Текст книги "Очи черные. Легенда преступного мира"

Автор книги: Виктория Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Что за день? – радовался Михаил, покидая переулок. В его руках были калоши, и женское пальто. Он подумал, что может выручить за них хорошую сумму и прокутить ее в каком-нибудь кабаке. Ведь должны же быть какие-то радости у человека, чья жизнь в последнее время омрачена неприятными мыслями и безрадостными событиями. Но перспективе праздника он радовался совсем не долго, на его пути возникла преграда – его старый знакомый, глухой «Герасим».

– Василий, – выдохнул он, пятясь назад. Молодой человек запустил в него сначала одной калошей, затем другой, чем только разозлил здоровяка. Он накинул на грабителя пальто и тот на мгновение замешкался, это позволило Михаилу выгадать несколько минут – он мчался без оглядки и через четверть часа был на центральной улице. Переведя дух, мужчина пошел по людной улице, на всякий случай, осмотревшись, нет ли за ним слежки. Он никак не мог понять, почему прохожие улыбаются, глядя на него. Наконец Михаил сообразил, что держит в руках только один из двух валенок, – сбегая от Василия, он понес значительные потери. Увидев вывеску «Трактир», мужчина обрадовался и торопливо поспешил к нему, желая перекусить и немного расслабиться, пропустив пару стопок.

Стоял гул. Среди столиков шныряли половые, разнося выпивку. Михаил никак не мог обнаружить свободный стол, все было занято.

– Садись, – вкрадчиво произнес кто-то, дернув его за рукав. На него взирал бледный худощавый молодой человек в круглых очках. Михаил доброжелательно улыбнулся и плюхнулся напротив незнакомца.

– Владимир, – серьезно представился тот и, узнав имя нового знакомого, очень обрадовался, предложив выпить за знакомство.

– Что вы думаете о новой экономической политике? – уточнил собеседник у Михаила, после того как они выпили за знакомство. – Вы не считаете, что нас с вами дурят? Правительство снова у власти, возрождается капитализм, против которого мы с вами сражались не один год! Каково это – быть в дураках? Мы с вами дураки!

На мгновение Михаил пожалел, что присел за столик к чахлому мужчине, чьи измышления и бесконечное «мы с вами» начали раздражать его с же первых минут.

– Если честно, я не слежу за жизнью страны, – нехотя произнес мужчина, расстегнув шинель, выданную старьевщиком. – Закончилась гражданская война – и я рад. Проливается меньше крови – эти новости тоже меня согревают. Я против насилия – так воспитан. Можете меня за это ненавидеть!

– Судя по шинели, вы – бедствующий чиновник, как и ваш покорный слуга, – слабым голосом произнес молодой человек, поправив скатившиеся с носа очки. – Мы с вами стали жертвами большого обмана. Нас призвали сражаться за свободу, а не воспевать смерть. Вы убивали когда-нибудь?

– Нет.

– Я тоже, – вздохнул Владимир, затем наклонился вперед через стол и прошептал: – У меня даже пистолет есть, но я не в состоянии его применить! Я бы с удовольствием применил оружие против классового врага.

Этот неожиданный поворот беседы очень нравился Михаилу. «Поистине, сегодня очень удачный день!» – подумал он и, заметив, что выпивка у его нового знакомого заканчивается, призвал полового, у которого стребовал ужин на двоих и графин водки. Владимир запротестовал, но тот уверил его, что вечер – длинный и он, кажется, знает одного классового врага, который в свое время избежал справедливого суда. «Да здравствует Фани Каплан!» – мысленно провозгласил Михаил, радуясь, что придумал название своему хитроумному плану.

Глава 10. Большие надежды

– Кошечка моя, немедленно покажись! – произнесла Нинель, входя без стука в комнату Лье. Девушка стояла в форме гимназиста и безысходно смотрела на хозяйку борделя.

– Да ты что! С ума сошла?! – всплеснула руками женщина в рыжем парике, что не предвещало ничего хорошего. – Хочешь, чтобы меня на каторгу сослали?

Теперь глаза Лье были такого же размера, как у Нинель. Впервые она видела панику в поведении своей душеприказчицы. Хозяйку борделя затрясло так, словно из нее выходил злой дух.

– Ты что, глупая, не поняла для чего халат? – взвизгнула Нинель. – Я же вчера тебе его вручила.

– Но вы не предупредили, что я должна надеть его сегодня, – виновато выдавила девушка, поспешно снимая гимназистский костюм, и уже через мгновение облачилась в шелковый халат. Инцидент был исчерпан, но настроение Нинель совсем испорчено, ей требовалась подзарядка, а это предполагало скандал.

– Я не должна никого ни о чем предупреждать, поняла меня? Я даю тебе кров над головой и работу, чтобы ты кормила своих никчемных родителей, заставивших тебя саму оказаться на помойке! Я могу вышвырнуть тебя в любую минуту, и мне будет плевать, что с тобой станет, потому что на твое место придет еще пять человек. Мне жаль, что ты не ценишь моего доверия! Ты – неблагодарная дрянь!

Лье не задевали ее слова. Если бы эта истерика могла обратить в пепел уставшую цепляться за подобие жизни девушку, она была бы по-настоящему благодарна «заботливой» торговке женскими телами. Ее ждал таинственный БДД – вот что было настоящей проблемой. Если ей нанесут увечья – не известно, как сложится дальнейшая судьба. Возможно, она закончит свою жизнь калекой-попрошайкой на паперти или ее соберут из отдельных обглоданных кусков в московском морге много дней спустя.

– Накрась губы и щеки. Ты похожа на мертвого мальчика, – откликнулась на ее мысли Нинель, которая, немного успокоившись, поправляла парик глядя в зеркало. Пока дамы вели далеко не светскую беседу, одна из неутомимых тружениц борделя приводила в порядок кровать Лье, меняя обычное постельное белье на дорогое. Приготовления были окончены, и девушка осталась одна в своей комнате в ожидании гостя. Перед уходом хозяйка борделя прошипела ей в ухо:

– Если он останется недоволен – пеняй на себя! Я превращу твою жизнь в ад!

«Что может быть хуже моей жизни, – пронеслось в голове промолчавшей на Лье. – Я уже в аду!». Она сидела на краю кровати и напряженно ждала. В коридоре послышались тяжелые шаги, приветственно зачирикала Нинель. Мужского голоса не было слышно, видимо, он говорил слишком тихо или вовсе молчал. Наконец двери распахнулись, и Лье опустила голову. Ее сердце колотилось громкими ударами, она боялась потерять сознание от волнения. Когда девушка подняла глаза, посреди ее комнаты стоял высокий мужчина. Ему было за сорок, но он не выглядел старо. Статный, широкоплечий человек в военной форме внимательно разглядывал девушку, лицо его было серьезно.

– Встать, – мягко скомандовал он. – И выйти на середину комнаты.

Дрожащая девушка робко поднялась и, запутавшись в длинном халате, чуть не рухнула на пол. Они поменялись местами – мужчина сел на кровать, а Лье вышла на центр комнаты.

– Сними халат и повернись ко мне спиной.

Ком застрял в горле девушки. Она недоверчиво посмотрела на мужчину, после чего отвернулась, чувствуя, как дрожат ее колени. Халат соскользнул быстро и красиво распластался у ее ног. Она слышала, как чекист поднялся с кровати и сделал несколько шагов к ней.

– Удивлен, что жива, – произнес он озадачено. Лье не сразу поняла, что именно имеется в виду под этими словами. Тот, кого в доме терпимости обозначали БДД, провел пальцем по ее ожогу и уточнил, как давно она на свободе.

– Несколько месяцев, – выдохнула девушка, и глаза наполнились слезами.

– Тебя ищут?

– Я не знаю…

Оденься, и сядем за стол.

Он некоторое время молчал, затем со вздохом произнес:

– Вы, наверняка, Ольга Пална, знаете, что рост преступности в период новой экономической политики весьма велик. При Московском уголовном розыске создали несколько специальных отделений по борьбе с разными отраслями бандитизма…

Он долго и степенно рассказывал о сознательности граждан и как важна помощь в поимке особо опасных преступников. Его официальная речь лилась мимо ушей Лье, она перестала его слушать сразу после того, как он назвал ее по имени и отчеству – это был дурной знак. Когда он замолчал, девушка спокойно спросила:

– Что вам от меня нужно?

– Место Черной моли – на каторге. И мы с вами это оба знаем. Кто скрывается под этой маской – неизвестно. Минимальное, что вы можете сделать для своей страны – узнать, кто эта женщина.

– Это невозможно, – произнесла Лье, понимая, к чему он клонит.

– Невозможного не существует. В конце прошлого века электричество было невозможным. А теперь посмотрите вокруг! Как славно, когда не нужно сидеть при свечах. А ведь кто-то когда-то говорил, что это невозможно.

– И у меня нет выбора? – произнесла она, еле дыша.

– У вас старые больные родители, Ольга Пална. И от вас, как я понимаю, зависит их будущее. Я могу гарантировать, что им обеспечат должный уход.

– Откуда я это узнаю? Как только я вернусь в «Черные очи», меня продадут, а потом найдут мой труп обглоданный собаками…

– Не исключено. Но на войне все средства хороши. Связь будете держать через Нинель – оставлять ей информацию лично для меня. Или, возможно, я с вами свяжусь лично. Словом, на вас я возлагаю большие надежды!

Мужчина внимательно посмотрел на стену и, усмехнувшись, произнес:

– Войдите сюда, вы – уже часть этого разговора.

Лье резко обернулась и заметила среди цветастых обоев дырку, из которой кто-то наблюдал за ними. Спустя минуту в комнату вошла Нинель. Щеки ее порозовели, она стыдливо опускала глаза, но со стороны казалось, что она что-то удивленно разглядывает под ногами.

– Это привычка, Борис Дмитрич, следить, чтобы не дай Бог, что-нибудь не стряслось… На прошлой неделе мою девочку покалечили и я не успела вызвать врача. Один человек… из ваших… запихал ей разбитую бутылку в… ну вы понимаете… Истекла кровью и умерла. Пришлось хоронить за собственный счет – одни убытки!

– Увольте меня от подробностей! – раздраженно произнес он. Борис Дмитриевич не раз слышал о распущенности своих коллег и склонности к жестокости. Он не любил обсуждать личные пристрастия, сам же придерживался традиционных взглядов на взаимоотношения между мужчиной и женщиной, бордели ему не были по вкусу, и он не раз был инициатором их закрытия. Перед тем как покинуть комнату Лье, он дал распоряжение привести ее в порядок – откормить и больше не водить к ней клиентов.

– Но как же так? – взмолилась Нинель. – Вы ведь меня разорите до нитки! На эту девочку столько надежд, она – моя золотая канарейка! Одна из самых талантливых и умелых…

– Расходы на ее содержание МУР возьмет на себя, – мужчина нетерпеливо прервал ее завывания. – Теперь она официально – наш внештатный сотрудник.

Сердце Лье пропустило удар при этих словах, внештатный сотрудник Московского уголовного розыска – худшей судьбы себе и пожелать нельзя было. Она пошатнулась и рухнула в сильные руки крепкого мужчины, молниеносно среагировавшего на ее обморок.

Жизнь Лье серьезно изменилась. Чтобы у девушек не было подозрений, пустили слух, что после чекистского визита ей приходится восстанавливаться при помощи медикаментов и врача. Сотрудницы борделя злорадствовали, узнав эту новость, считая Лье выскочкой. Она сразу стала популярной и была при работе с первых дней пребывания, причем, поселилась в одних из лучших апартаментов борделя, тогда как другие девицы могли сидеть без работы или посещать «кабинеты», занимаясь «дешевой любовью». Чем платила за эти «блага» Лье, вынужденная притворятся мальчишкой, никто не хотел знать, все считали ее приблизительные заработки. Лье предпочитала не поддерживать ни с кем отношения, поэтому ее возненавидели еще больше, называя за глаза «королевой помойки».

Неделю у Лье был постельный режим и полноценное питание несколько раз в день. Каждое утро к ней заезжал Борис Дмитриевич, следя, чтобы Нинель не подсунула девушке в постель какого-нибудь извращенца, и их усилия не пошли коту под хвост. Он знал, что хозяйка борделя – пройдоха, и не упустит выгоду при случае. Что взять с прожженной торговки?

Борис Дмитриевич каждый раз пил чай в комнате девушки и задавал различные вопросы по интересующей его теме.

– Значит, по сути, «Черные очи» – это тот же бордель?

– Да, – вздохнула Лье. – Мы танцевали только для того, чтобы мужчины могли хорошенько рассмотреть предлагаемый товар. Они выбирали, сообщали распорядительнице зала о своем намерении провести время с девушкой. Если ее выбирал еще кто-нибудь, важно было перебить цену.

– То есть, кто платит, то ее и…

– Да, – поспешно ответила девушка, не дав чекисту закончить фразу. – А кто платит много, тот может делать с ней все, что ему заблагорассудится. На несколько девиц было наложено «вето». Они были звездами «Очей». Бывало вечерами их заказывают сразу несколько господ и они поочередно уделяют внимание, просто мило общаясь за столиком, даже не позволяя дотрагиваться до себя… Без продолжения!

– А как же ограбления? – озадачился мужчина. – Ты говоришь, что ваш кабак посещали в основном постоянные клиенты… Слухи об ограблениях разносятся быстро, ведь богатых людей не так много в Москве. Легко проследить взаимосвязь и вычислить, кто стоит за преступлением!

– Даже если вычислят – побоятся. Вы же знаете, как жестока Черная моль. В кабаке сделали тайную игорную комнату, и туда повадился ходить священнослужитель. Мы, конечно, посмеивались, что теперь наши жизни не только под крылом Моли, но и под опекой Бога…

Священнослужитель оказался слишком азартным человеком, он проигрался и залез в долги. Ему порекомендовали найти деньги и рассчитаться в течение недели. Он проигнорировал предупреждения, а на угрозу ответил тем, что направился в органы власти и написал жалобу. Черная моль об этом узнала почти сразу, потому как «свои» люди были везде. Среди постоянных клиентов значились даже известные фамилии представителей лидирующей партии. Наказание за донос было ужасающим: ему выпустили кишки, и их длины хватило, чтобы протянуть его внутренности до места, куда он отнес свою бумажку с жалобой.

– После этого были проверки, но ничего не нашли. Игровая комната при дневном свете выглядела обычно… Девушки, раздевающиеся по ночам, на допросах вели себя скромно, и им жаловаться было не на что, – пожав плечами, произнесла Лье. – Ничего не изменилось, вывеска снова и снова приманивала посетителей…

Также Лье поведала о необычном новшестве последних лет – вечере для тех, кто мечтает стать постоянным посетителем «Черных очей». Именно там разыскивались основные жертвы ограблений. За столиками гости сидели поодиночке и не имели возможности общаться друг с другом. В первый вечер мужчины сидели в масках, они не имели права самостоятельно выбирать девушек, тех распределяли по столикам заранее. Задача девиц была разговорить гостей и выяснить максимальное количество информации, а затем все это написать и отдать доклад Матери революции. Вместе с Черной молью они намечали жертв и делали второй этап перед принятием в клуб постоянных посетителей. Мужчины, как и прежде, сидели в масках, они делали щедрые взносы и могли выбрать себе девушку и она «вела» их историю, прилагая все усилия, чтобы попасть в дом выбравшего ее богача. Затем его грабили и убивали.

– В такие ловушки в основном попадаются нэпманы. Они любят сорить деньгами и хотят получать все самое лучшее. Ими легко управлять, – делово произнесла девушка.

– То есть, если я захочу попасть в клуб, то вполне смогу изобразить нэпмана, придумав историю.

Лье рассмеялась, заверив, что его сразу вычислят.

– Но каким образом? – возмутился он.

– Я не знаю… Это в крови, в поведении, в облике. Вы же можете отличить преступника в толпе?

Борис Дмитриевич кивнул, ответив самостоятельно на свой вопрос.

– Однажды разоблачили одного шпиона… Ему выкололи глаза и отрезали язык в первый же вечер, увезли на окраину Москвы и там бросили.

– Я знаю это историю. Это был мой друг, с которым мы вместе были на войне в пятнадцатом году – Сашка Фролов. Хороший был человек, – вздохнул мужчина, вспомнив веселого улыбчивого парня с озорными глазами и широкой улыбкой. Он был очень инициативным и сам предложил план по внедрению в клуб посетителей «Черных очей». Его нашли через сутки мертвым возле обочины дороги.

– О проделках Черной моли знают все. Поясните, Ольга Пална, почему девушки идут к ней на работу?

– На первый взгляд, кажется, что Черная моль опекает и заботится. Для отчаявшегося человека любое внимание – на вес золота… Никто даже не предполагает, какую цену придется заплатить за ее внимание… После того как на плече появляется клеймо, – договор с дьяволом заключен, она владеет твоей душой и обратного пути нет.

Глаза Лье наполнились слезами. Ее маленькая ручка лежала на столе рядом с чашкой остывшего чая. Борис Дмитриевич положил свою кисть поверх ее и с улыбкой произнес:

– Вы – самое изящное орудие убийства, которое мне доводилось когда-либо видеть!

Лье оторопела, вникая в смысл сказанных слов, а он смутился, понимая, что шутка не совсем удачна. Девушка выдавила улыбку, чувствуя, как от тепла его ладони начинается легкое покалывание в организме. Рядом с этим человеком Лье чувствовала себя спокойно. Этот уверенный в себе, решительный мужчина начинал ей по-настоящему нравиться, и она почти не вспоминала о Михаиле. Казалось, и БДД к ней расположен, и воспринимает ее не просто, как наживку для Черной моли. Если его первые визиты были весьма коротки, а фразы поверхностными и формальными, то спустя неделю чекист проводил в ее компании по несколько часов.

– Вы говорили, что вам надо идти через четверть часа, – заботливо произнесла она, поглядывая на настенный механизм, отсчитывающий время.

– Пожалуй, побуду еще с вами, Ольга Пална. Опять про эти убийства, грабежи, насилие слушать…

– Можно подумать, мы с вами говорим, о чем-то другом! – отшутилась она и оба от души рассмеялись.

Бориса Дмитриевича поражала ее странная способность выглядеть невинно, нежно и трогательно. Ему хотелось заботиться об этой девушке и защищать ее. Он прекрасно понимал, какая судьба была за ангельским видом той, что в течение продолжительного времени работала в борделях, и боялся представить, какое количество мужчин промаршировало через ее недолгую жизнь.

– Чего вы ее не отправляете? – нервничала Нинель. – Мне нужна эта комната. У меня появилась прекрасная кандидатка, которая, я уверена, станет моей фавориткой в короткое время.

– Я сообщу в управление, что вы препятствуете поимке опасного преступника, – строго пообещал Борис Дмитриевич, и гнев женщины тут же сменился на милость, из грозного волка она мигом превратилась в податливую блеющую овечку. – Неужели вы не понимаете, что мы должны ее представить в лучшем виде, чтобы не было подозрений! Пока она выглядит как голодный беспризорник!

Нинель обреченно вздохнула, понимая, что на беду впустила на свой порог Лье. Но сопротивляться МУРу было глупо и бессмысленно, поэтому дамочка, закусив губу, терпеливо сносила удары судьбы. Близился день, когда гусеница, превратившись, наконец, в бабочку, выпорхнет из кокона. Этого момента Лье ждала с ужасом, Борис Дмитриевич – с тоской, а Нинель – с вожделением.

Глава 11. Личинка Черной моли

– Ты просто в нее выстрелишь и пусть она подохнет! – немного зло произнес Михаил, на самом деле не желая смерти Черной моли. Он очень хотел, чтобы пули ее покалечили, грезя, чтобы ненавистная дама умирала мучительно, перебирая в памяти лица людей, жизнь которых она превратила в шлак.

Владимир протер очки и снова надел их. Слабохарактерный и чахлый революционер, геройствующий на словах, дрожал от предвкушения важного мероприятия, ощущая себя не бесполезным насекомым (эту живность он призирал с раннего детства). Каждый день сообщники встречались в трактире и обговаривали детали покушения на врага. Михаил по многу часов наблюдал за кабаком «Черные очи» и пришел к выводу, что интересующая его дама появляется там нечасто и в абсолютно разное время, никакой системности в ее посещениях увеселительного заведения не было.

– Пора определиться, Владимир! – строго произнес заказчик покушения, разглядывая разрумянившееся от спиртного и горячей еды лицо собеседника. – Тебе будет благодарна ни одна сотня человек за то, что ты устранишь эту женщину!

Революционер скуксился, словно планировал расплакаться. Волна сомнения настигала его обычно после третьей рюмки водки.

– Меня смущает только одно: она – баба, – блеял он. – Может, есть какой-нибудь белогвардеец? Или эсер? Их я ненавижу больше всего! Вот кто ставит палки в колеса истинным революционерам, и для меня это – заклятые враги!

– Поверь, дружище, эта дамочка похлеще и белогвардейцев, и эсеров, – злился Михаил, боясь, что его план пол названием «Фани Каплан» пойдет прахом. Уже неделю он поил и кормил Владимира за свой счет, прорабатывая детали намеченного мероприятия. Сложного ничего в этой схеме не было: увидеть-узнать, выстрелить-попасть и бежать прочь. Сам же организатор планировал находиться неподалеку, чтобы в нужный момент подскочить к раненой Моли (или умершей), рассмеяться (если она будет в сознании) и возможно даже плюнуть ей в лицо, а самое главное – разоблачить, скрывающуюся под вуалью кровожадную даму!

Был назначен день покушения. Оба мужчины прибыли на место и держались друг от друга в стороне, чтобы не вызвать подозрений. На улице было тепло, но валил сильный снег. Во время романтической прогулки с барышней или катания на коньках такая погода была весьма уместна, но осуществлению коварного плана заговорщиков она существенно мешала. К счастью оба входа – парадный и черный – находились рядом. Подъезжали автомобили и пролетки, из которых выпрыгивали девицы-танцовщицы. Среди них он заметил Душечку, любовником которой был всего одну ночь, а остальное время, что они провели вместе, являлся скорее ее пациентом. Она шла пешком на работу, не спеша пересекая улицу и не глядя по сторонам. Молодая женщина сильно похудела, потускнела и больше не светилась, как раньше. Прервал размышления Михаила его подельник, замерзший революционер что-то показывал знаками, и оба удалились в переулок.

– Я больше не могу! – почти хныкал революционер. – Это плохая идея, плохая! И раз ее нет, значит ждать бессмысленно. Значит, Бог ее приберег от нас.

– Ты веришь в Бога? – удивленно воскликнул Михаил.

– Нет, конечно, нет! Мозги замерзли, вот и брякнул! – произнес Владимир, с опаской поглядывая на вопрошающего, испугавшись собственной мысли о том, что тот разочаруется в нем. – Я кажусь тебе жалким?

– Нет, конечно, – солгал Михаил и, пожав руку своему приятелю, поблагодарил за приятные беседы в трактире. – Мы хотя бы попробовали! Можешь гордиться собой!

– То есть это все? – растеряно произнес Владимир. Глаза его округлились, и выглядел он наивно, как малое дитя, и, казалось, будто вот-вот расплачется, лишившись ласки и заботы попечителя, который в некотором смысле стал ему родным. Жаждущему мести Михаилу стало стыдно за то, что он хотел свершить правосудие чужими руками, не испачкавшись кровью ненавистной ему Черной моли. Он извинился перед революционером, заверив, что желал помочь другу осуществить фантазии – не более того.

– Но ведь мечты они для того и рождаются в нашей голове, чтобы к чему-то стремиться! Они – как луч света, дающий надежду. И порой оправдывают наши темные поступки… и трусость! – размышлял Михаил, говоря при этом скорее о себе, чем о собеседнике. Он робко приобнял приятеля напоследок и пожелал ему всего хорошего, ругая себя мысленно за то, что затеял все это. Он еще некоторое время стоял во дворе, наблюдая, как исчезает ссутуленная спина Владимира в переулочке между мрачными домами. Вздохнув, организатор несостоявшегося покушения принял решение вернуться домой и прогреть озябшее тело с помощью алкоголя и таза горячей воды, понимая, что не чувствует пальцев на ногах. Вдруг он услышал два выстрела и чьи-то крики, и торопливо направился в сторону источника тревоги. Что-то ему подсказывало, что Владимир имеет прямое отношение к этой суете. Когда он выбежал из-за угла, то увидел, что у крыльца суетится народ, а на снегу лежит дама в черном одеянии, лицо которой скрыто вуалью. Владимир же убегал прочь вниз по улице, за ним мчались несколько человек из свиты Мадам, среди удаляющихся фигур был и неказистый карлик Великан, он перебирал по снегу своими маленькими ножками, желая отомстить убийце. Все увлеклись поимкой стрелявшего человека и позабыли о Черной моли, оставшейся в одиночестве. Михаил стремительно подошел к ее телу, на мгновение он замешкался и с опаской огляделся: вокруг ни души, лишь пустая машина с открытой дверцей, из которой, по-видимому, она вышла навстречу своему наказанию в лице подоспевшего Владимира. Это было удачное стечение обстоятельств, и Михаил с трудом сдерживался, чтобы не выкрикнуть что-нибудь эдакое – прославить Бога, в которого он готов был поверить, или просто радостно рассмеяться и проорать «ура». Молодой человек склонился над женщиной и потянулся к вуали, но некоторое время не решался ее приоткрыть, боясь увидеть под ней что-то ужасное.

– Мишенька, – простонала она, как только вуаль откинулась. – Помоги мне, мой мальчик.

– Мама? – с волнением воскликнул он.

Лидия Андреевна на кровати Михаила под бдительным присмотром королевы покушений Фани Каплан – это было весьма странное зрелище. Женщина лежала недвижимо, в лице, казалось, не было красок, оно было очень бледным, и она все время стонала от боли. Этот звук раздражал Михаила – задевал струнки внутри, которые неприятно отзывались во всем его теле, ему стало совестливо. Соседка и хозяйка комнаты любезно согласилась помочь ухаживать за раненой незнакомкой, круглолицая женщина в этот раз не смеялась и не задавала лишних вопросов. Бесцеремонно выставив Михаила из комнаты, она занялась продырявленным плечом Лидии Андреевны. Спустя час молодой мужчина смог снова увидеть свою мать, ее перебинтовали и переодели в просторную чистую рубаху. Теперь дама напоминала тряпичную куклу, которую бросил заскучавший ребенок, разочаровавшись в том, что она не так красива, как прежде.

– Подойди ко мне, не бойся! – тихо произнесла Лидия Андреевна, после того как соседка вышла из комнаты и слабо стукнула рукой по краю кровати, приглашая сына присесть рядом.

– Не переживай, мой мальчик, все будет хорошо! Пуля прошла на вылет. За что ты хотел ее убить?

– Кого? – удивился Михаил, вдруг почувствовав прилив жара. На мгновение ему показалось, что мать бредит, но взор ее был ясен, в огромных черных глазах блестел недобрый огонек, который почему-то вызывал беспокойство в душе молодого человека. Он резко отошел к печке-буржуйке, которую приобрел совсем недавно, и кочергой расшевелил догорающие доски, украденные у зазевавшегося лавочника с соседней улицы.

– Черную моль. Тот человек, который стрелял… Мне показалось, он крикнул: «Мишка, я убил ее!».

– Я не понимаю, о чем вы говорите…

– Не важно, – произнесла женщина, прикрыв на мгновение глаза, между бровей появилась четкая полоса и она застонала, чувствуя сильную боль.

– Вы правы, я желал ей смерти, – признался Михаил. Он некоторое время стоял в стороне возле печки, затем приблизился к ней, встал на колени рядом с кроватью и, взяв ее холодную руку в свои ладони, прошептал:

– Но объясните мне одну вещь: почему вы оказались под вуалью этого чудовища? Неужели вы и есть… она?

Михаил был такой же бледный, как и его мать. Он окончательно запутался в происходящем. Всю дорогу, пока они добирались в пролетке к его дому, молодой человек размышлял об этом странном обстоятельстве. Мужчина никогда не видел лица Черной моли, но слышал ее голос, он был низким, хрипловатым – отличался от мягкой, приятной манеры говорить самой Лидии Андреевны. Хотя во время разговора в комнате пыток, перед тем как он потерял сознание, женщина в вуали назвала его по имени голосом матери. Но со временем он убедил себя, что это была иллюзия или какая-то странная игра, смысл, который возможно когда-нибудь ему станет понятен.

– Она приказала мне облачиться в вуаль и ехать в «Черные очи». Не принято спрашивать, зачем это нужно… Принято исполнять ее пожелания, – отозвалась Лидия Андреевна на его мысли.

– Черная моль приказала вам быть ею? – уточнил Михаил, с подозрением разглядывая свою мать.

– Однажды она спасла меня и ей обязана. Я принадлежу Черной моли, и это мой крест, который я буду нести до последнего вздоха.

Затем ее взгляд скользнул за его спину, словно там кто-то стоял. Он хотел повернуться, но она удержала его голову, прижав свою ладонь к его небритой щеке.

– Колючий, – выдохнула она. – Так странно… я все время вспоминаю тебя бледным скромным мальчиком, который так радовался моим подаркам и с трудом дожидался, пока я уйду, чтобы вдоволь наиграться новыми игрушками.

– Это неправда, – запротестовал Михаил. – Я просто был смущен… Ваше присутствие меня немного сковывало и, если мне хотелось убежать, то только потому, что я не знал, как вести себя… Вы ведь мало со мной разговаривали и все время плакали во время наших встреч.

– И то верно… никудышная мать, – с тоской произнесла она и при этом очень странно посмотрела на него, слегка улыбнувшись. – Ты меня прости за все! Найди в себе силы и прости! И после того, что сейчас случится, не держи на меня зла!

– Я не понимаю, – успел лишь вымолвить молодой человек, но тут же потерял сознание от удара по голове. В этот раз его тело осталось в том месте, где его лишили сознания. Он очнулся в своей комнате в одиночестве, кровать была пуста – Лидии Андреевны не было. Он дотронулся до головы и обнаружил на затылке огромную шишку. Михаил злился, потому что устал постоянно проигрывать, ощущая себя при этом дураком. Раздался робкий стук, и дверь приоткрылась, в проеме двери появилось взволнованное лицо соседки.

– Как вы? – уточнила она участливо.

– Боюсь, на этот вопрос у меня нет ответа, – хмуро отозвался молодой мужчина.

– Они заплатили за комнату. За три месяца вперед, – растеряно произнесла соседка, виновато пожав плечами.

– Кто они?

– Я не знаю. Со мной разговаривал маленький человек…

– Великан, – усмехнулся молодой мужчина.

– Да в нем росту не больше метра!

– Его имя Великан.

– Забавно… Они сказали, что забирают ее и отвезут к доктору. Женщина просила передать, чтобы вы за нее не переживали. И еще сказала, что свяжется с вами… Вы можете прийти туда, где ее подобрали в любое время.

– Спасибо! – поспешно ответил Михаил, желая поскорее избавиться от гостьи.

– И еще просили передать… что стрелявший мертв. И если у вас снова появится какой-нибудь план с целью навредить той женщине, имя которой лучше не произносить, – подумайте о своей матери. Она пока еще жива.

Молодой человек удивленно уставился на соседку, ее щеки вспыхнули, будто она была в чем-то виновата. Женщина смутилась и, извинившись, исчезла из комнаты. Михаил улегся на кровать и долго размышлял: