Текст книги "Терминатор из глубинки"

Автор книги: Виктор Степанычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

«Как у меня недавно», – злорадно отметил Вадим.

– Странно, но я не вижу в произошедшем ничего необычного, – пожал он плечами. – Вы ожидали налета диких команчей или голливудскую компанию Шварца и Слая-Сталлоне вкупе с Сигалом? Мы тихо пришли в это палаццо, взяли интересующее нас лицо, начали совершенно спокойно беседовать... Что здесь непонятного?

– Это все предельно ясно и не вызывает никаких вопросов. Не могу уяснить, как профессионала, каковым вас считаю, не остановило присутствие тревожащих деталей обстановки, почему не сработало чувство самосохранения. Знаете ли, складывается такое впечатление, будто на разборки прикатила люберецкая братва, причем даже не уровня бригадиров, а так, шестерки – нагло и напролом. А я далек от мысли, что вас можно причислить к такой мелкой категории. Никакой предварительной подготовки – с марша прямо в бой.

– Польщен вашим мнением о наших персонах. А теперь, если можно, поясните подробнее, – Вадим постарался придать лицу выражение крайнего удивления.

– Сейчас поясню. Но сначала ответьте на такой вопрос: как вы обнаружили местонахождение Ясенева?

– Вы же знаете – по «маячку». – Вадим отложил в память слова депутата о том, что на его машине был установлен радиомаяк. Этот факт, кстати, несколько тревожил. Чья это закладка – неужели действительно дело рук монтуровских ребят?

– Тогда, если это вас не слишком затруднит, уточните, где находится пеленгатор, с помощью которого вы обнаружили машину Владимира Михайловича?

– В нашем автомобиле.

– Обманываете вы меня, Василий Иванович. Ну зачем же так? – скривился Павел Иванович. – Вашу машину уже осмотрели, никакого пеленгатора там нет.

– Какую такую машину? – насторожился Вадим.

– «Газель», на которой вы приехали в поселок и оставили на стоянке около магазинчика. Радиостанцию нашли – весьма качественная и мощная модель, но никакой другой аппаратуры там не обнаружили, как ни искали.

«Вот, гадюки пронырливые, оказывается, с ходу нас засекли. И с радиостанцией получился прокол, хотя ничего страшного в общем-то не произошло. Даже если определят рабочую частоту, без позывных им никто не ответит. И все равно погано! – с досадой подумал Вадим. – Но, с другой стороны, если трезво рассудить, эти проколы работают на версию самоуверенных монтуровских ландскнехтов. Да и не определяет ничего эта радиостанция. Сейчас важнее вылущить из Павла Ивановича информацию, хоть какую зацепку, доказывающую, что он или они – Ясенев, „Интеройл“, служба его безопасности – причастны к похищению дочки Надежды».

– Так это, наверное, ваша «десяточка» с тонированными стеклышками у автобусной остановки маячила, – радостно догадался Вадим. – Ничего не скажешь, молодцы! Умеете работать. А что до пеленгатора, так он у нас портативный «японец», моделька RPX-17 S2, – он с трудом вытащил из памяти модификацию прибора. – И спрятали мы его в лесу, закопали под старой сосной.

– Ой, и правда, все так просто объясняется, – принял такой же веселый тон Павел Иванович и, на мгновение задумавшись, выдал опровергающую слова Вадима информацию: – Вот только незадача, этот «японец» имеет возможность накрывать площадь в радиусе не более восемнадцати километров. Как же вы из Самары смогли за автомобилем Владимира Михайловича проследить?

«Эрудированный, гад, – со злым восхищением подумал Вадим. – Начитанный... Ладно, проглотим и это. Соревноваться в знании тактико-технических характеристик пеленгаторов не станем».

– Из Самары за ним по спутнику наблюдали и вывели нас на район этого поселка. А здесь мы уже со своим приборчиком определились. Подъехали поближе, он и поймал маячок – на экранчике зайчик поскакал, и сигнальчик заработал тихонько, нежно так: пик-пик, пик-пик... А дальше как в песне: «Значит, нам туда дорога...»

– Как же я сразу не догадался про спутник и «пик-пик», – искренне огорчился Павел Иванович. – И сосенку, под которой вы приборчик закопали, сейчас уже не найдете. Верно я говорю?

– Да уж куда вернее. Сосен много, искать долго придется. А мы еще ямку сверху хвоей присыпали и аккуратно так выровняли – сразу и не отыщешь.

– Хорошо, будем считать, что этот вопрос худо-бедно мы разрешили, хотя у меня и остались в душе некоторые сомнения в правдивости вашего рассказа.

– Чем богаты... – пожал плечами Вадим.

– А как объяснить тот факт, что вы, подозревая засаду в доме, все же не отказались от своей акции? – острый взгляд Павла Ивановича остановился на лице собеседника.

– Да откуда у вас такие странные предположения, что мы знали о засаде, догадывались о том, что нас ждут? – весьма естественно изумился Вадим.

– А ваши слова Владимиру Михайловичу о шашлыках? – сказал Павел Иванович, и едва заметная улыбка тронула его губы. – Не в качестве комплимента, а только в знак уважения к внимательности «рэкса» скажу, что так быстро вычислить нежданную встречу мог только толковый профессионал.

– Спасибо за доброе слово, вот только не пойму, что это вы меня собачьим именем кличете? – простодушно спросил Вадим. Он прекрасно знал, как расшифровывается в определенных кругах аббревиатура «рэкс» – разведчик экстракласса, – но продолжал тянуть время и прикидываться несведущим. У него уже начинал складываться в голове определенный план, но не хватало мелких штрихов, которые должен был дать сам Павел Иванович.

– Не прикидывайтесь, вы прекрасно знаете, что означает данный термин, и только пытаетесь строить из себя простачка. Я видел, как вы сработали, что вы умеете. Почти показательное занятие по захвату заложников. У меня даже появилось желание пригласить вас к себе поработать в качестве инструкторов.

«Вот оно и пошло, поехало...» – мелькнуло в голове Вадима, и он решил подыграть собеседнику:

– А что, может, взаправду пригласите? Вдруг мы и согласимся?

В глазах Павла Ивановича проскользнула почти незаметная искра интереса, но он мгновенно затушил ее. Похоже, Вадим начинал догадываться о замыслах этого человека и, возможно, Ясенева. Самое интересное, что эти планы в общем-то вписывались и в его собственные задумки.

– Может, и пригласим, это уж как наш разговор сложится, – добродушно покачал головой Павел Иванович.

«Стандартное построение разговора с задержанным. Пытается играть хорошего дядю. Сейчас еще должен вписаться злой следователь, и тогда классическая картинка допроса была бы полной».

– Павел Иванович, что вы сюсюкаете с этим подонком? – неожиданно подал голос Ясенев. – Мне кажется, нам не о чем с ним беседовать. И так все ясно, по крайней мере лично мне. Забирайте, везите его к себе и там выворачивайте.

«Это что, игра? Депутат прошел ускоренный курс потрошения клиента, тот самый злой дядя, или просто у него нервишки шалят? – насторожился Вадим. – Да нет, похоже, экспромт».

– Владимир Михайлович, а я совершенно не уверен, что это будет правильный шаг, – повернувшись к депутату, довольно твердо, даже раздраженно, сказал Павел Иванович. – Я не могу разобраться в их поведении. Если вам все ясно, объясните, почему они пришли не подстраховавшись, не произведя разведку, и ведут себя так спокойно и уверенно. Поверьте моему опыту, это не бравада и не наглость, а что-то иное, чего я не могу понять.

Он развернулся к Вадиму и иронично спросил:

– Может быть, вы ответите на эти вопросы, снимете груз с моей души?

– Увы, очищение душ не моя специальность. Вам бы в церковь, к батюшке сходить, думаю, он лучше с этим справится, – ласково посоветовал Вадим Павлу Ивановичу. – А что до ваших сомнений, так верны они, сердце ваше чувствует тревогу. Но об этом давайте чуть позже, а то мы с вами договаривались беседу вести, а получается, как я и предполагал, допрос. Прошу слово молвить! Не прикажите казнить, прикажите миловать!

– И о чем же вы хотите меня... нас спросить? – не обращая внимание на ерничанье пленника, поинтересовался Павел Иванович – Насколько я понял, ответ на главный вопрос, ради которого вы сюда прибыли, вам уже известен. Акцию по замене собственника «Сибвеста» проводит компания «Интеройл». Если интересуют более точные детали, полный план наших действий, я вам его не открою, так как не уполномочен своими руководителями это делать, не имею такого права.

– Хозяевами! – поправил его Вадим. – Не руководителями...

– Пускай будет хозяевами, – поморщился Павел Иванович. – А в принципе что зря воду в ступе толочь, мы готовы внимательно выслушать и даже, по возможности, утолить ваше любопытство. Но уж не обессудьте, как вы с нами откровенны, так и мы станем говорить открыто, – криво улыбнулся Павел Иванович. – Но вы все же подготовьте ответы на те вопросы, что я уже задал.

– А они, думаю, сами собой на свет появятся. Знаете, есть такой парадокс: ответы находятся в самих вопросах. Вам приходилось с таким встречаться? Забавно, не правда ли? В вопросе – ответ, в ответе – вопрос.

– Знакомо. Но хочется большей конкретики. Давайте не будем отвлекаться на пустые рассуждения.

– Извините, Павел Иванович, но последовать вашему совету и избежать рассуждений, думаю, не удастся. Ситуация, в которой мы сейчас оказались, довольно сложная, я бы даже сказал больше – противоречивая.

– Не мы, а вы оказались, – высокомерно заметил Ясенев.

– Нет, Владимир Михайлович, именно мы. Я не сомневаюсь, что акция по замене собственника «Сибвеста» подготовлена грамотно и весьма тщательно продумана в мелких деталях. Однако сегодня у вас возникли определенные сложности или, дадим такое мягкое толкование, шероховатости.

– И какие же? – удивленно поднял брови Ясенев.

– В первую очередь, наш приход, как вы сами признались, ожидаемый. Ожидали крутых монтуровских боевиков, и они появились, но вот ведут себя как-то непонятно с точки зрения профессионала. Ввалились нахрапом с улицы, а когда их повязали, не сникли, а наоборот – хамят победителям. Кстати, кроме шашлыков, Павел Иванович, была еще занавесочка на втором этаже, которая незаметно так дернулась в момент нашей остановки у ворот. Мы уже тогда поняли, что нас будут встречать с распростертыми объятиями. А уж когда Владимир Михайлович не испугался и, полный депутатского достоинства, стал гордо пикироваться с негодяями, отморозками Монаха, тут уже самый последний даун из люберецких, с которыми вы нас любезно не ставите на одну ступень, понял бы, что дело нечисто и надо срочно делать ноги. А мы, к вашему и нашему удивлению, остались.

– И что же из этого следует?

– А из этого следует, что не все просто в этой жизни. Не продумали вы некоторые мелочи – информации у вас полной нет, а вот самомнение и гонор велики. Хотите, я вам поведаю, какие задумки были по поводу нас, монтуровских ландскнехтов, как изволил образно выразиться всеми уважаемый Владимир Михайлович? Повязать, припугнуть старыми грехами, пообещать сотрудничество... Или я неправ? Вы же, Павел Иванович, дали то-о-ненький такой намек, похвалив наш профессионализм и обмолвившись, что взяли бы к себе на работу инструкторами. Глядишь, и гонорары пообещали бы крутые: «много женщин и машин» – это по Владимиру Семеновичу Высоцкому. Так и перетянули бы на свою сторону...

– А вы не согласились бы на это предложение? – спросил Павел Иванович. – Вдруг все обстоит действительно так, как вы и предполагаете? «Интеройлу» нужны не только активы «Сибвеста», но и опытные менеджеры, и итээровский состав, и рядовые сотрудники, и такие работники... как вы. А хозяева, как мы уточнили статус наших с вами руководителей, они в общем-то везде одинаковы, лишь бы деньги приличные платили.

– А как с присягой? Помните: «Быть верным своему народу, партии и советскому правительству...»

– Перестаньте паясничать! – нахмурился Павел Иванович. – Те времена в далеком прошлом, и нет сейчас ни партии, ни страны, которой мы служили. Монаху вы тоже присягали – землю грызли?

– Что, заело? – ухмыльнулся Вадим. – Раньше великой идее были верны, а сейчас исключительно ради «зеленых» с президентами стараетесь? И чем они грязнее у Монаха, чем у вас? Докажите! А я, может быть, развею свои иллюзии, а там и соглашусь с вашими предложениями...

Вадим блефовал по-крупному, его несло, как того Остапа, который не ел три дня. Он чувствовал, что попал в колею, уловил нужный тембр и тему, частично разгадав планы Ясенева и интеройловцев.

– Послушайте, вы, философ доморощенный, – вмешался в разговор депутат. – Нас интересует не ваше мнение о добре и зле и не ностальгия по давно ушедшим временам, а вполне конкретные дела и факты. Или вы станете на нашу сторону, или мы прекратим эту ненужную и бессмысленную болтовню. Павел Иванович, надо заканчивать балаган.

– Владимир Михайлович, давайте дослушаем товарища – мы же обещали, – задумчиво попросил Павел Иванович. – Он еще должен ответить на поставленные вопросы.

– А я на них и отвечаю. Как и обещал, в каждом моем вопросе ищите ответ, как в шараде. Спрашиваю: чем отличается депутат Думы Ясенев от зэка со стажем Монтурова? Отвечаю четко: ничем!

– Заткните рот этому болвану, – взвился с дивана Ясенев. – Это уже переходит всякие границы!

– Успокойтесь, пожалуйста, Владимир Иванович, – жестким приказным тоном произнес Павел Иванович. – Присядьте. Пусть товарищ закончит свою речь.

– Монтуров когда-то захватил «Сибвест», а сегодня вы стремитесь сделать то же самое. Он не считался ни с чем для достижения своих целей, шел по трупам и крови, и вы строго повторяете его «героический» путь, – сказал Вадим и лукаво посмотрел на собеседников.

– В данном случае вы явно перегнули и никакой крови нам предъявить не можете, – брезгливо сложил губы Павел Иванович.

– Вам лично не могу – пока! А вот с господином Ясеневым не все так гладко.

– О чем вы болтаете? Что не гладко? – возмущенно возопил депутат.

– А знакома вам, Владимир Михайлович, такая фамилия, как Клентович? По глазам вижу, известна. А гражданин Юрасов, ныне отбывающий срок за угон автомобиля? Не знаете? Жаль! А ведь последний признался, что вы заказали ему своего основного конкурента на выборах. Для того чтобы затеряться, он спешно ушел в зону по плевой статье, да ведь нашли его добрые люди, разговорили. И рассказал сиделец про тот заказ, вспомнил про пятнадцать штук баксов, что вы ему отстегнули по доброте душевной.

– Грязная клевета, – с патетикой в голосе произнес Ясенев. – Не понимаю, о чем вы говорите.

Вадим перед выездом пробежал данные с дискеты по депутату и сейчас выдавал реальную информацию. Ему было необходимо нагрузить оппонентов и постараться вывести из себя, чтобы их реакция на то, что он говорит и еще скажет, была естественной. И, похоже, это получалось.

– А заплатили вы ему из тех целевых кредитов, которые не дошли до сельхозпроизводителей в вашу бытность губернским министром сельского хозяйства. В очередной раз ободрали бедных крестьян как липку. «Белые приходют – грабют, красные приходют – тоже грабют».

– Вранье, подлая ложь... – попытался отмести обвинения Ясенев.

– И хранятся эти денежки в размере полутора миллионов долларов в «Гемайншафтбанке» в Цюрихе, – безжалостно продолжил Вадим. – Номер счета, уж извините, на память не помню. Красивый такой банк на тенистой Банхофштрассе, не правда ли? Мне там больше всего нравится мозаичное панно в центральном зале – вид на горное альпийское озеро с высоты птичьего полета.

Ясенев с плохо скрываемым выражением страха смотрел на Вадима. Самое занимательное, по поводу мозаики Вадим нисколько не фантазировал, он действительно любовался ею, когда шесть лет назад посещал белокаменное здание «Гемайншафтбанка», будучи в «командировке», проездом, снимая там со счета деньги, и прекрасно запомнил интерьер. Прочитав информацию о депутатских тайнах, Вадим удивился случайному совпадению. Пришлось очень кстати. Такие подробности пускают лишний туман в мозги клиента.

– А-а-а... – нечленораздельно промычал депутат.

– Вот видите, все вспомнили, – насмешливо сказал Вадим.

– И что же из этого следует? – спокойно спросил Павел Иванович. – Дела давно минувших лет, не более.

– А вы задавали мне вопрос, почему мы пришли сюда без подстраховки? Ответ, надеюсь, понятен. Если с нами вдруг случится что-то неординарное, завтра в средства массовой информации и в соответствующие органы произойдет вброс сведений о господине Ясеневе, которые я вам сейчас выложил. Это ли не подстраховка? Думаю, в свете подобной угрозы Владимир Михайлович сам снимет трубку телефона, позвонит Игорю Витальевичу Монтурову и смиренно признается во всех смертных и несмертных грехах, в том числе и порочащей связи с «Интеройлом», который также не является образцом чистоты и законо-послушания.

– У вас что, есть компромат и на нас? – спросил Павел Иванович, у которого на лице появилась мина искреннего удивления.

– А почему его не должно быть? Надеюсь, к лику святых вы себя не причисляете? – продолжая блефовать, сказал Вадим и хитро посмотрел на собеседника.

– Откуда же такая осведомленность?

«А вот пришла очередь джокера из рукава», – решил пойти ва-банк Вадим.

– С дискетки информация. С той самой, за которой вы гоняетесь. Там есть много интересного и не только на «Сибвест», но и на других важных и энергичных товарищей. И методы наши с вами не сильно отличаются чистотой и порядочностью, это я как ландскнехт ландскнехту говорю. Один, – Вадим небрежно кивнул на Ясенева, – соперника-демократа без каких-либо угрызений совести завалил и деньги государственные присвоил; другие, не будем указывать на них пальчиками, чтобы добыть компромат на интересующих лиц, девочку похитили и нагло мать шантажируют.

– Это вы о ком говорите? – Лицо Павла Ивановича вытянулось в крайнем изумлении. – Не совсем понял ваши последние слова.

– О вас, об «Интеройле», – сказал Вадим и впился взглядом в глаза «ландскнехта». Считав информацию, он не менее внимательно посмотрел на унылого Ясенева: – Что, Владимир Михайлович, мало старых грехов, еще и в киднепинг решили сыграть? Поиграть-то поиграли, а вот влипли по самое, так сказать, не балуй...

– Какой, к черту, киднепинг? – с досадой и откровенным недоумением переспросил Ясенев. – Павел Иванович, вы что-нибудь понимаете в этом маразме?

– Не очень. Дискета, похищение ребенка... Вы ничего не перепутали, любезный? – Шеф службы безопасности «Интеройла» жестко взглянул на Вадима.

Тот, еще не выходя из роли, загадочно кивнул, но его душа уже была не на месте. Вадим почувствовал, что боевой настрой и кураж медленно угасают. Не наблюдалось игры и лицемерия в поведении Павла Ивановича или Ясенева. Их удивление было настолько искренним и естественным, что не оставляло никаких сомнений. Не знали они ничегошеньки ни о дискете, ни о похищении дочки Надежды.

Финита... Все усилия его, Самсона, Доктора, Мао, Серова и иже с ними шли прахом. Билет, который они так усердно тянули, оказался голой пустышкой.

Глава 9
Все флаги в гости к нам

«Отрицательный результат тоже результат, – тоскливо констатировал Вадим про себя. – Вот только легче от этого не стало. Точно как отрицательный резус-фактор: жить не мешает, а детей лучше не заводить».

Он машинально потянулся к сигаретам, лежащим на столике, но остановился, вовремя среагировав на реакцию охранника, резво рванувшегося к нему с криком: «Сидеть!» Подняв глаза на Павла Ивановича, Вадим, продолжая играть уверенного в себе человека, спокойно, с долей нахальства, спросил:

– Закурить, надеюсь, разрешите? Поверьте на слово, табак не пропитан парами цианида и в фильтре сигареты нет ни ампулы с мышьяком, ни радиотаблетки для подачи сигнала SOS.

Начальник службы безопасности «Интеройла» не стал обращать внимания на его тон и лишь утвердительно махнул головой. На его лице была заметна напряженная работа мысли. Похоже, последние обвинительные слова пленника в адрес Ясенева и «Интеройла» обеспокоили его. На месте Павла Ивановича Вадим был бы встревожен не меньше. Без всякого сомнения, правдивые сведения о темных сторонах жизни и деятельности Ясенева, на которые тот так непосредственно отреагировал, и, одновременно, совершенно непонятные фразы о какой-то дискете и обвинение в похищении ребенка, поставили начальника службы безопасности в тупик.

Неспешно прикуривая сигарету, Вадим злорадно посоветовал про себя Павлу Ивановичу подольше поломать голову над этой загадкой. Отметив затравленный взгляд молчащего Ясенева, уличенного в своих прошлых злодеяниях, он приступил к осмыслению собственного пикового положения.

Мало того, что они сработали с нулевым результатом, зря потратили неумолимо уплывающее с каждой секундой время, потеряли и главное – последнюю версию о похищении девочки.

И в дополнение к этим, скажем, препаскудным событиям влипли в мясорубку между «Интеройлом» и Ясеневым, век бы их не знать, и господином Монтуровым-Монахом – таких же ему пожеланий.

Вадим не сомневался, что они найдут способ вырваться из плена, но время уходит. И опять наплывало то же гнетущее душу чувство безысходности, бессилия от невозможности помочь Надежде в ее беде. Он посмотрел на часы, лежащие на столике в общей куче конфискованного имущества. Пятнадцать сорок пять... До контрольного срока сдачи дискеты шантажистам осталось чуть более суток.

«Итак, исходное положение: три безоружных, закованных в наручники балбеса, добровольно засунувших себя в мышеловку против минимум десятка обученных и неплохо вооруженных бойцов, – стал анализировать ситуацию Вадим. – Это пассив. В активе... Практически ничего. Самсон с Доктором под замком в бане, меня стерегут также надежно. Хотя я и передал Толе, чтобы они действовали по обстановке, вряд ли ребята что-то смогут предпринять. А мои шансы?»

Он покосился по сторонам. Двое парней на прежних позициях у дверей, один сбоку, не сводит с него глаз, автомат на изготовку.

"Попробовать отвлечь и вырубить охранника, прикрыться Ясеневым, как заложником? А Павел Иванович? Непрост он, не какой-нибудь клерк, пойдет на обострение... А может, не Ясенева, его захватить, а депутат сам от страха уляжется? Нет, быстро сработать не получится, а чуть протянешь – гурьбой навалятся. И, кроме того, уважаемый Владимир Михайлович что-то там болтал про снайперов – снимут без проблем. Да и Самсона с Доктором не вытащить в одиночку.

И от Мао помощи ждать не стоит. Если долгое время не будет от нас весточки, Сергей, естественно, забеспокоится и примет соответствующие меры, но когда это может произойти, одному богу известно. Вывод напрашивается сам собой: пока ждем и тянем время, а дальше – как карты раскинутся".

Сделав последнюю затяжку, Вадим медленно, по разделениям, чтобы не тревожить понапрасну охранника, потянулся к огромной хрустальной пепельнице и затушил сигарету.

– Ну что, Владимир Михайлович, будем звонить Монтурову, каяться в грехах, уверять в вечной любви и преданности? – заботливо поинтересовался он у Ясенева.

Депутат с ненавистью глянул на него и отвернулся.

– Позвоните, Владимир Михайлович, – неожиданно согласился с предложением Вадима Павел Иванович. – И уточните, что за молодцы к нам прибыли. А то у меня некоторые сомнения в их происхождении возникли.

– Вот видите, и Павел Иванович вам советует это сделать, – спокойно сказал Вадим. – А он плохого не пожелает. Никуда не денешься, надо звонить.

При всем внешнем спокойствии на душе у него заскребли кошки. Этот змей, Павел Иванович, похоже, раскусил их. Где он мог проколоться, что у шефа безопасности «Интеройла» возникли такие подозрения?

А в принципе, даже если Монтуров подтвердит, что это не его люди, суть дела и их положение данный звонок не изменит, а только на время внесет лишнюю сумятицу, запутает Павла Ивановича, даст повод для дальнейшего разбирательства. Потянем время, развесим очередную клюкву, а там, глядишь, и момент удобный подвернется. А беседовать с ними Пал Иваныч обязательно будет – видно, что слова про таинственную дискету и киднепинг бывшему коллеге запали в душу, очень заинтересовали, как и фраза, что у них имеется компромат и на его компанию. Крути не крути, а козырек из рукава он правильный вытянул.

– Зоинька, – подняв голову, крикнул Ясенев. – Принеси мне, пожалуйста, мой телефон и визитку.

Хозяйка дома, облаченная в пурпурный атласный халат до пят, спустилась в холл и передала Ясеневу небольшую коричневую сумочку. Он достал из нее миниатюрный мобильник и записную книжку, перелистнул страницы, нашел нужный номер.

Вадим спокойно следил за действиями депутата и делал вид, что не обращает внимания на Павла Ивановича, не спускающего с него глаз и наблюдающего за реакцией пленника.

«Достал окончательно... – с досадой подумал Вадим. – Как ни смотри, все равно не пересмотришь. В одной бурсе одни учителя натаскивали, как себя правильно вести».

– Алло, это Игорь Витальевич? – спросил в трубку депутат. – Пригласите, скажите, Ясенев спрашивает.

Вадиму было видно по выражению лица, что тот нервничает и ничего хорошего от предстоящего разговора не ждет.

– Игорь Витальевич, привет, это Ясенев говорит... Ну что ты кричишь? Повздорили немного, бывает, зачем же сразу врагами становиться, можно все мирным путем решить, найти какой-то компромисс... Перестань орать, выслушай... Какое нападение, какие боевики? Объясни толком... Ничего не понимаю... А ты кто? Придурок бешеный. Ничего не знаю, разбирайся сам... Ты какого лешего прислал ко мне своих ребят?.. Заткнись, идиот. Черта лысого, а не зачистку они устроили. Взяли мои люди их, прямо на горячем повязали... Верь не верь, а они у меня. Нам с тобой надо очень серьезно переговорить. Ни тебе, ни мне неприятности не нужны... Хорошо, завтра созвонимся... С твоими людьми ничего не случится, не волнуйся. Все понял, в десять тебе звоню.

Ясенев резко захлопнул крышку телефона и поднял глаза на Павла Ивановича.

– Ну что, мыслитель? Убедился, что твои сомнения яйца выеденного не стоят? Слышал, я договорился с Монтуровым, что завтра мы с ним созвонимся и будем условливаться о встрече? Кстати, у него тоже какие-то неприятности. Сообщил, что был налет на пансионат, и грешит, что это мои происки.

– Что там произошло? – вскинулся Павел Иванович.

– Не уточнял. Меня это менее всего интересует. Монтуров предупредил, чтобы с ними, – Ясенев махнул головой на Вадима, – ничего не случилось, иначе он примет крайние меры.

«Пока пронесло, – облегченно вздохнул Вадим. – Сработали под людей Монаха».

– Связывайтесь со своими руководителями – нам необходимо срочно встретиться и обсудить дальнейшие действия. Меня очень волнует компромат, касающийся моей персоны, который непонятно откуда появился у Монтурова. Это очень большая неприятность. Вероятно, придется менять сроки и вносить изменения в планы.

– Они что, могут кардинально поменяться? – вопросительно вскинул брови Павел Иванович.

– Не знаю, не знаю... – задумчиво произнес Ясенев.

– Хорошо, я доложу своему руководству. Только, мне кажется, ваши прошлые дела сыграли довольно неприятную шутку с вами, а в большей степени – с «Интеройлом».

– Не вам судить, – высокомерно вскинул подбородок Ясенев.

– Как сказать... – неопределенно произнес Павел Иванович.

– Что, подставил вас думский деятель? – зло ухмыльнулся Вадим. – Думаю, с потрохами выложит ваши планы Монтурову. А он мужик памятливый, в долгу не останется и создаст проблемы для «Интеройла». Выбирать надо друзей тщательнее, как говорит Михал Михалыч Жванецкий, а то связываетесь со всяким темным элементом, с шушерой криминальной.

– Уберите отсюда этого кретина! – вскочил с дивана Ясенев.

– Спокойно! – поднял вверх палец Вадим. – Папа приказал вам нас беречь. Если он обидится – а мы ему расскажем, как с нами обращались, боюсь, не получится у вас с ним разговора, а выйдут большие хлопоты и дальняя дорога без обратного билета.

– Забирайте их и увозите, у меня нет никакого желания общаться с этими... – не определив категорию для Вадима и его товарищей, с досадой махнул рукой Ясенев. Он рухнул на диванные подушки, отчаянно обхватил руками голову, видимо, решив поразмыслить о своей незавидной доле.

«Понял парень, что попал в жернова, – мстительно подумал Вадим. – Не надо было жадничать. Хотел откусить кусок пожирнее, а в результате нажил двух врагов».

Он взглянул на Павла Ивановича и поразился произошедшим с ним изменениям. На спокойном, выдержанном до этого лице появилось выражение нешуточной ярости. Смерив презрительным взглядом сидевшего на диване Ясенева, Павел Иванович раздраженно выдернул из кармана трубку радиостанции.

– Внимание всем! Говорит Первый. Общий отбой. Группе собраться на заднем дворе у бассейна. Всех задержанных доставить в дом. Время на исполнение две минуты.

– Шпрехшталмейстер объявил последний номер. Цирк шапито заканчивает представление, – фыркнув, подначил Вадим.

– Для кого заканчивает, а для кого еще все впереди, – многозначительно пообещал Павел Иванович.

Повернувшись к Ясеневу, он сухо сказал:

– Мои руководители свяжутся с вами и обговорят время встречи.

– Пускай они это сделают побыстрее, – хмуро произнес депутат. – Время не терпит.

– Я им... все это передам, – криво улыбнувшись, сказал Павел Иванович, сделав ударение на слове «все».

Ясенев поднял на него удивленные глаза, но промолчал и, раздраженно сжав губы, отвернулся в сторону.

Муравейник закипел. Бойцы у Павла Ивановича были обучены, и его команда привела их в разумное движение. Через минуту в холл привели Самсона с Доктором. Вадим незаметно сделал пассы руками, показывая, что пока все в относительном порядке. Их поставили в сторонке, лицом к стене под охраной двух человек. Остальные бойцы сосредоточились у дверей на террасе, выходящей к бассейну, в том числе и сошедший со второго этажа худощавый малый со снайперской винтовкой.

«Не обманывал депутат, действительно мы все время были под прицелом „винтореза“, – уважительно отметил Вадим. – Неплохо ребятишки подготовились к встрече монтуровских боевиков».

Он прислушался к словам Павла Ивановича, который отдавал короткие и емкие приказания одному из своих людей, по всей видимости – командиру группы.

– Машины подогнать к заднему двору. Задержанных в грузовые отсеки...

– А как же Женевская конвенция по гуманному обращению с военнопленными? – подал голос Доктор. – Категорически требую отдельного сидячего места.

– Передай команду наблюдателям, чтобы они завели «Газель» этих гуманистов и ждали нас, – не обращая на него внимания, продолжал Павел Иванович. – При прохождении колонны, на дистанции двести метров, не привлекая внимания, они присоединяются к нам. Когда выедем из поселка, около трассы перегруппируемся по всем машинам. Все ясно? Выполняй!

– Так точно, – коротко ответил боец и, совсем по-уставному развернувшись через левое плечо, двинулся на террасу.

Дверь за ним еще не успела закрыться, как Вадим услышал характерные, с коротким интервалом, хлопки выстрелов, смягченные глушителем, и негромкий сдавленный стон. Он повернул голову на шум и увидел, как бравый командир группы, нелепо подворачивая ногу, валится на пол. По его бедру, окрашивая камуфляж в бурый цвет, разбухая, поплыло кровавое пятно. Еще один, тот, что спустился со второго этажа с «винторезом», получив такую же рану в ногу, упал рядом с командиром.