Текст книги "Патриарх"

Автор книги: Виктор Серов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Второй день полета начался еще одной сногсшибательной новостью. Ральф связался со своим давним приятелем Лоренцем и тот сообщил, что впервые землянами задержан арийский нелегал. Это произошло в Москве. Российским спецслужбам удалось захватить молодого арийца, несмотря на применение тем специальных защитных средств. Выяснилось, что эта новость тоже была в тему, поскольку на него вышли и взяли под наблюдение в связи с поисками пропавшего Игоря Родионова. Эрик знал и всегда говорил о том, что рано или поздно нечто подобное произойдет и тогда урегулировать подобную проблему мирным путем будет весьма не просто. А обойтись в подобном случае без легализации Арийи практически не представлялось возможным. Это событие явилось из ряда вон выходящим, но, тем не менее, очередная новость для патриарха стала практически непереносимой. К вечеру в цитроне вновь появился Каспар:

– Эрик, у меня для тебя плохая информация. Я тут практически бессилен. Могу только немного потянуть время.

– Говори же, Каспар! – воскликнул патриарх.

– Ганс Первый издал приказ, отменяющий отсрочку приговора патриаршего суда в отношении Эрика Двадцать Второго. Там указано, что приговор следует привести в исполнение немедленно.

– Как будет исполняться приказ?

– Как обычно, в крематорий смертника поведет группа из четырех арийцев. В группе два тайниста и два блюстителя. Тайнисты с приказом находятся сейчас у нас. Я могу оттянуть время максимум на час. Кроме того, я определю в группу и проинструктирую Августа. Это тот самый, который прошлый раз помешал застрелить твоего тезку. Он еще прибавит минут пятнадцать-двадцать. У меня все.

– Спасибо, Каспар, – срывающимся голосом проговорил Эрик. – Дитрих, сколько нам еще лететь?

– Три часа, ваше величие.

Эрик взглянул в иллюминатор. Никогда Марс не казался ему таким зловещим и мрачным, как сейчас. Казалось, протянув руку, можно обжечься об этот багровый шар.

– Дитрих, я приказываю разогнать двигатель до максимальных оборотов и не сбрасывать их вплоть до входа в атмосферу.

– Мы уничтожим корабль и себя. На скорости, даже в три раза меньшей, мы сгорим уже в верхних слоях, не говоря о том, что никак не сможем маневрировать.

– Дитрих, я верю, ты сумеешь. Прошу тебя… дай команду на разгон.

– Я это уже сделал, ваше величие, – невозмутимо ответил тот, – но настоятельно рекомендую нам всем одеть скафандры.

Расстояние до планеты гравилет преодолел всего за час с небольшим. Дитрих сам поразился техническим возможностям его двигателя. Вход в атмосферу на такой скорости мог сразу же разрушить обшивку аппарата, поэтому он решил входить по касательной, постепенно уменьшая угол наклона и гася скорость. Приемлемая скорость появилась только на третьем витке вокруг планеты, после чего корабль пошел на снижение. Внутри стало душно и арийцы пристегнули шлемы. При входе в тоннель гравилет все еще имел скорость, раз в пять большую, чем полагается в этом случае. Поэтому он два раза ощутимо приложился к его стенам. Противоперегрузочная система не смогла полностью отработать эти удары, в результате чего многие предметы внутри корабля не удержались на своих местах. Это же постигло и Ральфа, который в этот момент привстал с кресла. Его отбросило к противоположной стене, придавив сверху столом, который, правда, успел приобрести более безопасную форму. Гравилет мчался по тоннелю, а Дитрих едва успевал открывать и закрывать встречающиеся на пути шлюзы. Наконец, корабль влетел в марсианскую Арийю и проследовал в направлении тюрьмы смертников.

В камере смертника была открыта дверь, возле которой стоял темнокожий раб. Дитрих отключил визуальную защиту, и Ральф в скафандре тут же выпрыгнул из корабля. Раб от неожиданности попятился и… упал.

– Где Эрик? – крикнул Ральф.

Негр привстал и потряс головой, явно еще не придя в себя.

– Мы друзья Эрика Двадцать Второго и хотим его спасти, – повторил Ральф. – Где он сейчас?

Том, узнав Ральфа, попытался улыбнуться и замахал руками:

– За ним пришли, запеленали и повели туда… повели сжигать…

– Давно?

– Минут двадцать назад.

Ральф вскочил в гравилет и тот, развернувшись, полетел в сторону, указанную Томом. Впереди показалось куполообразное здание с арочным входом и изображением орла над ним. Гравилет чуть не врезался в эту арку, а патриарх на этот раз выскочил из него первым. Он мельком взглянул на орла и… сердце его упало. Под арийским символом сиял светящийся круг. Эрик Первый знал, что это такое. В этот момент он имел пурпурно-красный цвет, а это означало, что включена печь.

– Ваше величие, может быть, там кто-нибудь другой, – набежавший Ральф схватил патриарха за руку и потащил внутрь здания.

Ворвавшись, Эрик Первый увидел у входа в зловещий шар двух тайнистов, а между ними громилу в коричневом комбинезоне. Тот чуть сдвинулся в сторону, а за ним… за ним стоял живой Эрик Двадцать Второй. Патриарх с бешено колотящимся сердцем набрал воздух в легкие и крикнул:

– Остановитесь! Именем Арийи, приказываю – остановитесь!

Тайнистов и палача сдуло как ветром. Смертник же бессильно опустился на колени. Подбежавшие Ральф и Дитрих схватили его под руки и вытащили из этого страшного здания.

Очнулся молодой ариец уже в гравилете, когда Марс отдалился не менее чем на миллион километров. Дитрих держал, не сбрасывая, режим максимальных оборотов. Патриарх склонился над своим подопечным как раз в тот момент, когда у того дрогнули веки.

– Где я? Ваше величие, это что – уже рай?

– Не волнуйся, сынок, ты живой и находишься в безопасности. Спасибо тебе за то, что сразу меня узнал.

– Меня же толкали в печь…

– Мы тебя практически из нее и вытащили, – послышался голос Ральфа.

– Ральф, и ты здесь. Как я рад вас видеть!

– А как мы рады тебя видеть, если бы ты знал, – засмеялся Ральф. – Знакомься, это Дитрих. Он тоже советник патриарха. Только благодаря его умению управлять космогравилетом, мы застали тебя живым.

– Спасибо, Дитрих, – проговорил Эрик. – Я – Эрик Двадцать Второй.

– Я в курсе, – улыбнулся тот. – В последние дни ты у нас находишься в центре внимания. Как себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил Эрик, вставая с дивана. – Только очень хочется есть.

– Я бы тоже не отказался, – поддержал его Ральф. – Давайте все к столу.

Завибрировал цитрон патриарха и в световой рамке возник Каспар:

– Эрик, я только что узнал, что у тебя все получилось. Я делал все, что мог, но, честно говоря, успех твоей акции был маловероятен. Как тебя удалось так быстро преодолеть последний отрезок пути? Молодец! Ты не представляешь, что сейчас у нас творится. На всех экранах и во всех цитронах сейчас находится Ганс Первый с истерической речью. Он объявил тебя врагом арийской нации и призвал всех честных арийцев тебя арестовать, а если ты не подчинишься, то убить на месте. Да, да, он так и сказал. Я думаю, что это выступление идет и в лунной, и в земной Арийях. Кроме того, он распорядился послать вдогонку несколько тайнистских гравилетов и, само собой, при подлете к Луне вас будут ждать такие же – и твои, и земные.

– Ничего, прорвемся. Спасибо тебе, Каспар. Ты мне очень помог.

– Мы же друзья, Эрик. Обращайся, если что.

На смену Каспару тут же пришел очень взволнованный и растерянный Конрад:

– Эрик, ты меня видишь?

– Да, Конрад, что случилось?

– Ты еще спрашиваешь?! Где ты сейчас находишься?

– Лечу домой. Завтра встретимся.

– Встретимся?! Это будет, наверное, весьма проблематично. Что ты наделал, Эрик? Я только что смотрел выступление Старейшего. Оно шло в записи, поскольку в это время он сам со мной связался. Ты поставил себя вне закона. Дался тебе этот смертник? И что теперь делать мне?

– Конрад, успокойся. Я не ставил себя вне закона. Напротив, я практически в последний момент не дал этот закон попрать. Это Ганс поставил себя вне закона. Это он пытался единолично отменить решение патриаршего суда. А я не дал ему это сделать и убить, именно убить, а не казнить, Эрика Двадцать Второго. А тебе, Конрад, теперь нужно делать выбор. Ты меня понял?

– Да, понял. Где сейчас находится смертник?

– Он рядом со мной. С ним все в порядке.

Когда Конрад вышел из связи, патриарх откинулся в кресле, тяжело вздохнул и посмотрел на своих советников:

– Что скажете, мои дорогие?

– Нам предстоит борьба, – ответил Ральф.

– В истории Арийи наступает переломный момент, – добавил Дитрих.

– Это все из-за меня. Простите, если сможете, – подал голос смертник.

– Успокойся, Эрик, – сказал патриарх. – Этот конфликт назревал давно. Ты только немного ускорил события.

– Нам необходимо узнать обстановку в лунной Арийи. Я свяжусь с… Алексом и все выясню, – проговорил Дитрих.

В световой рамке цитрона Дитриха тут же появился советник Алекс. В отличие от патриарха Конрада он пребывал, можно сказать, в приподнятом настроении:

– Мы собрались для обсуждения дальнейших наших действий, – в рамке поочередно появились советники Зигмунд, Йоган и Герхард, – Пригласили патриарха Конрада, но он отказался. Собирались связаться с Эриком Первым, но не решились, поскольку опасаемся ему навредить. Дитрих, недавно прошло выступление Старейшего. Население лунной Арийи по нашим наблюдениям восприняло это как очень неудачную шутку. Пока обстановка в стране нормальная и мы, как можем, всех успокаиваем. Ты и Ральф должны быть в данный момент вместе с патриархом. Не так ли?

– Так и есть, мои дорогие помощники, – Эрик Первый жестом попросил Дитриха увеличить сферу обзора цитрона. – Мы сейчас находимся на борту корабля и мчимся домой. С нами находится спасенный Эрик Двадцать Второй. Завтра мы будем уже на месте.

– Ваше величие, разрешите мне высказать свои соображения, – попросил Зигмунд.

– Конечно, высказывай.

– Я думаю, что будет правильно, если вы прямо сейчас обратитесь к народу лунной Арийи. У нас имеется ретрансляционный цитрон, который мы сразу же подключим. Поверьте, дорога каждая минута. Заодно и мы послушаем.

– Ты прав, Зигмунд. Я должен защитить себя от этих гнусных обвинений. Ваш цитрон может отправить мое обращение в земную и марсианскую Арийи?

– Может. По крайней мере, часть обращения те арийцы получат, пока Тайная служба не спохватится и не заблокирует его на входе. В лунной Арийи этого не произойдет, так как сигнал будет идти непосредственно с этого цитрона, да и Лоренц, я думаю, не позволит себе это сделать.

– Готовы?

– Герхард, подключай цитрон… все. Готовы. Начали!

– Арийцы! К вам обращается патриарх Эрик Первый, руководитель лунной Арийи. Буквально час назад вы прослушали выступление старейшего патриарха Ганса Первого. Мне не довелось лично это услышать, но я знаю и представляю его содержание. Если опустить все эпитеты и угрозы, а принять во внимание только обвинения в мой адрес, то вы поймете, что все это является гнусной ложью отдельно взятого субъекта. Высшим органом управления Арийи, как вы знаете, является Совет патриархов, а высшей судебной инстанцией – высокий патриарший суд. Ни один ариец, ни одна организация не могут отменить решения вышеуказанных инстанций, кроме них самих. Недавно патриарший суд приговорил к смертной казни молодого арийца Эрика Двадцать Второго с полугодичной отсрочкой исполнения приговора. Ганс Первый лично отменил эту отсрочку и приказал немедленно его уничтожить. Мне вместе с моими помощниками в последний момент удалось предотвратить это убийство. Реакцию на это вы уже слышали. Теперь Ганс Первый, у которого, по-моему, уже начались необратимые старческие изменения психики, приказал вам меня убить. Дорогие соотечественники! Обращаюсь к вашему разуму. Он у нас с вами имеется не для того, чтобы бездумно выполнять безумные приказы, а для того, что прежде чем что-либо сделать, все же подумать. Мы с вами вместе составляем великую арийскую цивилизацию. Я прошу вас, не дайте никому уничтожить ее пещерными примитивными методами. Всегда с вами – ваш патриарх Эрик Первый.

– Браво, ваше величие! – воскликнул советник Герхард, убрав цитрон. – Теперь все стало на свои места. Я проследил за сигналом. Земная Арийя приняла сообщение полностью. Марс же отключился на слове «…психики». Местные арийцы, я думаю, поймут, что это принудительное отключение.

После обеда в цитроне патриарха появился Лоренц, который, судя по всему, тоже находился в не лучшем психологическом состоянии:

– Я – в полном смятении, ваше величие. Каждые полчаса со мной связывается мой непосредственный начальник Дитрих Третий, напоминает мне о присяге и дает конкретные указания. Последний приказ, который был мной получен несколько минут назад, заключается в том, чтобы я вновь вывел на орбиту Луны двадцать новейших боевых кораблей Тайной службы. К нам, по-моему, присоединятся еще столько же гравилетов земной Арийи.

– Почему вновь?

– Потому что такой же приказ был дан мне вчера в связи с побегом рабов марсианской Арийи, но он был сразу же отменен по причине уничтожения корабля беглецов. Я обязан в любом случае выполнить этот приказ, а дальше действовать по обстановке. Надеюсь, вы меня правильно понимаете, ваше величие.

– Я хорошо тебя знаю как отличного профессионала и честного арийца, поэтому не стал с тобой связываться первым и давать тебе какие-либо указания. Ты слышал оба выступления и обладаешь полной информацией о последних событиях. Я думаю, что в первую очередь ты должен разобраться с самим собой.

– Ваше величие, вы для меня являетесь эталоном арийца и моим патриархом. Людвиг, который был вашим лучшим другом, являлся моим учителем на протяжении многих и многих лет. Однако я дал присягу Арийи и своему непосредственному руководителю Дитриху Третьему. Уверен, что они не посмеют уничтожить патриарха.

– Ты должен определиться в том, что для тебя означает Арийя. Я же со своей стороны снимаю с корабля все защиты и открыто следую в лунную Арийю. Успехов тебе и до скорой встречи.

Лоренц недооценил степени озлобленности Ганса Первого и прыти его верного подданного – Главного тайниста. Когда до Луны оставалось около ста тысяч километров, в поле зрения патриарха уже попали несколько черных дисков Тайной службы. Их количество возрастало с каждой минутой. В момент появления в цитроне маршала Дитриха Третьего Ральф насчитал их уже около шестидесяти единиц. Они образовали полукруг на пути следования белого корабля, остановились и выпустили манипуляторы. Слева действительно располагались два десятка гравилетов Лоренца. Остальные же принадлежали Тайной службе земной Арийи. Патриарх приказал остановить корабль и всем облачиться в скафандры.

– Ваше величие, патриарх Эрик Первый, – торжественно начал маршал, – вы должны подчиниться воле народа Арийи и в сопровождении кораблей Тайной службы вернуться в марсианскую Арийю. Там вы и ваши советники будете подвержены следственным действиям и преданы суду. Преступник же Эрик Двадцать Второй должен быть немедленно казнен.

– За что же мы должны быть преданы суду?

– Это вопрос не ко мне. Я исполняю приказ Старейшего патриарха Ганса Первого.

– Этот приказ преступен и я не намерен его выполнять.

– Для этого случая у меня есть другой приказ. Мы уничтожим ваш гравилет со всем его содержимым.

– Только попробуйте! Вас проклянет тот самый народ Арийи, от лица которого вы пытаетесь выступать.

– Тут и пробовать нечего… всем кораблям, находящимся на позиции, приготовить оружие! По моей команде, по гравилету врагов Арийи, приказываю – ого-о-онь!!!

Перед тем, как наступила полная темнота, Эрик Первый успел заметить две мощные вспышки, сверкнувшие со стороны эллипсов земной Арийи и сопровождаемые воплем Главного тайниста. Корабль содрогнулся, несколько раз перевернулся вокруг своей оси и отключил все системы. Патриарх уже не видел, как выстрелили все гравилеты лунной Арийи и разнесли в космическую пыль два диска, исполнивших приказ. Он не видел, как бросился к нему Ральф, как не видел и того, что при ударе один из самых лучших и преданных ему арийцев Дитрих Шестнадцатый получил травму, несовместимую с жизнью. Ему также не пришлось увидеть, как пять черных гравилетов, бережно захватив манипуляторами корабль патриарха, проследовали в сторону лунной Арийи.

Начало

Перелет на постоянное место жительства в лунную Арийю для новоиспеченного специалиста Эрика Первого оказался более болезненным, чем он думал ранее. Легко расставшись с университетскими друзьями и подружками, он не мог смириться с мыслью, что Ирма и Генрих будут теперь так далеки. Поэтому весь последний день перед отлетом он провел с мамой, а за полчаса до отлета на космодром прибыл и отец.

– Ну, что сын, может, все-таки передумаешь? – лукаво спросил Генрих.

– Что ты имеешь в виду?

– Лететь на Луну, да и вообще… еще не поздно окончить специальные курсы и заняться настоящим делом.

– Если ты об этом серьезно, то мы с тобой уже давно все выяснили. Когда я решил освоить мирную профессию, ты сам сказал, что уважаешь мой выбор.

– Сынок, не слушай его. Ты все правильно сделал. Тебе по душе лунная Арийя и, слава богу. Я каждый день буду связываться с тобой, и молиться за тебя. Будь счастлив, мой мальчик.

– Спасибо, мама. Обещаю, что при первой же возможности буду прилетать к вам. Берегите друг друга.

Яркий силуэт арийца на фоне черного диска бросился в глаза, когда корабль только приближался к лунному космодрому. Это действительно был Людвиг, который еще два дня назад обещал встретить друга. Эрик не был уверен в этом, поскольку тот совсем недавно стал первым заместителем Вилли и времени в связи с этим на всякие личные дела у него явно поубавилось. Он был в необычной белоснежной форме с арийской символикой.

– Людвиг, ты потрясающе выглядишь, – обнял Эрик друга. – Я такого еще ни у кого не видел. Даже у отца.

– Это новая представительская форма Службы безопасности. Ее совсем недавно приняли для официальных и торжественных мероприятий.

– Так у тебя сегодня праздник?

– Как ты догадался? Я сегодня встречаю друга, который прилетел к нам на постоянное место жительства, – рассмеялся Людвиг и еще раз обнял Эрика.

– Спасибо. Неужели это правда?

– Клянусь! Я сегодня впервые надел эту форму. Сейчас мы летим к Вилли – он просил. Удивлю его тоже.

Служба безопасности лунной Арийи располагалась в отдельном здании, которое выделялось своей широкой белой крышей с множеством черных кругов, оказавшихся при приближении гравилетами. На верхних этажах находились служебные помещения, а на нижних проживали сотрудники. В ту сторону друзья из кабинета Вилли и направились. Апартаменты руководителя Службы отличались многими атрибутами, но только не скромностью. Они занимали почти половину этажа и состояли из большого количества комнат. В другой половине, судя по табличкам, располагался архив организации.

– Вилли, зачем тебе такое множество маленьких помещений? – удивился Эрик, когда хозяин ознакомил его со своим жилищем.

– Потому что я консерватор, мой юный друг. В моем родном Гамбурге у нас была пятикомнатная квартира. У каждого из детей, даже у меня – младшего, была своя комната. Потом в Берлине у меня тоже были апартаменты из трех комнат. Поэтому даже в земной Арийи стандартное жилище я поделил на три части. Ну, а здесь я, конечно же, разошелся… каждая комната имеет свою специализацию. Вот, смотри – это комната отдыха. Это – спальня, в которую я никого, кроме себя, не допускаю. Далее – спальня, если ко мне приходит одна арийка; а вот эта – если приходят две…

– Я понял, – воскликнул Людвиг, – следующая, если приходят три, за ней – четыре и так далее. А ты Эрик спрашиваешь, зачем столько комнат…

– Да ладно. Максимум две, больше некуда, – начал оправдываться Вилли. – Я же – не ты. Где ты взял эту форму? Ее неделю назад нарисовали и два дня, как я ее утвердил.

– Я не поленился слетать на фабрику, где с меня сразу сняли мерки, а через два часа она уже была готова.

– Шустрый… значит, я в тебе не ошибся, – засмеялся Вилли. – Все, друзья, давайте к столу. У меня имеется особый повар с эксклюзивным меню.

Повар действительно оказался неординарным. На экране высветилось несколько тысяч наименований блюд, но уникальность заключалась в другом. Все блюда классифицировались по национальным кухням Земли. Вилли выбрал блюда из французской и немецкой кухонь. Эрик его поддержал частично, добавив кое-что чешского и венгерского. А вот Людвиг, обнаружив японскую кухню, начал терять разум. В конце концов, Вилли остановил повара, побоявшись, что тот сломается от усердия.

– Людвиг, ты все это съешь? – насторожился он.

– Вилли, ты с ним так давно работаешь и не знаешь о его аппетите? – удивился Эрик.

– Да знаю я… но не настолько же! Странно, что до сих пор он обходится без коррекций.

– Не волнуйся, шеф. Я это одолею. Завтра всех приглашаю к себе. Но ты сейчас же сообщишь мне код своего повара.

– Может быть, тебе еще сообщить явки, пароли, шифры… – расхохотался Вилли. – Если я тебе дам код своего повара, то этот повар будет уже не эксклюзивным. А я вовсе не этого хотел, когда мне его конструировали по моему личному заказу.

– Вилли, я тебя очень прошу, – взмолился Людвиг, проглатывая очередную порцию суши, – скопируй для меня хотя бы японскую часть твоего чуда.

– Хорошо. Но это максимум, что я могу для тебя сделать. Эрик, ты уже определился с жильем?

– Я определился с его жильем. Там все уже готово. Апартаменты в новом доме для арийцев первого уровня, – Людвиг наклонился к окну и указал на виднеющуюся вдали высотку.

– Жаль, что не послушал отца, – проговорил Вилли. – Проживал бы вместе с нами, правда, на одном из первых этажей.

– Почему?

– Чем ниже уровень, тем ниже этаж, – пояснил Людвиг.

– Кстати, в связи с карьерным ростом тебе должны были повысить уровень, – Эрик еще раз окинул взглядом потрясающую форму друга.

– Ты не ошибся. Уже две недели как я ариец третьего уровня.

– Я так и думал. А ты, Вилли?

– У меня уже давно четвертый.

– По арийским правилам я не имею права не только сидеть с вами за одним столом, но даже разговаривать, – сокрушенно заметил Эрик.

– Что ты такое говоришь? – возмутился Людвиг. – Никакие дурацкие правила не могут помешать нашей дружбе.

– Вообще-то дурацких правил у нас нет, – возразил Вилли. – Однако в данном случае я с тобой согласен. Эта норма нам троим не подходит.

– Сейчас у нас вроде уже существует коллективное управление. Восемь патриархов. Четверо из них – почетные. Но все равно создается такое впечатление, что мы живем по правилам одного человека. Он их придумывает. Он же их и принимает. Ну ладно – раньше…, – Людвиг прекратил жевать. – В прошлом году он превысил предельный возраст арийца. А мы с тобой лучше других знаем, что он и до этого порой был неадекватен. Какие умные инициативы мы можем сейчас ожидать от Адольфа Первого?

– Людвиг, прекрати, – Вилли виновато посмотрел на самого молодого гостя, – если он в чем-то бывает не прав, то его поправляют другие патриархи. Как ты думаешь, Эрик?

– Мое отношение к нему ты знаешь, Вилли. Я ведь его не изменил с детских лет, когда ты меня спас от неразумного поступка.

– Какого поступка? Почему я не знаю? – встрепенулся Людвиг.

– В какой компании я нахожусь?! – Вилли нарочито схватился за голову. – Да вас обоих надо срочно посадить в карцер! Ни слова об этом, мой юный друг.

По пути к своему новому жилищу Эрик подробно и в красках рассказал Людвигу о событиях, произошедших с ним в восьмилетнем возрасте. Тот слушал, раскрыв рот, и даже два раза останавливал гравилет в воздухе.

– Эрик! Неужели это правда?! Ну, ты и герой! Почему ты мне раньше об этом не рассказал? В любом случае, я уважал бы тебя еще больше. Интересно, что бы было, если бы ты тогда осуществил свое намерение?

– Я много раз об этом думал. Вероятнее всего, меня сразу бы уничтожили. Родителям тоже не поздоровилось бы. А могло быть и так, что, если бы сразу не убили, то, спустя некоторое время, и похвалили бы.

– И тогда, возможно, Арийя сейчас была бы полноправной страной мира. Я забрал бы к себе маму и брата, – задумчиво сказал Людвиг. – Точнее, его семью. У него есть жена и сын. Мой племянник.

– Людвиг, ты либо шутишь, либо твое мировоззрение сильно изменилось. Раньше ты был лоялен ко всем инициативам Гитлера. Законы Арийи для тебя были догмой, поэтому ты не смел их даже обсуждать. К тому же, твое положение в арийском обществе должно тебя ко многому обязывать…

– Все так и есть, Эрик, но я стал взрослее. Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что наше общество живет по противоестественным законам. Мне есть что с чем сравнивать. Несколько раз в году я бываю в Бремене. Навещаю своих родных. Об этом знают только два арийца: ты и Вилли. Однако шеф мне делал уже несколько последних предупреждений.

– Матери и брату ты рассказал правду?

– Да, они знают реальное положение вещей. Для остальных же немцев из их окружения я придумал легенду – дипломат, работающий за границей, иногда приезжает проведать своих родственников.

– Как же они прореагировали, когда ты им открылся?

– Нормально. Они воспринимают Арийю как некую сказочную страну. Очень хотят ее посетить. Особенно брат. Впрочем, многие сочувствующие, которых на поверхности Земли становится все больше, тоже высказывают такие пожелания. Эрик, согласись, что если бы не было этих уровней, ограничения продолжительности жизни, наличия рабов… если бы у нас были нормальные семьи, если бы не запретили свободу вероисповедания, то наша страна действительно была бы сказочной.

– Людвиг, не мне тебе объяснять, что в жизни ничего идеального нет. Я тоже противник многих наших нововведений. С другой стороны, согласись, что на поверхности тоже далеко не все здорово. Если взять среднюю продолжительность жизни на планете, то она едва дотягивает до пятидесяти лет, а уход людей из жизни сопровождается болезнями и муками. Так что наши безболезненные семьдесят пять лет на этом фоне выглядят довольно привлекательно.

– Ты прав, Эрик. Возникновению их болезней, которые и приводят к преждевременной смерти, способствует нездоровый, если так можно выразиться, образ жизни. Алкоголь, курение, наркотики, которые у нас категорически запрещены, у них повсеместно культивируются. Мне каждый раз при встрече с братом с трудом удается отказаться от бокала спиртного. Хотя, по секрету тебе скажу, я сильно удивился, что Вилли сегодня не предложил нам вина и не выпил сам. Наверное, тебя постеснялся. Он большой любитель этого дела и даже меня иногда просит привезти из Германии бутылку-другую «Кабинета». Я к алкоголю абсолютно равнодушен.

– Я тоже. Дома, помню, у отца в специальном шкафчике тоже стояли бутылки со спиртными напитками. Ну, ладно. Вернемся к нашей теме. К отсутствию семейного уклада отрицательно относятся только те, которые хорошо помнят свою жизнь в окружении родственников и которые прониклись ценностями семьи. То есть, это арийцы старшего поколения. К ним еще можешь относиться ты, и, даже я, в какой-то мере. Мои младшие брат и сестра, которые сейчас учатся в университете, уже давно привыкли к полной самостоятельности. Мама часто на них жалуется. По собственной инициативе они ни разу с ней не встретились и даже не связались. Гитлер убрал семью в традиционном смысле этого слова, но сделал семьей все арийское общество. Смотри, схема очень простая: банк генофонда – это отец, сообщество матерей-рожениц – это мать, а все арийцы – их дети. А уровни придуманы, чтобы эти дети имели стимул к совершенствованию.

– Ты сам придумал или это официальная формула?

– Скорее сам, но, согласись, логика в этом есть. Ты, кстати, в тот самый банк сделал свой вклад?

– Пытался, но меня забраковали по каким-то медицинским показателям. По каким именно – не сказали. А ты?

– Я успешно прошел отбор и уже два раза был донором.

– Молодец. Лет через пятнадцать – двадцать будешь активно озираться по сторонам.

– Зачем?

– Чтобы увидеть кого-нибудь похожего.

– Понятно. Тебе, все-таки, лучше было бы с семьей, да?

– Конечно лучше. Прилетел домой, а там жена, дети… весело.

– Так найди себя постоянную арийку.

– Ты шутишь? Сейчас уже действует норма, по которой ты не имеешь права встречаться с одной и той же арийкой чаще, чем раз в неделю.

– Серьезно? – Эрик округлил глаза. – А в чем смысл? И кто за этим следит?

– Смысл заключается в том, чтобы арийцы и арийки не заводили постоянных партнеров и не привыкали друг к другу. Следить же за этим обязали нас, то есть Службу безопасности.

– Каким образом?

– Ты слишком много задаешь вопросов. Если ты такой любопытный, то почему не захотел работать у нас? Сам бы обо всем знал. Наш гравилет уже давно стоит на крыше твоего дома, а ты все никак не наговоришься. А у меня сегодня еще дела. Поэтому, будьте любезны, ваше величие, покиньте диск и шагайте в свои апартаменты, которые находятся на двенадцатом этаже. На двери – блестящая табличка с вашим именем. А завтра, если позволите, я опять вас навещу.

– Извините и вы, ваше величие, что я у вас отнял столько драгоценного времени, но из гравилета я не выйду, пока не услышу ответ на мой последний вопрос.

– Хорошо, уговорил. Только это закрытая информация. Каждый пятый ариец, включая школьников, является нашим негласным сотрудником. Они просто обязаны докладывать о любых нарушениях арийских законов.

Номер, в который молодой ариец ворвался чуть ли не бегом, ему понравился. Он был намного просторнее его земных апартаментов и с помощью гибких перегородок позволял сделать нужную планировку. Повар тоже имел более высокий уровень. Не такой, конечно, как у Вилли, но с гораздо более разнообразным меню по сравнению с тем, который был у автомата в его прежнем жилище. Туалетная комната тоже была функциональнее. Чего только стоила моечная кабина, которую он тут же и опробовал. Выйдя из комнаты, он обнаружил в гостиной незваного гостя. Это был достаточно молодой ариец, который с интересом смотрел на Эрика.

– Добрый день, Эрик. Я – Алоиз, помощник патриарха Георга Первого. В мои обязанности входит работа с молодыми арийцами, прибывающими в лунную Арийю. Часть моих функций взял на себя твой друг Людвиг Первый, а я и не стал этому препятствовать. Какие дальнейшие наши с тобой планы? Со своими апартаментами ты уже ознакомился. Я смотрю, даже освоил моечную кабину. Поэтому я тебе здесь уже не помощник. Завтра утром мы посетим Георга Первого. Он лично знакомится с каждым молодым специалистом. Потом проследуем в твою будущую сферу деятельности. Там я познакомлю тебя с наставниками и фронтом, так сказать, грядущих работ. Ну а сейчас я вручу тебе персональный гравилет, который сегодня успеешь еще и опробовать.

Серебристый диск, который, как сказал Алоиз, ожидал своего хозяина со дня постройки здания, тоже отличался в лучшую сторону от того аппарата, который Эрик с большим сожалением оставил в земной Арийи. В полете он был явно маневренней, но основными его преимуществами, на которые сразу указал Алоиз, были его способности, подобно крейсеру, летать в космосе и плавать под водой. Одно из них Эрик решил проверить сразу же. После того, как он проделал все известные и подвластные ему воздушные трюки, он поднялся на большую высоту и пролетел над Арийским морем. Сверху легко можно было определить самые глубокие места лунного водоема. В этот момент он понял, что аппарат, которым сейчас он управлял, больше пригодился бы ему на Земле, где мировой океан сплошь и рядом манил своими таинственными глубинами. Здесь же максимальная глубина, по официальным сведениям, не превышала двухсот метров. Эрик тогда еще не знал, что местные арийцы гораздо чаще пользовались другим преимуществом лунных гравилетов. Тем не менее, он с удовольствием плюхнулся в центр самой темной области моря и приказал аппарату погрузиться на самое дно. Вокруг диска замелькали странные тени и… он резко пошел на всплытие. Оказавшись на поверхности, Эрик с изумлением смотрел на кипящую воду вокруг гравилета. Но, присмотревшись внимательно, повеселел. Это была стая дельфинов, которая умудрилась вытолкнуть аппарат, обладающий силой нескольких тысяч таких животных, на поверхность. Сделав еще несколько неудачных попыток, ариец задумался. Разумом он понимал, что происходящее противоречило законам природы, но оно, тем не менее, имело место быть. В конце концов, он связался с Людвигом.