Текст книги "Измученные смутой времени"

Автор книги: Виталий Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Еще имеется пропажа супругов Вахрушевых – Дмитрия и Варвары, оба шестьдесят шестого года рождения…

– Вахрушевых?! – перебил дежурного опера Седов. – Дмитрия и Варвары?!

Начальник удивленно вскинул голову:

– Ты их знаешь?

– Так это же мои друзья! – вскочил на ноги сыщик.

Руководитель жестом показал, чтобы тот сел на место и обратился к дежурному:

– Щукин, продолжай. Доложи, при каких обстоятельствах пропали супруги.

Докладчик, бросив тревожный взгляд в сторону Седова, продолжил:

– Супруги в своем доме организовали видеосалон и показывают зарубежные фильмы. Салон работает с шести вечера и до утра. Дом состоит из трех комнат, кухни и подсобного помещения. Самая большая комната приспособлена под видеозал, где могут одновременно разместиться двенадцать-пятнадцать человек, при желании можно впихнуть и двадцать человек, но дышать там будет нечем. В двух небольших комнатах живут хозяева со своей дочерью Мариной двух лет, а в подсобке хранятся соки и напитки для попутной продажи зрителям. Двадцать четвертого, в субботу днем, супруги были дома, это подтверждает соседка через забор Пухова Зинаида Евгеньевна, сорок шестого года рождения, которая дружит с семьей Вахрушевых, часто заходит к ним. В тот день она приходила к ним в обед попросить соли и заметила, что хозяева только встали с постели, а ребенка с ними не было, и на вопрос, где находится их дочь, Вахрушева ответила, что ее на время отправили погостить к тете мужа, а вскоре определят в круглосуточные ясли-сад, поскольку трудно заниматься одновременно ею и коммерцией. Двадцать пятого, в воскресенье, около семи часов вечера Пухова замечает толпящихся людей возле Вахрушевых – ворота были закрыты изнутри, и они громко стучали по ним, чтобы вызвать хозяев. Когда соседка подошла к этим людям, один их них спросил, не знает ли она, куда делись хозяева дома. Она, убедившись, что свет в окнах не горит, сказала, что не знает и предположила, что родители могли уехать к своей дочери и попросила всех разойтись. Поздно вечером, почти в полночь, приехала родственница хозяина и, потыкавшись в закрытые ворота, зашла к Пуховой. Родственницу зовут Тетерина Степанида Сергеевна, она пояснила, что Вахрушевы должны были забрать свою дочь в воскресенье вечером, но так и не появились, а ей завтра с раннего утра идти на работу и некому смотреть за ребенком. Женщины решили проверить дом, но не смогли попасть во двор, поскольку веревка, за которую надо было дернуть, чтобы открылась калитка на воротах, отсутствовала, поэтому обошли соседей и нашли мужчину по фамилии Пичугин, который и спрыгнул через забор и открыл изнутри. Зайдя во двор, все убедились, что веревка открывания калитки вытянута во внутрь и решили, что это могли сделать только хозяева, которые, очевидно, решили сделать себе выходной и спят дома. В помещении хозяев не застали, везде был беспорядок, кругом разбросаны вещи, визуально они определили, что отсутствует видеомагнитофон. После этого Пухова и Тетерина, попросив Пичугина, чтобы тот остался сторожить дом, побежали звонить в милицию.

Весь этот доклад дежурного оперативника Седов слушал с нескрываемым ужасом. В голове зарождались версии одна страшней другой:

«Рэкетиры?! Нет, если бы они наехали на Диму, он бы обязательно нашел меня… Хотя он гордый, мог и не позвонить, а попытаться разобраться самому. Если это бандиты, то куда их дели? Вывезли в лес и закопали под снегом?! Может быть, кто-то из зрителей позарился на аппаратуру? В таком случае, где Дима и Варя? Где их трупы?! Слава Богу, что ребенка отвезли к тете!»

От тревожных дум его отвлек голос Жукова:

– Седов, кто они такие? Встань и расскажи нам вкратце, чем они жили, чем дышали?

– Вахрушева Дмитрия можно считать моим однополчанином – служили в Челябинске в соседних частях: он в танковой, а я на «Шилках», – стал докладывать опер. – Там он познакомился со своей будущей женой Варей, после армии привез ее сюда, примерно два года назад у них родилась дочь Мариша. Дмитрий работал на экскаваторе, а Варя в столовой поваром. Недавно они уволились с работ и занялись видеопрокатом, для этого в доме устроили видеосалон. В последний раз я видел их воочию примерно год назад, после этого несколько раз созванивались с Дмитрием. Примерно месяца полтора назад он позвонил мне, рассказал, что дела у них идут хорошо, позвал в гости, но я, в связи с загруженностью на работе, не смог к ним прийти.

– Имеются ли у этого Вахрушева родственники, кроме этой тети? – спросил руководитель. – Отец, мать?

– У Дмитрия отец умер, а мама находится в Ленинградской области у дочери.

– Они не могли туда уехать?

– Это исключено. Родители не оставили бы ребенка.

– Может быть, где-то загуляли?

– Вполне может быть… Нет, это тоже исключено – оставить ребенка они не могли.

– Сам-то что думаешь? Что могло там произойти?

– Не могу сказать, но однозначно случилось что-то серьезное.

Жуков хмыкнул и обратился к дежурному оперу:

– Материалы собраны? Есть ли какие-нибудь следы, указывающие на то, что совершено преступление?

– Да, материалы собраны в полном объеме, – кивнул оперативник. – Никаких следов преступления не обнаружено.

– А то, что пропал видеомагнитофон?

– Пока не ясно, может быть, хозяева сами куда-то его дели, – пожал плечами дежурный опер и осведомился: – Что делать с материалами? Отправить в прокуратуру для возбуждения уголовного дела?

– Нет, передай в группу розыска* (подразделение, которое осуществляет розыск пропавших без вести граждан) – распорядился начальник и приказал, обращаясь к старшему этой группы Капитону Переверзеву:

– Заведите розыскное дело и проведите необходимые поисковые мероприятия. Если их грохнули, то шум поднимется нехилый.

Обычно, когда исчезает человек, руководство милиции всеми правдами и неправдами стремится оставить дело в уголовном розыске, чтобы вести поиски пропавшего без вести гражданина только в рамках разыскного дела. Если же направить материалы об исчезновении в прокуратуру, то возбуждается уголовное дело по факту убийства и, соответственно, в картотеке появится еще одно неочевидное преступление, которое ухудшает статистику раскрываемости тяжких преступлений. При этом разыскное дело все равно остается в производстве уголовного розыска, вплоть до обнаружения пропавшего без вести. Эта порочная практика, спущенная сверху с высоких кабинетов еще с советских времен, когда раскрываемость становилась единственным критерием оценки работы уголовного розыска, стала притчей во языцех, как милиционеры в погоне за раскрываемостью идут на всякие ухищрения, и сломала не одну судьбу как со стороны правоохранителей, так и стороны представителей потерпевших.

После совещания Седов зашел к Переверзеву и, изучив материалы по факту пропажи супругов Вахрушевых, озадаченно покачал головой:

– Да тут же из материалов ничего не понятно, как люди могли пропасть, просто констатация фактов! Нет, я лучше пойду и переговорю с этой Пуховой лично.

3

Пухова оказалась дома и, убедившись в том, что перед ней милиционер, пригласила Седова на кухню.

– Чайку не хотите попить? – предложила она, пригласив гостя сесть за стол.

– С удовольствием, – ответил оперативник, снимая пальто в прихожей. – Целый день на ногах, не успел почаевничать.

– Тогда я вас и накормлю, – с готовностью ответила женщина. – У меня куриные окорочка прямо с духовки.

– Не откажусь, – улыбнулся опер. – Голоден, как стая волков.

Утолив аппетит, сыщик приступил к разговору:

– Зинаида Евгеньевна, я уже читал ваше объяснение, поэтому буду краток. У вас есть какие-нибудь подозрения относительно пропажи Дмитрия и Вари?

– Никаких, – развела руками женщина. – Все было тихо и мирно, и вдруг такое случилось…

– Бандиты, преступники на них наезжали? Не жаловалась ли вам на это Варя?

– Абсолютно нет, – помотала головой хозяйка. – Какие еще могут быть бандиты?

– Обыкновенные бандиты, рэкетиры, – усмехнулся сыщик. – Они уже везде, требуют доли от коммерции.

– Нет, нет, – испуганно замахала руками Пухова, – ни про каких бандитов Варя не рассказывала!

– А, может быть, она скрывала от вас, что их донимают рэкетиры?

– Может быть и скрывала, – согласно кивнула хозяйка. – Возможно, боялась об этом говорить.

– Зинаида Евгеньевна, пойдемте, посмотрим дом Вахрушевых, – предложил Седов. – Хочу своими глазами убедиться, что все-таки произошло у моего друга.

– Дима ваш друг? – удивленно вскинула голову женщина и осторожно поинтересовалась: – Вы точно из милиции? Покажите еще раз ваше удостоверение.

Изучив документ, она вздохнула:

– Пойдемте. Только вам придется прыгать через забор.

Возле ворот Вахрушевых стояли трое мужчин, Пухова издалека крикнула:

– Кино отменяется, хозяев нет дома!

Подойдя к мужчинам, Седов почувствовал исходящий от них запах спиртного, поэтому, предъявив им удостоверение, потребовал:

– Всем разойтись, хозяева пропали.

– Как это пропали? – недовольно спросил один из присутствующих. – Работали, работали и вдруг пропали?!

– Хотите узнать, как пропали? – усмехнулся оперативник. – Тогда подождите меня, сейчас поедем в милицию, там и объясню.

– Не надо нам милиции, – махнул рукой недовольный мужчина и кивнул своим товарищам: – Мужики, кина не будет, пойдем отсюда, тут нам делать нечего.

Седов ходил по уже остывшему дому, и тревожное чувство все сильнее укоренялось в нем, он уже уверовался в том, что здесь произошло нечто ужасное, непоправимое.

«Пропала аппаратура, везде разбросаны вещи, как после квартирной кражи, – думал он, обходя комнаты. – Но пропали и хозяева… Нет, тут криминал посерьезнее. На первый взгляд следов борьбы не имеется. О чем это говорит? Они добровольно пошли с бандитами? Не похоже на Диму, он бы дрался до последнего…»

За ним по пятам следовала Пухова, опер повернулся к ней и спросил:

– Имеется ли в доме подполье и заглядывал ли туда милиционер при первичном осмотре дома?

– Ой, они могут быть там?! – испуганно воскликнула женщина. – Нет, милиционер туда не заглядывал!

– Где оно находится?

– На кухне под ковриком.

Сыщик пошел на кухню и, отодвинув коврик в сторону, открыл люк подполья. Там было темно, он попросил Пухову:

– Придержите, пожалуйста, крышку, я спущусь и подсвечу, а то отсюда ничего не видать.

Женщина опасливо взялась руками за люк, сыщик спустился вниз и, чиркнув спичкой, крикнул:

– Тут кроме картошки ничего нет.

– Слава Богу! – облегченно выдохнула она. – Как они могут там оказаться?!

– Бывает, оказываются, – усмехнулся Седов, вылезая из подполья. – Вот недавно убили целую семью и в подпол.

– Ай, ай, как страшно! – схватилась за голову соседка. – Может быть, эти душегубы и тут побывали?

– Нет, нет, тех уже поймали, тут «погостил» кто-то другой, – ответил опер и поворчал: – Как дежурный сыщик упустил такую элементарную вещь, как заглянуть в подполье.

– Да он что-то быстро, – вторила ему женщина. – Бегом обежал все, опросил нас на бумаге и умчался на какое-то преступление. А пропажа людей – это разве не преступление?!

– Бывает, что поступают тяп-ляп, – досадно скривился Седов и спросил: – Придворовую территорию он осматривал?

– Нет, – вздрогнула всем телом Пухова. – Они могут находиться там?

– Не знаю, – помотал головой опер. – Пойдемте, быстро осмотрим.

Обследование летнего дощатого домика, бани и уборной ничего не дало, и Седов, прощаясь с соседкой, поинтересовался:

– Вы не знаете адрес проживания Тетериной?

– Да, она оставила адрес, Мариша находится у нее…

Голос ее вздрогнул:

– Бедный, бедный ребенок, как она там без родителей?

Получив адрес и предупредив Пухову, чтобы та присматривала за домом, оперативник поехал к тете Вахрушева.

Оперативника встретила встревоженная женщина средних лет, которая с придыханием спросила:

– Нашли?

– Нет, Степанида Сергеевна, пока не нашли, – помотал головой опер и предложил: – Давайте познакомимся: зовут меня Седов Валерий Васильевич, я друг Дмитрия, мы вместе служили в армии, а сейчас я работаю в милиции. Мне Дмитрий рассказывал о вас, но нам так и не пришлось ни разу встретиться.

– Очень приятно, – кивнула женщина. – Но я вас видела на свадьбе, вы были свидетелем. Про меня вы, по-моему, все уже знаете, поэтому нет необходимости представляться.

– Да, знаю, поэтому сразу перейдемте к делу. Мариша у вас?

– Да, у меня.

– Что собираетесь с ней делать?

– На работе взяла отпуск на десять дней без сохранения заработной платы, поскольку уже была в отпуске. За это время, если не найдутся родители, то Маришу придется отправлять к бабушке.

– К матери Дмитрия?

– Или к Вариной матери. Пусть они сами решают, кто будет воспитывать малышку…

Вдруг у женщины затряслись плечи, и она стала плакать, приговаривая навзрыд:

– Куда их дели? Их убили да? Убили?

Седов, успокаивая женщину, обнял ее и проговорил срывающимся голосом:

– Возможно, живы, возможно, где-то их держат. Будем надеяться на лучшее.

– Да, да, лишь бы были живы, – всхлипнула женщина и, спохватившись, спросила: – Чайку не хотите?

– Нет, спасибо, я попил чай у соседки Дмитрия, – отказался сыщик. – Давайте, быстро переговорим здесь, в прихожей.

– Хорошо. Какие вопросы вас еще интересуют?

– У вас есть какие-нибудь подозрения относительно их пропажи?

– Нет… А какие подозрения могут быть у меня?

– Ну, может быть, Дима или Варя жаловались на кого-то, говорили, что им кто-то угрожает. Говорили нечто подобное?

– Ничего такого не было, – помотала головой хозяйка. – Все у них было хорошо, только начали деньги зарабатывать, а тут такое…

Тетерина не успела договорить – из комнаты вышла заспанная девочка и захныкала, вопросительно глядя то на женщину, то на опера:

– Мама, папа?

Женщина подбежала к ней и, взяв в руки, прижала к себе:

– Мариша, успокойся, папа и мама скоро придут.

– Большая уже стала, – улыбнулся Седов, погладив девочку по голове. – Я видел ее год назад, совсем крохотуля была.

Не желая больше разговаривать о родителях при ребенке, оперативник засобирался к выходу. Он протянул к Тетериной клочок бумаги с номером рабочего телефона и попросил:

– Если приедет мама Димы, пусть позвонит мне.

– Да, я уже с межгорода разговаривала с ней, – вновь всхлипнула женщина. – Если в ближайшие два-три дня сын с невесткой не объявятся, она приедет сюда.

4

Седов каждый день интересовался у Переверзева, как идут поиски супругов, на что последний отвечал односложно и хмуро:

– Работаем, пока тишина.

Сыщик не мог подключиться к розыску своего друга и его жены, поскольку хватало своей работы: карманные воры, почувствовав неразбериху в стране, словно с цепи сорвались, обчищая карманы и сумки простодушных граждан.

Через неделю прилетела мама Дмитрия – Вахрушева Галина Кирилловна, женщина пятидесяти с лишним лет, которая, выслушав Седова, твердо заявила:

– Я буду жить в доме у сына до тех пор, пока не найдут их хоть живыми, хоть мертвыми. Внучка будет жить со мной.

– Галина Кирилловна, но там же холодно, – засомневался оперативник. – Придется топить печь. Вы сможете с этим управиться?

– Не беспокойся, я привычная. Как никак родилась в деревне, с детства колола дрова, таскала воду, нянчилась с младшим братом. Так что не переживай – управлюсь… Да что я объясняю-то?! В этом доме я жила с мужем двадцать лет. Когда Петр умер, я еще лет пять жила здесь, покуда не перебралась к своей дочери. А Дима остался…

Женщина стала плакать, Седов обнял ее за плечи и сказал слова утешения:

– Крепитесь, Галина Кирилловна, не все еще потеряно, возможно, их держат в заложниках и вскоре потребуют выкуп. В нашем положении остается только верить и надеяться.

Женщина усмехнулась краешком губ:

– Ты-то хоть сам веришь в то, что говоришь? Нет их в живых, нет! Похоронить бы сыночка по-человечески…

У нее скривились губы в плаче, оперативник, не выдержав тяжелого разговора, решил попрощаться:

– Я на днях приеду к вам.

Седов ехал на работу и думал:

«Где же вы, Дима, Варя? Неужели вас настигла черная рука злодеев? Как самому бы начать их поиски! Я же окончил третий курс юридического, надо попытаться написать рапорт о предоставлении офицерской должности. Если все получится, напрошусь только к «убойникам»* (подразделение, специализирующееся на раскрытии преступлений против личности) и лично буду вести поиски Димы… Я найду вас, сволочи, вы ответите за кровь моего друга!»

В эти минуты у него улетучилась последняя надежда, что он увидит супругов живыми.

На следующий день Седов привез дрова и растопил печь, попросив соседку Пухову подтапливать ее три-четыре дня, чтобы тепло, вытесненное холодом ранней весны, вновь вернулось в дом. Сам же опер, выкраивая время на работе, поздними вечерами приходил к Вахрушевым, чтобы открутить все скамейки с пола и вернуть большой комнате прежний жилой вид за исключением тяжелых штор, которые так и остались висеть, напоминая о счастливых днях жизни друга и его жены.

Через несколько дней Вахрушева переехала в дом сына и все свое время посвятила воспитанию внучки Мариши, которая стала ходить в обычный дневной ясли-сад.

Наступило лето. Однажды на итоговом совещании Жуков, подняв Переверзева, спросил:

– Как продвигается дело по поиску супругов Вахрушевых? А то мне с утра позвонили с прокуратуры и требуют к себе разыскное дело.

– Дело идет, работаем по трем версиям, – бодро доложил оперативник. – Первая – пропавшие стали жертвой преступления, вторая – стали жертвой несчастного случая, третья – никого не предупредив, уехали за пределы республики.

– Бред какой-то! – поневоле воскликнул Седов. – Какого черта они могут уехать куда-то или стать жертвой несчастного случая?! Убили их, и надо работать только по одной версии!

– Ты мне не указывай, – огрызнулся Переверзев. – Обойдемся без советчиков и, если такой умный, то веди сам это дело.

– И возьму! – вызывающе крикнул оперативник. – А то вижу, что вы там чепухой занимаетесь!

– Хватит пререкаться! – стукнул по столу начальник уголовного розыска и приказал: – Переверзев, занесешь мне разыскное дело пропавших супругов, а ты, Седов, останешься после совещания.

Когда Седов и Жуков остались в кабинете одни, последний, полистав тощее дело, с досадой бросил его на стол и спросил:

– На чем основываются твои догадки, что твой друг и его жена стали жертвой преступления?

– Товарищ подполковник, это же абсурд, что они могли уехать или произошел какой-то несчастный случай. Уехать, бросив ребенка, они не могли, и Переверзев хотя бы спросил меня, способен ли Дмитрий на такой поступок. Нет, ни разу не спросил, не поинтересовался. А если несчастный случай – то где трупы? В то время лежал глубокий снег, весной бы они обязательно вытаяли.

– Согласен, – кивнул Жуков. – Тогда кто их убил?

– Или рэкетиры, или кто-то из тех, кто смотрел фильмы у него дома. Да мало ли кто, могли и вовсе случайные люди… Хотя, случайные преступники их бы убили на месте. Зачем им заморачиваться с укрытием трупов. Да и зрители вряд ли занимались бы сокрытием тел. Скорее всего, рэкетиры. Вывезли куда-то, мучили, требуя денег, а потом кончили и спрятали…

Вдруг в голове у него мелькнула мысль о желании стать офицером, и он, пользуясь случаем, решился на отчаянный шаг. Он встал по стойке смирно и по-армейски доложил:

– Товарищ подполковник, в связи с заочным окончанием третьего курса Хабаровской высшей школы милиции, разрешите написать рапорт о назначении на офицерскую должность!

– Хочешь сам расследовать дело своего друга? – хитро улыбнулся руководитель. – Что ж, правильный поступок, переговорю с Щипачевым и решим вопрос, как раз у «убойников» намечается вакансия. А разыскное дело отправлю в прокуратуру, пусть возбуждают уголовное дело по убийству, а то этот Переверзев тянул волынку и упустил драгоценное время.

– Есть! – вдохновенно выдохнул оперативник. – Разрешите идти?!

– Свободен.

Опер был окрылен и с нетерпением ждал того момента, когда начальник его вызовет и предложит написать рапорт о согласии на офицерскую должность.

И он вызвал. В середине августа, когда после безуспешной попытки поймать с поличным известного карманника Чуню, который «работал» на рынке и в близлежащих магазинах, Седов злой и голодный вернулся к себе на работу, где застал Щипачева, который, укоризненно качая головой, сообщил:

– Тебя обыскался начальник. Эх ты, Валера, Валера, уже покидаешь нас, а так хорошо сработались!

Жуков, когда-то отслуживший в воздушно-десантных войсках, потряс оперативника необычным предложением с армейским подтекстом:

– Поработал ты в «карманниках» на «отлично», а теперь у тебя начинается новая веха в служебной карьере. Но для этого надо выполнить один дембельский аккорд* (поручение солдату перед демобилизацией выполнить определенную работу, например, ремонт казармы и т. п.)

– Готов! – радостно воскликнул опер. – Что за работа?!

– Не знаешь, что тебе предстоит сделать, а уже соглашаешься, – рассмеялся Жуков. – А работа предстоит очень рискованная и опасная.

– Готов выполнить любое задание, – повторил Седов. – Риски и опасности меня не пугают.

– Значит, согласен исполнить ответственное поручение? – спросил начальник уголовного розыска.

– Да, согласен, товарищ подполковник. Скажите, что мне надо делать?

– Внедриться в банду, – ошеломил его руководитель. – Убийства, хищение социалистической собственности, незаконный оборот оружия, сбыт краденого.

– Здесь, в городе?

– Нет, тебя тут в лицо знает каждая собака, враз срисуют. Поедешь в Нерюнгри.

– В Нерюнгри?! Там образовалась какая-то банда?

– Я же говорю – убийства, хищения. Подробности дела я не знаю, тебе в министерстве все объяснят.

– Согласен. К кому идти?

– К Анисимову.

Леонида Иосифовича Анисимова, еще молодого мужчину, Седов знал как опытного и авторитетного оперативника. Именно ему руководство доверяло такие сложные и опасные комбинации, как внедрение штатного сотрудника в преступные группы.

Жуков встал из-за стола, крепко пожал руку оперативника и напутствовал:

– Иди и запомни: эта операция будет для тебя испытательным сроком перед тем, как ты станешь офицером. Поэтому отнесись к проводимым мероприятиям со всей серьезностью и ответственностью и, самое главное, береги себя, ведь тебе же по возвращении с задания еще предстоит раскрыть убийство своего друга.

– Сделаю, как надо! – восторженно выдохнул опер. – Разрешите идти?!

Начальник одобрительно кивнул, Седов, прежде чем выйти из кабинета, поинтересовался:

– Товарищ подполковник, если не секрет, скажите пожалуйста, почему выбор пал на мою кандидатуру?

– Когда мне сверху спустили задание найти подходящего оперативника, которого нужно внедрить в преступную группу, я долго думал, – стал объяснять Жуков. – В конце концов, перебрав в памяти всех оперов, я пришел к единственно приемлемому решению, что для такого задания лучше всего подходишь ты. Скажу – почему. Во-первых, ты молодой, а это одно из условий в подборе кандидатуры, во-вторых, ты спортивный и, если не знать, что ты милиционер, можешь сойти за братка, за спортсмена-бандита, а это тоже входит в условие подбора, в-третьих – в уголовном розыске ты работаешь относительно непродолжительное время, в Нерюнгри, скорее всего, никто тебя не знает в лицо. Ну, а в-четвертых – перед тем, как стать офицером, ты должен пройти какое-то испытание. Считай, что это испытание на прочность… Ах да, чуть не вылетело из головы – ты же побывал в горячих точках, знаешь, что такое экстремальная ситуация и как из нее выбраться. Это будет пятый пункт. Вопросы еще имеются?

– Никак нет!

– Тогда вперед, Анисимов тебя уже ждет.

Не успел Седов закрыть дверь, начальник крикнул вслед:

– Забыл шестой пункт – кандидат должен быть славянской наружности.

Повернувшись, оперативник с улыбкой заметил:

– По-моему, Сергей Петрович, в нашем деле этот пункт самый важный.

– Да, да, запамятовал – это первое из условий, – хохотнул руководитель. – По легенде ты должен приехать откуда-то из центральных областей страны.

Затем, о чем-то подумав, он смешливо добавил:

– Тогда уж скажу седьмой пункт: кандидат должен быть коммуникабельным и уметь ладить с людьми. Эти качества у тебя имеются.

Невольно расхохотавшись, Седов, наконец, покинул кабинет начальника уголовного розыска.