Текст книги "Серебряная пуля"

Автор книги: Виталий Гладкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Краем уха. Мне это неинтересно.

– А зря. Теперь при аресте будут зачитывать наши права, а во время допросов станут бить не по почкам, а по заднему месту, и не дубинками, а валенком, в который вложен утюг.

– Похоже, ты стал пессимистом.

– Станешь тут… Бабки нужны позарез, а эти уроды опустили меня как минимум на две штуки баксов. Я готов был их покусать. Да боялся, что зубы выбьют.

Кеша быстро заварил чай, поставил на стол вазочку с печеньем и мед, но сам чаевничать не стал, а предпочел водку. С хрустом загрызая ее луковицей (у меня даже слюнки потекли, так он аппетитно это делал), Бемц спросил:

– Ты по делу или как? Может, желаешь чего прикупить? Тебе продам со скидкой. У меня есть классные вещички. Хочешь, покажу?

– Потом. Но я и впрямь по делу. Тебе знаком некий Таркан? Кажись, он твой коллега.

– А, этот мошенник… Зачем он тебе?

– Надо.

– Что, кинул тебя? Это за ним водится.

– Значит, ты знаешь его… – Я вдруг почувствовал охотничий азарт. Есть! Мне удалось напасть на след.

– Кто же из наших эту сволочь не знает? Он многим плюнул в душу. Этого гада убить мало! Он и по моему участку ползал, а это уже наказуемо.

– Извини, я не понял, о чем речь…

– Все просто. Если кто-то начал раскопки, то другой кладоискатель не может претендовать на этот участок. Но бывают козлы, которым нравится снимать пенки. Поковырялся в земле, пока хозяин отсутствует, забрал самое ценное – и был таков. Таркан не раз этим грешил. У самого ума не хватает найти нормальное «поле», вот он и крысятничает.

– Адрес Таркана дашь? Кстати, дай и твой новый телефонный номер.

– Какие проблемы! Пиши… – Бемц продиктовал. – Зовут его Михаил, по отчеству не знаю, фамилия Мошкин, живет он…

Я облегченно вздохнул – вери гуд! След снова появился, и теперь я с него не спрыгну.

– Только дома застать этого Таркана-таракана трудно, – предупредил Бемц. – И вообще, незнакомым людям дверь он не открывает. Боится, стервец. На него многие зубы точат.

– Откуда у него такая кликуха?

– Ну дела… Ты что, о турецком певце Таркане никогда не слышал?

– А-а, вон оно что… Конечно слышал. И даже видел – по телевизору. Хорошо поет. Голос классный.

– Так этот козырь похож на него словно две капли воды. Он даже бороденку себе такую же завел, как у настоящего Таркана. Мало того, его приглашали на конкурс двойников, и он занял там второе место. Это Мошкарь так рассказывал. Правда, не исключено, что он соврал. Ему брехать, что крестьянину пахать. Может молоть языком пять часов без остановок.

– Таркану в политику бы податься. Там такие говоруны в чести.

– Эт точно. Говоруны и мошенники. А зачем он тебе?

– Есть сведения, что Таркан нашел монеты, представляющие большой интерес для нумизматов, – ответил я уклончиво.

Нередко лишние знания становятся для человека непосильным, а иногда и опасным бременем. Зачем Кеше лишние напасти?

– Да ну?! – удивился Бемц. – А народу-то и неизвестно… Где же и когда он их нарыл? В этом году Таркан в «поле» не ходил, это точно. Говорят, будто ездил во Францию… уж не знаю, по каким делам. Может, у него там родственники?

– А не мог Таркан вести раскопки во Франции левым образом?

– Что ты, что ты! – замахал руками Кеша. – Там с этими делами очень строго. В момент посадят. Тем более иностранца. Хотя… рискнуть, конечно, можно. Только местные враз заложат. Там они и на соседей регулярно в полицию стучат, а уж на приезжих…

Франция! Значит, Таркан все же рискнул покопаться в развалинах, вспомнил я рассказ о замке Черного Принца. Видимо, древнее проклятие уже утратило силу, если он возвратился домой живым и здоровым…

Об этом я думал всю дорогу, пока ехал до дома, где жил Мошкин-Таркан. Оставив машину на небольшой бесплатной стоянке возле продовольственного магазина, я пошел к дому напрямик, через сквер, по неширокой асфальтированной дорожке. «Кар-р, кар-р!» – прокаркала ворона над головой, но я и ухом не повел, шагал дальше.

Ворон нынче расплодилось в городе – тьма. Благо помоек и мусорных баков, где они обычно кормились в зимнее время, хватало. Люди стали жить лучше, и бытовых отходов прибавилось.

Квартира Таркана находилась на втором этаже. Я несколько раз нажал на кнопку звонка, но ответом мне была тишина. Наверное, звонок был отключен или вообще не работал. Тогда я сильно постучал в дверь. С виду она была прочной, металлической, но я лишь презрительно покривился. На самом деле дверь представляла собой тонкую жестянку, которой придали соответствующую форму и покрасили в симпатичный цвет.

Такие двери предлагались горожанам на всех городских рынках. Они были очень дешевыми, и малообеспеченные люди расхватывали их, как горячие пирожки, соблазнившись ценой и солидным видом. Местные умельцы варганили эти почти бутафорские двери в подвалах, и неопытные воры-домушники, которые не разбирались в замках, вскрывали их буквально консервным ножом.

Неожиданно под моим напором дверь подалась. Она была незаперта. Это меня насторожило, но я настолько был захвачен идеей как можно быстрее встретиться с Тарканом, что напрочь отбросил всякую осторожность.

– Эй, хозяин! – крикнул я, просунув голову в широкую щель между дверным полотном и косяком. – Кто-нибудь есть в квартире? Эй!

Тишина. Только в туалете тихо журчала вода. Наверное, проблема с прокладкой, подумал я механически. Знакомое дело. Чтобы ее заменить, нужно вызвать сантехника, но эти гаврики очень неохотно шли на такие копеечные вызовы. Им подавай установку унитаза со сменой всей водопроводной сети.

Позвав еще раз и не получив никакого ответа, я решительно открыл дверь и зашел в квартиру Мошкина. Она была стандартной – две комнаты и узкая кишка прихожей.

Меня ждал очень неприятный сюрприз. Мошкин лежал на диване, словно спал. Но сон его уже был вечным – почти посреди лба темнело аккуратное пулевое отверстие. Судя по еще не запекшейся крови, убили его совсем недавно, возможно, за полчаса до моего прихода. Парень и впрямь был очень похож на знаменитого турецкого певца – овал лица такой же, глянцевые черные волосы, темные брови вразлет, как крылья чайки, клок волос под нижней губой, что должно было означать бородку, и трехдневная щетина на щеках, писк последней моды.

Ходу! Ходу, Алекс! Рви когти, пока твою милость не зацапали на месте преступления! На тебя уже мылились повесить Африкана, а ежели ты и здесь влипнешь, то попадешь в разряд серийных убийц. И доказывай потом, что ты тут ни при чем.

Я быстро протер носовым платком дверные ручки, которых касался, вышел на лестничную площадку и плотно прикрыл дверь. В этот момент мне почему-то показалось, что из квартиры напротив кто-то зырит на меня через дверной глазок. Чувство было очень неприятным, я поторопился отвернуться и нагнуть голову, а затем едва не бегом спустился на первый этаж.

Выйдя из подъезда, я снова услышал неприятное, режущее слух «Кар-р!». Поднял голову – и обомлел! Все деревья в сквере были облеплены вороньем. Их было так много, что верхушки деревьев стали черными. Вороны сидели нахохлившись и пристально смотрели на меня. Или мне это показалось? Я не стал уточнять этот момент и неторопливо пошел по дорожке через сквер, стараясь казаться спокойным, хотя, если честно, у меня мурашки бегали по коже. Опять вороны! Что за чертовщина?!

Когда я садился в машину, до меня донесся вороний гвалт. Глянув на сквер, я увидел, что вороны снялись со своих мест и закружили над домом Мошкина-Таркана уже знакомую мне карусель в виде воронки. Я нервно дал газу, и машина буквально прыгнула с места, да так, что чуть не сбила урну для мусора. Я едва успел вывернуть руль, чтобы избежать столкновения, – урна была бетонная, массивная, так что ремонт «мазды» вылился бы в немалые денежки.

Что же это творится?! Проклятый талер Черного Принца! Он продолжает убивать, он опять нашел очередную жертву. Я почему-то был совершенно уверен, что Таркана замочили из-за серебряной монеты – чтобы он не раскололся, кому продал ее. Очень предусмотрительная сволочь, этот киллер. И как вовремя он завалил Мошкина – аккурат к моему приходу. Знал, что я приду? Нет-нет, это невозможно! Ведь о том, что я направляюсь к Таркану, было известно только Кеше.

В таком случае его нужно заподозрить в пособничестве убийце, что практически невероятно. Бемц не способен на такое низкое коварство. И потом, это воронье… Что за чудеса? Если так пойдет и дальше, я начну шарахаться от каждой вороны. Шизофрения в чистом виде. Так недолго и в дурку загреметь.

Глава 8
Опознание

В баре Чабера стояла сонная тишина. Вообще-то его фамилия была Чебриков – как у председателя КГБ во времена СССР. Поговаривали даже, что Чабер был его дальним родственником. Наверное, врали. Не мог у такого уважаемого человека ходить в родственниках бандит. Впрочем, в лихие девяностые даже записные интеллигенты иногда брались за стволы. «О, времена, о, нравы», – говорили древние (иногда от безделья я почитываю даже «умную» литературу, а не только детективы и фэнтези).

– Скучаешь без Юноны? – спросил я Чабера, который с задумчивым видом торчал за стойкой бара, внимательно изучая потолок.

– Не вовремя у нее течка открылась… – буркнул Чабер. – Я уже забыл, когда отдыхал. Работаю на износ.

– Найми кого-нибудь. Безработных девок – пруд пруди.

– Ты не понимаешь… Юноне я могу доверить хоть собственное портмоне. Она была предельно честной, что в нашем деле большая редкость. Все до копейки сдавала в кассу. А возьмешь какую-нибудь другую соплячку, хлопот не оберешься. Все смотрит, как бы чего притырить. Ну не мочить же ее за это? Пару раз займешься воспитанием, она и свалит. А мне нужны постоянные кадры.

– Да уж, «воспитатели» у тебя – будь здоров, – сказал я, глядя на его кулачищи.

– Не, я сдерживаюсь. Ремнем несколько раз по голой заднице – и весь базар.

Я на миг представил, как это выглядит, и невольно пожалел неизвестную мне девчонку. Наверное, после этой «воспитательной беседы» она неделю не могла сесть.

– Значит, ты ждешь Юнону…

– Ну вернется же когда-нибудь эта сучонка! – вызверился Чабер.

– Вряд ли.

– Это почему?

– Побоится.

– Ага, Юнону испугаешь… Как же. Я сам ее иногда боюсь, если честно. Как-то Юнона одного дешевого фраера едва не отправила на тот свет. Он начал к ней приставать – причем грубо, полез под юбку, – а она не стала ни шуметь, ни вырываться из его лап, только взяла со стола полную бутылку и с любезной ухмылкой треснула его по башке. Хорошо, у меня связи остались в ментуре, отмазал ее. А клиент почти месяц в больничке валялся. Пришлось заплатить за его лечение… Она такая дура, что запросто может воткнуть перо в бок. Затихарится, и с улыбочкой, с подходцем – тынц ножик под ребро! И пишите письма… с небес.

– Ну, небеса тебе не светят.

– Напрасно так думаешь. Знаешь, сколько я бабла на строительство церкви отвалил? Батюшка сказал, что теперь мне все мои грехи простятся.

– Раз сказал батюшка, значит, так оно и будет, – утешил я Чабера, который уже начал поглядывать на меня с подозрением, которое могло быстро перерасти в гнев – он заводился с полоборота. – Дай чего-нибудь пожевать и бутылку хорошего вискаря.

– Не проблема. У меня, кстати, появилось отличное французское виски. Парни вчера подкинули.

«Парни» – это, значит, бомбилы, которые грабили фуры. Чабер не знал, что происхождение бутылок в его баре с фирменным, не поддельным, спиртным мне было давно известно – земля слухами полнится. Но не бежать же в ментовку, чтобы заложить Чабера? Тем более что он был не при делах. Чабер лишь покупал ворованный товар. Пусть милиция ловит дорожных грабителей без моей помощи, за это менты деньги получают. К тому же «экспроприация экспроприаторов» осуществлялась предельно аккуратно, без жертв.

Почему экспроприаторов? А потому, что фирменное спиртное поставлялось в наш город лишь по заказам нуворишей и чиновников-мздоимцев, которые сами и оплачивали оптовый заказ. Им, видите ли, было в жесть пить нашу водку и наш коньяк.

– Ладно, давай французское… – согласился я с некоторым сомнением.

– Да ты не переживай, – понял мои колебания Чабер. – Продукт что надо.

Французское виски и впрямь оказалось выше всяких похвал. Я пил и думал. Мысли были вялыми, беспорядочными, а иногда и вообще бессвязными.

Похоже, я заехал в тупик… Причем тупик очень опасный. Если менты узнают, что я побывал в квартире Таркана перед самой его смертью, тюрьмы мне точно не миновать. Нужно алиби… Бемц! Надо его просить. И прямо сейчас. Я достал мобилу и бросил взгляд на Чабера. Он включил телевизор и смотрел бои без правил. Кроме меня в баре была еще одна парочка, но им было не до окружающих. Пара сидела в дальнем углу и занималась тем, чем обычно занимаются молодые люди – парень, по виду совсем зеленка, и девчушка целовались, да так смачно, что у меня, старого жеребца, даже слюнки потекли.

– Алло, Кеша!

– Это ты, Алекс? – удивился Бемц.

– А то кто же? У меня к тебе важное дело.

– Грузи.

– Кеша, ты можешь меня выручить?

– Мог бы и не спрашивать. Как пионер, всегда готов.

– Дело серьезное…

– Да хоть какое.

– Лады. Пожалуйста, забудь наш разговор про Таркана. Я у тебя ничего не спрашивал, ты ничего мне не говорил. И еще одно… – Я бросил взгляд на свои наручные часы. – Мы с тобой попрощались… – Я назвал время, быстро вычислив в уме, сколько минут мне могло потребоваться, чтобы из Брехаловки доехать домой, а затем дойти до бара Чабера.

– А что стряслось? – встревожился Бемц.

Я немного поколебался, но затем решил быть откровенным до конца. Нельзя Кешке врать, он может обидеться.

– Твой коллега приказал долго жить.

– Да ты что?! Не может быть!

– Точно. Незадолго до моего прихода.

– Ну дела… Кто это его?

Вопрос был чисто риторическим, но я ответил:

– Тебе лучше знать. Он получил свинцовую примочку в лобешник. У кого из ваших есть ствол?

– Да почти у всех, – пробурчал Кеша.

– Не боятся?

– Без ствола в «поле» делать нечего. Это только дилетанты-новички выходят на промысел с миноискателем, перочинным ножиком и саперной лопатой. Слишком много людишек вокруг нас топчется, которые любят получать все на халяву. Могут и порешить.

– Да-а, тяжела жизнь подростка…

– Так ты боишься, что могут на тебя подумать?

– Боюсь, Кеша, ох боюсь, – признался я честно. – Тем более что я сейчас безработный.

– Понял. Можешь не сомневаться – если дело дойдет до ментуры, я скажу все как надо.

– Спасибо, дружище! За мной не заржавеет…

На этом наш разговор и закончился. Положив мобилку в карман, я окликнул Чабера:

– Который час? А то мои котлы что-то забарахлили. Только точно.

– Тебе прямо сейчас сказать?

– Ну. Будь добр…

Чабер недовольно буркнул что-то себе под нос – ему очень не хотелось отрываться от голубого экрана, где шло дикое месилово, – и пошел в свой крохотный кабинетик, который располагался рядом с подсобкой. Я знал, что у него есть очень дорогие наручные часы-хронометр, и он берег их, надевая только в исключительных случаях. Чабер хранил часы в своем сейфе.

Вернувшись, он сообщил мне точное время, и я, поблагодарив, демонстративно, на виду, начал подводить стрелки на нужные цифры. Теперь можно быть уверенным, что Чабер запомнил, с которого часа я торчал в его заведении, – он обладал хорошей визуальной памятью. Наверное, это качество присуще всем, кто работает в сфере обслуживания.

Сварганив себе на скорую руку какое-никакое алиби, я продолжил несвойственные мне мыслительные упражнения. Получалось не очень, но от безысходности и отчаяния даже самый тупой человек иногда проявляет чудеса прозорливости.

Все выходило на то, что неизвестный киллер очень хитрый и предусмотрительный тип. Он просчитывает все варианты расследования, как компьютер. Конечно же Таркана он убил не для того, чтобы подставить меня. (Эта мысль меня тешила и согревала, хотя в глубине души уже начал шевелиться червь сомнения.) Да и вряд ли он мог предполагать, что я пойду по его следу. Чего ради? Просто киллер сбивал с толку милицию.

Но что же все-таки за всем этим скрывается? По мне – явно присутствует чертовщина, вспомнил я ворон и поход к знахарке. Как это глупо и нелепо! В наш просвещенный двадцать первый век – и какие-то козни нечистой силы. Да это просто бред!

Нет, всему должно быть найдено рациональное, приземленное объяснение. Однако экскурс Георгия Кузьмича в историю характерников уводил мои мысли в сторону, противоположную здравому смыслу. Африкан – колдун? Возможно, это чушь, но в его годы быть таким бодрым и крепким – это что-то из ряда вон выходящее. Но как он мастерски притворялся! Даже я, человек близкий, поверил в его старческую немощь, хотя то, как лихо Африкан отделал хануриков, уже могло посеять в мою душу некоторые сомнения.

Не посеяло. Может, это и хорошо. Теперь я наследник Африкана, и мне принадлежит его шикарно обставленная квартира, стоящая больших денег. Интересно, а счет в банке у Африкана был?..

Да-а, брат, похоже, ты влип по самое не балуй. А тут еще эта знахарка… как ее?.. Анастасия Спиридоновна ужасняк на меня повесила. Заколдованный я, видите ли. В коконе сижу. И чтобы вылезти из него, очиститься от скверны, надо отыскать нечто такое, о котором она не имеет ни малейшего представления. А я – тем более. Идиотизм чистой воды! Или я схожу с ума, или люди вокруг меня чокнутые. Другого объяснения всем этим фактам и странностям я найти не мог.

Я сидел возле окна, за которым размеренно и обыденно текла городская жизнь. Иногда я бросал взгляд на какую-нибудь симпатичную кралю, которая цокала каблучками по тротуару, но мои реакции были притуплены, а из всех чувств присутствовало лишь одно – напиться и забыться.

Так и произошло, а потом я почувствовал, что оживаю. Даже несколько мрачноватый интерьер бара Чабера заиграл всеми цветами радуги и показался мне по меньшей мере обстановкой ресторана высшей категории. А пошло оно все!.. Чего тебе бояться, парень? Мало ли ты смерти заглядывал в лицо? И ничего. Авось и теперь пронесет. Тем более что никакой вины на мне нет.

В очередной раз взглянув в окно, я оцепенел. На меня смотрела чья-то страшная физиономия.

Ну точно из фильма ужасов – будто из могилы восстал мертвец. Глазищи словно бельма, волосы взлохмачены, кожа на харе темная, морщинистая, в струпьях, а в большом щербатом рту, который был открыт в безумной улыбке, как почтовый ящик, торчали желтые гнилые зубы, будто у старой лошади.

Я резко отшатнулся от окна, словно получил хук слева. И, наверное, при этом вскрикнул, потому что Чабер оторвался от экрана телевизора и с недоумением уставился в мою сторону.

– Что с тобой? – спросил он удивленно.

– Т-ты… ты это видишь?! – спросил я, указывая на окно.

– А что там смотреть?

Я перевел взгляд на окно. Ужасное видение исчезло. Я с трудом перевел дух и покрутил головой:

– Ничего. Это я… Ну, в общем…

– Понятно, – сказал Чабер и довольно ухмыльнулся. – Больше не пей. Виски – забористая штука. Лучше возьми пузырь домой. На опохмелку.

И в это время случилось невероятное. Вместе с очередными клиентами в бар залетели… две вороны! Они начали орать, суматошно мотаться по залу, биться в окна, а одна из них врезалась в зеркальный стеллаж с бутылками, и раздался хрустальный звон бьющегося стекла.

– Кыш, твари, мать вашу!.. – орал Чабер, размахивая полотенцем. – Кто запустил?! Убью, сволочи!

Незадачливые клиенты, впустившие ворон в бар, тут же ретировались, а суматоха продолжилась. Вскоре к хозяину присоединились и посетители бара – кроме меня, я сидел и тупо смотрел на интересное представление, – и на пол полетело все, что только можно. Но вороны были неуловимы. Они метались по залу, словно черные молнии. Наконец кто-то догадался открыть все окна, и одна ворона вылетела наружу. А вторая вдруг спикировала на мой стол, села, нахально посмотрела на меня своим круглым глазом, схватила добрый кусок семги с тарелки – и была такова.

– Фух, бля! – устало выдохнул Чабер, вытирая пот со лба изрядно изгвазданным полотенцем. – Во денек выдался… – Затем он перевел взгляд на стеллаж, от которого осталось лишь воспоминание, и в ярости воскликнул: – Ну, эти козлы мне заплатят!

Я так и не понял, кого он назвал козлами. Если ворон, то это не в масть, а ежели тех пацанов, что сделали ноги, то теперь они бар Чабера будут обходить десятой дорогой. Все знали, что у него слово не расходится с делом.

– Пошел я на хату… – Ноги слушались меня плохо, но не потому, что я был пьян.

– Виски дать? – угрюмо спросил Чабер.

– Дай. Две бутылки.

– Добро. А вы все выметайтесь! – гаркнул он на немногочисленных клиентов. – Не видите, у нас генеральная уборка наметилась. Приходите вечером.

Я шел домой, и меня бил сильный озноб. Страшная рожа стояла у меня перед глазами, и мне никак не удавалось избавиться от этого видения. Я не мог понять, что со мной творится. Почему я так испугался? Ну заглянул в окно бара какой-то бомж – мало ли их по улицами шатается, все как чучела огородные, – и что с того?

Ан нет, это объяснение душа моя не принимала. Было в облике того урода что-то такое… такое… даже не знаю, как выразиться. Его вид был не просто страшен, а ужасен, будто на меня смотрела сама преисподняя. Наверное, так выглядела голова мифической горгоны Медузы со змеями вместо волос, которая взглядом превращала любое живое существо в камень.

Я немного успокоился, лишь заперев за собой входную дверь. Мне уже не хотелось ни есть, ни пить. Мало того, я практически протрезвел – уродливая физиономия в окне бара и вороний шабаш напрочь изгнали из моего организма алкоголь. Что значит Европа – у них там пойло хоть и вкусное, но в принципе никакое. Его можно давать младенцу, чтобы лучше спал.

Оставив бутылки в покое, я заварил крепкий чай – почти чифирь, – уселся на кухне и снова задумался. Меня очень сильно что-то беспокоило, какое-то неприятное предчувствие, ожидание неминуемой беды. У меня и раньше случались подобные моменты, но то было на войне, а на гражданке я наслаждался покоем и размеренностью жизни. Любая работа мне была не в тягость, а уж безделье – тем более. Я не лентяй, но ничегонеделанием я наслаждался, упивался, тем более что, по счастью, пока не испытывал недостатка в средствах – мне хватало самой малости; я больше тратил на выпивку, чем на еду, хотя спиртным особо и не увлекался.

Никто, кроме солдата, участвовавшего в боевых действиях, не может до конца осознать, как хорошо носить обычную одежду, не отягощенную снаряженными разгрузками и бронежилетом. Как здорово, когда вокруг тихо и спокойно, когда не стреляют, не убивают и не нужно каждое мгновение ждать подрыва фугаса, растяжки на тропе или снайперской пули из кустов.

Но сейчас знакомое чувство где-то затаившейся опасности щемило сердце, которое колотилось, как овечий хвост. И самым паршивым было то, что я не знал, даже не догадывался, откуда, с какой стороны ждать удара. Моментами я стал самому себе казаться младенцем-ползунком, очутившимся на проезжей части оживленной автотрассы. Ни убежать от грохочущих железных чудищ, которые неслись на меня со всех сторон с большой скоростью, ни позвать на помощь, потому что мой голос в реве моторов никто не услышит.

Звонок в дверь прервал мои неприятные раздумья. Кто бы это мог быть? Родители? Вряд ли. Обычно перед их приходом мы созванивались. Соседи? Ну, это тем более маловероятно. Я практически ни с кем не общался. «Наше вам…» с легким поклоном – и все дела. И не потому, что вот такой я нехороший человек, который не хочет ни с кем знаться. Просто большинство соседей было преклонного возраста, а несколько новых примерно моего возраста, приезжавших домой на козырных тачках, вызывали у меня неприятие. Они были для меня чужими, пришлыми – как по прежней жизни, так и по ментальности.

Я посмотрел в глазок и тихо чертыхнулся. Майор Завенягин! Не было печали… Открывать – не открывать… Может, пришел ко мне уже с наручниками? Если это так, то все равно бежать мне некуда, да и незачем. Будь что будет!

– Заходите… – буркнул я не очень приветливо в ответ на вежливое: «Добрый день. Разрешите войти?»

Какой там к дьяволу добрый?! Ко всему прочему – ко всем моим неприятностям и непоняткам, – еще и явление мента народу. А они никогда с добром не приходят. Увы, такова их планида.

Мы прошли на кухню.

– Чай, кофе, виски?.. – предложил я с невольным облегчением.

Завенягин был один, а это значило, что арестовывать меня он не собирается. Наверное, еще не пришло время…

– Виски, если можно.

– Да пожалуйста. Сколько душа пожелает.

Майор выглядел усталым, но его желтоватые рысьи глаза горели хищным огнем. С чего бы?

– А вы? – спросил он, когда я наполнил его рюмку.

– Мне достаточно. Я только что из бара.

– Завидую… – Завенягин выпил и закусил не лимоном, а конфетой.

По правде говоря, для французского виски лимон и не требовался. На вкус оно было гораздо приятнее, чем «Джек Дэниелс», которым обычно потчевал меня Чабер.

– Чему завидуете? – спросил я.

– Вашей свободе.

– Рад бы опять в ярмо, – ответил я, – да никто на работу не берет. Его величество кризис… У вас какое-то дело ко мне?

– Вроде того… – Завенягин уколол меня своим рысьим взглядом. – Взгляните на этот фоторобот.

Он достал из кармана вчетверо сложенный бумажный лист и положил на стол передо мной. Я посмотрел и увидел чье-то чужое лицо.

– Ну и?.. – Я поднял глаза на Завенягина.

– Никого не напоминает? – спросил майор.

– У меня плохая память на лица.

– Даже на свое?

Оба-на! Меня будто шилом укололи в одно место, и по всему телу пробежала электрическая искра. Я присмотрелся. Действительно, изображенный на бумаге мужчина был немного похож на меня. И в то же время многие черты его лица были незнакомыми. Казалось, что лицо, похожее на мою физиономию, просвечивается из-под маски.

– Похож, – сказал я иронично, стараясь выглядеть спокойным. – Как две капли воды. Неужто я банк какой по пьяному делу ограбил?

– Ну, не как две капли… До банка дело не дошло. А вот злостное членовредительство имело место.

– Что вы имеете в виду?

– Некий неустановленный гражданин на автостоянке возле супермаркета, – Завенягин сказал, возле какого именно, и я похолодел – неужто кто-то из автоугонщиков отдал концы?! – покалечил двух мужчин…

Он глядел на меня с прищуром, ожидая моей реакции. А я облегченно вздохнул – хорошо, что у меня хватило ума все-таки придержать руку…

– Сильно покалечил? – спросил я с невинным видом.

– Нормально… для человека, умеющего убивать голыми руками. У одного сломана кисть руки, а у второго перебито горло. Второй чудом остался жив – драку заметили с пункта видеонаблюдения супермаркета и вовремя вызвали скорую. Иначе он просто захлебнулся бы собственной кровью.

– Жаль…

– Чего именно?

– Не чего, а кого. Тех двух мужиков.

Майор скептически ухмыльнулся и ответил:

– Таких жалеть не нужно. Мы за ними почти два года охотились. Это угонщики машин, бандиты. На них висит минимум два убийства.

– Так, значит, этот неустановленный гражданин оказал помощь нашей доблестной милиции?

– Вроде того. Но нам очень хотелось бы познакомиться с ним поближе…

– Ну, это несложно. У вас ведь есть его фоторобот.

– Да как сказать… Фоторобот составлен со слов Коти, подельника этих отморозков. Мы вычислили пацана благодаря видеозаписи. Он рассказал, что банда пыталась угнать «мазду», но тут совсем некстати возвратился хозяин машины и навалял всем по первое число.

– Но ведь благодаря записи вы можете узнать номер его тачки. Кстати, а почему у вас только фоторобот этого героя? Или он не попал в объектив?

– Попал. Еще как попал. У вас есть компьютер или плеер? Посмотрите сами.

– Естественно. Мы, чай, тоже цивилизованные люди…

Я повел его в гостиную, включил компьютер и вставил диск, который протянул мне майор, в приемное устройство. То, что я увидел, повергло меня в шок. Запись была очень хорошего качества. Например, Котя, этот шустрый, как угорь, пацан, смотрелся, словно в кино, со всеми подробностями. Даже прыщи на его лисьей мордуленции присутствовали. А уж про машины и говорить нечего – они были видны, будто на ладони.

Интересно, почему охранник-оператор супермаркета не принял никаких мер, когда угонщики ковырялись в моей «мазде»? На время ослеп и оглох? Или был с угонщиками в доле?

Но это ладно. Это не мои проблемы. А вот то, что вместо моей фигуры на экране метался лишь расплывчатый силуэт, поразило меня до глубины души. Твою дивизию!.. Это что же такое творится?! Мистика… Мистика! Но и это еще было не все. Когда я сел в машину и начал выруливать на дорогу, то бесстрастный монитор срисовал лишь темное пятно без номера, которое мигом растворилось в потоке машин.

– Ну как, впечатляет? – спросил майор.

– Ни фига себе… – Я с трудом перевел дух. – Это что, монтаж?

– Не знаю. Наши специалисты пока разбираются. Но оператор бьет себя пяткой в грудь и слезно клянется, что к этому спецэффекту он не имеет ни малейшего отношения.

– И вы ему верите?

– В какой-то мере. Хотя… Не исключено, что у него рыльце в пуху – со стоянки возле супермаркета уже угнали три машины. Притом нагло, средь бела дня. И в основном в его смену. Потом этот срочный вызов скорой… Значит, он наблюдал за процессом. В общем, будем разбираться. Но что касается записи, то по предварительному заключению эксперта ее никто не касался.

– Но это же чертовщина!

– Вам лучше знать.

Я уставился на него как баран на новые ворота:

– Это почему?!

– Хотя бы потому, что машина у вас «мазда» и в тот день вы были замечены в супермаркете.

– Вполне возможно. Когда это было?

Завенягин назвал дату и время.

– Нет, не могу вспомнить… Но в супермаркет я и впрямь заезжал… не исключено, что именно в названный вами день. Я всегда покупаю там продукты. Ну и что с того? Или моя «мазда» одна-единственная на весь город? Пардон – вторая. Первую пытались угнать.

– Слишком много совпадений. Так не бывает.

– А то, что вместо человека на экране монитора бегает призрак, вас не смущает? Или это обыденность в вашей работе?

Мне показалось, что майор после моих слов немного сник. Он промолчал и быстро тяпнул еще одну рюмашку. Вот и верь после этого киношным ментам, которые во время опроса свидетелей или потерпевших ни-ни, боже упаси, – никакого спиртного. «Нет ребяты-демократы, только чай…» Между прочим, я безработный, и у меня, в конце концов, не питейное заведение! Я почему-то начал злиться.

– Смущает, – наконец молвил Завенягин. – В последнее время меня все смущает. Куда ни ткнешься, везде какие-то странности. Мне уже кошмары начали сниться. А чтобы немного развеять эту пелену, я предлагаю вам проехать со мной.

– Куда, зачем? – Я весь подобрался, как перед прыжком.

– Ну насчет «куда», это и ежу понятно – к нам, в управление. А вот «зачем» – это уже другой вопрос. Все узнаете в свое время.