Текст книги "Последняя подлодка фюрера. Миссия в Антарктиде"

Автор книги: Вильгельм Шульц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Вальтер Демански – очень могущественный человек. Если он не смог спасти дочь и внука из погибающего Берлина, то кто вообще тогда что-то мог в Германии?

– Только этим и утешаюсь… – вся надежда на моего несостоявшегося тестя.

– А почему же несостоявшегося? – удивился Линдеманн.

– Ну брак-то у нас так и не был зарегистрирован… Анна прекрасная мать, но ее характер… Ой, это такая глупая история, лучше не вспоминать… Извините, это уже личные переживания…

– Ну да… как много мы совершаем глупостей… – задумчиво произнес адмирал. – Все хотим исправить… И кажется, завтра-завтра все исправим, но не придаем этому особого значения. А тут вдруг война. И оказывается, что эти-то самые глупости и составляли нашу жизнь и самое в ней дорогое…

Нойман вспомнил те ужасные дни мая 41-го, когда в Атлантике решалась судьба флагмана, когда решалась судьба их всех. Тогда под впечатлением смерти друга он все воспринимал как цепочку не имеющих значения бессмысленных эпизодов, смысл которым придавала лишь ненависть к врагу. Сколько же раз Ройтер ставил свою судьбу на кон и выигрывал? Ему везло? Сам командир не любил это слово. Что значит «везет»? Нет! Это его люди, которых он обучал, отрывая драгоценные минуты от сна, быстрее загоняют «хрюшек» в трубы, это его прежний старпом – выдающийся навигатор – ходячая лоция и уникальный артиллерист, какой капитану Блооду не снился. Это его сумасшедший медик изучал методики хилеров на Яве и способен, если потребуется, создать философский камень. Кто ему это приказал? Да никто не мог приказать такого. Сам. Все сам. Ради науки и Рейха. Сейчас он заслужил почетное арийство. А тогда? В 39-м? Если бы не Ройтер, парня, скорее всего, выперли с флота. И, кстати, флот бы много потерял. По крайней мере, сам Ройтер ни разу не пожалел, что этот еврей волею судеб оказался вместе с ним в зловонной трубе, несущей смерть.

Сейчас Линдеманн улыбается и потягивает кофе, а тогда, на операционном столе при свете карманных фонариков, его бледное обожженное лицо в грязных бинтах казалось маской с какого-то дьявольского карнавала. Рваный шрам с тех пор – напоминание о грозном дне 27 мая. Каким чудом оберфенрих, тогда всего лишь оберфенрих Карлевиц, вырвал его из лап смерти? Сколько же времени прошло? 4 года! И все эти 4 года флагман, выходит, провел в этих жутких льдах. Зачем? «Бисмарк» мог бы переломить ход сражения за Атлантику… А вот мог бы? Ведь всего через год с небольшим «Шарнхорст», «Гнейзенау» и «Принц» – более чем внушительная эскадра – фактически эвакуировались из Бреста. Получается, правы были ребята из СС, и Рёстлер, лично приложивший немалые усилия к тому, чтобы события развивались именно таким образом, и заварил кашу со всеми этими «перемещениями». Удивительно, как Редер согласился передать корабль под юрисдикцию СС. Это Редер-то с его любовью к надводным гигантам и плохо скрываемой нелюбовью к ведомству Гиммлера. Но сейчас получается – то было единственно правильное решение. «Шарнхорст» покоится на дне в 70 милях от Нордкапа, «Гнейзенау» принял свою судьбу на фарватере в Готенхафене, «Принц»? – Да что «Принц»? – Если и не потоплен, то, скорее всего, достался союзникам. А «Бисмарк» этот давно похороненный корабль, и экипаж – представьте себе – целы и невредимы, и несут службу…

– Гроссадмирал любит вспоминать о том, как вы с вашими людьми «чинили» перо руля тогда в 41-м. Он до сих пор считает всю эту историю выдающейся авантюрой – отстрелить рули и уходить на машинах.

– Ну да, – задумчиво процедил Нойман. – Тогда было все по-другому. Мне кажется, то, что мы проделали тогда, – было такой невинной шалостью по сравнению с тем, что было потом. Одно то, что мы здесь, в этих льдах, что мы остались живы после всего этого ада кажется полной фантастикой…

– Не торопитесь радоваться, – усмехнулся Линдеманн, – может быть, судьба нам вынесла приговор. Может быть, самый страшный приговор – жить после всего, что случилось. Иногда, друг мой, жить много страшнее, чем погибнуть, уж поверьте мне.

Он снова отхлебнул кофе и посмотрел куда-то вдаль, сквозь Ноймана. Что он видел там? Развалины Киля? Горящий Берлин? Он не познал ничего этого. Он нес бессрочную вахту в далеком относительно благополучном уголке Германии. В Берлине, Гамбурге и Дрездене безраздельно властвовал огонь – здесь же было царство льда и воды.

– Вы не знаете, что сейчас в Альтеркирхене? – вдруг спросил он.

Альтеркирхенов в Германии, наверное, больше десятка. Но Нойман знал, какой Альтеркирхен Линдеманн имеет в виду. Адмирал из Рейнланда, земляк Вероники. Там сейчас американцы. Город, скорее всего, сожжен бомбами, как Юлих или Вюрцбург или Хильдесхайм.

Нойман вздохнул и промолчал. Они все откладывали на «после войны». И вот война уже два месяца как окончена. И что же осталось? Опустевшие кварталы Берлина и Любека, по которым ветер метет пепел сожженных заживо людей. Мир и вправду оказался ужаснее войны.

– Герр адмирал! U-1026 запрашивает! – высунулся в дверной проем дежурный.

– Извините, герр Ройтер, – адмирал собрался покинуть его. – Проходим охраняемый периметр – необходимо соблюсти формальности. – То, что он его назвал его прежней фамилией, заставило Ноймана улыбнуться. Здесь-то, действительно, какая секретность! Что скрывать друг от друга? И они оба, и фюрер ледовой Вандеи Гюнтер Лютьенс погибли для всего мира. А по ту сторону Стикса – никакой секретности нет. Только Истина. Горькая нагая истина. Слишком мало их – избранных – тех, кто вырвался из грохочущего ада, тех, кто смог пересечь полмира. То, о чем Ройтер лишь мог строить смутные догадки в Бресте и в Сурабайе, сейчас мерно гудело, подрагивало хрусталем бокалов в адмиральской каюте, шло пятнадцатиузловым ходом курсом на залив Ширмахера. «Бисмарк» мог бы развить все 26, но в кильватере шла лодка Ноймана-Ройтера, и отрываться было нельзя. Там, у кромки льдов, они разделятся. Лодка погрузится, а «Бисмарк» будет еще какое-то время патрулировать окрестности. Вдруг он понадобится не только Ройтеру? В базу зимой он, конечно же, попадет, транспортная система «Ипсилон» позволяет перемещаться хоть во льдах, хоть в пустыне – ей все равно. Но не все так просто. Надо, чтобы бухту подготовили для прыжка. Это сотни килограммов аммонита, чтобы взрывать лед. Ясное дело, что такие операции не проделываются ради развлечения. «Ипсилон» пока не может перемещать предметы точно. Плюс-минус пара километров… Так что полынья должна быть не маленькая… И лучше бы «Бисмарк» пробыл в походе до сентября хотя бы, тогда лед начнет утоньшаться, и его можно будет пробить корпусом.

«Что-то я, пожалуй, слишком уж злоупотребляю гостеприимством адмирала, – подумал Ройтер, – пора возвращаться к себе на корабль». Он не сомневался, что его новый старпом справится, но порядок есть порядок. Вот-вот начнется зона сложного маневрирования, и он должен находиться на мостике. Линдеманн дал карты и лоцию, но насколько они точны?

– Герр Ройтер, – услышал он голос адмирала. – Командующий на проводе, хочет с вами поговорить!

Глава 13

ТРУП № 13

Все изменяется, ничто не исчезает.

Публий Овидий Назон

Основным блюдом, поданным на этот завтрак, были сандвичи. Подполковник Генри Харт был просто счастлив, что впервые увидеть в лицо великого агента «Фрайбола» довелось именно ему. Более таинственного персонажа не было, пожалуй, за всю историю войн, которые вела Британия. Информация, которую поставлял этот агент, была исключительно ценна. Он еще ни разу не ошибся. Все, о чем он сообщал, не нуждалось в перепроверке, его аналитические замечания сбывались с завидной точностью. Просто невероятно, что простой фрегаттенкапитан мог так глубоко влезать в святая святых Рейха.

Ганс Рёстлер с удовольствием затягивался «робустой», давая понять, что истинным ценителям сигар в его прежней жизни приходилось нелегко.

– Представляете, русские меня угощали своим табаком… У них очень крепкий табак…

– Я едва не поседел, когда мне доложили, что вы у русских.

– Ну это как раз вполне логично. Где же мне еще быть, если Берлин оказался в их руках?

– Да, но вы сумели добраться до Шверина! Это фантастика просто! Удивительно, что их особисты так просто вас отдали.

– Видимо для них я не представляю никакой ценности. Ведь это вы знаете, что я – «Фрайбол», а для них я просто «немец Михель». ^[27]Ну фрегаттенкапитан, ну – антифашист, ну что еще? Да, собственно, ничего.

– Вы были в Бункере?

– Да, был. – Рёстлер отправил в потолок мясистое колечко дыма. Оно поплыло вверх, по дороге приобретая прозрачность, пока не слилось с сизым туманом под потолком.

– Вы можете достоверно подтвердить, что Адольф Гитлер мертв?

– Более чем достоверно, мистер Харт. Я слышал выстрел и видел тело. Перед смертью фюрер имел беседу со мной и с Рейхсминистром.

– И о чем была беседа? – нетерпеливо допытывался Харт.

– Вы играете в гольф? – как бы невзначай перебил «Душка-Ганс», давая понять, что торговля еще не окончена и что пока еще ему не назвали цену, за которую он готов продать эту информацию. «Искренне интересуйтесь собеседником» – советовал один модный американский психолог. Ну вот Рёстлер как раз этим и занимался.

– В гольф??? – Харт чуть было не поперхнулся кофе. – Вы умеете играть в гольф?

– Ну, сказать, что в два счета сделаю Бобби Джонса, ^[28]наверное, было бы слишком. – Рёстлер выпустил в потолок еще одно безупречное сизое кольцо дыма, какое-то время оба собеседника наблюдали за тем, как оно медленно поднимается к потолку. – Но… Мой лучший результат – 62 на 18 лунках…

– Фрайбол, вы меня поражаете… Вы ничем не отличаетесь от британца!

– All are not hunters that blow the horn. ^[29]

Да, англичане – снобы. Лучший способ найти ключ к сердцу сноба – это убедить его в том, что ты сам точно такой же сноб. Рёстлеру это удалось. Довольно скоро он услышал от Харта именно то, что хотел услышать:

– Фрайбол! Нам нужны такие как вы!

– Это предложение? – хитро прищурился Рёстлер – Что ж, я полагаю служить Его Величеству весьма почетно, тем более для бывшего немца…

– Как вы точно сказали… «бывшего». Да скоро само понятие «Германия» уйдет в прошлое… Этот народ – главный источник бед всей Европы. То, что не удалось сделать в 18-м году, придется завершить сейчас.

Рёстлер не выказал никаких эмоций по поводу услышанного.

– Вообще-то я родом из Судет. А позвольте вас спросить, каким образом вы собираетесь уничтожить 80 миллионов немцев?

– Таким же, каким вы… – Харт слегка запнулся – вроде бы к Рёстлеру это и не должно было относиться, – каким нацисты уничтожали своих политических противников. «Раса господ» станет расой рабов, и это будет уже на века…

– Я знаком с планом Моргентау, – спокойно заметил Рёстлер. – Могу сказать, он всем хорош, если бы не один ма-а-аленький нюансик…

– Что вы имеете в виду?

– Предположим, вы уничтожите в лагерях всех немцев и на территории от Одера до Рейна обустроите пастбища… Вы представляете, как лихо по этим пастбищам заклацают траки русских «Сталиных»? ^[30]

– Да что вы! Им не дадут!

Рёстлер лишь укоризненно посмотрел на Харта.

– Сколько «Ланкастер» летит до Москвы? А я вам скажу – он просто не долетит. Даже в одну сторону. А русские стоят на Эльбе. Вы не знаете, что такое залп «катюши» – как ее русские называют, а я знаю. Вы не знаете, как русские взламывают самую глубоко эшелонированную оборону… Они не считаются с потерями, у них ресурсов полно.

– Э-э-э, – махнул рукой Харт, – друг мой, вы преувеличиваете. Русские никогда бы не добились успеха, если бы не наша военная помощь…

– В 42-м – да, пожалуй, я бы с вами согласился, а сейчас? У русских мощный технический потенциал – их танки не хуже «Тигров» и «Шерманов», нефти у них – залейся, хлеба – завались… Марганец, молибден, медь… Я уже не говорю о том, что русским вообще наплевать на бытовые проблемы. Они могут жить в чистом поле, питаться древесной корой, и разрушение инфраструктуры для них ку-у-да меньшее зло, чем для нас с вами. Это у нас – бомба попала в водонапорную башню, вышел из строя водопровод – нам с вами завтра жена такое устроит – что в пору стреляться, а у них он и так никогда не работал по-человечески… Вы думаете, что с русскими можно воевать так же, как с немцами?

Рёстлер чувствовал, как его собеседник теряет оптимизм. Ладно, замнем это дело. С британцами так нельзя. Нельзя их брать нахрапом. Лицемерам – оружие лицемеров. Яд, обман и клевета. Немцы разозлили русского медведя. Он вырвался из берлоги и крушит, все, что попадет под лапу… Готовы ли англо-американцы продолжать войну еще 6 лет? Сколько у них под ружьем в Европе? Миллиона 3? Это всего лишь вдвое больше, чем у русских принимало участие в одной Берлинской операции. Сколько они еще смогут отмобилизовать? Ведь не стоит сбрасывать многочисленные пробольшевистские движения. Де Голль, как Вы полагаете, надежный союзник? Он пойдет против СССР?

Между тем:

<…> В Ленинабадской области имеется 20 умерших от истощения и 500 опухших от недоедания. В Сталинабадской области 70 умерших от истощения. В Читинской области имеет место употребление павших животных, деревьев, коры и даже людоедство <…>.

Из секретного письма Л. Берии И. Сталину 21–22 мая 1945 г.

* * *

Этим летом все люди, находившиеся на огромном пространстве от Одера до Рейна, независимо от национальной принадлежности, вероисповедания и политических взглядов, были заняты одним делом – они искали. Каждый искал свое. Разоруженный солдат Вермахта, не получивший статус военнопленного по странной прихоти Эйзенхауэра, на пространстве, обнесенном забором с колючей проволокой, искал траву, которую еще не вытоптали и которую можно бы было употребить в пищу, родители искали потерянных детей, дети – родителей, жены – мужей. Союзники искали, чем поживиться. Кто чином помельче – искал прохожего, чтобы отнять у него часы, кто повыше – искали станки, художественные ценности, секретные чертежи. Русские очень быстро оценили возможности, предоставляемые им моментом, в Москву уже отправился поезд с оксидами урана из института Кайзера Вильгельма, группа советских специалистов шарила по побережью в поисках «Фау». Искали все и всё. Отдельных слов стоит то, как искали фюрера. Или хотя бы труп фюрера. Ничего такого, что можно было бы без сомнений назвать трупом фюрера, союзникам не попадалось. Это было очень плохо. Получается, Адольф Гитлер всех обманул. Даже смертью своей он умудрился нагадить и Черчиллю и Сталину. Оба были недовольны. Сталин был недоволен больше. И заставлял своих людей стараться. Их старания были вознаграждены. Старания всегда вознаграждаются. Специальные подразделения НКВД обнаружили не один, и даже не два, а целых 13 трупов Адольфа Гитлера. Ну на то он, как говорится, и фюрер, а люди с задачами попроще могли и просто исчезать бесследно. Так произошло с Рёстлером. Он исчез. Но не просто исчез. За сутки до этого труп его покровителя Генри Харта обнаружили в лесу с эсэсовским кинжалом в спине. Почерк «Вервольфа». Вероятно, «Фрайбола» ждала куда более страшная смерть – обычно с предателями не церемонятся. А может, это был вовсе и не «Фрайбол»?

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Окончательный (вариант) 22 мая 1945 г.

Военный кабинет

Доклад Штаба объединенного планирования

1. Нами проанализирована (возможность проведения) операции «Немыслимое». <…>

2. Общеполитическая цель (операции) – навязать русским волю Соединенных Штатов и Британской империи. Хотя «воля» двух стран и может рассматриваться как дело, напрямую касающееся лишь Польши, из этого вовсе не следует, что степень нашего вовлечения (в конфликт) непременно будет ограниченной. Быстрый (военный) успех может побудить русских хотя бы временно подчиниться нашей воле, но может и не побудить. Если они хотят тотальной войны, то они ее получат.

3. Единственный для нас способ добиться цели в определенном и долгосрочном плане – это победа в тотальной войне, но с учетом сказанного выше, в пункте 2, относительно возможности скорого (военного) успеха, нам представляется правильным подойти к проблеме с двумя посылками:

а) тотальная война неизбежна, и нами рассмотрены шансы на успех с учетом этой установки;

б) политическая установка такова, что быстрый (военный) успех позволит нам достигнуть наших политических целей, а последующее участие (в конфликте) нас не должно волновать.

4. Поскольку возможность революции в СССР и политического краха нынешнего режима нами не рассматривается и мы не компетентны давать суждения по этому вопросу, вывести русских из игры можно только в результате:

а) оккупации столь (обширной) территории собственно России, чтобы свести военный потенциал страны до уровня, при котором дальнейшее сопротивление (русских) становится невозможным;

б) нанесения русским войскам на поле сражения такого поражения, которое сделало бы невозможным продолжение Советским Союзом войны. <…>

8. Для нанесения решительного поражения России в тотальной войне потребуется, в частности, мобилизация людских ресурсов (союзников) с тем, чтобы противостоять нынешним колоссальным людским ресурсам (русских). Этот исключительно продолжительный по срокам проект включает в себя: а) широкомасштабную дислокацию в Европе колоссальных американских ресурсов (живой силы);

б) переоснащение и реорганизацию людских ресурсов Германии и всех западноевропейских союзников.

<…> 11. Перед принятием решения о начале военных действий следует учесть следующее:

а) Если оценка ошибочна и достижение любой поставленной нами ограниченной цели не заставит Россию подчиниться нашим условиям, мы фактически окажемся втянутыми в тотальную войну.

б) Ограничить военные действия каким-то одним регионом невозможно, а стало быть, по мере их развертывания нам придется считаться с реальностью глобальной схватки.

в) Даже если все пойдет по плану, мы не достигнем окончательного с военной точки зрения результата. Военная мощь России останется несломленной, и русские всегда смогут возобновить конфликт в любой подходящий для себя момент. <…>

ВЫВОДЫ

31. Согласно нашему заключению:

а) начиная войну с русскими, мы должны быть готовы к тотальной войне, длительной и дорогостоящей в одно и то же время;

б) численный перевес русских на суше делает крайне сомнительным возможность достижения ограниченного и быстрого успеха, даже если, сообразно политическим взглядам, это будет соответствовать достижению наших политических целей.

Дж. Грэнтхем, Дж. С. Томпсон, У. А. Аоусон

* * *

Шведское гидрографическое судно «Гиславед» вышло из порта 3 мая. Курс – море Уэддела, Южные Фарренские острова. Нечего сказать – лучшего времени шведы для своих научных занятий не нашли. Фарватеры еще не протралены, да и наверняка не все немецкие подлодки выполнили приказ о капитуляции. Дёниц клянется, что все, но «бухгалтерия не сходится». Где-то «гуляют» еще как минимум с два десятка боевых кораблей с экипажами. Им, не подчинившимся приказу о безоговорочной капитуляции, терять уже точно нечего. Пиратство для них – самый простой и очевидный выход. А научное судно – самая доступная цель.

Честно говоря, «ученые» с «Гиславеда» выглядели странно, все больше с военной выправкой, но кое-кто вез семьи, так что судно на первый взгляд выглядело вполне гражданским. Для Вероники Лутц, которая из своего Эссена выезжала только на поезде или автобусе, это испытание казалось совершенно фантастическим. Она ведь толком даже не умела плавать. В море она обычно заходила по колено, затем брызгала на себя водой и только потом погружалась целиком, обязательно при этом держась за берег. Собственно, это и называлось у нее «морским купанием». А тут – путешествие через полземли! Шторма, мины, живые акулы, американские самолеты, которые однажды так лихо зашли на «Гиславед», что можно было подумать – они раскусили уловку, но нет, обошлось. Оказалось – шутка. Американцы шутили. А что? Они – победители. Они утерли нос старушке Европе, так что можно было себе позволить не церемониться. Тем более эти европейцы – а не один ли черт – немцы, шведы ли – слишком о себе большого мнения…

По результатам всех этих событий невзрачный обершрайбер, Вероника Лутц, затерявшаяся на пароходе, идущем к спасительной Ultima Tule среди группенфюреров СС, крупных партийцев и инженерной элиты, находилась в совершенном смятении. Такое с ней было лишь однажды, в тот день, когда покончил с собой ее муж Дитрих. Но те, хотя и тяжелые, переживания постепенно были вытеснены ее отношениями с Ройтером. Да, очень неправильными отношениями. Она же видела во всем, что происходило с ней, не что иное, как промысел небес. Кто, как не Господь, послал ей, тогда гарнизонному библиотекарю, волшебную встречу с Ройтером? Ведь то было искушение. И она ему, увы, поддалась… Но Господь милостив. Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не будешь прощен, не будешь прощен – не спасешься. Хотя сейчас с уверенностью сказать, было ли это самоубийство, а не акция маки – трудно. Как-то скомканно все тогда расследовалось. Военная полиция отнеслась к делу формально, слишком очевиден был мотив! Ничтожный майоришко интендантской службы против аса из асов, кавалера рыцарского креста, портреты которого висят по всей Германии в каждом втором отделении гитлерюгенда! Если бы не Рёстлер, они вообще бы ограничились написанием протокола и не попытались бы ударить палец о палец. Да, оно, собственно, и так закончилось ничем, и она – у разбитого корыта – дважды вдова здесь и претендентка на 2-й круг ада там…Ройтер – что там за семья у него – это дело темное… И эта рыжая стерва свою участь, безусловно, заслужила. Так что Ройтер виноват куда меньше. Это было ее, лично ее падение, и смерть мужа на ней… Но Господь безмерно добр. Ибо сказано: «…кто из вас без греха…», ну и так далее…. Милость Господа безмерна.

Он простил ей все, он явил очередное чудо. Разве не чудо, что она спасена из погибающего Берлина? Ей дан счастливый билет в один конец, за который в тот момент отдавали все состояние. А почему бы и нет? Виллу? Банк? Завод? – Все равно все достанется русским. Ничего уже не имело такой ценности, как билет на паром до Мальмё в те страшные дни. Однако все было много проще, а может, и наоборот – сложнее. Билет в один конец ей обеспечил вовсе не Господь, а ее непосредственный руководитель группенфюрер СС Ганс Рёстлер.

Глава 14

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ ^[31]

– Вы тоже оставили дома невесту, юнкер?

– А вы? – отвечает вопросом фон Лангенау.

– У ней волосы светлые, как у вас.

И снова оба молчат, и немец кричит наконец:

– Так какого же черта трястись в седле по этой мерзкой земле навстречу турецким псам?

И маркиз улыбается:

– Чтоб воротиться.

Райнер Марш Рильке

База 211, или «Новая Швабия», представляла собой несколько подледных поселений, каждое из которых размером со средний порт Бискайского побережья, объединенных надежной транспортной сетью. Прав был в свое время Дёниц, сказав, что его подводники осваивают настоящую Шангри-Лу. Здесь было все. Теплые реки создали подо льдом громадные промоины, внутри которых температура не опускалась ниже 18 градусов. Некоторые очень походили на бункеры в Бресте. Разница была лишь в размерах. На шельфе была нефть, в горах молибден, золото, но главное – уран. Система гидросооружений позволяла получать термальное тепло и электричество в достаточных количествах для питания заводов и судоремонтных мастерских. Это же тепло использовалось для подогрева посадочных полос аэродрома. Посадка на такие полосы – ювелирная работа – то же самое, что на авианосец. Коротенький отрезок бетонки, дальше герметичные ворота, которые открываются на несколько секунд по запросу, и дальше длинное подземелье. Вернее, «подледье» – лед толщиной в километры. Модифицированные Me 262 не были основной авиационной боевой единицей базы. То, что составляло настоящую ударную силу, прятали в бункерах. «Ханебу» – летающие диски. Аппараты, похожие на английские пехотные каски. Иногда они совершали тренировочные полеты, но их не было видно, а только слышно. С-с-с-шшшшш! И нет их уже.

Население новой Германии было чуть больше 120 тысяч. Военные, моряки, ученые, квалифицированные рабочие. Женщин было очень мало. Только самые заслуженные эсэсовцы и специалисты могли перевезти сюда семьи. Но это бич любого флотского коллектива. Проект с завозом проституток из Аргентины, который поначалу бодро стали реализовывать, оказался на грани провала. Трудно было найти девиц, желающих ехать на край света в полную неопределенность. Официальная версия – добывающая компания на удаленной точке нуждается и так далее… Но зачем, когда заработать можно без труда особого в том же Буэнос-Айресе. Всех-то карт вербовщики по понятным причинам раскрыть не могли. А если могли бы, это не облегчило бы задачи. Короче, шлюхи, они и в Аргентине шлюхи.

Ближайший населенный берег – 3000 километров. Там можно было проводить отпуска, но только раз в году. Слишком дорого обходилась доставка сюда каждого грамма груза. Транспортный канал – секретное оружие Рейха, носивший название «Ипсилон», работал, но пока лишь в экспериментально-тестовом режиме. Силовая установка модернизированного «Бисмарка» могла взаимодействовать с ним. Но кто еще обеспечил бы такую энерговооруженность? А флагман – далеко не лучшее средство для грузоперевозок. Совсем не нужно было, чтобы аргентинские рыбаки заговорили о регулярных появлениях «летучего немца» в их водах. Да и перемещаться в таком канале может только хорошо подготовленный человек. Простой бюргер сойдет с ума в ситуации, когда отсутствует привычное течение времени. Некоторых ценных специалистов, не обладающих отменным здоровьем, приходилось накачивать наркотиками, чтобы они нормально переносили перемещение. Но и это тоже – не для всех.

На материк и обратно курсировали малые транспортные суда. Туда – руды ценных металлов, оттуда – готовую продукцию, продукты питания, товары быта, почту. Но это лишь четыре месяца короткой антарктической навигации. Подлодки шли круглый год, но и это лишь «капиллярное» снабжение осажденной крепости. В Аргентине, Бразилии, Чили, Парагвае работали десятки предприятий, обеспечивавших жизнеспособность 211-й базы. Их создавали люди Вальтера Демански еще до вступления в войну США. 56 юридических лиц, оформленных только на него, а были ведь и другие доверенные персоны. В экономики стран Латинской Америки таким образом были вкачены миллионы рейхсмарок, и сейчас они поддерживали военную мощь антарктического форпоста. Рейсы из Мар-дель-Плата в Новый Берлин шли под экзотическими флагами: Норвегии, Мексики, Боливии, того же Уругвая. Надо все-таки помнить, что Аргентина в состоянии войны с Германией и любое неосторожное движение – это же практически пиратство, и вот, у нас на рейде союзническая эскадра…

Человек способен привыкнуть ко многому. Способен он жить и вдали от дома, и вдали от всего мира, и в ледяном панцире, и под прицелом врага. Жизнь на этом жалком клочке земли была тяжелой, но и в ней были свои минуты счастья. Истинная радость посещала эти неприветливые места, когда на внешнем охраняемом периметре базы засекали последних беглецов из метрополии. Это были те немногие, кто уцелел в аду, кто прорвался через полмира в эти широты, потому что не было у них другого выхода. Они бежали сюда, чтобы продолжить борьбу. U-2413, груженная ценнейшей технической документацией, активами Рейхсбанка, частью архивов «Анненербе», благодаря «Бисмарку» ушла от лап американцев и прорвалась к своим. Когда-то Ройтер-Нойман спас флагмана от уничтожения превосходящим британским флотом. Теперь «Бисмарк» отдал долг.

U-2413 встречал сам Лютьенс. В Швабенленде Ройтер и его экипаж – настоящие герои.

Конечно, это был праздник. Почти как в Бресте. С цветами, с оркестром, с командующим на пирсе. При этом был в базе человек, который ждал эту лодку больше, чем все остальные вместе взятые. Это была несчастная пассажирка Гидрографического судна «Гиславед» – Вероника Лутц.

* * *

– Герр гроссадмирал! – бубнил в трубке сбивающийся голос. – У меня есть то, что вам надо.

Это звонил начальник госпиталя Мюрвика. Кроме него в суть операции были посвящены еще лишь четверо. Дёниц, Иоахим Лют, брат Вольфганга, естественно сам Вольфганг Лют и его адъютант. Больше не знал никто. Даже Люде-Нойрат, чья преданность делу и лично Рейхспрезиденту не вызывала ни у кого сомнений.

Дёниц молчал. Это был знак согласия. Он еще раз просчитывал все, что может случиться… Скоро труп боцмана перенесут в подвал шпортхалле. Там сейчас пусто. Нет лишних глаз. Там Ральф все сделает. Винтовочная пуля с такого расстояния снесет полчерепа, так что опознание будет очень затруднено.

– Кто сегодня вечером в карауле?

– Матиас Готтлоб. Хуже стрелка я пока еще не встречал. Не удивлюсь, если он когда-нибудь пристрелит сам себя, – усмехнулся Иоахим.

– И слава богу. Слава богу… – медленно проговорил гроссадмирал. – Иоахим, вам лично не кажется эта история шитой гнилыми нитками? Начальник школы, человек, в чьи обязанности входит проверка постов, и вдруг забыл пароль? Англичане нам не повесят очередное самоубийство?

– Насколько я могу судить, нас этот вариант вполне устраивает, лишь бы не докопались до истинной причины, лишь бы не попалась им в руки лодка Вольфганга после всех событий. А самоубийство – ну что ж, в теперешней ситуации это вполне понятно.

Гроссадмирал тяжело молчал. Он еще и еще раз прикидывал варианты. Очень рискованная игра. Очень! Но другого пути нет.

– Не стоит подготовить Готтлоба? – спросил он.

– Нет, не надо… Англичане обязательно начнут копаться, не дай бог он запутается… А так – да, ему придется пережить определенные страдания, но по крайней мере на допросах он будет искренен. Я больше беспокоюсь за Ильзе…

Дёниц кивнул. Ильзе придется пережить чудовищный удар. Но сегодня вся Германия держит удар, каждый немец, ребенок, старик, домохозяйка, и им, простым людям, в сотни раз тяжелее. Плененный адмирал – все-таки адмирал. А плененный рядовой матрос? Ничто, пыль. Мы-то по крайней мере правительство. И Лют это все устраивает не ради собственного развлечения, а для того, чтобы усилить единственный не сдавшийся гарнизон – базу-211. Когда-нибудь ей все объяснят. После войны. Обязательно…

* * *

Наверное, нет такой женщины, которой не шли бы меха. Когда наши предки были близки к природе, они это хорошо усвоили. Аргентинская лиса здесь в свете прожекторов искрилась, играла и придавала Веронике какой-то неуловимый оттенок изысканности. Она не могла себе позволить этого там,так пусть хотя бы будут здесь,хоть здесь это и вынужденная мера. Одежда из меха здесь почти униформа.