Текст книги "Мистический Петербург"

Автор книги: Виктор Степаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Визитер из преисподней

Между тем петербургские знатоки мистики и оккультизма стараются найти ответ на вопрос о том, что за дьявольское создание под видом бомжа охотится ночами на горожан и какие темные силы вызвали это исчадье из преисподней.

Единого мнения среди знатоков не наблюдается. Некоторые из них считают, что это демон, принявший облик мертвого человека. В доказательство своей правоты они приводят схожую историю из труда «Демонолатрия» демонолога Николы Рении, изданного в XVI веке. Другие, напротив, уверены, что за оболочкой бомжа скрывается не демон, а оборотень, способный при определенных условиях принимать человеческий образ. При этом знатоки ставят в пример аналогичную историю «Мертвого клошара» – жуткого выходца с того света, в течение 1901–1902 годов наводившего ужас на Париж.

Споры среди знатоков вызывают и темные силы, которые призвали монстра в мир живых. Кое-кто настаивает на том, что это мог сделать сам бомж, чтобы отомстить нашему обществу за все унижения, перенесенные им при жизни. Сторонники этой версии считают, что бомжами не рождаются, ими становятся при известных обстоятельствах, а потому допускают, что самоубийца до того, как стать изгоем, был хорошо знаком с тайными учениями, необходимыми для столь изощренной мести.

Однако большинство знатоков мистики приходят к выводу о том, что в данном случае не обошлось без участия петербургских колдунов-чернокнижников, которые существуют в городе с момента его основания. Перевернутая пентаграмма и надпись на латыни неопровержимо свидетельствуют в пользу этого вывода. Более того, они уверенны, что бомж не кончал жизнь самоубийством, а был принесен в жертву силам Тьмы, чтобы дать чернокнижникам возможность осуществить свой дьявольский замысел – впустить в город леденящий кошмар в виде жуткого существа из преисподней.

Дискуссии знатоков проходят горячо, случается, что оппоненты даже таскают друг друга за волосы и бьют по головам древними фолиантами. Однако обследовать подвал, где был обнаружен труп бродяги, а также пентаграмму и надпись, что, вероятно, могло бы многое прояснить в этой темной истории, они не спешат, опасаясь за свою жизнь. А того, кто рискнул бы спуститься в опасный подвал, – ученого Андрона Фридмана – в настоящий момент нет в Петербурге. Знатоки с надеждой и нетерпением ждут его возвращения из экспедиции под Челябинск на Пустошь Мертвецов, а пока призывают петербуржцев и гостей города проявлять бдительность, чтобы не стать жертвой монстра, скрывающегося под оболочкой бомжа.

Несколько историй, рассказанных на ночь

Свидетельства очевидцев, которые приводятся ниже, были записаны в разное время, но объединяет их одна тема – темного, потустороннего, не поддающегося никаким логическим объяснениям.

Происходило ли это на самом деле? Кто знает… Замечу лишь, что истории эти повидали реально существующие люди, готовые подписаться под каждой строкой. Впрочем, скептикам и атеистам верный совет: в полночь прогуляйтесь по ближайшему городскому кладбищу. Вернетесь с прогулки в здравом рассудке, скажете – ложь. Остальным читателям: хотите, верьте сказанному, хотите – нет. Лично я верю.

Время мертвых

– Скажу честно, тот, кто придумал выражение: «Бояться нужно не мертвых, бояться нужно живых», если не осел, то, значит, никогда не работал в морге. Случись ему поработать там, так он никогда не посмел бы сказать подобную глупость.

Как-то пришлось мне устроиться ночным дежурным в один из моргов. Работа не пыльная, сутки через трое, клиентура покладистая, без особых претензий.

Поначалу, конечно, было страшно и противно. Потом ничего, привык. Страх тоже исчез, особенно когда втемяшил себе в голову это дурацкое выражение: «Бояться нужно не мертвых, бояться нужно живых».

Однажды заступаю на дежурство. К вечеру появляется Митрич. Он в морге этом лет, наверное, сорок сторожем проработал. Приходит и говорит:

– Ты сегодня на ночь в дежурке закройся и не выходи, что бы там ни случилось. Ночь сегодня плохая. Первая ночь полнолуния, всякое может быть.

Тут меня, естественно, прорвало. Какими только эпитетами я Митрича ни наградил: и старым пнем обозвал, и мракобесом – словом, много чего наговорил. Обидно мне показалось, что малообразованный сторож меня, человека с высшим образованием, пугать задумал.

Митрич молча выслушал и говорит:

– Как знаешь, я тебя предупредил, – развернулся и пошел.

К концу рабочего дня об этом инциденте я, наверное, и не вспомнил бы, только насторожила меня одна деталь: Митрич был трезвый и говорил очень серьезно. После работы старший прозектор задержался со мной поговорить на философские темы, сидим в дежурке, спорим, а мне деталь эта – Митрич трезвый и серьезный – покоя не дает.

Поздно вечером мой собеседник ушел. Я запер за ним дверь и остался один. Проверил морозильную установку, посмотрел, все ли в порядке в прозекторских, потушил свет и вернулся к себе в дежурку.

Там так: входная дверь, рядом дежурка и длинный Т-образный коридор, в конце которого расположены двери, ведущие в трупохранилище, прозекторские и другие помещения. Всю ночь в коридоре горит несколько ламп. В дежурке тоже свет гореть должен, но сторожа, если спать ложатся, всегда его выключают. Двери, кроме входной, нигде не закрываются, просто плотно прикрыты. В дежурке на двери задвижка, но всегда дверь оставляли настежь открытой.

Так же было и в ту ночь. На улице тихо: ни ветра, ни шума машин. На небе низкая луна. Читаю Гриммельсгаузена, но нет-нет да прислушаюсь к тишине.

В полночь в сон потянуло. Решил прилечь. И тут слышу, как в коридоре скрипнула дверь. Осторожно, почти неслышно, но скрипнула.

Выглянул из дежурки. В коридоре свет тусклый, рассеянный, там, где двери, – темно, ничего не видно. Как-то не по себе стало. Однако, думаю, пойду погляжу, почему дверь открылась.

Пошел, а чтобы уверенности себе придать, ступаю твердо, шаги отдаются гулким эхом. И тут замечаю, нет, даже скорее чувствую – впереди, в темноте, какое-то едва уловимое движение.

Отчетливо вспоминаю: «Закройся и не выходи, что бы ни случилось!» Медленно отступаю в дежурку, захлопываю дверь и щелкаю задвижкой.

По коридору шорох быстрых шагов, обрывающихся у самой двери. Потом снаружи дверь сильно тянут за ручку. Она подается на несколько миллиметров, дальше не пускает задвижка. В щели мелькает неясный, темный силуэт, и в дежурку просачивается явственный сладковатый запах трупа.

В следующее мгновение я с дикой силой вцепляюсь в дверную ручку. А из коридора что-то безумно жуткое пытается поникнуть в помещение. Царапает дверь, дергает ручку, шарит по косякам и стенам, и все это происходит при полном молчании, не слышно даже тяжелого дыхания. Только тянет из-за двери запахом формалина и холодом.

Вместе с рассветом в коридоре наступает гробовая тишина. Никто больше не царапает, не рвется в дверь. Но я еще долгое время не могу выпустить ручку: так и стою, вцепившись в нее побелевшими от напряжения пальцами.

Настойчивый звонок возвращает меня к действительности и заставляет распахнуть дверь. Коридор обычен и пуст: оттого кажется, что все происходящее ночью было диким, кошмарным сном.

Замок, как всегда, заедает, и я долго не могу его открыть. Наконец мне это удается. На крыльце весело скалится сменщик.

– Ну, ты и здоров спать! Битый час звоню! – изумляется он.

Я невнятно мычу о том, что здорово перебрал спирта, ничего не слышал и что вообще меня лучше сегодня не трогать.

Рабочий день в самом разгаре, а я никак не могу заставить себя уйти домой. Нервно курю на крыльце служебного входа и отчаянно пытаюсь понять, что было ночью – реальность или сон. Рядом курит старший прозектор, о чем-то меня спрашивает, я ему что-то отвечаю, а у самого в голове только одна мысль: «Это был сон, этого не может быть!»

Тут на крыльцо выходит практикант:

– Андрей Андреевич, странный случай. Готовлю на вскрытие труп утопленника, ну того, что привезли позавчера, а у него под ногтями полно белой краски.

– И что же тут странного? – лениво спрашивает старший прозектор.

– Краска засохшая, старая, но надломы и срывы ногтей на руках трупа, по моему мнению, посмертные, свежие.

Они уходят, а я подхожу к двери в дежурку. На высоте человеческого роста, на гладкой белой поверхности отчетливо проступают полукруглые царапины и неровные сколы…

Последнее, что я успел сделать в этом поганом месте, так это позвонить Митричу. И когда на том конце провода раздался его хрипловатый голос, выдохнул в трубку свистящим шепотом:

– Митрич, спасибо тебе, с меня ящик водки!

Пионер

– У одной бабы сын погиб, школьник. Во дворе с горки катался, свалился оттуда и так неудачно, что шею себе свернул. Ладно, похоронили пионера.

И вот однажды просыпается баба среди ночи и чувствует, словно с улицы зовет ее кто-то. Она к окну. На улице темно, только лампа над детской площадкой качается, горку освещает, а на горке стоит мальчик и пристально смотрит в окно.

Баба пригляделась и обмерла. В мальчике том сына своего узнала! Когда хоронили, галстук пионерский ему повязали, вот по галстуку она его и узнала. А пионер ей рукой знак подает, мол, выходи.

Она понимает, что выходить не нужно, но ничего поделать с собой не может. Накидывает подвернувшуюся одежонку – и на улицу.

На горке – пусто, никого нет. Мальчик стоит на углу дома и оттуда ей машет. Она не хочет, но идет, будто в спину толкают. До угла дошла, а мальчика и там нет, он ее уже из-за дороги подзывает.

Жила она на Краснопутиловской улице, неподалеку от Красненького кладбища, и сына на этом кладбище схоронила. Вот и видит, что он ее к себе на кладбище заманивает. А на улице тихо, снег белеет, да слышно, как на Красненьком завыло вдруг что-то, ровно собака бродячая, – протяжно, тоскливо и жутко.

Чем ближе к кладбищу, тем больше она понимает, что никак нельзя ей туда, а идет! Хотела перекреститься, рука как чужая: не слушается, не поднимается.

Так и дошла до самого входа. Смотрит, ворота разомкнуты, мальчик за ними стоит и ее нетерпеливо манит. Бог весть откуда женщина силы нашла, но только сумела на пионера крестное знамение наложить. Тот посинел, затрясся от злобы, пальцем вот так погрозил и пропал.

Утром сторож кладбищенский вышел из сторожки ворота открывать и видит: сидит перед ним в сугробе баба, сидит и крестится. Хорошо, что сторож в тот день рано проснулся, а то бы она насмерть замерзла.

Пионер этот за ней еще несколько раз приходил. Только она его теперь верной молитвой встречала. Молитву прочтет, перекрестит, пионер в окно погрозит и исчезнет. И ничего худого ей сделать не может.

Мертвец подкрался незаметно

– Не знаешь Финского Койрово? Южное кладбище где находится, знаешь? Вот это и есть Финское Койрово. Это сейчас там кладбище, а еще недавно был лесной массив. И мало кто знал, что здесь грибное место, и главное – рядом с городом. Доехал на автобусе до Пулково и напрямик, по полям, ходу примерно 20 минут.

Как-то поехали мы сюда с товарищем. Кладбище уже существовало, но было на нем всего несколько участков захоронений.

Приехали утром, набрали подосиновиков, решили чуток передохнуть. Остановились на поляне, малость выпили, закусили. День солнечный, и, понимаешь, сморило нас. От силы грамм по 150 приняли, а сон навалился, будто по литру выпили.

Проснулся я первым. Смотрю – темнеет, туман поднимается густой, плотный. Думаю: «Угораздило, теперь до дому только к ночи доберемся». А у самого на душе нехорошо, неспокойно и ощущение такое, что не одни мы тут.

Когда с земли вставал, показалось: словно за ближнее дерево кто-то спрятался. Но темнело быстро, туман клубился, толком не рассмотрел. Товарища разбудил, а сам отошел к краю поляны, оправиться.

Слышу, ветка хрустнула. Обернулся и вижу: из-за дерева выходит бледный мужчина и на товарища надвигается. Вначале подумалось, что грибник. Пристальнее глянул, а на нем галстук, рубаха белая, черный костюм. Все мокрое, в желтых разводьях от глины. Лицо распухшее, в трупных пятнах, кожа клочьями висит, и кости черепа наружу выступают!

Товарищ мой как сидел, так и повалился без звука, наверное, от страха сознание потерял. А этот молча нагнулся, схватил и волоком потащил его в сторону кладбища, только ветками – хрусть, хрусть…

Как я добрался до поста ГАИ на Пулковском шоссе, не помню. Гаишникам говорю, что мертвец моего товарища утащил. Они не верят, смеются, а после «психушку» вызвали…

Врачи свое заладили: стресс, стресс. Немного подержали и выпустили. Но человек-то пропал. Начали меня в милицию вызывать. Следователь очень нервный попался. Все орал, мол, колись, как ты дружка замочил и куда труп спрятал? А стоит мне о мертвеце речь завести, так он хватал свод законов и бил им меня по голове. По его словам – «дурь выколачивал».

Товарища моего так и не нашли. Зачислили пропавшим без вести. Только у меня перед глазами так и стоит картина, как мертвец скрывается с ним в тумане, но никто в это не верит и не хочет меня выслушать.

Ловец

– Как-то случилось мне проезжать по Шафировскому проспекту. Дело было поздним вечером. Машина вдруг забарахлила и остановилась почти напротив здания крематория.

Копаюсь в моторе и вдруг чувствую, запах пошел неприятный, гадкий. Смотрю, из трубы дым повалил. Все ясно: покойников сжигают.

Ну, сжигают и сжигают, мое-то какое дело, мне машину ремонтировать надо. Ремонтирую и слышу, что недалеко кто-то не то плачет, не то смеется. Что за черт, кто здесь в такой час плакать и смеяться может? По сторонам оглянулся, никого нет, кругом темно, пустынно.

А плач жалобный все отчетливей, и смех – хриплый, зловещий.

Внимательнее присмотрелся и вот какую картину вижу. Из трубы крематория поднимается столб черного дыма, а в нем изредка мелькают небольшие серые пятна, похожие на человеческий силуэт. Вокруг трубы вьется нечто темное, величиной с ворону, и едва в столбе дыма появляется серое пятно, так это нечто бросается прямо на него. Но самое невероятное, что и плач тот жалкий, и смех зловещий именно оттуда, сверху доносятся!

Перепугался я тогда сильно. Зажигание кое-как исправил, сел в машину и убрался поскорее из этого жуткого места.

Примерно через неделю встречаю своего знакомого, который занимается оккультными науками, рассказываю ему об этом удивительном случае. Он меня внимательно выслушал и говорит, что мне здорово повезло, поскольку я смог удостовериться не только в существовании потустороннего мира, но при этом еще и уцелел, что происходит достаточно редко, особенно для непосвященного человека.

В общем, в тот день я стал свидетелем охоты за душами умерших людей одного из злобных обитателей потустороннего мира. Ловца, как назвал это существо мой знакомый. И еще он заявил, что эту дьявольскую охоту на Шафировском проспекте можно наблюдать довольно часто. Главное, знать определенную фазу Луны и час и строго следовать мерам предосторожности, чтобы наблюдение это не обернулось страшной трагедией.

Петербургское кладбище домашних любимцев

Роман Стивена Кинга «Кладбище домашних любимцев» знает каждый. Кто не читал книгу, тот наверняка смотрел одноименный фильм. Так что нет смысла пересказывать всем известное произведение.

Вместо этого стоит рассказать об одном месте Санкт-Петербурга, в котором с недавних пор начали происходить весьма нехорошие дела, почти по Стивену Кингу. С той лишь разницей, что в романе все происходящее – буйная фантазия автора, а у нас – кошмарная реальность.

Рыбинская улица затерялась в промзоне Московского района. Угрюмая и неухоженная, идущая вдоль насыпи Витебской железной дороги. Своеобразная достопримечательность улицы – полоса отчуждения, вплотную примыкающая к тротуару, где среди тополей просматриваются какие-то холмики, веночки, таблички и оградки. Это городское кладбище домашних любимцев. Никто не скажет, кем и почему именно на этом месте было избрано последнее пристанище для наших меньших братьев. Скорее всего, получилось это случайно, но со временем стало традицией. И вот уже с десяток лет, как многие жители Московского района хоронят здесь своих умерших собак, кошек и прочих любимцев. Отдельные же граждане так даже посещают могилы и льют над ними горючие слезы.

Прошедшим летом известный в кругах городских предпринимателей Андрей Саборов похоронил на Рыбинской улице своего любимого пса – дога Чарли. Прошло несколько дней, и жуткий, леденящий кошмар проник в жизнь преуспевающего бизнесмена.

Вот что рассказал осунувшийся от страхов и переживаний, некогда веселый и жизнерадостный Андрей:

– Однажды собираюсь в свою фирму. В 8 утра за мной приезжает машина. Один охранник страхует на улице, другой поднимается ко мне в квартиру. Так было и на этот раз.

Только мы вышли на лестничную площадку, из соседней квартиры высунулась сбрендившая старуха-общественница и начала бухтеть, что, дескать, опять моя собака загадила всю лестницу.

Я ей спокойно объясняю:

– Мадам, моя собачка недавно сдохла и потому сделать этого никак не могла, даже если бы и захотела.

Старуха давай орать, мол, если не собачка, так, значит, буржуи недорезанные гадят, которых за это убить мало. Охранник на нее цыкнул, карга в него плюнула и дверь закрыла. Тот от ярости в бабкину дверь едва не головой колотит, а я смотрю – и в самом деле на лестнице полно следов от грязных собачьих лап. Отпечатки четкие, крупные и – главное – обрываются у порога моей квартиры. Большого значения этому я не придал, мало ли бродячих псов сейчас бегает, и спокойно поехал в офис.

А ночью снится мне сон, будто спускаюсь в подвал своего дома. Хожу там в полумраке и вдруг вижу, что из дальнего угла на свет выходит моя собака – дог Чарли. Движения вкрадчивые, подозрительные. Весь какой-то странный, неестественный, глаза мутные, словно незрячие. Зову его и тут отчетливо понимаю, что это вовсе не Чарли, а нечто мертвое в облике моего пса! Бросаюсь к выходу из подвала и успеваю заметить, как тварь, пружинисто подобравшись, молча прыгает мне на спину…

Проснулся в холодном поту. На часах – полночь. Вот, думаю, приснится же чертовщина! Пошел на кухню, покурил. Возвращаюсь в спальню и внезапно чувствую, что на лестничной площадке перед моей входной дверью кто-то есть. Откуда появилась такая уверенность, не знаю, но остановился, прислушался. Точно! Через железную дверь нечетко, но доносится чье-то прерывистое, тяжелое дыхание. Посмотрел в «глазок». Пусто! Думаю, может быть, почудилось, и тут явственно слышу, как кто-то, невидимый через «глазок», отходит от двери и спускается вниз по лестнице. «Клац, клац, клац!» – будто собака стучит когтями по каменным ступеням.

С того проклятого дня и пошло! Каждую ночь один и тот же сон: подвал и тварь в облике Чарли. Проснусь, стряхну кошмар сновидения и попадаю в жуткую явь: кто-то или что-то таится на лестнице за порогом, терпеливо и почти неслышно выжидая момента, когда неосторожно распахнется дверь…

В самом конце августа допоздна задержался в фирме. К дому подъехал в полночь. Охранник Романуполо пошел проверять подъезд, а я с шофером и другим телохранителем остался в машине. Слышу, заработала рация, Романуполо докладывает:

– Шеф, в подъезде «чисто», на площадке второго этажа сидит какая-то псина.

– Что за собака? – спрашиваю, а у самого по телу мурашки поползли.

– Черный дог.

– Ошейник кожаный, темный, слева золотистая бирочка, – говорю, заранее зная ответ.

– Точно.

Стараюсь подавить дрожь в голосе, продолжаю расспрашивать:

– Что-нибудь еще необычное видишь?

– Нет, больше ничего. На лестнице только шмонит чем-то, не то тухлятиной, не то говном, не пойму, – хрипит в ответ рация.

– Слушай, Романуполо, – срываюсь на крик, под удивленными взглядами шофера и телохранителя. – Бей эту тварь! Стреляй из пистолета прямо в башку!

– Шеф, но…

– Стреляй! С ментами я разбираться буду!

После короткой паузы охранник неуверенно произносит:

– Хм-м, лучше пинков ей надавать, она и свалит отсюда, – рация замолкает.

Все дальнейшее произошло стремительно, необъяснимо и страшно. В освещенном оконном проеме второго этажа возник неясный, темный силуэт. Зловещая тень силуэта практически полностью заслонила собой лестничный свет, и из машины было невозможно понять, что случилось в мгновенно помрачневшем подъезде. Послышался безумный, дикий вопль. Из парадной, завывая, выскочил Романуполо и, не разбирая дороги, побежал куда-то в кусты. «Гони!» – приказываю шоферу, и за считаные секунды мы находимся уже далеко от дома.

Что стряслось с охранником – неизвестно. Третий день Романуполо не появляется ни дома, ни на работе. Жив он или от страха где-нибудь умер, не знаю. Только я чувствую, той ночью, в подъезде, он столкнулся с чем-то невообразимо жутким.

И еще, я это теперь точно знаю, что меня в облике моего пса Чарли преследует какая-то потусторонняя тварь. Рано или поздно она до меня доберется, – такими словами закончил свой невеселый рассказ Андрей Саборов.

Возможно, кому-то страхи «нового русского» покажутся необоснованными и по-детски наивными. Как бы не так!

В среде серьезных бизнесменов о личной смелости Андрея ходят легенды. Когда на его фирму «наехал» некий криминальный авторитет по прозвищу Толстый, Саборов сделал так, что авторитету пришлось долго перед ним извиняться, а в качестве отступного подарить собственный джип. Говорят, что после крутого разговора Толстый бежал по улице, хныча и причитая: «Саборов сделает предъяву, мало не покажется!» Однако в настоящий момент от прежней смелости Андрея не осталось и следа. Сейчас он живет в загородном доме, окруженный вооруженной охраной, и вздрагивает от каждого шороха.

– Если бы не бизнес, я бы давно свалил за границу, в Америку, в Канаду, к черту на рога! – истерично признался автору этих строк насмерть перепуганный «новый русский».

Впрочем, даже в состоянии, близком к панике, у Андрея достало здравого смысла обратиться за помощью к знатокам оккультных наук. Как оказалось, случай возвращения из мертвых в Петербурге имел уже место. Правда, если в наше время выходцем с того света стала собака, то тогда, в конце XVIII века, им стал человек. Произошло следующее: летом 1797 года в Московской слободе скоропостижно скончался купец Панцырюк. Похоронили купца на Громовском кладбище, а на девятый день после похорон родственники обнаружили в склепе пустой гроб. Сам же покойник обнаружился на окраине слободы. Тронутый тленом Панцырюк возлежал близ забора и, по свидетельству современника, «весьма громко издавал непотребные звуки и источал зело неприятное амбре». Паника в городе была превеликой! Однако оживший мертвец, кроме как отвратительным видом и жутким зловонием, ничем иным живым не досаждал, и вскоре в слободу взглянуть на небывалое чудо потянулись толпы любопытствующих. Пришлось даже выставить пост будочников, дабы сдерживать напирающий народ и не давать мальчишкам-озорникам бросаться в купца сухими коровьими лепехами и камнями. Наконец на место происшествия прибыла команда солдат, которые баграми затащили Панцырюка на повозку и отвезли в анатомический кабинет Академии наук. Осенью того же года в Академии случился сильный пожар. В огне погибло тело купца и все документы научных исследований. Но память об этой истории в Петербурге сохранилась надолго. Еще на рубеже XIX–XX веков матери, приструнивая расшалившихся детей, говорили: «Смотри, не будешь слушаться, Панцырюк заберет!»

Что же касается нашего случая, то здесь знатоки оккультизма единодушны в одном: монстр, возникший из потустороннего мира в облике мертвого дога, агрессивен и крайне опасен, поскольку не опасных там нет. Андрей Саборов, как объект преследования, вероятно, избран волею рока. Жертвой монстра может стать любой человек, и скорее всего им уже стал несчастный охранник Романуполо.

Мнения знатоков разошлись при выборе средства защиты от потустороннего существа, так как для этого необходимо точно определить причину появления в нашем мире исчадья ада. Одни усматривают причиной зловещее расположение небесных светил в момент захоронения дога. Другие определяют виной непосредственно саму Рыбинскую улицу, пролегающую по территории старинного Чумного кладбища. Споры в этом вопросе зашли так далеко, что оппоненты даже подрались. Однако выход из сложившейся ситуации был найден: на днях в Петербург прибывает для консультации д-р Пэдэрсен, большой дока в области мистики и оккультизма.

Правда, пока эксперт пакует в Норвегии чемоданы, местные циники утверждают, что ничего сверхъестественного в этой истории нет. Просто Андрюша Саборов с пьяных глаз похоронил своего пса полуживым, тот очухался, выбрался из могилы и припожаловал к дому, благо от Рыбинской улицы до дома рукой подать. Ну а все последующие события лишь следствие «съехавшей крыши» «нового русского» по причине постоянных стрессов и нервных перегрузок.