Текст книги "Буду любить вас (СИ)"
Автор книги: Виолетта Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 4
На следующий день универ гудел новостью – Джокера видели с девчонкой. Все пытались узнать, кто она такая. Но Людмила сегодня поменяла прическу, одежду, стараясь хоть немного изменить свой вчерашний образ. Она слышала бурные обсуждения студентов и молила богов, чтобы ее не узнали. Но к концу лекций «слава» настигла ее. Кто-то указал на Людмилу пальцем и к ней стали подходить девчонки, спрашивали – она ли та, с кем вчера был Джокер. Людмила отмалчивалась и старалась сбежать. Но потом вновь злость взяла ее – почему она должна скрываться?
– Да, это я была вчера, – ответила она очередной девице, которая ухватила Людмилу за рукав.
– И с чего это он был с тобой? – нагло с вызовом спросила девица, осматривая Людмилу пристальным взглядом с головы до ног. – Ни кожи, ни рожи. Что он в тебе нашел?
– А ты у него спроси, – ответила Людмила, стараясь отцепиться от девицы.
– И что она должна спросить у меня? – раздался за ее спиной голос.
Людмила повернулась и увидела улыбку, широкую, красивую. А потом на ее плечо легла рука, которая прижили ее к гибкому красивому телу, обтянутому черной футболкой.
– Я… я…, – замялась девица, глядя на Джокера с каким-то вожделением.
– Что ты? Ты хотела спросить, почему я выбрал ее?
– Да, – девица, словно завороженная кивнула ему своей блондинистой головой.
– Потому что она не ты, – ответил он, потом улыбнулся Людмиле, подмигнул. – Ну что, идем? У нас много дел.
Людмила, отошедшая от шока, решила не устраивать скандал, а улыбнулась ему в ответ.
– Ну вот и замечательно, – сказал он, поняв ее молчаливый ответ. – Побежали.
Он развернул ее и, не убирая своей руки с ее плеч, повел на выход. Они шли и перед ними все расступались, наступало шоковое молчание. Но потом за их спинами начинался гул голосов. Рус улыбался, а Людмила шла, желая провалиться сквозь землю. Они дошли до машины.
– Просто ничего не говори, – сказал Руслан, когда он открыл дверцу, повернулся лицом к Людмиле, взял ее за запястья, словно боялся, что она сейчас сбежит от него. – Я просто хотел побыть сегодня с тобой. Прошу, поехали.
Она смотрела в его глаза, которые просили поехать с ним, и в них не было ни капли притворства. Девушка села на переднее пассажирское сиденье, Руслан закрыл за ней дверь, прошел на водительское место, завел двигатель. Он молча тронулся с места, не обращая внимание на толпу студентов, которая стала расступаться с их пути. Народ провожал их машину взглядами. Людмила просто сидела и молчала. Что-то подсказывало ей, что эта поездка очень нужна Руслану. Они ехали долго, выехали за город, потом еще долго ехали среди пригородных домов, полей, наконец Руслан свернул в сторону с дороги, проехал еще около километра и остановился на берегу реки, где находилось самое обычное кафе. Несмотря на мелкий холодный дождь со снегом, какой-то мужчина жарил на мангале под навесом шашлыки, от которых шел такой умопомрачительный запах, что Людмила вспомнила – она утром не успела поесть. Мужчина улыбнулся Руслану, как давнему хорошему знакомому, кивнул головой в знак приветствия.
– Ты вовремя, скоро шашлык свежий будет готов. Проходи, давно тебя не было.
– Привет, – улыбнулся Руслан. – Мы посидим у тебя немного?
– Да сколько хочешь. Ты же знаешь, я всегда рад тебе, с широкой улыбкой ответил мужчина.
– Пошли.
Руслан снова потянул Людмилу за руку, завел в кафе – простой одноэтажный бревенчатый дом, в котором оказалось довольно уютно, чисто. Всего было шесть столиков, из которых занято три. Он провел ее к дальнему от входа столу, стоящему возле окна.
– Извини, что увез сюда. Просто мне так захотелось увидеть тебя и поговорить, – с какой-то неловкой улыбкой сказал парень, когда Людмила села за столик.
Она ничего не спрашивала у него во время пути, молча смотрела на него, на его сосредоточенное лицо и ясно понимала, что его что-то гложет, что ему просто нужен рядом человек, который не будет задавать лишних вопросов.
– Мне здесь нравится, – улыбнулась Людмила, снимая с себя куртку и вешая ее на спинку соседнего свободного стула. – Ты давно нашел это место?
– Около трех лет. Случайно заехал. Просто хотелось уехать туда, где нет надоевших рож. Я приехал сюда пьяным в сопли, хотел еще выпить, но Ваган просто накормил меня вкусным мясом и уложил спать у себя в доме. Он ничего не спрашивал, просто сказал: «Вижу, что тебе плохо. Отдохни».
– Мудрый человек, – Людмила улыбнулась Руслану.
Она заметила, что ей постоянно хочется ему улыбаться, но не наигранной улыбкой, а искренней, без всяких подтекстов и намеков. И ему нужно сейчас вот такое общение – без кокетства, упреков и претензий.
К ним подошел мужчина, которого они видели у мангала, принес на большом блюде несколько шампуров с горячим мясом, свежими овощами и два свежих лаваша, от которых шел такой запах, что Людмила невольно зажмурилась.
– Божественный запах, – сказала она.
– Кушайте на здоровье! – широко улыбнулся мужчина. – Сейчас чай принесу.
Еще через пару минут у них на столе оказался большой глиняный чайник и две большие кружки.
– На здоровье, – мужчина поклонился и отошел.
Какое-то время Руслан и Людмила ели молча, наслаждаясь нежнейшим мясом и свежим хлебом.
– Никогда не ела такой вкуснятины, – призналась она, когда они доели мясо. – Мой низкий поклон хозяину.
– Обязательно поблагодарим его. Скажи, ты не торопишься?
– Нет, – Людмила смотрела на Руслана. Она снова не узнавала в нем того развязного Джокера. В глазах было столько грусти, что хотелось взять его за руку и сказать: «расскажи».
– Расскажи мне о себе, – попросил Руслан, опережая ее.
– А что рассказывать? – Людмила на минуту задумалась. – Я приехала учиться из небольшого города, отец работает инженером на заводе, мать врач в нашей больнице. Братьев и сестер нет. Приехала сюда, так как в наших ВУЗах такой специальности не было.
– После окончания универа вернешься домой?
– Скорее всего. Здесь у меня перспектив нет.
– Ты работаешь? В смысле, подрабатываешь?
– Нет, – она покачала головой. – Отец оплачивает мою учебу. Он не хочет, чтобы я отвлекалась.
– Он правильно сказал – не надо от учебы отвлекаться, можно пропустить что-то нужное и важное. Скажи, у тебя парень есть?
– Нет.
– А был?
– Не было. Меня никогда не приглашали на свидания, не говорили, что я кому-то нравлюсь.
Людмила отвечала просто, без кокетства, ничего не выдумывая. Она видела, что Руслан нуждается в простых словах.
– А ты расскажешь о себе? Извини, если лезу не в свое дело, но мне кажется, что тебя что-то беспокоит.
Руслан перевел взгляд за окно, долго молчал, только нервные движения его красивых пальцев, которые крутили зубочистку, говорили о его нервном напряжении. Людмиле показалось, что он ничего не ответит, но он вдохнул и начал говорить.
– А что мне рассказывать? Ты, наверное, и сама все обо мне знаешь.
– Нет, Руслан, я о тебе совершенно ничего не знаю. Но я сейчас вижу перед собой человека, которому очень хочется кому-то рассказать о своей боли. Твоя маска шута, твои татухи – как ширма, которыми ты хочешь отгородиться от всего мира.
Она не боялась его обидеть, просто понимала – она должна быть с ним честной. Девушка заметила, как дернулся уголок его губ в гримасе боли.
– Моего отца убили, когда я перешел в последний класс, – словно в подтверждение ее мыслей, начал говорить Руслан. И в его голосе было столько боли, что у Людмилы невольно сжалось сердце. – Мать менее, чем через год вышла снова замуж. У моих родителей никогда не было настоящей семьи. Отцу было сорок шесть, когда женился на моей матери. Он увидел ее на каком-то конкурсе красоты. Она никогда не занималась мною, у нее была более важная задача – быть красивым приложением к мужу. У отца не было времени на меня, так как он строил свою империю. Возможно поэтому я не плакал на его похоронах, отца я почти не знал, как человека. Редкие встречи за общими ужинами раз в месяц – это мало, чтобы быть семьей. И я не удивился, когда мать почти сразу после его убийства вышла замуж. Отчим почему-то решил, что может воспитываться меня по своему усмотрению, а также забрать все то, что мне оставил отец – деньги, акции компании, которые отец перед смертью оформил на мое имя, сделав меня главным держателем. Год назад я ушел из дома, живу в квартире, которую мне купил мой отец, пришлось учиться хозяйствовать. Когда отца убили, его друзья сделали все, чтобы его компанию не растащили бывшие партнеры. Им это удалось, не без потерь, но мы устояли. Какое-то время было спокойно, но недавно опять начались нападки на нашу компанию. Я так не хотел во все это влезать, но не получится. Мое «детство и юность» закончились, – он невесело усмехнулся, продолжая что-то высматривать за окном. – Думал, что получится оттянуть вступление в компанию до окончания учебы, но, судя по всему, у меня больше не будет свободного времени. Завтра после учебы надо быть в главном офисе компании, принимать дела.
Она молчала, боялась спугнуть тот момент, когда душа парня требовала выговорится.
– Спасибо, что решил провести этот день со мной. Для меня это очень важно, – слова шли от сердца.
Руслан посмотрел на девушку, смотрел серьезно, словно благодарил именно за эти слова.
– Знаешь, когда я тебя увидел там, в общаге, вдруг мне так захотелось остаться рядом с тобой, поговорить или просто помолчать. Не знаю почему, но мне с тобой хорошо, спокойно, не надо притворяться, строить из себя шута.
– Я вижу, что за своим смехом ты прячешь слезы. Скажи, что я могу сделать для тебя?
– Просто быть рядом, быть собой. Я так устал от всей этой лжи, девок, которые лезут ко мне в постель. Так хочется просто жить, – он с каким-то отчаянием протер ладонями лицо, словно хотел стереть с него все наносное. – Я так хотел бы встречаться с тобой, проводить вместе наше свободное время, как парень с девчонкой, пить по утрам кофе, вечерами ходить в кино, просто болтать ни о чем, по вечерам, обнявшись, сидеть на диване в темной комнате и мечтать, но с завтрашнего дня мне придется после занятий тащится в контору, вникать во все дела.
– А ты это на самом деле этого хочешь? Я имею ввиду – возглавить компанию отца.
– Знаешь, не хочу. Но его друзья, которые удержали ее после его смерти, не поймут меня.
– А что произошло, почему его убили? Убийц нашли?
– Не нашли, – он покачал головой. – И наша служба безопасности тоже рыла землю, но…, – он развел руками, покачал головой. – Мы до сих пор ломаем голову, что тогда случилось. У отца со всеми компаньонами были ровные отношения. Бывали какие-то терки, но все разборки проходили спокойно. Но в какой-то момент они словно с ума сошли, стали предъявлять отцу какие-то претензии, счета. Я тогда совсем не интересовался его делами, это мне рассказал наш юрист недавно, когда снова начался тухлый движ. И мы никак не можем понять – откуда дует ветер.
– Ты говорил про отчима. Он имеет к этому отношение?
– Мне кажется, что да, но нарыть на него компромат не можем. Он прикрылся со всех сторон. Мать передала ему десять процентов акций компании. Он давит на меня, чтобы я ему отдал свой пакет. Знаешь, мне иногда хочется просто кинуть все это и уехать так далеко, чтобы меня никто не нашел. Устал. Устал так жить, в вечном ожидании опасности, пули в затылок, подстав.
– Может и стоить так поступить? Это все равно, что надеть чужую обувь, которая тебе слишком мала или слишком велика. А ты сам чем бы хотел заниматься?
– Честно? Не знаю. Меня всю жизнь готовили к тому, что я займу директорское кресло компании.
– Ты готов к этому?
– Нет, но выбора сейчас у меня нет. Слишком много сейчас зависит от меня, я не смогу подвести людей, которые удержали компанию после убийства отца.
– А мама?
– А что мама? Ей главное оставаться молодой и красивой, быть украшением новому мужу.
– Скажи, зачем тебе кольцо в нижней губе? Это же не удобно? – решилась спросить Людмила, чтобы хоть немного отвлечь Руслана от его грустного настроя. Когда они сели за стол, он снял его и засунул в карман куртки, чтобы не мешало есть.
– Не удобно, – он усмехнулся. – Я его специально повесил, чтобы девки не лезли ко мне с поцелуями.
– Ты не любишь целоваться?
– Не люблю с теми, с кем не хочу. Вот с тобой я бы с удовольствием поцеловался. Но ты же скажешь, что на третьем свидании ты не целуешься.
Они засмеялись, понимая друг друга.
– А что обозначают твои татуировки?
Руслан нахмурился.
– Ничего особенного. Напоминание о том, что нельзя верить людям.
– Знаешь, они очень красивые. Я как-то видела тебя у университета, когда ты стоял с парнями и снял футболку. Мне кажется, я понимаю, что ты хотел ими сказать.
– А, помню, – он криво усмехнулся. – Жарко было. Да и показать красивые картинки девчонкам захотелось.
Слова о смысле татуировок Руслан словно пропустил.
– Ты красивый. Очень.
Людмила вдруг поняла, что должна ему это сказать. Сейчас, без наносного пафоса перед ней был изумительно красивый парень, утонченный, гибкий, но безгранично одинокий.
– Ты тоже.
– Я? – Людмила искренне удивилась. Красивой она себя никогда не считала. – Вот уж не согласна с тобой.
– Не спорь. Ты просто не видишь себя.
Они долго сидели в этом уютном кафе. За окном пошел снег крупными хлопьями, но им было хорошо и спокойно. Было уже поздно, но Руслан не торопился уходить. Людмила не торопила его, понимая, что ему нужно вот так посидеть в тишине, набраться сил перед тем, что ему предстоит завтра. С Русланом было легко говорить, он был начитан, умен, с удивительно тонким чувством юмора. Перед Людмилой открывался совершенно новый человек – ранимый, ребенок, которые не получил родительской любви, молодой мужчина, которому не придется самостоятельно решать, чем заниматься и куда идти, так как жизнь уже определила ему место в этом суровом мире. Они сидели почти до самого закрытия кафе, когда Ваган стал убирать со столов. По дороге домой Людмила снова молча наблюдала за Русланом. Ей казалось, что этот день изменил его. Не было на его лице обычной маски шута, какая-то грусть мелькала в его улыбке. Играла тихая блюзовая музыка, которая словно ласкала их.
Он подъехал к самому крыльцу общаги.
– Люд, спасибо тебе за этот день. Я впервые за последние годы был просто… человеком, – голос Руслана звучал с ноткой грусти. – Извини, что не смогу уделять тебе много времени.
– Я понимаю. Тебе спасибо Руслан. Это тоже был самый лучший день в моей жизни.
Он смотрел на нее, словно хотел запомнить лицо. Иногда Людмиле казалось, что он сейчас наклонится к ней, поцелует, но он только ласкал ее лицо взглядом своим темно-серых глаз.
– Я побежала.
– Беги.
Людмила открыла дверцу, вышла. Машина стояла до тех пор, пока она не вошла в дверь. Только потом она услышала, как завелся двигатель. Она поднималась в свою комнату и улыбалась.
– О, вот она, – раздался неприятный голос на лестничной площадке.
Людмила подняла голову и увидела Ингу, которая стояла и прожигала ее взглядом. Девушка ничего не стала отвечать, молча обошла несостоявшуюся соседку и направилась к своей двери. Не ожидавшая такой реакции, вернее – никакой реакции, Инга отмерла, кинула за ней, схватила за рукав куртки.
– Эй, ты что, с Джокером была?
– Тебе какое дело, с кем я была? – портить руганью хороший вечер не хотелось.
– Да такое! Джокер – мой парень. И если я еще раз увижу тебя с ним…
– То что? – в голосе Людмилы была только усталость. – Знаешь, в следующий раз я у него обязательно спрошу – знает ли он, что он твой парень. А то он не в курсе.
– Да что ты. Мы с ним спали! Он мой парень.
– Выспалась? – спокойно спросила Людмила. – Послушай, я хочу спать. И тебе советую. А то ты явно не высыпаешься, вон какая нервная.
– Да я тебя!
Инга сделала резкий шаг в сторону Людмилы, замахнулась, словно хотела ударить. Но Людмила только печально покачала головой и сказала совершенно спокойным голосом:
– Только попробуй. Я тебе не девочка-одуванчик. Знаешь ли, в школе я ходила на самооборону. Могу оставить без зубов, а услуги стоматологов слишком дорогие. Хочешь узнать, что я еще умею? Нет? Ну тогда иди к себе.
Людмила спокойно дошла до своей комнаты, открыла дверь и вошла в темноту. Соседки уже спали. Инга какое-то время еще стояла в коридоре, потом, громко топая, убралась к себе. Людмила слушала, пока не затихли ее шаги, усмехнулась, стала раздеваться. Она не шутила, не обманывала. В городе, откуда она приехала, они жили в районе, где по вечерам было опасно ходить. Несколько раз к ней приставали какие-то группы подростков, когда она возвращалась из школы со второй смены. Тогда она решила, что лучше будет получать синяки на тренировках по самообороне, чем камнем по голове в переулке. И угроз этой Инги не боялась. Такие силиконовые красотки самое большее смогут только подойти к ней с угрозами. Но вот ударить Людмилу – вряд ли.
Она тихо, не включая света, разделась и легла спать. Сон не шел, в голове крутился разговор с Русланом. Она вспоминала его грустные глаза – глаза человека, которому придется жить чужой жизнью, мальчишки, которому так не хватало простого человеческого общения.
* * *
Руслан ехал домой и улыбался. Просто улыбался, мягко, тепло. Он тоже прокручивал в голове разговор с Людмилой, вспоминал ее глаза, в которых был тот искренний настоящий мир, который ему так не доставало, ее голос – спокойный, заинтересованный, успокаивающий. Впервые за последние годы на душе было спокойно. Впервые за последние пять лет он с кем-то поделился своей болью, его слушали, слышали и понимали. Не перебивали, принимали его боль, не жалели. Она была первой, кто увидел его настоящую боль под маской шута (кроме Лексуса, который тоже понимал его, но не знал всей дичи, что творилась в его душе). И она не бросилась утешать его, а просто слушала, слушала так, словно хотела забрать эту боль себе. И от этого Руслану становилось легче, словно капля за каплей из его души уходила темнота. Ему хотелось просто подойти и обнять эту девчонку, прижать к своей груди, чтобы она положила ему на грудь свою голову, обняла его в ответ. И они вот так стояли бы молча, слившись душами. Не было в этом желании ничего… нескромного. Она просто была ему нужна, как человек, как свет в конце туннеля, как свежее дыхание, как тот, кто всегда будет рядом и примет его таким, какой он есть и ничего не потребует взамен. Людмила первая девчонка, которая не кокетничала с ним, не пыталась убедить, что они должны стать парой и он должен содержать ее, покупать маленькие, но очень дорогие подарки, бросаться в нее букетами и бриллиантами, ползать перед ней на коленях с любовным блеском в глазах. Она просто была собой, и он становился тем мальчишкой, который когда-то верил в какие-то светлые чувства. Верил, пока одна особа не растоптала его сердце, пока не стал понимать всю грязь, что крутилась возле их семьи, которой никогда не было, не увидел мир бизнеса и продажной любви. Когда он довез ее до общежития, так хотел поцеловать ее, но остановился, не захотел испортить то, что сложилось между ними и по глазам девушки понял, что сделал правильно.
Этот вечер дал ему сил, чтобы завтра начать заниматься тем, чем так не хотелось. Сегодня утром был тяжелый разговор с Мюллером, который сообщил, что он больше не может тащить на себе компанию, слишком часто стало прихватывать сердце. Возраст у него был почтенный, перевалил на восьмой десяток. «Руслан Евгеньевич, пора уже Вам вступать в должность, – сказал ему Генрих Федорович. – Чую, что наступают новые тяжелые времена, и надо, чтобы Вы были к ним готовы. Поверьте, моя чуйка еще ни разу не обманывала. Если бы Ваш отец в свое время послушал меня, возможно сейчас он бы сидел в кресле директора. Я хочу отойти от дел, хоть немного пожить для себя. Я могу только порекомендовать Вам отличного юриста, который заменит меня рядом с Вами. Он надежный, ответственный и по сравнению со мной молодой, ему только тридцать девять. Ему сможете доверять, как мне, он первоклассный юрист, другого такого не найдете. А меня прошу простить, не хочу умереть от сердечного приступа в рабочем кресле, пусть оно и мягкое, удобное. Прошу, завтра придите в наш главный офис, мы будем Вас очень ждать».
Глава 5
Руслан даже не заметил, как втянулся во все это. В первый же день Генрих Федорович вывалил на него все проблемы компании, которых слишком много появилось в последнее время. Представленный им новый юрист Вадим Ильич Резников понравился Руслану. Как и говорил Мюллер – грамотный, ответственный, спокойный. Он с ходу понял все стоящие перед ним задачи, подсказал несколько путей их решения. Руслан убедил Генриха Федоровича остаться еще на какое-то время, пока он окончательно не «вольется».
Подобранные старым Мюллером люди на руководящие посты работали на совесть. «Вы можете им доверять, – сказал ему Генрих Федорович. – Но, думаю, что после моего ухода Вам следует присматриваться к ним. Что-то в последнее время возникает много ненужных неприятных моментов, в которых фигурируют имена некоторых Ваших замов».
И Руслан вникал, знакомился с людьми. Он видел, как смотрят на него – молодого выскочку с неформальным внешним видом. Ему пришлось сменить свою футболку и джинсы на костюм и рубашку, кроссовки заменить туфлями. Но по-прежнему он оставался верным своему любимому черному цвету, отказался от галстуков. И не сменил свою прическу, только перестал подводить черным глаза. Длинная челка спасала его, помогала незаметно следить за тем или иным руководителем подразделений на совещаниях, подмечать их поведение, реакции на его слова, действия. На него смотрели с опаской, кто-то с подозрением. Зато почти все дамы преобразились. Не были ни дня, чтобы кто-нибудь из местных красоток не попытался набиться ему в «подруги». Рус смотрел на все их попытки и улыбался. Между ним и всеми новыми охотницами за его телом и деньгами стояла Людмила. Да, он был вежлив с женщинами, мог улыбнуться им своей фирменной улыбкой, от которых у них замирало сердце и краснели щеки, но его сердце было холодно, в душе не дергалась ни одна струнка.
С учебой ему помог Вадим Ильич, который предложил сдать все экзамены экстерном и защитить диплом. К новому году диплом был написан и в первые же дни января Рус получил свой диплом. Теперь от управления компанией его ничего не отвлекало. Огорчало только одно – теперь он не мог свободно встречаться в универе с Людмилой. Вырвать из плотного рабочего графика хотя бы час, чтобы увидеться с ней, получить новый живительный глоток, вновь смотреть в ее глаза, в которых видел заботу и понимание, было очень трудно.
Ему удалось встретиться с Людмилой перед новым годом, провести с ней целый вечер. Он рассказал ей все, не скрывая.
– Руслан, – тихо произнесла Людмила, а он улыбнулся. Как же он любил, когда она называла его полным именем, глядя спокойно, с заботой, – я все понимаю. Не надо извиняться. Ты же знаешь, что я никогда не буду устраивать тебе истерик, что ты не приехал ко мне. Я не имею права требовать что-то у тебя. У тебя своя жизнь.
– А у тебя? – спросил он.
– И у меня. Я закончу универ, вернусь домой.
– Ты бы хотела остаться здесь? Со мной?
– Руслан, я не хочу загадывать, мне еще год учиться, за это время слишком многое может измениться. Не хочу строить планы, которые не сбудутся, – заметив, как помрачнело его лицо, улыбнулась. – Ты поймешь, что я права. Ты и сам не знаешь, что будет с тобой через год. И у нас пока не такие отношения, чтобы мы задумывались об общем будущем.
– А какие у нас отношения?
Руслану было досадно, но Людмила была права. Не имеет он права сейчас предлагать ей что-то пока рядом с компанией происходят непонятные движения враждебных сил.
– Не знаю, – она спокойно смотрела в его глаза. – Мне трудно сказать. Но я тебе не враг, это точно, – потом рассмеялась виноватым смехом, – и в постель к тебе не стремлюсь.
– Я так неприятен тебе? – Руслан понял и поддержал ее неловкость.
– Приятен. Только если я сейчас полезу к тебе в постель, наша дружба разлетится на мелкие осколки. Мне так кажется.
И опять он возвращался от Людмилы домой успокоенный. Они просто посидели и поговорили, не обнимались, Рус не тянулся к ней целоваться, хотя очень хотелось – осторожно коснуться ее губ своими. Если он так сделает, то не сможет остановиться. Она права – не имеет он права сейчас говорить с ней о каких-то отношениях. Не имеет права втягивать в то, что грозит ему в ближайшее будущее.
* * *
Время полетело с такой скоростью, что Руслан не успевал жить для себя. С каждым днем на компанию накатывало все больше и больше проблем, словно все сговорились уничтожить их. Возникали проблемы с поставщиками и покупателями. Вадим Ильич крутился, чтобы успеть решить их все без ущерба для компании, не вылазил из судебных заседаний и переговоров с партнерами. На предприятиях постоянно происходили какие-то несчастные случаи, к весне стали увольняться работники. Служба безопасности, которую по-прежнему возглавлял Михаил Борисович, сбивалась с ног.
Владислав Рубин вел себя подозрительно спокойно, не давал о себе знать, даже не появлялся в главном офисе, действуя через своих представителей. За ним постоянно велось наблюдение, но отчим спокойно сидел дома, вел праздный образ жизни, не загружая себя заботами о компании. Он больше не приезжал к Русу, не требовал уступить ему акции компании. Казалось, что отошел от дел. Матушка несколько раз приезжала в офис к Руслану, чтобы убедить сына помириться с отчимом. Он смотрел на эту красивую женщину, к которой не чувствовал совершенно никаких чувств, кивал головой и провожал ее.
Они никак не могли понять, что происходит и кому нужно, чтобы у компании были такие проблемы. Чувствовался серьезный враг, который пока не желает открывать свое лицо и намерений.
С Людмилой встречи были такими редкими, что Руслану просто не хватало их. Он старался найти хоть час времени, чтобы приехать к Людмиле. Но вдруг понял, что такие встречи слишком опасны для них. Он стал чувствовать за собой слежку. Его охрана часто проверялась, пыталась найти, кто их ведет, но не могла. Однако чувство чужого взгляда постоянно преследовало Руслана, стоило ему только переступить порог своего офиса. А потом его чувство опасности стало подтверждаться. Все, кто был рядом с ним, попадали в те или иные неприятности. Неожиданно Резникова вычеркнули и реестра адвокатов, поэтому он теперь просто был начальником юридического отдела компании. Полицейские стали задерживать машины компании, стоило им только выехать с территории офиса, проверять пассажиров на наличие запрещенных веществ, трясли груз, отправляли на стоянки, чем задерживали поставки продукции. Заместители жаловались, что им стали поступать завуалированные угрозы, кто-то реально опасался за свою жизнь и собирался уволиться. Даже его секретарша, с которой он не имел никаких отношений, кроме служебных, попала в аварию, только чудом выжила, словно родилась в рубашке. Они усиливали охрану, но чувство опасности не оставляло. Иногда казалось, что враг так близко, стоит только оглянуться и протянуть руку.
Русу стало страшно, что в круг тех, за кем охотится их невидимый враг, попадет Людмила. Поэтому всегда ехал к ней на встречи, стараясь незаметно выбраться из дома и использовать такси. Надвигалось что-то серьезное, но Рус со своими людьми никак не мог понять – откуда ждать неприятностей. Они были готовы ко всему.
– Руслан Евгеньевич, – однажды после совещания начал Вадим Ильич, – нам нужна поддержка серьезных людей.
– Что предлагаешь? И что мы можем предложить в обмен на такую помощь, чем нам это может грозить?
– Я перебрал много вариантов, – сосредоточился юрист. – Есть вариант заключить договорной брак с дочерью господина Лоскутникова.
– Лоскутникова? – удивился Руслан. Брови Юшкевича, который присутствовал на этом совещании, тоже поползли вверх. – Это который… там?
Он поднял глаза вверх, давая понять, как высока должность этого человека.
– Да, это он, член правительства. У него много связей, большие возможности. Дочь Оксана, двадцать лет. Отец давно ищет ей достойную партию. Думаю, что если мы сможем заинтересовать господина Лоскутникова, то получим такую поддержку, что нам никого больше не следует опасаться. Я кое-кому закинул такую мысль, и мне сказали, что Александр Александрович задумался.
– Я подумаю, – ответил Руслан.
Он не стал говорить, что обращался за помощью к отцу его старого друга Алекса Сусальникова, но тот даже не стал его слушать, просто вежливо сказал, что ему такое сотрудничество не интересно. Если у Руса была слабая надежда на помощь с этой стороны, то сейчас он готов принять любое решение.
* * *
Связывать себя браком с незнакомой ему девицей не хотелось. Он не сможет быть с ней тем, кого так мечтают видеть возле себя все девушки. Он не сможет любить ее, так как его сердце отдано другой, которую он так тщательно оберегает от всех. Людмила сама все прекрасно поняла, когда они встречались последний раз.
– Руслан, не надо ничего говорить. Я взрослый человек и все вижу сама. Слишком много инфы вываливается из всех утюгов о твоей компании. У вас сейчас напряженное время, кто-то не желает, чтобы вам было хорошо.
– Люд, мне повезло с тобой, – с каким-то облегченным выдохнул Руслан, и впервые он подошел к девушке, обнял ее, прижал к груди. – Прости меня, что мы не можем открыто объявить о наших отношениях.
Он стоял, прижимая ее к себе и чувствовал себя целостным. Давно у него не было такого ощущения, словно он нашел свой дом, свою женщину, свою жизнь. С ней дышалось спокойно, легко.
– Мне не за что прощать тебя, – она сама прижалась к нему, ловя тепло его тела. – Я все понимаю, не надо ничего объяснять. Да и у нас не на столько близкие отношения, чтобы о них кричать на каждом углу.
– Такие, – резко ответил Руслан, чуть отстранился от нее, но не отпустил из своих объятий только для того, чтобы посмотреть в ее глаза. – Такие, Людмила. Ты мне нужна, необходима. Я хочу разобраться со всем этим дерьмом, что творится вокруг меня сейчас, а потом просто прийти к тебе и сказать – выходи за меня замуж.
– Руслан, – она смущенно улыбнулась, спрятала свое лицо у него на груди. – Мне еще год учиться. Давай не будем торопиться.
– Скажи, ты любишь меня? – голос молодого мужчины дрогнул.
– Люблю, – просто ответила она, подняла лицо и посмотрела ему в глаза. – Я буду любить тебя всегда, чтобы ни случилось.
Он снова прижал ее к своей груди, нежно поцеловал в висок.
– Прошу, подожди немного. Я боюсь за тебя, слишком много моих людей пострадали в последнее время. Ты – моя слабость, я боюсь потерять тебя. Просто верь мне.
* * *
И вот сейчас Резников предлагает вариант, которым он предаст себя, свои чувства. Но это единственный выход, чтобы его люди больше не страдали, и враги оставили его компанию в покое, даст время разобраться и найти врага. Придется чем-то пожертвовать, уступить часть денег. Но как же не хочется идти на это.
