Текст книги "Война на море. Внимание рейдеры!"

Автор книги: Вильгельм Маршалль

Соавторы: Бернард Эдвардс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

Вероятно, он пересмотрел бы свои планы, если бы знал, что радиограмма с «Клана Бьюкенена» действительно была принята двумя наземными станциями радиослежения – в Адене и Коломбо. Хотя сигнал был очень слабым и искаженным, его смысл не вызывал никаких сомнений. Боевые корабли, находившиеся в портах восточного побережья Индии, уже находились в состоянии боевой готовности, и, когда сведения об атаке на «Клан Бьюкенен» получило командование флотилии восточного побережья Индии, вице-адмирал Р. Лефам приказал новозеландскому крейсеру «Линдер» выйти в море. В то же время отряд, состоявший из тяжелого крейсера «Корнуолл», легкого крейсера «Хоукинс» и авианосца «Игл», вышел из Момбасы и устремился на север. В течение очень короткого промежутка времени Индийский океан стал крайне опасным местом для «Пингвина».

Не подозревая о сгущавшихся вокруг него тучах, Крюдер углубился в просторы Аравийского моря. Рейдер крейсировал почти у самого входа в Оманский залив, где его капитан надеялся встретить столь необходимый ему танкер. Но, несмотря на то что «Хейнкель» почти непрерывно вел патрулирование в воздухе, не удалось заметить ни одного корабля. 4 мая Крюдер осознал, что он теперь находится в опасной близости к самой пасти льва, и потому приказал взять курс на юг. «Пингвин» прошел в непосредственной близости ко входу в Аденский залив, но даже здесь, на одном из самых оживленных корабельных маршрутов в мире, не обнаружил ни одного достаточно крупного судна. Продолжая идти курсом на юг, рейдер прошел мимо пустынного острова Сокотра. Теперь «Пингвин» направлялся к Мозамбикскому проливу. По-прежнему навстречу не попадалось ни одного корабля.

И лишь 6 мая, после 3 недель поисков, на горизонте показался какой-то танкер. Сначала были замечены верхушки двух мачт, затем высокая дымовая труба. Вскоре перед глазами немецких моряков предстал знакомый силуэт нефтяного танкера. Им оказался «Бритиш Имперор» водоизмещением 3663 тонны, один из самых старых и небольших судов компании «Бритиш Танкер». Командовал им капитан Э. И. Хендерсон, а экипаж состоял из 9 офицеров-англичан и 36 матросов-индийцев. Корабль направлялся из Дурбана в Абадан, трюмы его были пусты.

Ликующий Крюдер немедленно пустился в погоню, следуя за танкером параллельным курсом и с успехом используя преимущество низкого силуэта «Пингвина». На рассвете 7 мая он приблизился к английскому кораблю и приказал дать залп из орудий левого борта. Однако на этот раз, возможно, вследствие некоторой торопливости, комендоры «Пингвина» проявили удивительную неточность. Снаряды, которые должны были смести антенны «Бритиш Имперора», прошли с перелетом. Элемент внезапности был упущен, и радиопередатчик танкера практически сразу начал передавать в эфир сообщение о нападении рейдера, в котором указывались и точные координаты места боя.

Орудия «Пингвина» дали еще один залп, на этот раз взяв танкер в «вилку», поскольку Крюдер стремился оставить английский корабль неповрежденным для использования в будущем. Прожектор рейдера замигал, передавая приказ остановиться. Однако «Бритиш Имперор», из трубы которого валили клубы черного дыма, продолжал уходить от погони, а его 32-летний офицер-радист Джон Томас по-прежнему посылал в эфир призывы о помощи.

Несмотря на довольно приличный возраст – корабль был спущен на воду в 1916 году, – «Бритиш Имперор» развивал неплохую скорость. Крюдеру пришлось с неохотой констатировать, что придется вести огонь на поражение, иначе заставить танкер остановиться не удастся. Следующие два залпа вызвали пожар на борту английского корабля и вывели из строя рулевой механизм. Судно начало беспомощно кружить на месте, и немцы видели, как некоторые матросы экипажа прыгали за борт. Наконец танкер остановился, его радиопередатчик замолчал.

Но на этом все дело не закончилось. Когда шлюпки с «Пингвина» подошли к борту «Бритиш Имперора», чтобы снять с борта экипаж, радист танкера вновь начал передачу. Крюдер не мог открыть огонь, поскольку шлюпки рейдера находились у самого борта британского корабля и им требовалось какое-то время, чтобы отойти на безопасное расстояние. Когда они отошли в сторону, артиллеристы «Пингвина» вновь начали беспощадно всаживать в «Бритиш Имперор» снаряд за снарядом. И лишь когда мостик танкера оказался уничтоженным, а все надстройки охвачены огнем, Томас окончательно прекратил передачу.

Горящий танкер окутала густая пелена черного дыма, и этот дым был виден на расстоянии многих миль. Радисты рейдера докладывали, что многие корабли подтвердили получение срочных радиограмм Томаса. Крюдеру пришлось отказаться от мысли использовать танкер, и теперь он заботился лишь о том, как побыстрее пустить его ко дну и покинуть этот район. Поскольку уничтожение «Бритиш Имперора» артиллерийским огнем могло занять немало времени, командиру рейдера пришлось использовать торпеду, что он сделал с неохотой. Операция казалась довольно простой, но день для Крюдера выдался явно неудачным. Первая торпеда не попала в цель, прошла по кругу и едва не угодила в «Пингвин», вторая также прошла мимо, и лишь третья попала в танкер. Но даже после этого «Бритиш Имперор» не сразу пошел ко дну. Потопление корабля дорого обошлось немцам.

Эрнст Крюдер понял, что, поскольку ему не удалось воспрепятствовать передаче сигналов о помощи с «Клана Бьюкенена» и «Бритиш Имперора», это могло иметь для рейдера самые печальные последствия. Необходимо было прекратить поиски подходящего танкера. Поэтому он взял курс на юго-восток, к месту намеченного рандеву с «Альстертором», рассчитывая переправить на его борт 236 пленных с рейдера. Но Крюдер не знал, что он повстречает совсем другой корабль совсем в другом месте.

Глава 14

В 500 милях к югу от того места, где находился «Пингвин», крейсер «Корнуолл» пересек экватор. Корабль шел из Адена на Сейшельские острова, где командир предполагал произвести дозаправку топливом. «Корнуолл» водоизмещением 9850 тонн, вооружение которого составляли 203-мм орудия, медленно продвигался вперед со скоростью 12 узлов. В подпалубных помещениях стояла невыносимая жара. Хотя из восьми котлов корабля были задействованы только четыре, а вентиляторы работали на полную мощность, температура во внутренних помещениях превышала 100 градусов по Фаренгейту.

За полчаса до наступления рассвета капитан П. Мэнуоринг находился на мостике, наслаждаясь легким бризом, создаваемым движением корабля. Судя по всему, погода предстоящим днем обещала быть прекрасной. На море стояло лишь легкое волнение, видимость была хорошей, и беспокойство внушали лишь дождевые шквалы далеко на северо-западе.

Потягивая горячий крепкий чай, Мэнуоринг внимательно читал радиограмму с «Бритиш Имперора», в которой сообщалось о нападении рейдера. Еще несколько минут спустя пришла радиограмма от командования флотилии восточного побережья Индии. В ней содержался приказ командиру крейсера идти на полной скорости в северном направлении и попытаться перехватить немецкий рейдер. «Корнуолл» находился к этому району ближе, чем какой-либо другой английский военный корабль. Однако командование в Коломбо также приказало присоединиться к начавшейся операции командирам тяжелого крейсера «Ливерпуль» и легких крейсеров «Глазго» и «Линдер». Одновременно в этот район был направлен вспомогательный крейсер «Гектор», чтобы обеспечить прикрытие находившихся там торговых кораблей. Второй раз на протяжении недели над Крюдером сгустились тучи.

Узнав из радиограммы координаты места, в котором «Бритиш Имперор» подвергся атаке (эти данные были зафиксированы предусмотрительным радистом), Мэнуоринг приказал задействовать остальные котлы, изменил курс корабля и распорядился увеличить скорость до 25 узлов. Вообще-то, «Корнуолл» мог развить скорость 32 узла, но, поскольку запасы топлива на крейсере подходили к концу, Мэнуоринг не решился их зря расходовать. Ведь поиски рейдера могли затянуться. С восходом солнца командир приказал запустить два самолета «Уолрус», которые должны были вести воздушную разведку впереди и за кормой крейсера. Эти бипланы являлись скорее музейными экспонатами уже и в 1940 году, однако устойчивость и скорость полета делали их идеально подходящими для роли разведчиков.

Незадолго до наступления темноты самолеты вернулись из разведывательного полета. Обследовав значительные участки океанской поверхности, пилоты не обнаружили никаких следов вражеского рейдера. К этому времени «Корнуолл» прошел уже более 300 миль в северном направлении. Если «Пингвин» шел курсом на юг, размышлял Мэнуоринг, то он сейчас должен был находиться рядом. Остановив корабль на некоторое время, чтобы поднять на борт оба «Уолруса», командир крейсера начал обследовать прилегающий район на скорости 13 узлов. Он не хотел двигаться далее в северном направлении, опасаясь, что рейдер мог проскользнуть мимо незамеченным в ночной тьме. Небо было безоблачным, светила яркая луна, значительно улучшая видимость.

Опасения Мэнуоринга были не беспочвенными, однако впередсмотрящие британского крейсера не проявили должной бдительности. «Пингвин» шел юго-восточным курсом на скорости 15 узлов. В 3 часа ночи 8 мая, когда луна клонилась к западу, обер-лейтенант Левит заметил темный силуэт по левому борту. С помощью бинокля он установил, что это был не транспорт и не танкер – судя по очертаниям, сразу стало понятно, что это военный корабль. А военный корабль в этих водах мог быть только английским. Левит вызвал на мостик капитана.

Крюдер немедленно подтвердил подозрения вахтенного офицера. Он изменил курс и отдал в машинное отделение распоряжение развить максимальную скорость. «Пингвин», корпус которого начал вибрировать от усиленной работы машин, вновь ускользнул в ночную тьму. Вражеский корабль продолжал идти прежним курсом с прежней скоростью. Судя по всему, на его борту не заметили рейдер.

Утром 8 мая «Пингвин» по-прежнему мчался вперед с максимальной скоростью, какую только были способны обеспечить его машины общей мощностью 1800 лошадиных сил. Крюдер, не покидавший мостика, начинал беспокоиться о перерасходе топлива в связи с этой бешеной гонкой. Однако необходимость максимально увеличить дистанцию между его кораблем и ночным незнакомцем по-прежнему сохранялась. Впрочем, когда взошло солнце, стало видно, что море вокруг рейдера оставалось совершенно пустым. Казалось, ночной рывок «Пингвина» в сторону от незнакомого корабля оправдал себя. А затем немецкий капитан увидел то, от чего его сердце похолодело. Маленькая черная точка появилась над горизонтом, медленно перемещаясь слева направо. Крюдер поспешно навел на этот удаленный объект свой бинокль, питая иллюзорную надежду, что это могла быть какая-нибудь большая морская птица, летевшая в сторону Мальдив. Но его ждало разочарование. Мощный цейсовский бинокль позволил Крюдеру рассмотреть небольшой гидросамолет. Самолет на таком удалении от суши мог быть только разведчиком с британского военного корабля – того самого, который повстречался им ночью. Теперь прятаться было уже негде, но Крюдер оставался спокоен. Рейдер, проведший в море 328 дней и прошедший 59 000 миль, несомненно являлся удачливым кораблем. Если же удача покинула его – значит, так тому и быть.

На рассвете командир Мэнуоринг все еще не установил точную позицию преследуемого им вражеского корабля. Поэтому при первых лучах солнца он приказал запустить оба самолета, один из которых обследовал бы район к северу от «Корнуолла», а второй – к югу. «Уолрус», который изучал северный сектор, пилотировал лейтенант Уилфрид Уоллер, а наблюдение вел лейтенант Пол Уолмер. В 7 часов 7 минут утра в западной части обследуемого ими квадрата на расстоянии примерно 65 миль к западу от позиции «Корнуолла» ими был замечен торговый корабль, шедший курсом на юго-запад. Он вполне мог оказаться обычным английским транспортом, направлявшимся в сторону Мозамбикского пролива, а затем к мысу Доброй Надежды. Однако очертания его корпуса наводили летчиков на мысль, что этот корабль вполне мог быть тем самым, что они искали.

Понимая, что на неизвестном судне могли заметить самолет, Уоллер направился в сторону, противоположную позиции «Корнуолла». Затем он развернул «Уолрус» в направлении английского крейсера. Все это время английский пилот сохранял радиомолчание, как ему приказывал Мэнуоринг. Самолет сел на воду рядом с крейсером в 8 часов. Выслушав донесение пилотов, Мэнуоринг решил, что обнаружен именно рейдер. Однако английский командир не хотел вызывать по радио второй самолет и поэтому стал дожидаться его возвращения. К 9 часам 30 минутам оба «Уолруса» вновь находились на борту «Корнуолла», и крейсер на скорости 20 узлов устремился к точке, в которой обнаружен подозрительный корабль.

В 10 часов 15 минут был запущен второй самолет-разведчик, пилотируемый лейтенантом Фрэнком Фоксом. В качестве наблюдателя на борту находился лейтенант Джеффри Грув. Летчики получили приказ провести более тщательный осмотр преследуемого корабля и по возвращении подробно доложить об увиденном. Поскольку видимость была отличной, Фокс без труда обнаружил подозрительное судно. Пилот снизился над водой и прошел по кругу над кораблем, держась, впрочем, на некотором расстоянии от него. Фокс и Грув внимательно осмотрели судно.

У Фокса не было ни малейших оснований беспокоиться о безопасности своего самолета. Крюдер, как ему казалось, принял все меры к тому, чтобы ввести в заблуждение английских летчиков. Большая часть экипажа оставалась во внутренних помещениях корабля. Те немногие матросы, которые находились на палубе, были одеты так, как обычно экипированы моряки любого торгового корабля в этих широтах – в поношенные рубашки и шорты. Крюдер и находившиеся на мостике офицеры также были одеты как придется, – ни малейшего намека на униформу, как и полагалось на норвежском транспорте. На мачте «Пингвина» развевался флаг Норвегии, а его фиктивное название – «Тамерлан» – красовалось на обеих сторонах мостика.

Фокс снизился еще больше и сделал круг над кораблем. Одновременно Грув начал передавать сигналы находившимся на мостике: «Чье это судно? Куда направляется? Какой груз?»

И вот тут Крюдер совершил грубейшую ошибку, которая в конечном итоге и привела к печальному финалу. Как и большинство военно-морских офицеров, он придерживался мнения, что моряки на торговых кораблях не умеют слаженно передавать световые сигналы, а потому решил предпринять обманный маневр. Он приказал находившимся на мостике сигнальщикам поднять сигнальные флаги нарочито медленно, как это сделали бы сигнальщики большинства торговых судов. Однако немецкий капитан не учел, что «Тамерлан», за который он пытался выдать свой корабль, считался первоклассным лайнером. Соответственно, его офицеры должны были носить униформу, а передача сигналов – с помощью фонаря или флагов – должна была осуществляться безукоризненно. Нарочитая медлительность сигнальщиков выглядела слишком уж ненатурально, и Фокса это насторожило. Он пролетел над рейдером еще раз, внимательно осмотрел его, после чего развернул свою машину в противоположную сторону и улетел.

По возвращении на борт «Корнуолла» Фокс доложил Мэнуорингу, что обнаруженный им корабль внешне весьма похож на норвежский транспорт. Сейчас он идет курсом на юго-запад со скоростью 15 узлов. Сверившись с книгой кодов, Мэнуоринг убедился, что поднятые на этом корабле сигнальные флаги соответствовали сигнальным флагам «Тамерлана». Также Фокс и Грув подтвердили, что силуэт виденного ими судна соответствует силуэту «Тамерлана», изображенному в справочнике Тэлбота Буфа «Торговые корабли». Однако норвежский транспорт отсутствовал в имевшемся у Мэнуоринга списке торговых кораблей, которые находились в этом районе. С учетом сомнений, возникших у Фокса в связи с действиями экипажа этого судна, Мэнуоринг принял решение немедленно подвергнуть предполагаемый транспорт досмотру.

Он отдал команду «полный вперед», и «Корнуолл» устремился вперед со скоростью 26, а затем и 29 узлов. Командир крейсера намеренно постарался максимально задержать следующий запуск «Уолруса» – он хотел, чтобы у того хватило запаса топлива на случай возможной погони. Самолет взлетел только в 13 часов 45 минут, пилотировал его лейтенант Уоллер, наблюдение вел лейтенант Уолмер, а в качестве пулеметчика в кабине находился старший авиационный механик Нил Грегори. Мэнуоринг рассчитал, что преследуемый корабль находится на расстоянии 32 миль, если он продолжал двигаться в прежнем направлении с прежней скоростью. Расчет оказался верным, и на «Уолрусе» увидели «Пингвин», как только самолет набрал высоту.

Заметив, что вражеский самолет вернулся и вновь начал кружить рядом с кораблем, Крюдер стал раздумывать – не попытаться ли сбить эту машину, что было вполне осуществимо. Однако капитан рейдера отказался от этого замысла, поскольку понимал, что на судне, которое преследовало «Пингвин», прекрасно осведомлены о позиции немецкого корабля. Приказав сбить самолет, Крюдер терял последний шанс ввести противника в заблуждение. В любом случае, что-то предпринимать уже было поздно. Через несколько минут после появления «Уолруса» впередсмотрящие «Пингвина» заметили тонкую струю дыма за кормой, затем две струи, а потом и три. Крюдер понял, что за его рейдером идет английский тяжелый крейсер. Это предположение полностью подтвердилось, когда над горизонтом появились две тонкие мачты и три трубы британского корабля. Решающий момент в судьбе «Пингвина» стремительно приближался. Крюдер приказал команде занять места по боевому расписанию, предупредив людей, чтобы они старались не показываться на глаза противнику. Также он отдал приказ до поры до времени не выдвигать орудия на боевые позиции. Такими мерами Крюдер надеялся усыпить бдительность преследователя.

Мэнуоринг приближался к неизвестному кораблю с максимальной осторожностью. Не то чтобы английский капитан предчувствовал засаду – просто несколько дней назад, патрулируя близлежащий район, он повстречал британский транспорт. Когда с крейсера подали сигнал остановиться, капитан транспорта не подчинился. Мэнуоринг уже собирался отдать приказ открыть огонь, но в это время с транспорта начали передавать в эфир сигнал «RRRR». Поскольку данная ситуация была весьма похожа на этот недавний случай, Мэнуоринг не хотел допустить ошибку еще раз.

Его сомнения отнюдь не рассеялись, когда с преследуемого корабля начали передавать в эфир сообщение о нападении рейдера. Этот факт подтверждал, что преследуемое судно действительно являлось норвежским транспортом «Тамерлан». По мнению радистов «Корнуолла», передатчик, используемый для передачи этого сообщения, был английского производства.

Впервые с момента начала поисков рейдера Мэнуоринг нарушил радиомолчание. Он приказал лейтенанту Уоллеру, который по-прежнему кружил на своем «Уолрусе» над неустановленным кораблем, передать на него, что к нему приближается английский крейсер и транспорту надлежит остановиться. Сообщение было передано, однако вместо ответа Крюдер развернул свое судно кормой к «Корнуоллу». Впрочем, так вполне мог поступить какой-нибудь осторожный капитан торгового корабля.

В 16 часов 56 минут, когда расстояние между двумя кораблями сократилось до 19 километров, Мэнуоринг, по-прежнему соблюдая предельную осторожность, приказал передать с помощью прожектора команду: «Остановите корабль, или я вынужден буду открыть огонь». Сигнал повторяли трижды, и лишь после этого с крейсера произвели залп из 209-миллиметровых орудий выше и левее преследуемого судна.

Крюдера не особенно смутили эти выстрелы, и он продолжал вводить противника в заблуждение своими действиями. Капитан рейдера планировал заманить английский крейсер на расстояние, с которого орудия «Пингвина» могли поразить цель. Затем он намеревался нанести британскому кораблю максимальный урон одним мощным бортовым залпом или торпедировав его. Пока что, судя по всему, Мэнуоринг еще не разгадал замысла Крюдера, поскольку «Корнуолл» продолжал упорно сближаться с рейдером.

Мэнуоринг не желал открывать огонь по неустановленному кораблю, все еще боясь допустить ошибку. Кроме того, британскому командиру следовало учитывать, что если преследуемое судно действительно окажется рейдером, то на его борту должны находиться пленные с потопленных торговых кораблей. В ходе боя эти невинные люди могли погибнуть.

Чтобы как-то разрешить эту дилемму, Мэнуоринг распорядился подготовить к запуску второй «Уолрус», вооруженный двумя бомбами. Лейтенант Фокс, который должен был пилотировать этот самолет, получил от капитана приказ сбросить одну из бомб перед носом преследуемого корабля. Если он и после этого не остановится, английский летчик должен был сбросить бомбу на носовую часть судна. Все орудия «Корнуолла» – восемь 203-мм и восемь 102-мм были приведены в состояние полной боевой готовности. Артиллеристы ожидали лишь приказа открыть огонь.

На борту «Пингвина» напряжение заметно возрастало. Старший помощник «Клана Бьюкенена» Стэнли Дэвидсон свидетельствует:

«На пятый день пребывания на рейдере нашему капитану сообщили, что в случае атаки самолета или военного корабля всех пленных разместят на верхней палубе, давая им тем самым шанс спастись.

В 10 часов 8 мая, перед возвращением в нашу каюту после прогулки на палубе, капитану вновь сообщили о размещении пленных на верхней палубе в случае атаки. Судя по поведению экипажа рейдера, в этот день должно было произойти нечто необычное. В полдень это стало еще заметнее, поскольку, когда нам подавали уже ставший знаменитым суп, в нем почему-то не оказалось соли. Охранник у дверей нашей каюты надел спасательный пояс и держал наготове противогаз. Послеобеденную прогулку отменили, и на протяжении всего дня на судне то и дело звучал сигнал тревоги. Мы слышали, как немецкие матросы занимали свои места по боевому расписанию».

В 17 часов 10 минут с «Корнуолла» вновь передали приказ: «Остановите корабль, или будем вынуждены открыть огонь». После этого еще несколько 203-мм снарядов были выпущены по «Пингвину». Они упали в воду перед самым форштевнем рейдера. Теперь расстояние между судами сократилось до 12 километров. Мэнуоринга начинал беспокоить тот факт, что он подошел слишком близко, и все же он посчитал, что необходимо продвинуться еще больше, чтобы безошибочно идентифицировать преследуемый корабль.

Крюдер же понимал, что игра близится к финалу, однако по-прежнему не отдавал приказа открыть огонь, желая дать противнику подойти еще ближе. Британский крейсер продолжал сближаться с «Пингвином», английские комендоры находились в состоянии полной боевой готовности. В 17 часов 14 минут, когда расстояние между кораблями сократилось до 8 километров, Эрнст Крюдер решил отбросить всякую маскировку.

Норвежский флаг был спущен, и его место занял красно-черный флаг со свастикой. Одновременно подняли щиты, скрывавшие 150-миллиметровые орудия. Каждый артиллерийский расчет получил с мостика данные о расстоянии до цели. Лязгнули затворы орудий, и, как только Крюдер резко развернул свой корабль влево, последовал приказ открыть огонь.

От залпа пяти орудий главного калибра «Пингвин» резко качнулся, а левый его борт окутало облако дыма и пламени. Когда дым рассеялся, на рейдере увидели, что вражеский корабль весь скрыт всплесками воды от падавших снарядов. Это был смелый поступок, однако такого рода действия могли привести к немедленному ответу британцев. Так бы, видимо, и произошло, если бы не ряд досадных случайностей, произошедших на борту «Корнуолла» именно в этот момент.

Когда крейсер начал резко поворачивать на левый борт – Мэнуоринг хотел этим маневром облегчить своим комендорам ведение прицельного огня, – перегорел один из предохранителей в электроприводе, обеспечивавшем разворот артиллерийских башен. Схема вышла из строя, и орудия главного калибра застыли в неподвижности, нацеленные в сторону от немецкого рейдера. Капитан Мэнуоринг так охарактеризовал сложившуюся ситуацию: «Получилось так, что военный корабль под моим командованием подошел к противнику на расстояние, с которого тот мог вести эффективный артиллерийский огонь. При этом комендорам вражеского корабля удалось быстро взять мой крейсер в „вилку“, а наши орудия главного калибра оказались нацеленными куда угодно, но только не на противника».

Мэнуоринг предпринял единственный маневр, который еще можно было совершить. Он вновь повернул налево, чтобы вывести свой корабль из-под обстрела, пока не будет исправлена схема управления артиллерийским огнем. Однако на этом череда бедствий не завершилась – вскоре вышла из строя телефонная линия между мостиком и башнями главного калибра. В довершение ко всему отказала катапульта, использовавшаяся для запуска разведывательных самолетов. Мэнуорингу именно сейчас были крайне необходимы самолеты с грузом бомб, которые находились бы в воздухе. Однако посланный с мостика к катапульте офицер доложил, что один «Уолрус» поврежден осколком снаряда и потому не может быть запущен. Мэнуоринг стремительно терял контроль над ситуацией.

И в этот момент комендорам «Пингвина» удалось добиться первого попадания в крейсер. 150-мм снаряд пробил корпус немного выше ватерлинии, в районе кладовой. Обычно попадания в такого рода помещения на военном корабле не считаются критическими. Но на «Корнуолле» именно через него проходили некоторые важные электрические коммуникации. Находившиеся в кладовой мешки с мукой смягчили последствия взрыва, но осколки снаряда повредили кабели, связанные с рулевыми механизмами крейсера. Также был выведен из строя телеграф, связывавший мостик с машинным отделением. Некоторые осколки повредили рулевые механизмы, при этом три человека получили легкие ранения. В кубрике морских пехотинцев начался пожар. Лишившись на время возможности маневрировать, «Корнуолл» сбился с курса. Впрочем, потребовалось лишь несколько минут, чтобы запустить запасное устройство управления рулевыми механизмами, и маневренность крейсера была восстановлена.

Еще через 3 минуты комендорам «Пингвина» удалось добиться еще одного попадания, на этот раз в кладовую, которую использовали унтер-офицеры. Вновь начался пожар, однако вскоре он был потушен – причиненный им вред оказался минимальным.

К этому времени прошло всего лишь 7 минут после того, как перестала поступать электроэнергия в орудийные башни, – орудия «Корнуолла» вновь могли вести огонь. Эти 7 минут вполне могли закончиться для крейсера катастрофой, однако теперь его орудия главного калибра стали засыпать снарядами «Пингвин». Корректируя свой огонь по данным, передававшимся по радио с находившегося в воздухе разведывательного самолета, английские комендоры быстро пристрелялись к рейдеру. Согласно германским источникам, в этот момент Крюдер приказал произвести торпедный залп, который вполне мог отправить «Корнуолл» на дно. Этого не произошло, поскольку пилот «Уолруса» заметил следы, которые оставляли мчащиеся к цели торпеды, и поспешил по радио предупредить находившихся на мостике крейсера. Утверждалось, что одна торпеда прошла лишь в нескольких метрах от кормы британского корабля.

В своем докладе о минувшем бое Мэнуоринг заявил, что ни пилотом «Уолруса», ни кем-либо из находившихся на борту «Корнуолла» не были замечены ни торпеды, ни оставляемые ими следы.

Английским комендорам пока не удалось добиться попаданий в «Пингвин», и немецкий рейдер продолжал уходить от противника на полной скорости. Однако, поскольку Мэнуоринг старался теперь держать крейсер на достаточном расстоянии от «Пингвина», все снаряды немецкого корабля, не достигали цели. Крюдер понял, что он впустую расходует боеприпасы, и было лишь вопросом времени, когда крейсер обрушит на его рейдер всю мощь своего артиллерийского огня.

Когда один из снарядов «Корнуолла» сбил фок-мачту, немецкий капитан решил, что нет смысла продолжать дальше этот неравный бой. Он весьма неохотно отдал приказ прекратить огонь, открыть кингстоны и покинуть судно.

Но этот приказ запоздал. К тому времени английским комендорам удалось хорошо пристреляться, и залпом из четырех 203-миллиметровых орудий они накрыли «Пингвин». Один из снарядов разорвался в носовой части рейдера, второй уничтожил мостик корабля, третий попал в машинное отделение и взорвался там, причинив огромный ущерб. Смертоносным оказался четвертый снаряд. Он взорвался в трюме номер 5, где хранились 130 мин, которые предполагалось установить у побережья Индии. От последовавшей детонации рейдер взлетел на воздух.

Капитан Мэнуоринг наблюдал за тем, как тонул вражеский корабль с мостика «Корнуолла». Он вспоминал:

«Я вновь пошел на сближение с противником, и мой корабль находился примерно на расстоянии 13 километров, когда в 17 часов 25 минут на рейдере произошел сильный взрыв после того, как он получил несколько прямых попаданий. Из выпущенных нами снарядов попали в цель, вероятно, три.

Корабль исчез в облаке густого белого дыма, взметнувшегося к облакам на высоту около 700 метров. Это облако висело в воздухе еще долгое время.

Через несколько секунд после взрыва форштевень неприятельского корабля вынырнул из этого облака, все еще двигаясь вперед. Поскольку были замечены две яркие вспышки, принятые за вспышки от выстрелов, с нашего крейсера произвели еще два залпа. После того, как кормовая часть вражеского судна исчезла, я приказал прекратить огонь, а тем временем нос рейдера медленно погрузился в воду».

Стэнли Дэвидсон, находившийся в это время на борту «Пингвина» в качестве пленного, так описывает гибель рейдера:

«Примерно в 17 часов 10 минут с немецкого корабля был произведен залп из орудий главного калибра, в том числе и из того, которое находилось прямо над нашей каютой. Стрельба продолжалась в течение 8 минут. Потом погас свет, и корабль потряс сильный взрыв, отчего людей, находившихся в одном со мной помещении, швырнуло к противоположной стенке.

Когда я поднялся на ноги, то обнаружил, что нахожусь рядом с дверью нашей каюты, которая оказалась открытой (позднее я узнал, что немцы открыли дверь за минуту до взрыва). Мы вышли из каюты и преодолели первый пролет трапа, не проявляя ни малейших признаков паники. Когда мы добрались до выхода на палубу, стоявший там немецкий часовой оттолкнул меня обратно и приказал вернуться назад. Он закрыл дверь, и в этот самый момент еще один снаряд попал в корабль. Мы слышали, как с визгом разлетались осколки. Вскоре часовой открыл дверь и стал звать своих товарищей, обслуживавших находившееся рядом орудие. Не получив никакого ответа, он поспешно удалился, и мы последовали за ним.

Достигнув батарейной палубы, на которой находились орудия, я подошел к борту судна, чтобы выяснить, что именно происходит. Я увидел, что кормовая часть корабля была полностью уничтожена взрывом, а сам корабль стремительно погружался в воду. К тому времени большая часть моих товарищей уже находилась на палубе. Среди них был и капитан, куривший свою трубку. Я прокричал ему, что корабль быстро тонет и каждому придется рассчитывать только на себя. В знак того, что он понял сказанное мной, капитан махнул рукой. В этот самый момент носовая часть, еще остававшаяся на плаву, начала стремительно крениться вправо. Я и еще несколько человек прыгнули в воду с левого борта. Погрузившись в волны, я резко перевернулся на спину и поплыл в сторону от тонувшего корабля. К тому времени нос рейдера принял вертикальное положение и почти сразу после этого стремительно ушел под воду. Мне бросилось в глаза, что днище корабля было очень чистым, как если бы он только что вышел из сухого дока».

Позднее Дэвидсон сообщил Мэнуорингу, что замеченные в носовой части рейдера яркие вспышки на деле являлись следами от взрывов снарядов, выпущенных с «Корнуолла». Они уничтожили два 150-миллиметровых орудия на баке «Пингвина» вместе с их расчетами. К несчастью это также явилось причиной гибели капитана Дэвенпорт-Джонса, которого задело обломком.