Текст книги "Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан

Глава 1 Развод уже подписан

Глава 1 Развод уже подписан

Я очнулась от собственного кашля. Воздуха не хватало, и первый вдох получился таким судорожным, что заболело под ребрами. Я попыталась сесть, запуталась в тяжелой ткани и едва успела наклониться над краем постели.

Меня вырвало на дощатый пол.

В горле саднило. Из приоткрытого окна тянуло сыростью, мокрым деревом и неприятным травяным запахом. Под ладонью была жесткая простыня, а всю кровать медленно покачивало.

После аварии меня должны были отвезти в больницу.

Я помнила дорогу домой, красный свет впереди и белый бок машины, выскочившей поперек полосы. Даже не сам удар – только то, как сильно вцепилась в руль, понимая, что затормозить уже не успею.

Теперь я сидела на узкой деревянной кровати в платье, которого никогда не покупала.

Серую юбку стягивал пояс. Из широкого рукава выглядывала тонкая кисть с длинными пальцами. Я перевернула руку, потом другую. На правом запястье не было старого ожога, оставшегося после первого месяца работы у печи.

Я потерла кожу до красноты.

Слева, между койкой и стеной, стояла скамья с медным тазом. Над ней висело маленькое зеркало. Пришлось подтянуться за край полки, чтобы в него заглянуть.

Женщина в зеркале прижала пальцы к губам и отдернула ладонь именно тогда, когда это сделала я. По щеке у нее прилипли каштановые волосы. Мои волосы были короче, другой формы были брови и подбородок. Я знала свое лицо тридцать пять лет и могла бы узнать его под любыми повязками.

Я попыталась произнести свое имя, но закашлялась и снова опустилась на постель.

Марта Воронцова. Я была Мартой Воронцовой. Перед той поездкой я проверила остаток муки, отдала Агате ключи от пекарни. Больше я ничего не успела.

За стеной что-то тяжело протащили по доскам. Мужской голос велел придержать с другого конца, сверху коротко ответили. Я услышала плеск, который совпал с движением кровати, и повернулась к окну.

За окном скользил берег с густым кустарником. Между ветвями еще оставалась полоска закатного света.

Я находилась на корабле.

Нужно было добраться до двери и попросить врача. Пока я сидела перед зеркалом, меня продолжало тошнить.

Я поднялась, держась за стену. Пол качнулся, и пришлось переставить ноги шире. На столе возле двери стояла чашка с темным осадком. От нее пахло той самой травой, горечь которой я все еще чувствовала во рту. Рядом лежали сложенные бумаги, прижатые плоской коробочкой.

Слово «расторжение» я прочитала, уже протягивая руку к дверной ручке.

Потом вернулась к столу.

На верхнем листе было написано о расторжении брачного союза между Дарвеном Норрелом, из рода Черного дракона, и Лиорой Норрел, урожденной Эстен. Ниже шли условия возврата имущества и две подписи. Над нижним краем стояли печать и заверение писца порта Норвен.

Я уже знала, как выглядят документы о разводе. Мои были напечатаны на белой бумаге. Этот лист пожелтел по краям, и некоторые знаки казались непривычными. Но я легко понимала написанное.

Черный дракон.

Я коснулась этих слов пальцем. Ни название порта, ни остальные имена ничего мне не говорили. Под вторым листом обнаружилась опись возвращаемого приданого.

Первым пунктом значилось речное торговое судно «Вольная».

Дальше перечислялись снасти, судовая утварь, два дорожных сундука и личные вещи госпожи Эстен. Слева от стола действительно стояли два сундука, обтянутые темной кожей. На одном лежал плащ.

Получалось, женщину с моим нынешним лицом только что развели с мужем и отправили куда-то на собственном корабле.

Я опустила бумаги, все еще надеясь, что это следствие удара головой или действия лекарства. Разбитый ноготь больно задевал ткань; с каждой попыткой подняться голова кружилась сильнее.

Ручка двери повернулась, но дверь не открылась.

Я попробовала еще раз, уперлась плечом, потом постучала.

– Здесь кто-нибудь есть? Мне нужна помощь.

Голос прозвучал незнакомо, хрипло.

Шаги остановились по другую сторону.

– Госпожа Лиора, вам велели лежать. Мы еще не вышли на основное русло.

Мужчина говорил раздраженно, словно я уже несколько раз отрывала его от работы.

– Кто вы? Почему дверь заперта?

Он помолчал.

– Роут. Капитан вашего судна. Вы сами поднялись на борт, если забыли.

Я прижала ладонь к стене, чтобы удержать равновесие.

– Меня тошнит. Я не понимаю, что со мной произошло. Позовите врача или хотя бы откройте дверь.

– Настой еще действует. Прилягте, скоро станет легче. На палубе переносят груз, вам там делать нечего.

– Вы дали мне лекарство?

– Его приготовили для вас перед отплытием. Не стойте возле двери, госпожа. Вас опять укачает.

Где-то наверху позвали капитана. Роут ответил неразборчиво, и шаги удалились.

Я еще раз нажала на ручку. С той стороны даже не попытались повернуть ключ.

Человек за дверью слышал, что мне плохо, и все равно оставил меня взаперти. Пожаловаться на капитана было некому.

Я постав

Глава 2 Десять человек на отмели

Глава 2 Десять человек на отмели

Утром я проснулась оттого, что кто-то тянул из-под моей ноги мокрый рукав.

– Простите, госпожа. Рубаху придавили.

Молодой матрос сидел на корточках у скамьи. Я подвинулась, и он вытащил серый сверток, с которого капало на доски.

– Это из постели, – пояснил он, заметив мой взгляд. – Весь мешок промок. Ноги в воде, а Роут снаружи кричал, чтобы не выходили: груз перекладывают.

Он поднялся и понес рубаху к перилам. Кажется, его звали Фенн.

Я лежала на скамье возле кормовой надстройки, укрытая своим плащом. Под затекшей шеей была чья-то свернутая куртка. Как я сюда перебралась, помнила плохо: Нелла просила поднять руку, Йорен говорил, что наверху можно оставаться, кто-то долго кашлял за стеной.

При дневном свете стало видно, сколько вещей вынесли ночью. На веревке висели штаны, под ними стояли сапоги. На ступеньке сидела Агна и скоблила деревянную ложку обломком другой. Волосы у нее распустились, под глазами залегли темные складки.

У меня ныли плечо и горло. Хотелось пить.

Арден лежал на сложенном парусном полотнище по другую сторону прохода. Под щекой темнело мокрое пятно; обе руки он держал поверх укрывшей его ткани. Цепь между запястьями никуда не делась.

Я осторожно села. Берег качнулся, хотя корабль стоял неподвижно.

– Нелла?

Она выглянула из двери почти сразу. На припухшей щеке синяк стал лиловым.

– Я здесь. Не вставайте, принесу воды.

– А ты пила?

– Да. И спала, прежде чем вы спросите. Агна меня сменила.

Нелла принесла воду и села на край скамьи. Она держала кувшин так, чтобы не задевать натертую кожу.

– Лекарку найдут?

– Сава добрался до рыбацкого двора. Оттуда послали за Селмой Ир, она бывает в этих селениях. Ее привезут на лодке. Только придется заплатить и за дорогу.

Пока я пила, мимо прошла Грета с мокрой дощечкой в руках. За нею поднялся Йорен. Лоб он обвязал полосой ткани; под краем повязки запеклась кровь.

– Сколько у нас времени? – спросила я.

Плотница посмотрела на меня, затем на реку.

– Для чего?

– До того, как станет хуже.

– Если опять открыть воду, станет сразу. А с тем, что я поджала, постоим. С песка сходить пока нельзя.

Она присела передо мной и показала дощечку. С одного края древесина была темной, с другого светлела неровная борозда.

– Вот эту обшивку трогали недавно. Изнутри крепление сняли. Ночью я распорку поставила, но снаружи надо закрывать как следует. Иначе в русле разойдется.

Я провела пальцем возле светлого края, не касаясь заноз.

– Это сохраните. И то, чем было закреплено.

– Уже убрала. Йорен видел.

– Что нужно для ремонта?

Она назвала доски, железные скобы и еще несколько вещей, о назначении которых я могла только догадываться. Из понятного запомнила паклю. Потом объяснила проще: часть материала имелась на борту, за остальным придется ехать. Продуктовую кладовую залило, вода стояла под настилом; даже после заплаты предстояло сушить и проверять все снизу.

– До мастерской дотянем? – спросила я.

– До Липового, если дадите сделать работу. Там поднимем то, чего на отмели не увидеть. Нынче вытащим мокрое. Завтра закрепим. Потом Йорен решит, когда сниматься.

Йорен подождал, пока Грета отойдет.

– Люди спрашивают, госпожа, как дальше быть. Вчера на крик бежали, сегодня считают, куда попали. Я им пока ничего не обещал.

– Соберемся, как Сава вернется. Мне сначала нужно посмотреть деньги.

В свою каюту я спустилась, держась за Неллу. Внутри пахло кислым и сырой одеждой. Постель оказалась сбита, таз перевернут. На столе по-прежнему стояла чашка с остатками настоя.

Я остановилась в дверях.

Ночью здесь было достаточно страшно, чтобы искать выход. Теперь я видела место, где меня собирались оставить умирать. Замок находился совсем рядом с моим локтем, медный, аккуратный. Снаружи его мог повернуть любой человек с ключом.

– Мы уберем, – сказала Нелла.

Я шагнула к столу, взяла чашку и едва не швырнула в стену. Рука уже поднялась, когда до меня дошло, что это единственное, что осталось от того питья.

– Эту не мыть. Покажем лекарке.

Нелла осторожно приняла чашку.

Сумку она оставила на сухом сундуке. Бумаги лежали сверху, а под ними нашелся пришитый к подкладке карман на завязках. Я видела его край еще ночью и приняла за сложенную ткань.

Внутри был плоский кошелек. Я высыпала монеты на стол.

Нелла пересчитывала быстрее меня. Укладывала серебро ровными столбиками, передвигала их подальше от мокрого пятна. Я начала считать заново, сбилась и прижала ладонь к виску.

– Восемьдесят четыре, – сказала она. – Все, что приготовили. Я проверяла перед отъездом.

– Это много?

Нелла замерла с последней монетой в пальцах.

Я не отвела глаз.

– Смотря на что тратить, – ответила она наконец. – Для нас с вами хватило бы снять комнату и какое-то время прожить. Для судна… Спросите Грету. Вы же именно для этого хотели Йорена с собой.

– Я сейчас плохо соображаю. Объясняй, даже если мы уже говорили.

Она положила монету к остальным.

– Хорошо.

Она села напротив, развернув опись.

– «Вольная» принадлежала вашей матери. В браке господин Норрел ею распоряжался. Вы потребовали судно обратно, когда согласовывали развод. С ним и ушли. Здесь перечислено, что на борту передали вам вместе с ним.

– Он может потребовать его назад?

– Потребовать он что угодно может. Только писец уже внес расторжение в книгу. И передачу тоже. Вторые листы остались у писца, я видела, как он убирал их в ящик.

В конце документа стояла подпись Лиоры. Буквы теснились к правому краю, последняя черта уходила вверх. Мне захотелось взять перо и проверить, получится ли у моей руки то же движение. Я спрятала пальцы под стол.

– Здесь написано, что больше имущественных требований нет.

– Вы отказались дальше делить нажитое в браке. Иначе он не отпускал. Но судно уже ваше, и деньги, которые найдете работой, будут ваши. Для найма людей его согласия не нужно.

– А для того, чтобы заявить о вчерашнем?

– Вы же не разрешали себя убивать.

Нелла произнесла это сердито, будто злилась на сам вопрос. Потом отвернулась и поджала губы.

Я долго разглаживала угол листа. У Лиоры хватило сил потребовать свое, собрать деньги, устроить побег. Она, наверное, тоже представляла комнату на берегу. Окно, которое можно открыть. Дверь, ключ от которой оставался у нее.

За этим столом вместо нее сидела я.

– Зачем нам понадобился Арден? – спросила я.

Нелла посмотрела на дверь и понизила голос:

– Вы узнали, что его держат в арсенале. Полгода передавали через меня записки. Когда стало известно, что его переведут сюда, решили забрать «Вольную» и вывести его по дороге. Йорен должен был помочь, но с ним поговорить не успели. Роут вас запер. Потом меня.

– А Дарвен знал?

– Должен был узнать. Иначе зачем нас всех?.. – Она провела пальцами по щеке и поморщилась. – Я не слышала его приказов, госпожа. Роуту платили из дома Норрел. Остального я не знаю.

Я собрала монеты в кошелек. Мне хотелось поверить, что женщина, чью жизнь я получила, могла где-то проснуться в моем теле. Но перед глазами снова возник белый бок машины. Я заставила себя завязать шнурок, пока Нелла не спросила, отчего у меня тряслись руки.

На палубе мы собрались без Ардена: Агна сказала, что он только уснул, и будить его никто не пошел. Сава уже вернулся с берега. Он стоял босиком.

Йорен попросил всех отложить работу.

– До безопасной пристани судно нужно довести, – начал он. – Могу взяться. Но после того, что Роут устроил, выбирать вам.

– Мы ночью выбрали, – сказала Грета. – Не к нему же бежали за распоряжениями.

Иво кивнул. Ден спросил, когда начнут вытягивать мокрые мешки. Сава остался возле перил, скрестив руки.

– Мне все равно, кто будет капитаном, если знает дело. Я хочу понять, кому теперь служу. Владыке? Бывшей жене Норрела? Нас опять повезут спасать кого-нибудь, а скажут – обычный груз?

– Кораблем владею я, – ответила я. – За плавание будет отвечать Йорен, если вы согласны. А насчет груза вы правы. Вчера вам солгали. Я не прошу считать это пустяком.

– Хорошо. Вы меня услышали. Платить-то кто будет?

Я растерялась на долю секунды. На бывшей работе после моего сочувствия чаще переходили к просьбам, которые я бралась решать бесплатно. Здесь человек хотел конкретного ответа и имел на это право.

– Я. Йорен, сколько нужно на людей до конца этой недели?

Он назвал сорок марок жалованья. Еда и спальное место полагались за счет судна.

– Сорок у меня есть. Отложим отдельно. Доходим до Липового причала, там каждый решит, остается ли дальше. Платить за работу буду и тому, кто сойдет. Если вы сами уходите на берег раньше, скажите Йорену: он должен знать, сколько людей у него на снастях.

– А если за Вейром придут? – спросил Сава.

– Тогда будем решать с капитаном, как уходить от опасности. В отряд для войны я вас не нанимаю. Больше обещать сейчас не могу.

Сава посмотрел на Йорена.

– До Липового останусь. Дальше без обиды.

– Без обиды, – сказала я.

Остальные тоже согласились. Никаких возгласов не было; Фенн только спросил, можно ли уже развязать мешок с сухарями.

– Значит, капитан вы, Йорен, – сказала я. – Скажите, что нужно от меня в первую очередь.

– Деньги Грете на материал. И не спускайтесь сегодня в трюм. Нам придется перестилать проход.

Я передала ему служебный ключ, который все еще носила в кармане. Он покрутил его, проверяя бородку, и убрал к себе. После этого повел матросов к люку, а я осталась сидеть рядом с Неллой, с сорока четырьмя свободными марками и кораблем, стоимость ремонта которого еще не знала.

Лекарка приехала ближе к полудню. Из лодки на борт поднялась женщина с проседью в короткой косе. За плечом у нее висела кожаная сумка; первой она попросила чистой воды и место, где можно вымыть руки.

Мне отвели стул в столовой. Здесь удалось вытереть пол, но под стеной еще стояла корзина мокрой обуви. Ардена перенесли на широкую скамью; Ден принес ему сухую рубаху из своих вещей и теперь помогал просунуть через рукав скованные кисти.

Я отвернулась к окну. По отражению в стекле все равно увидела, как Арден попытался справиться сам, замер и позволил Дену продолжить. Я опустила глаза на свои колени.

Селма спросила, что мы пили и ели перед тем, как стало плохо. За меня отвечала Нелла. Сама я могла рассказать только о пробуждении, тошноте и том, что не сразу сумела вдохнуть.

Лекарка перестала записывать.

– Совсем не могли?

– Как будто задыхалась. Потом закашлялась, стало легче.

Она послушала мое дыхание, осмотрела горло, подержала пальцы на запястье. Пришлось расстегнуть ворот и показать синяк на плече. Нелла принесла чашку. Селма рассмотрела осадок, понюхала.

– Сонный настой, – сказала наконец. – По запаху знакомый сбор. Крепость по одной чашке не определю, но то, что вы рассказываете, на обычное укачивание не похоже. Кто готовил?

– Не видела. Капитан сказал, приготовили перед отплытием.

– Чашку мне оставите? И напишите, что помните, пока не забылось. Мое заключение тоже пригодится, если будете обращаться к пристанской страже.

Я кивнула.

– От этого можно умереть?

Нелла резко подняла голову.

– Можно, – ответила Селма. – Если дать слишком крепкий. Особенно когда рядом никого, кто заметит, что человек перестал дышать. Вы сейчас живы, дышите ровно. Но слабость за один день не пройдет. Сегодня отдыхаете.

Я уставилась на расстегнутую манжету. Под пуговицей остался след от старого шва: ее когда-то перешили, сделав рукав теснее. Эту мелочь выбрала Лиора. Надевала платье, застегивала его утром, принимала из рук капитана чашку.

Я помнила первый вдох. Все, что происходило до него в этой каюте, мне не принадлежало.

– Госпожа? – Селма коснулась края стола. – Вы меня слышите?

– Да. Отдыхать.

Я попробовала застегнуть манжету и не попала пуговицей в петлю. Нелла молча помогла. Мне было тяжело смотреть на ее склоненную голову.

После меня лекарка занялась Арденом. Занавеску у окна сняли с крючков и повесили поперек угла; я пересела к двери. Сквозь ткань слышалось, как Селма спрашивала, давно ли он нормально ел, где болело, когда смог в последний раз обратиться.

На последний вопрос он ответил:

– До ареста.

Потом за занавеской надолго стало тихо. Я поднялась, чтобы выйти, и тут же села обратно: в дверях появилась Грета с ящиком инструментов. Йорен следом принес связку ключей.

– Из капитанского шкафа, – объяснил он. – Среди запасных. Большой к грузовому замку подошел. Посмотри, что там у него на руках.

– Сначала я, – отозвалась Селма. – Мне еще кровь останавливать, если вы торопиться будете.

Она отодвинула занавеску, когда Арден был снова одет. Грета села рядом и попросила показать застежку браслета. Замочную щель прикрывала узкая пластина с тиснением.

– Пломбу срежу, – сказала Грета. – Замок под ней. Знаете, как тут запирали?

Арден повернул кисть так, чтобы ей было видно.

– Пластину сдвигали к цепи. Под ней маленький ключ. По одному запирали.

Грета перебрала связку, отложила два ключа, остальные передала Йорену. Она сдвинула пластину и вставила один из отобранных ключей в замок, придерживая металл, чтобы не задевать запястье.

Когда первый замок щелкнул, Арден дернул рукой.

Грета сразу отпустила.

– Еще держит с другой стороны. Не тяните. Сейчас раскрою.

Я сжала пальцами край стула. Грета подняла скобу, Селма подставила ладонь, и кольцо отделилось от кожи. Под ним осталась бледная полоса с натертым краем.

Второй браслет сняли быстрее. Арден положил свободные руки на колени, далеко одну от другой, и некоторое время смотрел на них. Селма объяснила, как будет обрабатывать повреждения. Он внимательно слушал.

Я выдохнула. Только тогда почувствовала, как устала сидеть неподвижно.

– Отдых, небольшие прогулки, когда перестанет кружиться голова, – говорила лекарка. – К работе пока не возвращайтесь. Обращаться тоже не пробуйте.

– Сколько?

– Сейчас срока не назову. В Липовом посмотрю снова. Если хотите добраться туда своими ногами, не испытывайте себя каждый час.

Арден посмотрел на стол, где лежали браслеты.

– Уберите их отсюда, пожалуйста.

Грета завернула железо в тряпку. Йорен забрал сверток вместе с ключами.

Селма осмотрела и его рассеченный лоб, потом позвала Неллу. Та попыталась отмахнуться, но я сказала:

– Мы за всех платим. Покажи руки.

– За всех – три марки с дорогой и перевязкой, – уточнила Селма, не прерывая осмотра. – Спорить об этом можете потом.

За доски и скобы, которые обещали доставить из рыбацкого двора, Грета попросила еще пять. Я отдала восемь монет и впервые поняла, насколько быстро можно лишиться этих денег, не купив ничего лишнего. Сорок отложенных на жалованье мы убрали в отдельный мешочек.

Лекарка забрала чашку и оставила лист с записью осмотра. Нелла положила его к нашим бумагам. Потом мы вернулись в мою каюту, где уже проветрили и вымыли пол. Я попросила не закрывать дверь до конца.

Проснулась я под вечер от запаха еды. Впервые за сутки хотелось есть. Не пить маленькими глотками, боясь нового приступа, а взять хлеб и откусить.

В столовой было светло. Занавеску вернули на место, Арден сидел на скамье у стены. Перед ним стояла миска; ложку он держал правой рукой, левую бережно положил рядом.

– Можно? – Я показала на другой конец стола.

Он подвинул к себе миску.

Агна принесла мне жидкую кашу. Я собиралась попросить хлеба, но она заранее положила ломтик рядом и сказала, что остальным сейчас вынесет наверх. На кухне загремели крышки.

Арден дождался, пока я попробую еду.

– Вы сегодня долго спали. Селма велела проверить, если не проснетесь к сумеркам.

– Меня уже проверяли. Два раза Нелла, один раз Агна. Я начала притворяться, что сплю, чтобы хоть немного побыть одна.

Он на мгновение улыбнулся. Я заметила, что глаза у него были серо-синие, и тут же уткнулась в миску: рассматривать человека за едой было неловко.

– Удалось?

– Нет. Пришел Йорен спросить, где положить бумаги.

– Могу уйти, если вы хотели поесть в тишине.

– Я хотела поговорить с вами. Только не знала, сможете ли.

Он отложил ложку.

– Спрашивайте.

Я собрала с края миски несколько крупинок. Начать с того, что его считали казненным, было бы жестоко: это он уже услышал ночью.

– Мне нужно понимать, куда нам можно идти. Все на борту знают ваше имя. По крайней мере, теперь знают. И Сава спрашивал, не придется ли из-за вас воевать.

– Не придется. На первом свободном причале я смогу сойти.

– Вы сегодня до стола добрались с помощью Дена.

– До Липового еще несколько дней.

Он произнес это спокойно, но посмотрел мимо меня, в сторону двери. Я опустила ложку.

– Я не прошу вас сейчас уйти. Просто хочу знать, где безопаснее. Возвращаться в Норвен я не собираюсь.

Арден немного помолчал.

– Вниз по Велле. На свободных пристанях у Норрела меньше людей и нет права распоряжаться чужими судами. Йорен знает, где можно встать. Мне нужны Белые ворота. Там остались те, кому я могу написать.

– Вы уверены, что остались?

– Нет.

Он взял хлеб, отломил небольшой кусок, но есть не стал.

– Меня держали в береговом арсенале. Там можно было услышать, кто привез провизию, какие суда пришли. О людях я узнавал меньше, чем о цене овса. Надо будет проверять.

– Вас сюда перевели недавно?

– Перед выходом из Норвена. Сказали, везут на другое место. Я не знал, что вы уже на судне.

– Почему Дарвен вообще оставил вас в живых?

Арден провел большим пальцем по хлебной корке.

– После Рассара под водой осталось хранилище. Ему нужен был путь туда. Я знал старый вход.

– А теперь он передумал?

– Теперь я лежал в отсеке, который заперли, когда внутрь пошла вода. Почему именно сейчас – не знаю.

Я посмотрела на белые полоски ткани вокруг его запястий. Вопросов было гораздо больше. О городе, о суде, о женщине, чьи записки он получал полгода. Но он снова поднял ложку и задержал ее над миской: пальцы начали подрагивать.

– Давайте доедим, – сказала я. – До Белых ворот нам еще нужно добраться.

– Лиора.

Я не сразу посмотрела на него.

– Я помню, что обещал помочь вам уйти от Норрела. Это остается в силе. Сейчас от меня мало пользы, но…

– Успеете. Вы ночью подсказали, куда поворачивать. Мне этого для одного дня достаточно.

Он чуть наклонил голову и больше о долге не говорил.

Кашу я съела всю. Хлеб оказался плотным, с кислым привкусом, совсем не похожим на наш утренний пшеничный. Мне вдруг захотелось еще раз зайти в пекарню, пока там никого не было: повернуть ключ, включить свет и услышать, как в дальней комнате заработал холодильник. От этого простого желания защипало глаза.

Я наклонилась, смахивая крошки со стола.

На следующий день я добралась до кухни уже без чужой руки под локтем.

Из сундука нашлась простая темная юбка и рубашка, которую Нелла назвала нижней. Я решила, что под жилетом это никого не касалось. Волосы заплела сама, дважды переделав косу. Ворот наконец не давил на горло.

Агна сидела перед открытой кладовой. Возле нее стояли два ведра и лежал надрезанный мешок.

– Это есть нельзя, – сказала она, прежде чем я открыла рот. – Речной воды набрало. Выбросим.

В мешке темнела слипшаяся мука. Я присела рядом и заглянула на полки. Верхние остались сухими: горшок с жиром, закрытый короб с крупой, свертки, подвешенные к перекладине. По стене проходила грязная полоса, показывавшая, докуда поднялась вода.

– Что осталось на сегодня?

Агна посмотрела на меня без особой радости.

– Похлебка будет. Рыба соленая есть. Крупа сухая. Хлеб, если тонко резать, до завтра останется.

– Я могу почистить что-нибудь. И нарезать.

– Вам лежать велели.

– Вчера. Сегодня могу посидеть здесь. Если опять станет плохо, уйду.

Она протянула мне небольшую корзинку луковиц и нож.

Я потянулась к ведру, чтобы сбросить первую шелуху, и получила по запястью краем полотенца.

– Туда питьевую сливаю. Очистки в другое.

– Извини. Покажи сразу, где у тебя что.

Агна показала, заодно объяснив, где можно ставить котел, чтобы на ходу он не съехал на пол. Закрепленная печь занимала почти всю стену. У нее были железные упоры и маленькое устье.

– Здесь хлеб пекут?

– Пекут. Только сейчас топить для него отдельно не стану. Дрова бережем до пристани.

Я сняла с луковицы сухую кожицу. Зато нож лежал в руке правильно. Я быстро нарезала лук, отложила несколько целых луковиц на завтра, спросила, сколько рыбы пойдет в котел. Агна дала попробовать кусочек, чтобы я поняла, насколько она соленая, и я вовремя перестала тянуться к солонке.

Пока похлебка доходила, мы перебрали оставшиеся припасы. Я предлагала, что потратить раньше, она поправляла меня: корнеплоды выдержат, а открытый горшок лучше закончить сегодня. – В доме Норрел готовили иначе? – спросила Агна, убирая горшок.

Я слишком сильно нажала на нож. Луковый сок брызнул на палец.

– Наверняка. Мне сейчас здесь разобраться бы.

Агна не стала допытываться. Принесла миски, поставила возле меня и кивнула на котел.

– Тогда разливайте. Я хлеб достану.

Я взяла половник. Густота была хорошая, запах тоже. На восемь мисок разложила рыбу, еще в две Агна велела налить поменьше и без жирной подливки – для меня и Ардена.

Ден забрал первую пару, вернулся за следующей. Через открытый люк слышалось, как Грета просила отодвинуть привезенные доски, чтобы не задевать их мисками. Работа на несколько минут прекратилась.

Я села на порог кухни со своей порцией. На указательном пальце прилипла луковая пленка, манжету испачкала крупой. После нескольких часов возни усталость была вполне понятной. Я знала, что сделала и зачем. От этого стало легче.

Агна уселась напротив.

– Завтра с утра придете, если силы будут. Только нож лучше маленький возьмите. Этот для рыбы.

– Приду.

Весь остаток дня за стеной стучали. Грета работала с Деном, Иво и Фенн меняли мокрые подстилки, Нелла раскладывала на просушку ткань. Я попробовала ей помочь, но при первом наклоне потемнело в глазах. Пришлось вернуться в каюту и лечь, оставив работу посреди комнаты.

Вечером Нелла принесла мне сухую рубашку и не сказала ни слова о том, что предупреждала. Я подвинулась, освобождая ей край постели. Она села расчесывать волосы, вытягивая из них нитки от мешковины. Мы помолчали вместе, пока за окном не стемнело.

На четвертое утро Йорен разрешил сниматься с отмели.

Мне казалось, что сейчас все поднимутся наверх и мы поплывем. На деле пришлось ждать почти до полудня. Грета еще раз спустилась под настил; с берега подошли рыбаки, которым заплатили две марки за лодку и помощь. В ней отвезли канат туда, куда указал Йорен. Матросы вернулись к вороту.

Я стояла у кормовой надстройки, крепко держась за поручень. Арден сидел неподалеку; сегодня он вышел из столовой сам, только на лестнице оперся на плечо Иво.

Канат натянулся. Фенн переставил ноги, Ден что-то сказал ему сквозь зубы. Я смотрела на берег, пытаясь заметить движение. Ничего не происходило так долго, что я начала считать, сколько обошлись бы еще сутки здесь.

Потом под ногами дрогнуло. Йорен поднял руку, велел остановиться. Снизу отозвалась Грета. Еще немного натянули канат, и берег медленно сместился относительно столба за моей спиной.

Я обернулась к Ардену.

Он смотрел на воду. Ладони лежали на коленях, пальцы были разведены. На повязках возле запястий проступили темные пятнышки.

– Идем? – спросила я зачем-то шепотом.

– Да. Уже сошли.

Я рассмеялась, совсем коротко, и прижала руку ко рту. Арден перевел на меня взгляд. Некоторое время мы смотрели друг на друга; потом снизу потребовали передать ведро, и я вспомнила, что кораблю еще предстоял ремонт.

До вечера прошли немного. Йорен выбрал место для стоянки, проверил вместе с Гретой, сколько воды набралось под настилом, и только после этого спустился есть. Я ждала его в столовой: хотелось услышать, что все в порядке.

– До Липового дойдем, – сказал он, садясь. – Если ночью ничего не изменится, завтра будем там.

– У причала люди работают весь день?

Йорен поднял на меня глаза.

– Грузят, чинят. А что?

Я посмотрела на Агну. Та доедала хлеб, собирая им остатки похлебки.

– Хочу узнать, можно ли там продавать обеды. Мы с Агной справимся, если будут припасы. Нужно же нам на что-то чиниться дальше.

– Сначала у смотрителя спросим, где разрешит, – ответил Йорен. – Я с ним знаком. А вы пока посчитайте, сколько на продукты нужно.

Агна протянула руку за моей пустой миской.

– И печь утром посмотрим. Вы спрашивали про хлеб. Только топить буду я.

Я согласилась. Хотелось немедленно найти лист бумаги, но Нелла уже зевала над столом, а я сама едва держалась прямо.

Когда ужин закончился, я привычно потянулась собрать посуду. Ден опередил меня, поставил миски одну в другую. Фенн подхватил кувшин, Агна показала ему, куда отнести остатки воды. Нелла вытерла стол возле себя и передала тряпку дальше.

– Первую вахту мы с Савой, – сказал Иво капитану. – Ден с Фенном потом сменят.

– Разбудите, если ветер повернет, – ответил Йорен.

Мне больше ничего не пришлось распределять. Я пожелала всем спокойной ночи и пошла к себе, не проверяя, вытерли ли последнюю миску.

Нелла оставила на сундуке кувшин с питьевой водой. Простыня и подушка были сухими. Я сняла жилет и долго не могла расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, но наконец справилась.

Наверху прошел Иво. Остановился, негромко заговорил с Савой; я различила вопрос о запасном фонаре. Ответа уже не услышала. Легла на бок, положила ладонь под щеку и заснула раньше, чем они закончили разговор.