Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Виктория Лавгуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Глава 4. Мистер Мишка

К счастью для Тен-Тен, в комнатах Хлои Сабрины не было. Вещи Буржуа, правда, оказались на месте: аккуратно сложенные, они лежали на небольшом жёлтом диванчике в спальне. Тен-Тен быстро просмотрела, что рыжая принесла, но, кроме мобильника, ничего интересующего так и не нашла. Не было даже документов, что очень удивило Такахаши. Как так-то?

Лука от предложения остаться после опустошения комнаты отказался, хотя сам при этом спросил, не хочет ли Тен-Тен, – Хлоя, – обменяться номерами. Она может и хотела бы, вот только телефона Буржуа она не знала.

– Можешь свой продиктовать, – предложила Тен-Тен, снимая последний портрет Агреста со стены. – Я запомню.

– Восемь цифр?

– Да хоть сто.

Как шиноби, Тен-Тен умела запоминать по-настоящему колоссальные объёмы информации. Конечно, команда девушки была больше нападающе-пробивной, и их не готовили как шпионов, но базу давали всем, даже последним пустоголовым болванам. Запомнить какие-то восемь цифр было легко. Даже несерьёзно: экзамен по запоминанию, который сдавала Тен-Тен, включал в себя пересказ двухсотстраничного документа, на изучение которого давалось всего пять минут.

– А свой номерок не дашь?

– Я ещё не уверена, что буду тебе звонить.

Лука закатил глаза, но сохранил доброжелательную улыбку. Коротко распрощавшись, он вышел из спальни. Тен-Тен услышала шелест дверей лифта.

Она, наконец, осталась одна.

Или ей так казалось.

В последние годы её службы Конохе шпионаж стал не столько обыденно-физическим, сколько электронным и информационным. Помимо разнообразных техник на подслушивание и подсматривание появилось невообразимое количество всяких «жучков» и камер, которые можно было найти буквально где угодно. Комнаты Хлои Буржуа наверняка были усеяны этими «жучками», хотя бы из соображений безопасности.

Не важно, была ли девушка видным деятелем или нет, она оставалась дочерью мэра. Одного этого было достаточно, чтобы назначить ей охрану из ста человек и усеять её комнаты мириадом камер. По крайней мере, Тен-Тен бы так и сделала.

Она села на диван рядом с вещами и откинулась на спинку. Рассматривая свои-чужие пальчики на ногах, – у Хлои оказались умилительно кривые мизинцы и потрясающий педикюр, – Тен-Тен думала.

Не было никакого смысла осматривать все комнаты. Так или иначе она в любом случае пропустит несколько камер или микрофон. А для падения в чужих глазах достаточно и меньшего.

С другой стороны, было целых четыре комнаты с потенциально низким уровнем прослушки. Зеркальная пустая комната, тренажёрный зал, гардеробная и та, где хранились туфли. Немного подумав, Тен-Тен решила назначить своей тайной штаб-квартирой именно последнее помещение. Вряд ли здешние охранники достаточно параноидальны, чтобы ставить прослушку для балеток и кроссовок.

Они же не Тен-Тен, в конце концов.

Такахаши откинула голову на спинку дивана и утомлённо прикрыла глаза.

Что у неё есть? Ничего. Чужое тело, чужое лицо, чужой мир, чужое окружение. Иные привычки, другой язык и письменность, – если Тен-Тен не задумывалась, то всё понимала; если начинала размышлять о лингвистике, то терялась из-за незнакомых букв и слов, – иное мировоззрение и менталитет. Даже репутация и история, с которой Тен-Тен придётся работать, были чужими. Но всё же было кое-что…

Она открыла глаза. Взгляд сразу зацепился за чёрный кружочек на барельефе на потолке. Вот она, камера – одна из тех, что охрана решила оставить на виду.

Было кое-что намного ценнее техник, оружия и даже чакры. У Тен-Тен были её воспоминания и опыт. А это уже очень и очень много.

Она встала с дивана и потянулась, разминая спину. Сделала несколько наклонов в сторону, с неудовольствием ощущая жёсткость позвонков и каменность мышц. Ничего, это поправимо, прежде всего диетой и убивающими веру в лучшее тренировками. Опять гонять себя до седьмого пота…

Тен-Тен огляделась по сторонам. Заметив зеркало, она поджала губы и подошла к нему.

Опять гонять себя? А стоит ли?

Отражение показывало красивую девушку, молодую, с мягким телом и милыми пухлыми щеками. Может быть, именно из-за них Хлоя морила себя голодом, если она это делала. Может, нет. Не важно.

Ухоженные руки без единой мозоли или шрама. Нежная кожа. Влажные губы, чувственные, но не розовые, а скорее розово-бежевые. Наверняка Хлоя использовала косметику, чтобы исправить этот крошечный недостаток в своей внешности. Тен-Тен вроде стирала с губ что-то липкое. Помада или блеск?

Хлоя Буржуа была очень красивой девушкой, совершенно не созданной для кровавых тренировок, опасностей и встречи со смертью. Тен-Тен скорее сказала бы, что блондинке стоит жить во дворце даймё, поглощая виноград и моти, примеряя красивые кимоно и учась играть на сямисэне. В её руках не должно быть ничего опаснее веера.

Попади Хлоя Буржуа в мир Тен-Тен, она никогда бы не стала шиноби. Просто не смогла бы из-за своих сахарных косточек и нежных ладоней.

Тен-Тен прикусила губу. Хлоя из зазеркалья отразила этот жест. Вышло мило и чувственно, так, как у самой Такахаши никогда не получалось – не тот типаж внешности.

В голову Тен-Тен пришла мысль, что и веер может быть грозным оружием в умелых руках. Так почему бы Хлое Буржуа не стать куноичи, раз уж дорога шиноби ей заказана?

Для непосвящённых что шиноби, что куноичи были одним и тем же. Различия крылись только в гендерной принадлежности: если шиноби мог назвать себя кто угодно, то статус куноичи получали только девушки, чаще всего очень красивые. В глазах обывателей женщины-воины все, как одна, были медовыми. То есть, чаще действовали через соблазнение и постель.

Это было неверно в корне. Шиноби отличались от куноичи примерно так же, как кот от собаки – практически во всём, за исключением опасности. Пожалуй, Тен-Тен бы сказала, что куноичи были даже опаснее, ведь от них не ждёшь нападения. Даже в имени их крылась насмешка.

«Куноичи» значит «ядовитый цветок».

Если шиноби достигали всего потом, тренировками, тактикой и разнообразными техниками, то куноичи действовали тоньше. Незаметнее. Изящнее. Отравленная игла, ядовитая улыбка, сладкий порошок в чай – и никто даже не подумает на девушку в красивом кимоно, что безутешно рыдает у остывающего тела своего покровителя. Бедняжку скорее хочется приласкать и утешить, чем вести на допрос.

Какой вообще допрос для женщины?

Куноичи условно делились на две ветви: боевую и медовую. Медовые девушки практически не тренировали тело, больше действительно походя на нежные, хрупкие цветы. Они достигали своего улыбками и мягкой речью, лукавым взглядом и психологией. Не обязательно медовая куноичи делила постель с заказчиком или целью, но это было не исключено.

Тен-Тен в прошлой жизни больше была боевой куноичи, хотя и называла себя обобщённым термином «ниндзя». От обычного шиноби её отличал способ ведения боя: Такахаши была лёгкой и быстрой, не могла полагаться на блоки и парирования, а также избегала близкого контакта в сражениях. Она уворачивалась, убегала, утекала от противника, чтобы потом обрушить на него дождь из игл-сюрикенов-кунаев, подстрелить из лука, заманить в устроенную заранее ловушку. Она вела нечестный бой, но, в конце концов, всегда выходила из него победителем.

Стальной Ветер Тен-Тен. Не поймаешь – уйдёт из пальцев воздухом, чтобы уничтожить тебя мгновением позже. Её учитель гордился тем, какой она стала.

Теперь же, видимо, ей придётся вспоминать старые уроки и переучиваться думать почти как медовая. У Хлои не будет сильных рук и ног, способных бежать многие километры. Но уже сейчас у неё есть потрясающе-голубые глаза и по-змеиному тонкие губы. Самое то, чтобы копить под ласковой усмешкой яд.

Но об этом нужно будет ещё подумать. Мир диктовал свои условия и, возможно, Тен-Тен просто не всё знает, чтобы строить планы. Главное правило любой успешной операции: запланируй минимум, чтобы у тебя был манёвр, и не бойся свои планы перекраивать.

Но растяжку надо будет делать в любом случае. И пальцы разминать. И по утрам бегать, потому что Тен-Тен к этому привыкла. И…

Стоп.

Тен-Тен встряхнула головой и отошла от зеркала. Под ногами был холодный пол, – и почему у Хлои ковёр лежал только в коридоре? – и пальцы быстро заледенели. Неприятные новости. Тен-Тен раньше была теплокровной, и с такими проблемами не сталкивалась.

Ладно, переживёт. Как и многое другое. Не зря же она была одной из первых на уроках небоевой адаптации?

Она вышла из спальни и направилась в гардеробную. Нужно было осмотреть будущую штаб-квартиру хотя бы поверхностно, чтобы знать, что там есть. К тому же, Тен-Тен было интересно, есть ли у Хлои какая-нибудь одежда посвободнее той, что была на девушке сейчас. Такахаши терпеть не могла облипку. Смешно, но Тен-Тен казалось, что слишком тесная одежда будто пожирает её, сжимая где можно и где нельзя.

Гардеробная, что логично, была напротив спальни. Г-образное помещение оказалось полностью заставлено вешалками с разнообразной одеждой, преимущественно тугой и жёлто-белой. У Хлои, видимо, был пунктик на сочетание этих цветов. Интересно, стояла ли за этим какая-то история, или же девочке оно нравилось чисто визуально.

Вдоль стен примостились шкафы, подпирающие потолок. Прозрачные стеклянные двери давали хороший обзор на внутренности этих монстров, но при этом создавали впечатление полнейшего бардака. У Хлои оказалось слишком много однообразной одежды; некоторые вещи, судя по оставшимся ярлыкам, она даже не носила.

Тен-Тен потёрла руки и шагнула к первой из стоячих вешалок. Что же, она всегда тяготела к минимализму. Почему бы не провести ревизию её нового гардероба? Только не очень сильно, чтобы не выбиваться из образа.

И вообще. На неё сегодня фыркнул Агреста. Имеет право Хлоя на небольшую истерику после такого со стороны своего кумира? Так что эту кофточку вон. И эти штаны. И этот пиджак, он слишком напоминает Агреста. И вот этот топик, он тоже похож на блондинчика цветовой палитрой. И это, и это, и это…

В итоге на вешалке осталось всего два наряда: вполне симпатичное тёмно-зелёное платье, которое Хлое, вероятно, купил кто-то со стороны, и обычный плюшево-розовый спортивный костюм. Выброшенные вещи грустной бело-жёлтой кучкой валялись около двери. Прямо около ног мужчины, что уже с десяток минут терпеливо дожидался, пока Хлоя обратит на него внимание.

Тен-Тен ощутила его присутствие сразу же, как он приблизился, но не подавала виду. Его фигуру она смогла как следует рассмотреть, пока разбирала вещи, благодаря зеркалу, удачно стоящему напротив входа.

Мужчина был высоким, почти на две головы выше Хлои, но каким-то сухим и слишком худым. Одет он был в чёрно-белые штаны и пиджак по моде, которую Тен-Тен в своём мире едва застала. Рубашка на шее была подвязана лентой… как её… это был галстук или бабочка? Тен-Тен постоянно путала эти две удавки, потому что её муж носил традиционные одежды страны Огня. Это дети и внуки были новаторами…

Тен-Тен вообще не понимала ни галстуков, ни бабочек, ни женских ожерелий. За них ведь было так удобно дёрнуть и схватиться! А уж как хорошо было душить шиноби-малолеток, предпочитавших не практичность, а эффектность, словами не передать. Никакого оружия не надо, когда человек сам себе враг.

У мужчины была поразительно-круглая маленькая голова, большие глаза навыкате, выдающийся нос и две тонких полосочки усов. Черты его лица были настолько яркими, что запоминались с первого взгляда. Выгодная внешность для человека, на которого никто никогда не подумает. Интересно, что ты скорее будешь запоминать каких-нибудь невыразительных типов, чем по-настоящему интересных по внешности людей. По крайней мере, ты ни за что не подумаешь на этого усатенького, что он, к примеру, подорвал детский сад. Ведь террористы должны прятать свою внешность и маскироваться в серую невыразительность, разве не так?

– Юная мадмуазель убирается?

Голос был под стать внешности: высокий, немного шипящий, к тому же мужчина говорил в нос. Из-за этого его тон казался вальяжно-распущенным, хотя в вопросе Тен-Тен не увидела ничего предосудительного.

Она скрестила руки на груди и выпятила губы.

– Ненавижу Агреста, – сказала она, добавляя плаксивости.

– И что же юный Адриан сделал?

Тон у мужчины был добродушным, располагающим, но из-за манеры говорить Тен-Тен слышала насмешку. Или, может быть, не из-за манеры; может, эта насмешка и так была в его голосе, вопросе, настроении? Кругом одни потенциальные враги, упаси духи Огня Тен-Тен от их хорошего настроения.

– Он на меня фыркнул. На меня! Фыркнул!

– Не в его духе, – миролюбиво согласился мужчина, – возможно, это был не юный мистер Агрест, а его кузен?

Тен-Тен закатила глаза и скривила губы. Боже, у блондинчика ещё и кузен есть. Причём, что очевидно, похожий на него, как две капли воды. Отлично, просто отлично!

Но теперь она знала, что Агреста звали Адриан. Адриан Агреста.

– Не-ет, это точно был Адриан.

– Как скажете. Может быть, мистер Мишка и чашка горячего шоколада смогут поднять вам настроение?

Тен-Тен понятия не имела, о каком мистере мужчина говорит, но горячий шоколад был одним и тем же в любом мире, она была уверена. Так что она потёрла глаза, – совсем забыла про макияж, чёрт! – и сразу попыталась сделать вид, что так она стирала слёзы.

– Ресница в глаза попала, – сказала она мужчине.

– Конечно.

Он вручил ей довольно стрёмного на вид плюшевого медведя, и Тен-Тен вышла из гардеробной. По пути она пнула одежду, сваленную на полу, чтобы хоть немного сбросить пар. Больше всего Такахаши хотелась остаться одной и, желательно, в родном мире.

Приходилось работать с тем, что есть.

Поскольку за окном уже было достаточно темно, Тен-Тен направилась в спальню. В комоде она нашла довольно симпатичную пижаму и, прихватив её, направилась в ванную комнату. Слава всем богам, что сантехника её мира один-в-один повторяла нынешнюю.

Она не представляла, как бы она объясняла резко пропавшее умение ходить в туалет и принимать душ.

Быстро ополоснувшись и не решившись мыться с гелями и шампунями, – она помнила про опасно-ядовитую рыжую, кто знает, что она могла намешать в средства? Пожалуйста, пусть это будет всего лишь паранойя Тен-Тен, – Такахаши натянула пижаму и вернулась в спальню. С дивана она забрала мобильный телефон и улеглась в чужую постель.

Бельё пахло иначе, чужим запахом. Слишком сладко. Тен-Тен неуютно поёжилась, вцепившись наманикюренными пальцами в корпус мобильника, и глубоко вздохнула. Ладно, ничего. Ей просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Ну или чтобы не привыкнуть, а изменить всё вокруг под себя.

Мужчине, что принёс ей шоколад, она заказала ещё и чашку зелёного чая. Мрачно цедя приторно-сладкий десерт, Тен-Тен гипнотизировала экран телефона. Ожидаемо, тот оказался запаролен – но другого она, признаться, и не ждала. И что ей теперь делать?

Зелёный чай оказался гадким. На вкус он больше напоминал заваренные тряпки, да и пах похоже. Тен-Тен отставила чашку, едва пригубив, и недовольно посмотрела на няньку Хлои. Этот мужчина и был её «взрослым», правильно?

Её взгляд он расценил абсолютно верно:

– Другого чая нет. Я уже заказал элитные сорта, они придут к завтрашнему вечеру.

Тен-Тен кивнула. Хорошо быть богатой.

– Что-то ещё?

Мужчина помялся, что привлекло её внимание. Тен-Тен прямо посмотрела на своего нового няня, и с удивлением заметила, как у того дёрнулась верхняя губа. Усишки при этом сделали «волну».

– Вы, конечно, говорили раньше… но, может быть, мне разбудить вас завтра? На завтрак к отцу?

Тен-Тен смотрела на него, не отрывая взгляда, примерно минуту. Усатый нервничал, но это была милая, хорошая нервозность: отчего-то он переживал за Хлою и её завтраки с отцом. В семействе Буржуа явно что-то сдохло, раз прислуга позволяет себе такие ремарки.

Или нянь был больше как член семьи?

Не важно. Тен-Тен залезла под одеяло, положила мобильник на прикроватную тумбочку и прикрыла глаза. Под подушкой оказалась шикарная повязка для сна, которую Такахаши вряд ли использует когда-либо – слишком была в девушке воспитана привычка всегда быть настороже.

– Буди, – сказала она, зевая. – Только не удивляйся, если я тебя утром пошлю к чёрту.

Она очень устала.

Глава 5. Список дел

Кто бы знал, насколько пробуждение без чакры отличается от обычного!

Тен-Тен привыкла, едва заслышав звон будильника, тотчас прогонять застоявшуюся за время сна энергию по телу. Это бодрило, глаза моментально разлипались, и тебе больше не хотелось лежать. Тело переполняла сила, которая агрессивно требовала выхода. Оставалось только пробудить сознание пробежкой и начать новый день.

Без чакры Тен-Тен едва разлепила глаза. Сухие зрачки не хотели концентрироваться на чём-либо, картинка размывалась. Голова была тупой и тяжёлой, и единственное, о чём Тен-Тен мечтала – это чтобы её оставили в покое.

Во рту ощущался знакомый железный привкус, и только это заставило Такахаши всё-таки проснуться. Мозг заработал, воспоминания вчерашнего дня пронеслись перед песочными глазами, кровь на языке была отмечена как что-то неестественное. Её не били, не ранили, так какого Шинджу?!

Ах, да. Тен-Тен же считала, что рыжая Хлою травила. Почему же только она так считала?..

Значит, не в чакре дело, и её тяжёлое пробуждение связано с чем-то другим.

Выбраться из постели оказалось настоящим подвигом. Тен-Тен перевернулась на бок, потом ещё и ещё, до тех пор, пока кулем не свалилась на пол. Там, прижавшись лбом к холодному дереву, она дождалась, пока глаза заслезятся. И только после этого подняла голову.

В дверях стоял усатый мужчина – вчерашний нянь. Выглядел он шокированным; на шее у него билась крупная вена, зрачки были расширены до предела, лоб покрыт испариной. Тен-Тен подтянула руки к лицу и коснулась губ, слишком мокрых наощупь.

На кончиках пальцев осталась кровь.

Это вызвало хмурую улыбку. Что же, даже в этом мире есть нечто знакомое для Тен-Тен.

Она встала на карачки. Подбежавший мужчина подхватил её под руки, помогая подняться. Он причитал на каком-то птичьем языке и, прислушавшись, Тен-Тен кое-как узнала наречие, на котором она общалась вчера. Мозг, словно уловив триггер, щёлкнул и переключился, и Тен-Тен начала понимать паническую речь няня:

– Ну что же вы так, мадмуазель, ни в коем случае, как же так, Боже мой, я вызову врача. Да, врач – это отлично, я прямо сейчас…

– Прямо сейчас ты принесёшь мне два литра воды и какой-нибудь абсорбент.

Он довёл Тен-Тен до дивана и, усадив, практически выбежал из комнаты. Такахаши мрачно смотрела на кровать, думая, из-за чего произошло… такое.

Она спала. Перед этим пила чай и шоколад, но, судя по реакции няня, он её не травил. Однако при этом вчера рыже-опасная Сабрина была в комнате Хлои, совсем без надзора. И видели её только камеры, обмануть которые не так сложно.

Тен-Тен сглотнула кровь и вытерла губы тыльной стороной ладони. Ладно, не страшно. Любое повреждение может быть вылечено, даже без чакры. Главное чтобы у тела Хлои внезапно не отказали почки или печень – они всегда отказывают первыми. Вот это уже будет проблемой.

Поднявшись, Тен-Тен кое-как дошла до кровати. Нагнувшись над ней, она втянула носом воздух, и тотчас закашлялась: в ноздри ударил тот самый приторный запах, который она приняла за чужой.

Она была плоха в ядах, на самом деле. Знала несколько универсальных составов, но до той же Сакуры или Темари ей было очень далеко. Тен-Тен предпочитала четыре простейших смеси: для паралича конечностей, для паралича органов, для затруднения мышления и для развязывания языка. Рецепты у них были простыми, ингредиенты росли повсеместно, да и противоядие можно было сварить буквально на коленке. Ей хватало.

Как правило, у её врагов не было возможности принять это противоядие.

Однако кое-что Тен-Тен за своё бытиё шиноби выучила: большинство ядов были на вкус как конфеты, да и пахли соответствующе. Приторно до дрожи. Наверное, поэтому среди шиноби было мало сладкоежек.

Отстранившись от кровати, Тен-Тен нахмурилась. Это было уже прямое покушение, только вот мотива Такахаши до сих пор не понимала. У любого человека, идущего на преступление, в корне его поступков было всего три причины: деньги, власть и любовь. И вряд ли Сабрина была влюблена в Агреста настолько, чтобы решиться потравить блондинку.

Деньги или власть. Или, может, совмещение нескольких причин. Ками разберёт.

Вернулся нянь с водой и странными чёрными таблетками. Тен-Тен, не глядя, съела около двадцати и сразу же выпила почти всё, что принёс мужчина. Легче не стало; напротив, живот натянулся, и Тен-Тен начало нещадно тошнить.

– Пожалуй, завтрак стоит отменить, – пробормотал нянь.

Тен-Тен мотнула головой.

– Я выйду. Ты уже сообщил отцу?

– Я вызвал медиков, ваш лечащий врач будет с минуты на минуту.

Тен-Тен подняла брови и с удивлением посмотрела на усача. Медики это, конечно, хорошо. Но что насчёт полиции или типа того?

Нянь отводил взгляд и выглядел расстроенным и пристыженным. Тен-Тен нахмурилась, но почти сразу расслабила лицевые мышцы. Она здесь богатенькая дурочка, и не надо тут. То, что по каким-то причинам отцу Хлои Буржуа было всё равно, – если не сказать иначе, – на состояние дочери, вызывало недоумение и кучу вопросов.

Ну не могло быть в семье гражданской настолько больших проблем, чтобы родитель пытался отравить собственного ребёнка. Это же не дворец даймё, в конце концов.

Значит, дело в другом. Но в чём?

Чёрные таблетки делали своё чёрное дело: тошнота немного уменьшилась, голова прояснилась. При этом во рту было так сухо, что Тен-Тен едва могла разлепить губы.

Затребовав ещё графин воды, она села на диван и раздражённо поправила пижамные штаны.

С места в карьер, называется. Не успела она как следует обжиться в новом теле, как её попытались отправить на следующее перерождение. Да и сама Тен-Тен хороша: не поменяла постельное бельё, взяла чужую одежду, не послушала вопль интуиции об опасности рыжей Сабрины. А ведь девка была в её-не её спальне в одиночестве! Да тут сами боги велели сделать какую-то дрянь. Тен-Тен бы, к примеру, ситуацией воспользовалась; так чем рыжая хуже? Может быть, в этом мире у неё у единственной проснулся инстинкт убийцы, что так бережно взращивается у шиноби.

Она прошла в ванную и уставилась в зеркало над раковиной. Все признаки отравления: синяки под глазами, пожелтевшая кожа лица, распухшее горло. Ещё и кровь на губах, словно размазанная помада гейши. Красивый цвет.

Алый делал Хлою старше лет на десять.

Она умылась, старательно оттирая начавшую подсыхать кровь с лица. Заляпала пижаму светло-красными разводами, но не слишком из-за этого переживала: как и любой шиноби, Тен-Тен знала добрую сотню способов выведения крови из любой ткани. Иначе ниндзя работали бы чисто на портных.

Когда отражение в зеркале хоть немного перестало напоминать свежевыкопавшегося покойника, Тен-Тен вышла из ванной. Во рту было сухо, а живот раздувался из-за выпитой воды. Скоро она будет в туалет бегать, как Наруто за раменом.

На диване уже была подготовлена одежда. Обеспокоенный нянь стоял рядом, вертя в руках какую-то папку. Тен-Тен вопросительно взглянула на неё, но ничего не спросила – мужчина, как она и думала, догадался о её любопытстве сам.

Он тактично отвернулся, когда Тен-Тен стала переодеваться. На мгновение Такахаши замерла, кляня свою дурную голову на чём свет стоит. Вряд ли Хлоя переодевалась при ком-либо, кроме рыжей – они же подру-ужки. Но не при взрослом мужчине, в каких бы отношениях они ни состояли. Хлоя же была гражданской, у них пиетет к подобным вещам.

Чтобы не терять лицо, она просто продолжила переодеваться.

– Ваше расписание на ближайшую неделю готово, – сказал усач. – Как вы и просили, я освободил четверг для празднования дня рождения месье Агреста. Или теперь это излишне?

Тен-Тен с отвращением посмотрела на футболку, облепившую её тело. Опять узкая одежда, мрак.

– Нет, нормально, – сказала она. – То, что он на меня фыркнул, не значит, что я буду такой же плохой подругой. Он ещё пожалеет о своём поведении.

– Вы решили… что?

– Покажу ему, что такое настоящая дружба. Ему станет так стыдно, что он на коленях ко мне приползёт, вымаливая прощение! Увидит, какая я потрясающая, и обязательно влюбится. Мы ещё посмотрим, кто кого!

Усач покачал головой, пока Тен-Тен сражалась с максимально узкими джинсами. Ткань едва тянулась, и Такахаши хотелось взять ближайший нож, чтобы распороть штанины по бокам.

Ну вот за что ей это? И ведь ещё нужен минимум месяц… ну или побольше, чтобы переделать гардероб под себя. Это нельзя было сделать с ходу: во-первых, Тен-Тен слабо разбиралась в моде нового мира, а во-вторых ей было не с руки ещё больше привлекать к себе внимание. Слишком много вокруг Хлои было тайн и недоброжелателей.

– В остальном, – продолжал усач, – у вас запланировано несколько благотворительных встреч, одна фотосессия, обед с месье Буржуа и его инвесторами, к тому же…

– Просто отдай мне папку.

Усач осторожно повернулся, и Тен-Тен скрестила руки на груди – вполне неплохой, кстати, несмотря на очевидно юный возраст. Мужчина отдал Такахаши папку, и девушка кинула её на кофейный столик.

Это усача удивило.

– Вы не будете просматривать?

– После завтрака с отцом. Он уже наверняка меня ждёт.

– Но врач ещё не…

– Тебе что-то не ясно? Завтрак. С. Отцом.

– Конечно.

Он вышел из комнаты, и Тен-Тен направилась следом. Ей было немного неловко так помыкать взрослым мужчиной, но того требовала роль… Дабы успокоить не вовремя очнувшуюся совесть, она просто представила, что усач – её генин, что они на миссии, и что миссия эта включает подобное поведение.

Завтрак должен был состояться на два этажа ниже, в комнатах, принадлежащих Андрэ Буржуа. Тен-Тен обулась перед самым лифтом, – вполне приличные балетки она захватила из обувной, – и только тогда заметила, что усач и не думал снимать ботинки.

– Больше в мои комнаты обутым не входить, – сказала она, повелительно растягивая слова.

– Это правило распространяется только на меня?

– На всех.

– Я передам.

Что же, были в подобном повиновении и вполне ощутимые плюсы. К примеру, ей не требовалось объясняться за свои приказы и хотелки. Сказала – сделали. До неловкого приятно.

Из лифта они вышли в такой же бело-бежевый коридор, какой был в комнатах Хлои. Тен-Тен осматривалась по сторонам уголками глаз, ничем больше своей заинтересованности не проявляя. Было бы странно, если бы Хлоя начала вертеть головой в знакомой обстановке.

На стенах висели обезличенные пейзажи, цветы в вазонах стояли свежие, но абсолютно без запаха. На потолке не было люстр: лампы оказались изящно встроены в бетон или как там это делали. Всё вместе выглядело восхитительно, этого не отнять. Вот только жить в таком окружении было наверняка очень сложно.

Из безликого коридора они вышли в помещение, которое Тен-Тен в равной степени могла бы назвать и переговорной, и столовой. Стены были выкрашены в тёмно-бордовый цвет, примерно метр от пола их закрывали деревянные панели. Пол также оказался очень тёмным, но не из дерева. Больше было похоже на пластик. Посреди комнаты – длинный стол, примерно на двадцать персон. Орды стульев, зажимающие его с двух сторон, возглавлялись королями, стоящими в оглавлении. На столе не было скатерти, однако два места, – те самые, максимально удалённые друг от друга, – были накрыты тёмно-красными салфетками.

Одно место уже было занято. Тен-Тен прищурилась, разглядывая отца Хлои.

Что же, выглядел человек, предположительно травящий собственную дочь, соответствующе коридору: не высокий и не низкий, не полный и не худой, не старый и не молодой. Весь какой-то усреднённый, он не производил абсолютно никакого впечатления. Мысленно Такахаши отметила, что на экране телевизора он казался значительнее.

Ощущение безликости не изменилось, даже когда мужчина посмотрел на Тен-Тен. На его лице аккуратно располагалось среднее количество морщин, черты лица тоже были средними. Немного из этой серости выделялся подбородок, слегка вытянутый… и всё. Седые волосы, седые глаза, тонкие губы и нос, который за всю жизнь ни разу не ломали. Взгляд у мужчины был спокойно-мрачным. Он словно ожидал что-то…

И что же Тен-Тен должна ему сделать?

Какие могли быть отношения у Хлои и её отца? Тен-Тен была в растерянности. С одной стороны, стервочка типа Буржуа пользовалась авторитетом, властью и деньгами своих родителей. С другой, Тен-Тен не видела ни одной совместной фотографии у Хлои в комнатах.

Как ей себя вести? Перевесит ли власть денег нелюбовь от родителей? Ей стоит быть позитивной? Громкой? Недовольной?

Наверное, всё-таки недовольной. Судя по реакции усача, – тот с опаской посматривал то на Хлою, то на её отца, – и по прошлым его словам, имел место некий конфликт. Достаточно сильный и значимый, если Хлоя отказывалась завтракать с родителем, от которого она не видела внимания. А ведь девушкам типа Буржуа это самое внимание что воздух… чуть недодашь, и девица начнёт задыхаться, как рыба на суше.

В сухом остатке было: предположительная любовь и зависимость, конфликт и хмурый взгляд отца Хлои. Так что Тен-Тен ограничилась поджатием губ и игнорированием мужчины.

Она прошла за свободное место и, показательно не смотря на отца Хлои, уселась. Спину Тен-Тен держала прямо; не по-королевски прямо, а так, словно проглотила шест Котёнка. Этакий символ её неудобства, смущения, конфликта.

Отец Хлои наживку заглотил, как миленький. Да уж, это не мир шиноби, где нельзя верить даже микромимике. Люди здесь были менее избалованы шпионскими играми, так что мужчина, завидев «неудобство» собственной дочери, слегка ухмыльнулся. Было абсолютно ясно, что он считает, будто это он ведёт игру, а Хлоя ей всего лишь подчиняется.

Скорее всего, с прошлой Хлоей так и было. Вот только теперь вместо неё была Тен-Тен. Шиноби, – уже куноичи, – которую пытаются отравить. А она всегда нервно реагировала на угрозы собственному здоровью.

– Хлоечка, ну что ты! Долго ещё будешь дуться?

Различие тона и сухих серых глаз было таким большим, что возмущение Тен-Тен даже не пришлось изображать. Этот мужик напротив смотрел на собственную дочь расчётливыми зрачками; возможно, он был как-то связан с отравлением Хлои. И теперь он спрашивает, долго ли она будет дуться?

– Я вышла на завтрак, – отрывисто бросила Тен-Тен. – Недостаточно?

– Ну, Хлоечка… ты расстраиваешь папочку.

Внутренне Тен-Тен передёрнулась. Слишком слащаво, наиграно, да кто вообще поверит такому тону?

Судя по взгляду мужчины, Хлоя. Хлоя должна была поверить этому сахару в словах и растаять как мороженое летом.

Опять же, пошёл к биджуу. Вместо Хлои теперь была Тен-Тен, которая на патоку чужой речи нахмурилась. Откинувшись на спинку стула, девушка скрестила руки на груди, всей позой выражая недовольство. В чём бы ни состоял конфликт, Тен-Тен точно знала, что Хлоя не отступилась бы от своего мнения… если бы ей не предложили более заманчивую альтернативу.