Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Виктория Лавгуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Глава 2. Морской мальчик

Квартирка, в которую Тен-Тен забросил котомальчик, оказалась очень даже ничего: небольшая, уютная и приятная. В ней пахло хвойным деревом, – вероятно из-за музыкальных инструментов, влажно блестящих лаком со стен, – и шоколадом. Отличные запахи. Одни из самых приятных из тех, с которыми сталкивалась девушка за свою жизнь.

Обставлена квартира была минимально: никаких ковров, никаких растений, ничего лишнего. Единственным украшением с натяжкой могли считаться гитары и скрипки, развешенные по стенам; Тен-Тен предположила, что они там всё-таки сохнут от лака, а не украшают комнату.

Кухня была маленькой. Два шага вперёд, два шага в сторону – и она кончалась, ты натыкался или на подоконник, или на холодильник. Тен-Тен набрала воды из-под крана в смешную кружку с котятами и выпила, не чувствуя вкуса воды. Вторая кружка, правда, не пошла: на языке остался дрянной железистый привкус, и Тен-Тен решила, что от обезвоживания она в любом случае не умрёт. Но вот лицо умыла, с удовольствием стирая с себя пыль и пот.

Руки начинали болеть. Не мудрено: вряд ли Хлоя когда-либо держала в них что-то тяжелее палочек для суши. Даже для школьного рюкзака у неё была неверная рыжая собачка, увёзшая вещи блондинки в её дом. Который располагался неизвестно где, чёрт.

Тен-Тен тоже теперь была неизвестно где. Вид из окна показывал незнакомые закоулки и перекрёстки, никакого намёка на школу или знакомый парк. Видимо, котомальчик закинул девушку чуть дальше первых безопасных крыш, к сожалению для Такахаши.

Тен-Тен нахмурилась. К сожалению для Хлои. Нужно вливаться, если уж она решила проводить «операцию по проникновению» в чужую жизнь. И постепенно менять характер под себя, выводя собственную идентичность впереди посторонней.

Но это будет потом. Сначала надо разобраться, где находится дом Хлои и как в него попасть. Был бы у блондинки в кармане хотя бы мобильник – Тен-Тен обязательно попробовала бы быстрый набор или же позвонила по самому часто набираемому номеру. Но телефон, видимо, остался в классе или у рыжей, так что приходилось искать другие выходы.

Девушка вытерла руки о кухонное полотенце с кошачьей лапкой. В квартире, очевидно, жил всего один человек, видимо большой любитель или котомальчика, или всего котовьего поголовья в целом. Это было… хорошо. На памяти Тен-Тен, она ещё ни разу не встречалась с плохим человеком, что любил бы кошек. Один Учиха Итачи чего стоил.

Живот подвело, и Тен-Тен растерянно потёрла висок. Не удивительно: она была практически уверена, что Хлоя сидела на какой-нибудь идиотской диете вроде «кусочек шоколада в день», чтобы поддерживать тело в пред-анорексичном состоянии. А тут ещё и нервное потрясение, и физические нагрузки, и не собирающаяся голодать Тен-Тен.

Решив, что она и так уже злоупотребила гостеприимством, и хуже не будет, Такахаши залезла в холодильник. Ну, как она и думала, стандартный холостяцкий набор: сосиски, фасоль, яйца, немного овощей, шоколад и пара бутылок безалкогольного пива. У самой Тен-Тен холодильник долгое время имел очень похожие внутренности. Пожалуй, пока она не вышла замуж, и каноны хорошей жены не потребовали от неё чего-то более существенного.

Ну там рис хотя бы отварить, что ли. Тен-Тен никогда не была особо сильна в готовке.

Она вытащила сосиски с каким-то белым соусом и притаившийся в отсеке для овощей хлеб. И здоровенный огурец, что по размеру больше напоминал кабачок-недоросток.

За едой её и застал хозяин квартиры.

Он вошёл так тихо, что Тен-Тен практически не услышала этого. Парень, живший в квартире, напротив, сразу понял, что у него гости: девушка ела под вялое бормотание телевизора, вещавшего про очередную победу Чудесных над акумой. Мэр города соловьём разливался про благодарность горожан и его лично, говорил про улучшающуюся экономическую обстановку и новые постройки в честь героев. Тен-Тен впитывала эту информацию словно Шикамару, запоминая названия, аббревиатуры, характеристики и восторженные интонации.

Итак, в новом мире есть свой злодей – Бражник. Ему нужны какие-то «талисманы» Кота Нуара, – котомальчика, видимо, – и Ледибаг, – это девица в красном. Бражник призывает, – выпускает? Создаёт? – акум, странных существ, обладающих криповатыми силами. Котомальчик и девочка в красном сражаются, очищают тёмную бабочку и роем божьих коровок восстанавливают все повреждения, включая умерших людей.

Волшебство. Вот воскрешения в мире Тен-Тен практически не было. Или же оно требовало равноценного обмена. Здесь же всё делалось исключительно на силе девочки в красном.

После восторженной речи мэра и телеведущей программа запустила топ-10 самых ужасных акум, которые были побеждены Чудесным дуэтом. Тен-Тен мрачно жевала чужую снедь и понимала одно: ей срочно нужно восстанавливать свои навыки, если она планирует задержаться в этом мире. Хотя бы потому, что около четырёх акум мелькала прошлая хозяйка тела – кричащая, плачущая, напуганная блондинка. Настоящая Хлоя.

– Эм… привет?

Тен-Тен оторвалась от телевизора и посмотрела на парня, замершего в дверном проёме. Симпатичный. Высокий, в меру загорелый, с интересной пигментацией волос: чёрные у корней, лазурные на кончиках. Глаза у парня от этого казались нереально-яркими, морскими. Красивыми.

Одежда обычная, гражданская, но движения были странно-плавными, так что Тен-Тен немного напряглась. Внешне она продолжила жевать сосиску, закусывая её хлебом.

Она сглотнула и засунула в рот огурец. Чисто по-хулигански обхватила зелёный толстый овощ губами, не отрывая взгляда от пришедшего парня и слегка протолкнула огурец внутрь. Пришелец гулко сглотнул, и Тен-Тен наконец откусила.

– Что-что ты тут… делаешь?

Парень поправил воротник рубашки и потёр шею. Тен-Тен медленно пережёвывала свой обед, думая о вечном. И что ей сказать этому красавчику?

Ладно, правило Наруто: не знаешь что говорить – говоришь очевидное.

– Ем.

Красавчик закатил глаза и внезапно ухмыльнулся. Это выражение настолько ему шло, что Тен-Тен едва не влюбилась.

Он прошёл к столу и, перевернув стул задом-наперёд, сел напротив девушки. В задумчивости подперев голову рукой, парень стал наблюдать за тем, как Тен-Тен ела. Может быть, будь она гражданской, она бы смутилась. Но Такахаши ела и в более странных и смущающих ситуациях, так что на столь явную провокацию она только подняла бровь.

Парень протянул руку через стол.

– Лука, – представился он, – владелец квартиры.

Тен-Тен ответила на рукопожатие, оказавшееся очень мягким и приятным. В руках Луки чувствовалась неожиданная сила, а запястья оказались обняты множеством мягких цветных фенечек. Железный цельный браслет выделялся среди них примерно как кукушонок в чужом гнезде.

– Хлоя. Меня сюда закинул котомальчик.

– Котомальчик?..

– Кот Нуар, – исправилась Хлоя. – Чем он тебе не котомальчик?

– Ну, как-то… его на моей памяти все называют именно Котом Нуаром.

Пришёл черёд Тен-Тен закатывать глаза.

– Знаешь, сказала ему, скажу и тебе: я не «все». И называть его так буду, пока этот… котёнок… не вырастет. Серьёзно, раз уж они с Ледибаг победили акуму, то почему он не вернулся за мной, чтобы отнести домой или хотя бы вынуть из чужой квартиры? Это ты милый парень, а если бы владелец поднял панику и вызвал отряд спецреагирования?

Она чуть было не сказала АНБУ, но вовремя спохватилась. Лука её заминки не заметил и рассмеялся, запрокинув голову. Во время смеха его кадык дёргался, вызывая у Тен-Тен желание то ли укусить, то ли ударить по нему.

Вот они, древние силы. Инстинкт убийцы против инстинкта размножения. Выигрывал, кстати, последний: парень уж больно был хорош собой. Тёмные колкие ресницы, прямой нос, в меру пухлые губы, наверняка потрясающе-твёрдые. Тен-Тен, слушая зов собственного организма, внутренне хмуро усмехалась.

Приехали. Пубертат. Она что, реально должна переживать свои гормоны ещё раз? В теле, которое не привыкло к контролю и самоограничениям?

– Ну, на отряд спецреагирования ты явно не тянешь, – покачал головой Лука. – И вообще-то все знают, что герои не могут долго поддерживать трансформацию, потому что их Талисманы…

– Не интересует, – отмахнулась Тен-Тен, тем не менее запоминая эту полезную информацию. – Перезарядил свою игрушку – и вперёд, за дамой в беде. А то я же даже не вышла бы отсюда.

Лука хмыкнул.

– Не могу сказать, что я против этого.

Тен-Тен подмигнула ему, намазывая странный белый соус на хлеб. Вкусно было до ужаса. Или она просто очень голодная?

Руки болели. Такахаши чувствовала, как на предплечьях наливались синяки из-за лопнувших капилляров – перенапрягла, чёрт возьми. Но, судя по ощущениям, повреждения мелкие, не стоящие внимания. Сухожилия и кости целы, что ещё нужно для хорошего настроения?

Она выжила и не стала жертвой голубей. Ещё бы знать, где она сегодня будет ночевать. Не садиться же на хвосты к Луке? Конечно, Тен-Тен вполне могла бы соблазнить молодого парня, – уж больно заинтересованно он на неё смотрел, – но хотелось бы всё-таки узнать, где жила бывшая хозяйка тела. Оценить, так сказать, экстерьер её бытия.

Лука встал, направился к холодильнику и вынул из него ванночку с мороженым. Заварил себе кофе благодаря крошечной машинке – запах пошёл просто волшебный, но от предложенного напитка Тен-Тен отказалась. Она хорошо помнила, что кофе сильно возбуждал нервную систему и негативно действовал на чакроканалы. И, хотя сейчас Такахаши не чувствовала в себе ни чакры, ни кейракукей, ей всё равно казалось, что не стоит рисковать и пить потенциально опасный напиток.

Её отказ почему-то удивил Луку, но парень промолчал. Молчал он и тогда, когда Тен-Тен без капли раскаяния залезла ложкой в ванночку с мороженым. Фисташковое.

– Терпеть не могу фисташковое, – пожаловалась она Луке, отправляя в рот зелёное лакомство.

– А какое любишь?

– Шоколадное. И карамельное.

– Я запомню.

Ванночка опустела на удивление быстро. Тен-Тен едва почувствовала насыщение – так её тело налегло на предоставленные калории. Поначалу ей даже казалось, что еда испаряется, даже не долетая до желудка.

Такахаши откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на парня напротив. Хорошенький, чёрт. Не такой слащавый, как Учихи, но что-то похожее мелькало. Удачно на Луке сошлись гены, сказать нечего.

– Спасибо за угощение.

Лука отсалютовал ей полупустой чашкой кофе. Свою гадость он пил просто крошечными глоточками.

– Тебя довезти до дома? – предложил он, допив оставшуюся жижу в один присест.

– А что, ты знаешь, куда?

К её удивлению, Лука улыбнулся.

– По-моему, в Париже каждый знает, где живёт дочка мэра.

Тен-Тен кивнула, принимая новую крупицу информации. Дочка мэра. Она – дочка мэра, отлично. В новостях упоминали о мэре Парижа, Андрэ Буржуа. И, если она верно понимает постановку фамилии и имени в этом мире, то её теперь зовут Хлоя Буржуа.

Неплохо. По крайней мере, достаточно мелодично. Ей понравилось.

А ещё в Париже «каждый знает». Неужели Хлоя Буржуа была скандальной до такой степени? Да это же практически нереально.

Тен-Тен собрала посуду со стола и сгрузила её в раковину, чем в очередной раз удивила Луку до круглых глаз. Это было странно. Непонятная реакция для того, с кем «Хлоя» только что познакомилась. Да он вообще вёл себя так, словно знал бывшую владелицу тела давным-давно, хоть и заочно.

Или Хлоя Буржуа была публичным деятелем? Это было бы крайне неудобно.

Одни тайны, мать их.

Она прошла в коридор, ориентируясь на уличную одежду и обувь. Лука, ошеломлённый, продолжал сидеть на кухне, так что Тен-Тен пришлось проявить немного несвойственной ей капризности и окликнуть его:

– Ты что, передумал меня подвозить? Если собираешься вздремнуть на кухне, то, будь добр, после того, как доставишь меня до дома. И дай мне какую-нибудь обувь, мою котомальчик захватить не додумался.

Говоря откровенно, последнему она была даже рада. Нервировали её высокие каблуки, и ничего с этим не поделать.

Лука очнулся от своей растерянности и со смешком вышел из кухни. Морские глаза мазнули взглядом по босым девичьим ногам, и парень кивнул.

– У меня есть обувь сестры. Не побрезгуешь?

– А у меня есть выбор? Нет, конечно, ты можешь понести меня на руках прямо до дома, но вряд ли у тебя хватит на это…

Она задохнулась, так и не договорив: проказливо ухмыляясь, Лука подхватил девушку на руки, прижав к себе на манер принцессы. Против воли Тен-Тен покраснела.

Слишком давно она не чувствовала себя женщиной.

Её вообще никогда не носили на руках. В детстве она лишилась подобного аттракциона из-за больной спины отца и старости деда. В юности её на руки поднимал разве что Гай-сенсей, когда Тен-Тен умирала от усталости после тренировок; учитель носил её, запрокинув безвольное тело себе на мощное плечо. Так же он таскал и её сокомандников, довольно крупных парней.

Муж у Тен-Тен был исключительно прагматичен и на романтику никогда не разменивался.

Можно сказать, Тен-Тен впервые ощутила, каково это, когда тебя носят подобным образом. Когда смотрят в глаза, чуть склонив к тебе голову. Какое это странное и беззащитное чувство, если не знаешь, куда деть руки и как сгруппироваться, чтобы обрести хоть подобие контроля.

– Желание принцессы закон, – тихо сказал Лука, смотря Тен-Тен прямо в глаза.

Щёки у неё наверняка были пунцовыми. Оно и хорошо: нормальная реакция молодой девушки на близость симпатичного молодого парня. Очень вовремя романтическая натура Тен-Тен проявила себя, ничего не скажешь.

С Тен-Тен на руках Лука вышел из квартиры, кое-как закрыл дверь, спустился в лифте и выбрался на улицу из мрачного подъезда. Такахаши нашла-таки место для рук и обняла парня за шею. Предплечьями она чувствовала, что Лука не пренебрегает физическими упражнениями, близкими к боевой нагрузке: слишком хорошо была проработана его трапециевидная мышца. Да и руки оказались на удивление накачанными, чего из-за рубашки Тен-Тен поначалу не заметила.

Удивительный парень.

Лука опустил её на мотоцикл, припаркованный недалеко от подъезда, и сел впереди сам. Тен-Тен перекинула ногу через сиденье и обняла парня за живот.

– Шлемов у меня нет, – предупредил Лука, – не успел купить.

Тен-Тен кивнула. Ну да, шлем. Она же теперь гражданская, и её голове нужна защита.

– Водишь-то ты хорошо? Не хотелось бы обрывать мою молодую жизнь только из-за того, что руки у тебя…

– То, что я только купил мотоцикл, не значит, что я не умею водить. У меня стаж больше, чем… ладно, не важно. Держись.

Тен-Тен пожала плечами, но странную оговорку занесла в дневник памяти. Интересно, но не так важно, как попасть домой к Хлое Буржуа.

– Под твою ответственность, морской мальчик.

– Предпочитаю, чтобы меня называли по имени. И почему «морской»?

– Волосы цветом напоминают. Классные. И глаза.

– Тоже классные?

Вместо ответа Тен-Тен ущипнула Луку за бок. Парень рассмеялся, и его смеху вторило рычание мотора.

Глава 3. Отель Буржуа

Отель Буржуа, – так Лука назвал место прибытия, – был огромен, сверкал на солнце стеклом и вызывал отнюдь не радужные ассоциации. Тен-Тен за свою жизнь больше привыкла к не таким высоким и помпезным зданиям, а к чему-то менее привлекающему. Коноха, даже разросшаяся к старости Такахаши, всё равно не стремилась ввысь, растекаясь по земле Огня, как кусочек масла по раскалённой сковороде. Отчасти это было связано с тем, что шиноби, хотя и могли забираться на большую высоту, всё-таки предпочитали не карабкаться выше пяти этажей.

Город, в котором очутилась Тен-Тен, напротив, стремился к небу. Это было странно и немного пугало: не привыкла Такахаши к тому, что со всех сторон её обнимают высотки. Слишком много углов и мест, потенциально подходящих для нападений из засады. Серьёзно, да она может с одной из крыш убить практически любого, кто окажется внизу!

Отель! Хлоя Буржуа жила в отеле! Кто вообще живёт в отеле?! Она не слышала про безопасность?! К тому же, Тен-Тен нервировало скопище людей у входа в отель.

Впрочем, во всём этом был и хороший момент. Лука проявил себя истинно по-самурайски: не только доставил Тен-Тен до предполагаемого дома Хлои Буржуа, но и не дал девушке слезть с мотоцикла.

– Ноги запачкаешь, – сказал парень, останавливая Такахаши. – Погоди.

Он установил мотоцикл на подножку, зафиксировал своего железного коня и заблокировал колёса. Затем слез и легко подхватил Тен-Тен на руки. Запросто обойдя толпу, он остановился около входа – путь ему преграждал охранник, не сдвинувшийся в сторону ни на сантиметр.

Тен-Тен немного поднялась и выглянула из-за плеча Луки. Толпа сзади вспыхивала фотоаппаратами. Судя по разочарованным лицам, охотились папарацци не на Хлою Буржуа, но и её появлению они были рады. Тен-Тен нахмурилась и выставила вперёд руку, сложив пальцы во вполне опознаваемый посылающий знак. Универсальная мудра, понимается в любом мире; к тому же, Хлоя на видео в Топ-10 акум частенько им пользовалась, особенно в сторону журналистов.

Лука прочистил горло.

– Надеюсь, меня пустят в вашу обитель роскоши? – спросил он у охранника. – У меня ценный груз, знаете ли.

Тен-Тен обратила внимание на скалоподобного мужчину. Интеллекта в его лице было не больше, чем калорий в прошлом рационе Хлои. Сзади щёлкали фотоаппараты, рука девушки всё ещё была сложена в мудру, а настроение падало со стремительностью охотящейся птицы.

– В сторону, насекомое, – сказала Тен-Тен, закидывая руку на шею Луке. – Иначе позавидуешь мёртвым.

Охранник кашлянул и отошёл. Ещё и дверь открыл, вот спасибо.

Хотя с угрозой Тен-Тен, похоже, переборщила: верзила смотрел на неё с удивлением. Видимо, Хлоя говорила что-то другое, но что именно – Такахаши не знала. Может, она прикрывалась авторитетом отца или деньгами?

Лука зашёл в здание, и Тен-Тен тотчас скривилась от окружающей её помпезности. Господи, снаружи отель смотрелся привлекательнее, чем был внутри. Слишком много деталей, слишком много роскоши и попыток показать её. Барельефы, золотые шторы, колонны, вазы с цветами и дорогущие даже на вид ковры. Тут нереально было расслабиться, и Тен-Тен предпочла бы спать на улице, а не в подобном окружении. Оставалось только надеяться, что номер Хлои, – у неё же здесь номер, не так ли? – будет обставлен по-другому.

Вежливо улыбающаяся девушка с рецепшен подошла к Луке и принялась активно строить парню глазки. Девица была чудо как хороша, – для гражданской, конечно, – но со внутренним удовольствием Тен-Тен отметила, что особого интереса у Луки она не вызвала.

Переговорив с красоткой, Лука обратил внимание на девушку у себя на руках.

– Ну что, дальше сама?

Тен-Тен скривила максимально возмущённое выражение лица и с детской обидой посмотрела на своего носильщика.

– И запачкать ноги? Нет уж, неси меня дальше!

К тому же, она понятия не имела, куда ей нужно идти. У Луки было намного больше шансов найти комнату Хлои, чем у самой «Хлои».

На ребячество Лука не обиделся. Напротив, поведение Тен-Тен вызвало у него очередную ухмылку и мягкий прищур морских глаз. В который раз Такахаши задумалась о том, что парень просто выиграл в генетическую лотерею. Однако красота его была не только в удачных чертах лица или выражении, но и во взгляде: похожий был у Неджи. У почти-взрослого Неджи. Во время войны.

Это было странно.

Желая проверить свою догадку, Тен-Тен поплотнее прижалась к парню, делая их положение практически интимным. Приподнявшись, она приблизилась к уху Луки. Мягко отведя от ушной раковины прядки окрашенных волос, Тен-Тен тихонько спросила:

– Мой герой, и почему ты не бегаешь в ярком трико вместе с котомальчиком и девочкой в красном?

Лука не сбился с шага, руки его не закаменели, а дыхание осталось ровным. Не было никакого признака того, что анализ Тен-Тен был верным. И это подтверждало её вывод намного больше, чем что-либо ещё.

– Мне не идёт облипка.

Тен-Тен откинулась на его руки, скрестив свои на груди. Лука продолжал нести её по длинным коридорам, совершенно не показывая никаких признаков усталости. Ну да-ну да, в шестнадцать парень так легко таскает пятьдесят, – Тен-Тен надеялась, что хотя бы пятьдесят, а не меньше, – килограмм столько времени, и у него даже мышцы пресса не дрожат.

Снимите рамен с её ушей.

Интересно было, что Лука знал, куда идти. Он спокойно поднялся по лестнице, преодолел несколько коридоров и вышел к лифту. Лишь один раз у него возникла небольшая заминка: включался лифт при помощи карточки, которой у Тен-Тен, естественно, не было. Впрочем, немного визгливой скандальности по видеосвязи решили эту проблему. Хлою Буржуа побаивалась даже охрана.

Тен-Тен, правда, скорее сказала бы, что с девушкой просто стараются лишний раз не связываться. А это немного не то что страх. Больше подошёл бы термин «брезгливость».

Это было полезно.

Хлое Буржуа в отеле её отца принадлежал целый этаж. Приятные новости, потому что это давало хотя бы иллюзию уединения. Можно было представить, что Тен-Тен просто находится в многоквартирном доме. Это было ненамного, но всё же лучше отеля.

Лука спустил её с рук, едва выйдя из лифта. Ступни Тен-Тен утонули в ворсе светло-бежевого ковра, жёсткого, но очень приятного. Интерьер был такой же помпезный, как и внизу, и от этого Такахаши было не по себе.

Она пошла вперёд, по пути распахивая дверь за дверью. Луку это в очередной раз удивило. Не выдержав любопытства Тен-Тен, он окликнул её, когда девушка заглянула за очередную дверь.

– Что ты делаешь?

– Ищу рыжую.

– Сабрину?..

Тен-Тен ничего не ответила. Скорее всего Сабрину, она понятия не имела, как ту опасно-неопасную девицу зовут. Вот только откуда её имя знал Лука?

Она повернулась к парню, что всё ещё стоял около лифта, и упёрла руки в бока.

– Давай, морской мальчик, признавайся: ты сталкер, да?

– Не называй меня так.

– А вопрос ты, значит, проигнорируешь.

Лука потёр переносицу и слабо улыбнулся.

– Я не сталкер. Просто…

Он замялся, отведя взгляд. Тен-Тен склонила голову к плечу, рассматривая парня. Она прислушалась к своим инстинктам – опасен ли Лука, опасны ли его секреты?

Не опасны. Не для неё, по крайней мере.

Ну, что же. У всех свои секреты. И конкретно в этом случае она согласна мириться с небольшими тайнами, хм. Хотя она бы сама себе не призналась, что её расположение к Луке родилось скорее из-за его красоты, нежели из-за помощи и доброты.

Вот же… никогда не была падка на внешность, а тут словно закоротило. Иллюзию кто-то наложил, что ли?

– Буду считать, что это всё из-за моей неотразимости, – сказала она, внимательно следя за реакцией Луки. – Ты так и будешь стоять около лифта, или всё-таки решишься сделать пару шагов?

Её слова вызвали радость. Не сильную, но вполне различимую: Лука перестал хмурить брови, улыбнулся уголками губ и прямо посмотрел на Тен-Тен. Такахаши кивнула своим мыслям, встретив этот взгляд.

Не шестнадцать. Ему определённо не шестнадцать. Даже в её мире, где убивать учат с пелёнок, подобный взгляд встречался разве что у шиноби хорошо за тридцать. Если они доживали до такого возраста, конечно.

Но это не давало ему никакого права идти по светлому ковру в уличной обуви!

Её возмущённый вопль заставил Луку отскочить обратно к лифтам.

– А ну снимай свою обувь, живо! Ты убьёшь мой ковёр!

Лука принялся поспешно стягивать кеды, ошарашенно смотря на Тен-Тен. Но Такахаши было плевать. С чем она не могла мириться – так это с полным наплевательством на гигиену.

– Никакой уличной обуви в жилой части дома! Никогда!

– Р-раньше тебя это…

– Раньше было раньше! И раньше мы с тобой не были знакомы, морской мальчик!

Лука кивнул и осторожно отставил кеды в сторону. Держал он свою обувь пальцами, будто несчастные ботинки были ядовитыми змеями.

– Да. Не знакомы. Точно. Прости?

Тен-Тен шумно выдохнула и покачала головой. Обувь в доме – больная тема. Такахаши была воспитана в традициях страны Огня, и снятие обуви дома было одним из основополагающих принципов гигиены. Её дети, – и особенно внуки, – получившие менее традиционное воспитание, всё время пытались принести свои правила в её дом; итогом были постоянные скандалы и полнейшее непонимание. Так что Тен-Тен закричала просто по привычке, когда Лука пошёл к ней в кедах.

Она скривилась.

– Ладно. Прости. Зря сорвалась.

Лука осторожно кивнул и сделал пару пробных шагов к девушке. Не встретив никакой реакции кроме поднятой брови, он пошёл смелее.

Тен-Тен продолжила осматривать доступные помещения.

Итак, Хлоя жила, если можно так сказать, на широкую ногу. За открытыми дверьми были: забитый разными тренажёрами спортзал, которым явно не пользовались; пародия на кабинет, совсем не уютный; нечто вроде гостиной с несколькими диванами; комната неясного назначения, абсолютно пустая, но зато с зеркалами, покрывающими две стены; гардеробная, заставленная разнообразной одеждой; специальная комната для обуви; кухня, которой, опять же, судя по всему совершенно не пользовались; и, наконец, спальня. Неплохо для малолетней пигалицы. У Тен-Тен дом был меньше.

Такахаши вошла в спальню и поморщилась. Ещё один признак чужой идентичности: все стены были просто увешаны портретами, фотографиями и постерами с блондинчиком-одноклассником Хлои. Видимо, девочка была в него до беспамятства влюблена, и проявлялось это в огромном фанатизме, вплоть до обожествления. Что-то такое было с Учихой Саске, насколько Тен-Тен помнила: за бедным парнем гонялась добрая половина девичьего населения деревни в возрасте от четырёх до сорока. Кто-то по любви, другие из материальных соображений. Интересно, блондинчику достаётся так же? Тен-Тен бы посмотрела, как он улепётывает от фанатов со скоростью шиноби.

Вообще-то, Тен-Тен не понимала, почему блондинчик популярен. Во время поездки на мотоцикле Такахаши видела несколько билбордов со знакомой зеленоглазой мордашкой. Мальчишка что-то рекламировал, пытаясь выглядеть счастливым и воодушевлённым; по микровыражению его лица было предельно ясно, что парню жмут или штаны, или такая жизнь.

Ничего хорошего, короче говоря.

Учиха Саске, со всеми его детскими психологическими травмами, так и не смог принять собственной популярности и научиться жить под жаркими взглядами. Интересно, как с ними справляется мальчик с сахарной улыбкой и показанным на камеру счастьем.

Тен-Тен, – Хлоя. Привыкай, Хлоя! – покачала головой, смотря на это безобразие.

– Надо это всё вынести, – сказала она, рассматривая обилие светловолосых портретов.

– Что, смена приоритетов?

Девушка вздохнула. Лука знал Хлою, это уже ясно, как день, и Тен-Тен не хотелось давать парню ещё больше поводов для размышлений, чем есть сейчас. Поэтому она задумалась, что могло бы стать достаточной причиной, чтобы вот так переиграть привязанность к блондину.

Предательство? Ну, в каком-то смысле, но для девушки типа Хлои это должно быть что-то из ряда вон. Подобному психотипу была свойственна очень сильная привязанность, практически болезненная – не отодрать. И надо на самом деле постараться, чтобы эту связь разрушить. Очень. Постараться.

Хлоя, как казалось Тен-Тен, могла бы спускать предательство за предательством, лишь бы около неё был кто-то, к кому девушка может хорошо относиться. Блондинчик был рядом, как и рыжая «собачка». Наверняка был кто-то ещё, скорее всего из взрослых. И вряд ли это родители, потому что Тен-Тен ни в одной из комнат не увидела хотя бы одну совместную фотографию.

Наводит на печальные мысли, однако для Тен-Тен, занявшей чужое тело и чужую жизнь, это было на руку.

И всё-таки, что могло бы стать причиной, чтобы Хлоя решила убрать портреты блондинчика из комнаты, тем более так радикально?

– Он на меня фыркнул сегодня.

Лука закашлялся.

– …ты серьёзно?

Тен-Тен сама фыркнула, закатывая глаза. Конечно, нет, но причина была ничем не хуже, чем любая другая, потому что что-то по-настоящему серьёзное она придумать не смогла. Да и вообще, разум – место тёмное и сложное, и в чужих мыслях может разобраться разве что потомственный менталист вроде Яманака.

– Так ты мне поможешь или как?

– Вынести портреты Агреста?

Агреста. Отлично, только непонятно, имя это или фамилия. Тен-Тен прищёлкнула пальцами.

– Да или нет, Лука.

– Помогу, конечно. Такое раз в жизни случается, – он понизил голос, – а иногда и не случается…

Такахаши подошла к одной из стен и задрала голову. На неё смотрел улыбающийся Агреста, – интересно, правильно ли она произносит это имя-фамилию, – сверкая зелёными глазами. Тен-Тен подняла руку и кончиками пальцев коснулась контуров его улыбки.

Ей стало жаль мальчишку, чью боль так профессионально гримировали. С глянцевой фотографии на неё смотрел несчастливый ребёнок. Его грусть была в чуть опущенных плечах, изгибе бровей, сведённых в улыбке губах, бледной коже и слишком ровных уголках глаз – ни единого следа радостных «гусиных лапок». Этого ребёнка хотелось пожалеть.

Даже если бы она любила его до беспамятства, она бы ни за что не оставила всю эту запечатлённую боль в своём новом доме.