Текст книги "Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8 Под водой

Глава 8 Под водой

Йорен положил карту поверх списка заказов и спросил, какие из этих людей уже заплатили нам деньги.

– За будущие доставки никто, – ответила я. – Но обещанные дни у них записаны.

– Тогда сначала разберемся с днями. В Рассар нельзя зайти между завтраком и обедом.

Утро тридцатого дня мы начали с решения о поездке. Передо мной лежали имена людей, которым обещали доставку, в том числе торговца из льняных сараев.

Нелла придвинула к себе список.

– Этот груз можно отдать завтра. А две выдачи перенести на обратную попутную лодку. Я узнаю, сколько возьмут за передачу. Только нужно спросить получателей, согласны ли они.

Я кивнула. Она сделала пометку, Йорен развернул карту, и мы посчитали время еще раз.

К Рассару вел боковой рукав. На обратном пути судно предстояло тянуть против течения. Йорен узнал цену береговой тяги; место требовалось заказать заранее.

– Не хочу, чтобы потом все ждали нас у развилки, – сказал он. – Если задержимся, следующую доставку придется отдавать другому судну. Вместе с платой за нее.

Арден выяснил, что к верхней части Рассара еще подходили суда. Там стояли новые дома, работали мастерские. Можно было нанять лодку и проводника.

– До хранилища он доберется? – спросила я.

– До места, где оно было. Что осталось внутри, придется смотреть. Я помню старую служебную галерею. Если проход к ней закрыт, будем возвращаться без документов.

Йорен посмотрел на него.

– И если окажется глубже, чем ты рассчитываешь.

– Тоже.

Ардена ждал местный лекарь, с которым Йорен договорился накануне. Во время осмотра я ждала в соседней комнате.

Лекарь вышел вместе с ним. Оказалось, короткую пробу с погружением теперь разрешалось сделать, если рядом оставались люди и выход был свободен. О глубоком спуске речь пока не шла.

После обеда мы спустились к тихой воде за пристанью. Грета принесла широкий ремень с креплением для каната. Его подогнали так, чтобы закрепить после обращения за передними лапами и не стянуть крылья. Арден проверил крепление. По его просьбе Орен с Гретой передвинули пряжку.

Арден обратился на мелководье. Когда закрепили ремень, опустил голову под воду. Йорен следил за временем, Грета подавала канат.

Он вернулся до сигнала. Обратился, сел на приготовленную доску. Я подала ему сухую одежду.

– Течение чувствую, – сказал он Йорену. – Но после поворота сразу устаю. Если в Рассаре придется идти против воды, я туда не пойду.

Вечером лекарь еще раз расспросил его о пробе и осмотрел. Предел для возможного спуска назвал короткий: четыре минуты, с возвращением до их истечения. При боли, сильном течении или плохом самочувствии никакого выхода не должно было быть. Ардену предстояло беречь силы и до поездки, и после.

За ужином мы рассказали команде, что собирались делать. Орен первым спросил, понадобится ли он в лодке.

– На борту, – ответил Йорен. – Если что-нибудь сломается здесь, некому будет заниматься железом. Век останется за старшего. Иво, Сава и Фенн с ним. Грета и Ден пойдут на площадку, я с госпожой – в лодку.

Агна уточнила время возвращения. Тала с Неллой договорились торговать, если смотритель разрешит.

Я объяснила, что мы платили за лодку, помощь на месте и обратную тягу. На покупку следующей партии товара деньги оставались. Заработанного у команды никто забирать не собирался.

– Один выход за документами, – сказала я. – В тяжелые сундуки с деньгами мы не полезем. После этого уходим по согласованному пути. Если пройти нельзя, значит, возвращаемся.

Арден подтвердил:

– Я согласен.

Нелла к вечеру получила ответы по двум перенесенным выдачам. Один покупатель согласился принять через попутчика, второй попросил вернуть его записку: товар он нашел ближе. Мы вычеркнули заказ. Мне было жаль потерянной продажи, но я понимала, чем именно оплачивала наше решение.

На следующий день у берегового поста приняли груз из льняных сараев. Я получила плату, проверила подпись и уже собиралась выйти из конторы, когда смотритель сказал, что меня ожидали.

Мужчина в светлом дорожном сюртуке поднялся со скамьи. В руках у него была папка с широкими завязками.

– Госпожа Эстен? Я действую по поручению дома Норрел. Здесь мои полномочия.

Он положил передо мной лист. Я увидела знакомое обозначение дома и печать, потом прочитала, что ему разрешалось предложить мне частное соглашение и принять документы.

Арден остановился в дверях. Я попросила его остаться. Поверенный посмотрел на него, затем снова на меня.

– Возможно, вам удобнее было бы говорить без свидетелей.

– Мне удобно здесь.

Смотритель остался за своим столом. Мужчина развязал папку и вынул еще два листа.

– Господин Норрел обеспокоен вашим положением. После происшествия на судне вы оказались среди людей, чье прошлое может вызвать вопросы. Он готов предоставить вам отдельное содержание и безопасное место в своем доме. Условия не требуют восстановления брака.

Я взяла предложенный лист. В нем действительно не было ни слова о том, что развод отменяли. От меня требовалось добровольно вернуться, передать на хранение бумаги, вывезенные из дома, и согласиться, чтобы доверенный управляющий занимался моими речными делами.

Ниже шла строка о поездках: их следовало согласовывать заранее.

– Кто решит, могу ли я выйти из дома?

– Управляющий обеспечит сопровождение. Речь исключительно о вашей безопасности.

– А если я захочу уехать без сопровождения?

Поверенный чуть сдвинул лежавшую перед ним папку.

– Это можно будет обсудить после возвращения. Сейчас важно вывести вас из обстоятельств, которые уже привлекли внимание властей.

Я опустила взгляд на бумагу. Мне предлагали отдать документы, корабельные дела и право самостоятельно выбрать дорогу. За столом было светло, дверь конторы оставалась открытой, но я вдруг вспомнила, как в первую ночь дергала ручку запертой каюты.

Арден не двинулся ко мне. Стоял возле двери, оставляя мне время дочитать.

– Я отказываюсь, – сказала я.

– Возможно, вы не вполне представляете, что может последовать за открытой поддержкой человека, осужденного прежним судом.

– Тогда запишите, что именно вы хотите мне сообщить. Я приложу это к вашему предложению.

Он посмотрел на смотрителя.

– Никаких угроз я не высказывал.

– Значит, так и будет записано. Вы предложили мне вернуться в дом Норрела, передать бумаги и отдать управление своими делами. Я отказалась. Мой экземпляр оставьте, пожалуйста.

После его ухода я попросила позвать дежурного представителя Союза.

Мы составили краткую запись о разговоре. Я приложила предложение с обозначенными условиями, назвала присутствовавших и попросила передать сведения в канцелярию, где уже рассматривали наше заявление. Слова о возможных последствиях записала так, как услышала, не добавляя к ним приказа Дарвена, которого при мне не было.

Представитель Союза заверил мой экземпляр записи. Арден подписал, что присутствовал. Когда мы вышли, мне захотелось сразу оказаться на корабле и закрыть дверь изнутри.

– Пройдемся немного? – спросил он.

Я покачала головой.

– Не сейчас. Хочу к своим.

Он пошел рядом. У сходней я остановилась, посмотрела на работающий прилавок, на Грету с доской под мышкой. Мира вынесла на палубу пустой котел и попросила Дена помочь сполоснуть его.

Я взялась за перила и поднялась сама.

На следующий день мы подошли к Рассару. На высоком берегу стояли новые крыши. Ниже из воды выступали стены, столбы и часть лестницы.

У смотрительской нас ждал проводник. Женщина с деревянными коробами предложила сушеные яблоки. Я пообещала вернуться после швартовки.

Йорен поставил «Вольную» у нового настила на прочном берегу. Здесь можно было оставить судно и вести торговлю, не приближаясь к старым затопленным причалам. Век выслушал распоряжения, уточнил, когда ждал нас обратно. Нелла пошла узнавать плату за место и порядок выдачи товаров.

Мы с Арденом остались у перил. Он смотрел на лестницу.

– Там был спуск к торговым рядам, – сказал он. – По нему носили небольшие грузы, когда большой причал занимали баржи.

Я представила людей на этих ступенях. Теперь на нижней видимой плите лежал мокрый обрывок веревки. Течение то приподнимало его, то снова прижимало к камню.

Арден отвернулся первым.

– Пойдем. Нужно выслушать человека, который покажет проход.

Проводник Харн Дорт возил людей здесь еще до затопления. Он разложил рисунок и прижал края камнями.

– Здесь было место разгрузки. Вот это осталось. А тут за лето вода ушла, показался верх бокового проема. Через главный вход я бы не пробовал: перед ним лежит обвал.

Арден попросил еще раз показать проем и провел пальцем в сторону от него.

– Служебная галерея. Она шла вдоль внешней стены. В конце было помещение, где складывали бумаги после выдач из резерва.

– Если стена на месте, – ответил Харн. – Сверху часть стоит. Что ниже, отсюда не скажу.

Я спросила, спускался ли кто-нибудь к хранилищу раньше.

– Пробовали. Приезжали со своими людьми и инструментом, расспрашивали про старый вход. Один речной дракон несколько дней здесь работал. Только вода тогда стояла выше, и через двор сильнее тянуло. Я возил их, пока платили. Дальше не знаю, что они достали.

– Кто нанимал? – спросил Йорен.

– Посредник. Бумаги у меня сохранились. Если для дела нужны, покажу смотрителю. Но чьи люди были, не скажу: сам не видел.

Арден не стал убеждать его назвать дом. Уточнил, каким путем ходили, и отметил его на рисунке.

Осмотр с поверхности назначили на тот же день, погружение – на утро. Лодку наняли у Харна. Лебедку и песочные часы взяли у смотрителя; за вещи отвечал Йорен.

Пока обсуждали дорогу к старой площадке, я вернулась к женщине с яблоками. Она зашивала мешок.

– Обещала прийти, – сказала я. – Покажете, что у вас?

Она убрала иглу. Я попробовала тонкий ломтик: яблоко оказалось кислым, без горечи и запаха дыма. Купила немного для команды, потом спросила, давно ли она торговала здесь.

– На этом месте – с большой воды. Раньше ниже стояли. У нас посудная лавка была, у мужа брат товар привозил.

Она показала в сторону лестницы, которую я заметила с корабля.

– Вон за той стеной. Когда уходили, я еще на верхнюю полку чашки переставляла. Думала, к вечеру вернемся, хоть перемывать меньше придется.

Я посмотрела на ее руки. Она развязала мешок, взвесила покупку и снова крепко затянула горловину.

– Вернуться не получилось?

– С лодки потом смотрели. Крыша была, а стены одной уже не было. Брат мужа достал весы со склада. И вот этот короб. Все остальное покупали заново.

Она постучала пальцами по потемневшему дереву и назвала цену.

Я заплатила. Мне хотелось спросить, что она думала об Ардене, но я не имела права превращать покупку в просьбу пожалеть его. Сказала только, что на корабле могли понадобиться еще яблоки, и спросила, где ее найти утром.

На старую площадку мы добрались с Харном. Каменная часть примыкала к высокому берегу; деревянный настил над водой давно разобрали. Грета осмотрела швы, Йорен проверил опоры, за которые предполагалось крепить лебедку. Только после этого позволил перенести инструмент.

Я стояла позади них и смотрела в воду. Сквозь рябь просматривался темный край стены. Еще дальше под поверхностью исчезал прямоугольный проем.

Арден присел у края, подождал, пока пройдет рябь от лодки.

– Галерея здесь, – сказал он. – Но полностью я в нее не войду. Мне хватит места дотянуться до наружного помещения, если полки остались у стены. Хвост и часть тела будут снаружи.

Йорен спросил, как он собирался достать ларь. Арден показал на широкое кольцо подъемного крюка, который Орен переделал под его хват.

– Зацеплю ручку и потяну. Если придется разбирать стену или открывать внутренний затвор, вернусь. Через главный вход я не пойду.

Возле проема течение оказалось слабым. Вода сильнее двигалась за остатками дальней стены. Харн показал, где держать лодку, чтобы ее не тянуло к обвалу. Мы проверили, как проходил страховочный канат: он должен был идти к Ардену свободно, не цепляясь за край камня.

Грета с Деном меняли положение направляющего блока. Я радовалась каждой минуте задержки: Арден пока оставался рядом.

В лодке Арден поправил край моего плаща.

– Замерзла?

– Немного.

Он хотел отдать мне свой, но я удержала его руку.

– Не нужно. На берегу согреюсь.

Арден посмотрел на меня и больше не спрашивал. До корабля мы почти не разговаривали.

Вечером я складывала сухую одежду для него. Рубаху, чулки, полотенце. Переложила их в плотную обертку и проверила завязку. Потом открыла снова: забыла пояс.

Арден сидел на стуле возле моего стола. Его гребень оставался у зеркала. Я заметила, что за весь вечер он ни разу не посмотрел на него.

– Если завтра решишь, что не можешь, скажи на берегу, – попросила я. – Даже если мы уже все принесем.

– Скажу.

– Я знаю, что тебе нужны эти бумаги. Просто мне сегодня было трудно смотреть, как ты проверял проход.

Он поднялся и подошел ко мне. Я все еще держала в руках сверток, и Арден взял его, положил на стол, прежде чем обнять.

– Мне тоже страшно, – сказал он. – Я помню, что мог раньше. Теперь приходится все проверять заново.

Я прижалась щекой к его рубахе. Под моей ладонью чувствовалось спокойное тепло. Мне не хотелось отпускать его даже на другой конец каюты.

– Тогда завтра проверяй так, чтобы вернуться, – сказала я.

Он поцеловал меня в волосы. Мы постояли рядом, пока я не перестала сжимать ткань у него на боку.

Утром я оделась раньше времени, поставила сверток возле двери и села ждать.

У Ардена я спросила, как он спал.

– Спал. Боли нет. Голова тоже в порядке.

Он взял сверток, и мы пошли к остальным.

Перед выходом Йорен еще раз проверил время. На весь путь внизу оставалось четыре минуты. Два отчетливых рывка означали, что нужно возвращаться. Если Арден подавал тревожный сигнал или переставал отвечать, Грета с Деном начинали выбирать канат лебедкой.

– Не ждем ради ларя, – сказал капитан. – Сначала человек. Железо можно бросить.

Арден подтвердил, что понял.

На площадке я помогла Грете разложить сухую одежду под навесом, устроенным из взятого с корабля полотна. Ден проверил крепления. Йорен поставил в лодку песочные часы и велел мне сесть так, чтобы я могла видеть их и не мешала ему работать веслами.

Арден разделся за уцелевшей стеной и вышел к пологому краю берега. Я отвернулась к лодке. Услышала плеск, потом тяжелое движение воды. Когда посмотрела снова, он уже лежал на мелководье в речной форме.

К серебристой чешуе поднесли ремень. Грета с Деном закрепили его так же, как на пробе. Арден подставил плечо, дождался проверки и осторожно отвел крыло. Я видела каждое движение. Он не спешил.

Мы с Йореном заняли свое место. Арден держался возле стены. Он повернул голову к площадке.

Грета подняла руку.

Я успела увидеть, как он посмотрел в нашу сторону. Потом голова опустилась, вдоль поверхности прошла полоса серебристой спины, и он исчез.

Йорен перевернул часы.

Песок побежал тонкой ровной струей. Я смотрела на него несколько мгновений, потом заставила себя поднять глаза.

Ничего не было видно. Только вода возле стены стала мутнее, а канат медленно уходил с площадки. Грета подавала его, Ден придерживал свободные кольца. Йорен поправил положение лодки коротким движением весла.

На берегу крикнули Харну. Птица села на дальний камень. Мне хотелось, чтобы все замолчали.

Канат остановился.

Я посмотрела на Грету. Она ждала, не натягивая его. Потом сделала короткое движение рукой. Через несколько мгновений канат ответил отчетливым рывком.

– Отвечает, – сказал Йорен.

Я снова посмотрела на часы.

Примерно половина песка уже лежала внизу.

Под лодкой прошла слабая волна. Я схватилась за борт, хотя Йорен заранее предупреждал не вставать и не пытаться тянуть канат самой. Он удержал лодку на месте. Вода у стены оставалась темной.

Я вспомнила гребень у зеркала. Утром я отодвинула его, когда ставила чашку, и теперь почему-то видела именно это: несколько деревянных зубьев, небольшую царапину на спинке. Нужно было смотреть на воду. Я смотрела.

Канат дернулся еще раз и натянулся.

Грета подняла голову. Йорен выпрямился на скамье.

– Сигнал возвращаться.

Она передала два рывка. Ден встал к лебедке. Я увидела, как Грета держала ладонь на канате, ожидая ответа.

Ответ пришел не сразу.

– Арден, – сказала я, сама не заметив, что произнесла имя вслух.

Йорен не обернулся. Следил за водой и часами.

Грета начала выбирать слабину. Потом канат снова пошел свободнее. Из-под поверхности вырвались несколько пузырей, вода возле нас поднялась, и капитан отвел лодку в сторону.

Я увидела серебристую голову.

Арден поднялся у самой стены. Он держал в передних лапах небольшой темный ларь, прижимая его к выступу камня. Я услышала его дыхание – громкое, неровное, совсем близко. В верхней части часов еще оставался песок.

– К площадке, – сказал Йорен. – Я рядом.

Арден двинулся вдоль стены. Грета выбирала канат, Ден следил, чтобы он не зацепился за камни. Мы держались сбоку. Я видела ларь и то, как трудно ему было нести его, не опуская голову.

У пологого выхода Ден принял груз. Они с Гретой поставили его на сухой камень и сняли с Ардена ремень. Я вышла из лодки, когда Йорен удержал ее у берега.

Арден лежал на мелководье, отдыхая перед обратным обращением. Я ждала возле одежды.

Когда он обратился обратно, Йорен вошел в воду и помог ему выбраться. Я отвернулась, пока Ден подавал полотенце. Потом Арден сам позвал меня.

Он сидел под полотняным навесом, уже в сухих штанах. Рубаху держал на коленях. На плече тянулась неглубокая царапина, а пальцы дрожали так, что он не мог сразу попасть рукой в рукав.

– Дай помогу.

Я расправила ткань, подождала, пока он поднимет руку. Не потянула. Застегнула две пуговицы, остальные он закончил сам.

Грета принесла питье. Я подогрела остывшую кружку ладонями и отдала Ардену.

Он сделал несколько глотков. Я села рядом, чтобы больше не нависать над ним.

– Где задел плечо?

– У проема. Возвращался с ларем, пришлось повернуться. Там торчит край крепления.

– Ты ответил не сразу.

– Канат лег на выступ. Я освобождал его. Услышал по натяжению, что пора выходить.

Грета присела возле ларя. Не стала трогать крышку, только посмотрела, не треснул ли металл у ручки.

– Это то, что искали?

– Один из ларей для расходных бумаг. Стоял на полке у внешней стены. Я поддел крюком, сдвинул и взял за ручки. Внутренний затвор дальше целый. До него не дошел.

Я слушала и только теперь узнавала, что происходило под водой. Галерея была частично завалена, но у наружной стены оставался проход. Арден не входил туда целиком. Ларь пришлось освобождать из-под упавшей доски, и на это ушло больше времени, чем он ожидал.

– Внутри есть еще закрытые сундуки, – сказал он Йорену. – Видел за решеткой. Если опустить другой захват и передохнуть…

Я повернулась к нему.

– Сегодня мы больше не спускаемся.

Арден замолчал. Поставил кружку между коленями.

– Я знаю, где теперь подход. Со следующим выходом не придется столько искать.

– Мы договорились взять документы и уйти. Ты вернулся почти к пределу, руки еще дрожат. Сундуки мы передадим в опись тем, кто имеет право ими заниматься.

Он смотрел на ларь, не отвечая. Я ждала, удерживая ладони на коленях.

Йорен стоял рядом. Не спорил за меня и не начинал собирать новый инструмент.

Арден поднял голову.

– Второго выхода не будет, – сказал он капитану. – Отметим подход и повреждения. Для тех, кто придет с разрешением.

Я разжала пальцы на своем колене. Он заметил и накрыл мою руку ладонью.

– Я возвращаюсь на корабль, – сказал он мне.

Я кивнула.

– Да. Поедем.

Ларь перенесли в смотрительскую. Пристанский писец пришел до того, как мы начали трогать запоры. Я назвала себя, показала копию ответа из Вольной гавани и объяснила, откуда подняли находку. Харн подтвердил место. Йорен и Грета описали, как груз оказался на площадке.

Арден сидел у стены, завернувшись в плащ. Отвечал, когда его спрашивали, но сам к столу не подходил.

Писец сначала записал вид ларя: две ручки, три прижима, потемневшие накладки. На крышке сохранился старый знак хранения. Грета показала, где целой осталась прокладка, а где по наружному краю разошлась коррозия.

– Открою при вас, – сказала она. – Только этот прижим придется срезать. Заржавел насквозь.

Писец отметил это отдельно. Она взялась за инструмент, а я стояла по другую сторону стола и смотрела на линию между крышкой и корпусом.

Внутри лежали связки бумаг, обернутые плотной тканью, и небольшая книга. У одного свертка угол отсырел. Остальное оказалось сухим. Я боялась прикоснуться: вдруг лист распадется под пальцами.

Писец подложил чистую доску и сам перенес первый сверток. Развязал шнур. На верхнем листе было написано о выдаче средств из чрезвычайного резерва.

Дата стояла за несколько дней до затопления.

Арден поднял голову. Я прочла название вслух, потом следующую строку. Деньги выделялись на работы у нижнего затвора и перевозку людей, временно снятых с караула. Основанием служило распоряжение дома Норрел.

– Само распоряжение здесь? – спросил Арден.

Писец осторожно перевернул лист. Под ним лежала копия для казначейства с номером, датой и отметкой о получении. В ней предписывалось перевести часть караула на другие работы и пропустить к затвору указанную бригаду.

Я посмотрела на Ардена. Он встал, подошел к столу и прочел сам.

– За день до воды, – сказал он. – Мне потом говорили, что караул оставался на месте и никто посторонний к затвору не подходил.

– Кто говорил? – спросил писец, взяв перо.

Арден назвал людей, которых помнил. Писец записал, уточнил, слышал ли он это лично или узнал позже. Я слушала вопросы и понимала, сколько еще предстояло восстановить даже после удачного выхода.

Во второй связке нашлись расходные записи. Среди них была выдача на устройство охраняемого помещения в закрытом береговом арсенале. Получение средств подтверждал представитель того же дома.

Я вынула привезенные копии Лиоры. Разложила рядом один из четырех листов. Здесь тоже были береговой арсенал и обозначение Норрелов, только даты отстояли от старой выдачи на годы.

– Эти записи относятся к последним месяцам, – сказала я. – Продукты, масло, перевязочная ткань. Потом перевозка на наше судно.

Писец прочел и вернулся к старому листу.

– Важно будет найти оригиналы поздних расходов. Пока мы видим, что дом оплачивал работы в арсенале еще до затопления и продолжал выдачи позднее. Само по себе это не объясняет, кого там держали.

Арден стоял рядом, опираясь ладонью на стол.

– Я могу назвать помещение. И рассказать, что меняли в нем, пока я был там.

Писец кивнул и попросил его сесть.

Никто не объявил, что дело закончено. Мы получили номера распоряжений, даты и имена, которые можно было проверять. Теперь можно было сопоставлять записи из независимых источников.

Я попросила отдельно записать, что внутри хранилища оставались закрытые сундуки и внутренний затвор. Мы их не открывали и ничего оттуда не брали. Арден показал на рисунке поврежденный проход. Харн уточнил, где сейчас безопаснее подойти с воды.

К вечеру мы вернулись на корабль. Торговлю закончили, у Орена забрали ремонт. Век передал Йорену записи и уточнил время отхода.

Арден держался рукой за стену. У своей каюты остановился передохнуть, и я не стала звать его дальше.

– Поспи здесь, – сказала я. – Я принесу поесть.

Он кивнул. Когда я вернулась, он уже сидел на койке, сняв сапоги. Взял миску сам, попросил оставить дверь приоткрытой.

Я подождала, пока он поест. Потом принесла чистую ткань, и мы перевязали промытую царапину.

На следующее утро мы вернулись к писцу без Ардена. Он остался отдыхать, а мы с Неллой помогали готовить копии. Переписывали выбранные распоряжения и нужные страницы расходов, потом сверяли строки вслух. Там, где бумага повредилась или знак было нельзя разобрать, так и отмечали.

Писец удостоверил копии, составил опись. Оригиналы уложили обратно в сухую обертку и опечатали при нас для передачи в канцелярию. Одну пачку копий отправляли туда же, другую – Брену. Я забрала расписки о приеме отправлений и свой экземпляр описи.

Когда мы уже собирались уходить, дежурный принес новое извещение Союза. Писец пробежал его глазами и позвал Йорена, который ожидал снаружи.

Роута задержали в торговом узле ниже Белых ворот. Он назывался другим именем, но его опознали по разосланным приметам. Теперь предстояло доставить его для допроса.

Я перечитала имя. Помнила запертую дверь, вкус настоя, воду в проходе. А лицо Роута знала только по чужим описаниям.

Нелла попросила передать ей лист.

Она читала долго. Потом спросила писца:

– Ему уже задавали вопросы о «Вольной»?

– В извещении об этом ничего нет. Сейчас сообщают о задержании. Показаний здесь нет.

Нелла положила бумагу на стол, расправила край.

– Я готова рассказать еще раз, что он сделал. Если потребуется.

Писец записал, где нас можно было найти. Я посмотрела на Неллу, но она уже собирала свои листы. Мне не пришлось напоминать ей, что возвращаться на корабль следовало к полудню.

В этот день мы вышли из рукава. Заказанная береговая тяга помогла пройти обратный участок, дальше «Вольную» подхватило течение основного русла. Йорен оставался у управления, Арден вышел ненадолго показать ему отмеченный на карте поворот и снова спустился вниз.

К вечеру Арден пришел ко мне без остановки в проходе. Я освободила ему стул. Рубаху поверх повязки он застегнул сам.

– Нелла сказала про Роута, – начал он. – Хорошо, что его нашли.

Я кивнула. Он спросил о копиях, я показала расписки и убрала их к описи.

Арден помолчал, глядя на ящик с бумагами. Потом перевел взгляд на меня.

– Ты сегодня почти не разговариваешь со мной.

– Я вчера очень испугалась.

Он протянул руку. Я подошла, положила пальцы ему на ладонь и осталась стоять рядом.

– Когда канат остановился, я думала о том, как буду возвращаться на корабль одна. Это было глупо: ты еще был под водой, Йорен следил за временем, все делали свою работу. А я уже представляла, как войду сюда.

Арден притянул меня ближе. Я коснулась его волос и некоторое время смотрела на свою руку у его виска.

– Когда закончится слушание, ты пойдешь с нами в следующий рейс? – спросила я.

Он не ответил сразу.

– Я думал, сначала придется увидеться с людьми на дальних участках. Тарек написал, что многие готовы вернуться. Там есть посты, на которых годами распоряжались чужим именем. Одного решения суда будет мало.

– Ты хочешь снова заниматься всем этим?

– Хочу понять, что там осталось. Кому нужна помощь. Я не смогу просто получить оправдание и сделать вид, что дальше меня это не касается.

Я опустила руку. Он говорил о деле, которое было ему знакомо и важно. Я слышала, как постепенно менялся его голос: он уже прикидывал, куда ехать, с кем встретиться, что спросить первым.

– А мы? – спросила я.

Арден замолчал.

– Я хочу, чтобы у нас была жизнь и после слушания, – сказала я. – Не только эти вечера до него.

Он встал, осторожно обнял меня. Я почувствовала под ладонью край повязки и передвинула руку, чтобы не задеть плечо.

– Я тоже этого хочу. Пока не знаю, как все совместить.

Я прижалась к нему и постояла так, слушая дыхание. Потом отодвинулась настолько, чтобы видеть его лицо.

– Тогда не обещай Тареку сроки раньше, чем мы с тобой поговорим. Мне тоже нужно понимать, когда тебя ждать.

Арден кивнул. Я снова села на край кровати, не выпуская его руки.