Текст книги "Последний конвой. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Саморский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9
Лидия

24 февраля 32 года (ночь)

* * *

Колонну тормознули в пригороде Асуана, отправив вперед разведку. Сидим, ждем, непонятно чего…

25 февраля 32 года (ночь все та же, но сутки начались новые)

* * *

Чекист вышел на связь. Он в одиночку ухитрился обнаружить заблудившиеся машины, а позже и спасатели подтянулись. Но беда не приходит одна. Оказалось, что на группу напали бандиты, в перестрелке несколько водителей погибли, сгорела автоцистерна с горючим. Помощь слегка запоздала. К счастью, машины и оставшихся в живых водителей все-таки сумели отбить, банду в полном составе уничтожили и теперь на всех парах догоняют колонну. Нужно дождаться группу и только потом можно будет выдвигаться в Асуан.

Примерно через час привезли «потеряшек» на осмотр. В живых осталось всего трое. Двое совсем мальчишки, а третий пожилой мужчина, кличут Иванычем. Оказалось, водитель этого огромного многоколесного военного МАЗа.

Я мысленно себе рисовала былинного богатыря – не меньше двух метров роста, косая сажень в плечах, ручищи такие огромные, мозолистые. Короче, образ под стать автомобилю. А привезли маленького сухенького старичка-доходягу. Как он с этим монстром управляется? Уму непостижимо!

У пацанов кроме мелких царапин и синяков ничего серьезного, а вот старику досталось. Множественные ожоги по всему телу, обезвоживание и под занавес – все признаки приближающегося со скоростью локомотива инфаркта миокарда: сдавливающая боль в груди, аритмия, слабость. Предварительный диагноз – острый коронарный синдром, сердечная недостаточность, пароксизмальная тахикардия.

ЭКГ бы сделать надо. Только вот небольшая закавыка – мы посередине самой большой в мире пустыни, а из серьезного медицинского оборудования у меня только стетоскоп и тонометр.

Проклятая жара убивает стариков первыми!

Обработала ожоги, ввела внутривенно антикоагулянт и предложила Иванычу остаться в «скорой», чтобы я могла наблюдать за течением болезни.

Отказался наотрез:

– Ты, дочка, дай мне каких-нибудь таблеточек, да пойду я. За пацанами присмотреть нужно. День прошел и слава богу! А сердце мое уже седьмой десяток лет стучит. Бог даст, и еще немножко поколотится. Так что ты не переживай за меня. Что прожил – все мое. А большего и не надо. Я и так слишком сильно задержался тут с вами, на том свете уже прогулы ставят.

Ну вот как объяснить?

Да и что я могу сделать по большому счету? Покой прописать? Экспедицию из-за старика не остановят. А что в «скорой», что в военном МАЗе, трясет одинаково. Жару мне тоже не уменьшить поворотом выключателя. Опять же, за пацанов своих переживает, значит, фактор стресса окончательно не убрать никак.

Ну и толку от моего лечения?

Нацедила в пузырек валерьянки, дала упаковку таблеток аспирина. Сунула в нагрудный карман давно просроченный нитроглицерин, объяснила, что принимать только в самом крайнем случае. А лучше вообще не принимать, потому что срок годности истек лет пять назад. Считай – чистый яд. Только нет у меня других таблеток! Никто их уже не выпускает.

Хорошо бы это была стенокардия, а не инфаркт. Но что-то мне подсказывает, что старик обречен. Да он и сам это понимает, потому и хорохорится.

Тем временем, разведчики сообщили, что город не подает признаков жизни. Вообще!

Хорошо это или я плохо, я не поняла. С одной стороны, плохо конечно, можно было бы обратиться за помощью, поторговать или обменяться чем-нибудь необходимым. С другой стороны, еще неизвестно, как поведут себя местные. А вдруг опять нападут? Нет, уж лучше развалины и пустыня, чем полуголые дикари с калашами.

Быков принял решение входить внутрь города в полном составе колонны, началась подготовка к началу движения. Воды у нас почти нет, а ехать еще черт знает сколько. Городские ворота проломили трактором, броневики заехали внутрь, «фашисты» принялись прочесывать городскую застройку.

В свое время Асуан подвергся сильной бомбежке, и теперь называть это городом даже язык не поворачивается. Улицы выглядели просто жутко, все вокруг завалено бытовым и строительным мусором, из-под которого видны остовы сгоревших автомобилей и покосившие столбы уличного освещения. И ни одной живой души вокруг, только ветер гонит песок вдоль пустынных улиц.

Здесь еще наверняка и призраки обитают…

Наконец по радио отдали приказ «начать движение». Меня опять Арсений согнал на коврик, заставил пригнуться и не «отсвечивать». Василий, кряхтя и сопя, залег между креслами позади.

Медленно сдвинулись с места и неспеша покатили по центральной улице. Впрочем, глухая тишина подействовала успокаивающе даже на Арсения, через несколько минут он милостиво разрешил мне поднять голову, но сесть обратно в кресло все равно не позволил.

Минуты тикали, наша процессия преодолела почти половину города, и по-прежнему – никого. Город действительно пуст и заброшен. Быков скомандовал остановку, отправил разведчиков прочесывать окрестности. И вновь они вернулись ни с чем – город пуст.

Я осторожно отодвинула краешек жалюзи и робко выглянула наружу. Видно было плохо, а если быть честной до конца, вообще ни хрена. Арсений, заметив мои поползновения, громко рявкнул, пришлось отказаться от сумасбродных попыток и вернуться в исходное положение – колени у подбородка, попа на коврике, коврик на жестком ребристом полу.

Поступил приказ заглушить двигатели, но свет не выключать и быть наготове.

Несколько водителей выбрались было из автомобилей, но «фашисты» пинками загнали их обратно. Поступил приказ по рации – сидеть и ждать, пока разведчики найдут воду. Из машин не выходить, частоты не занимать, внимательно следить за развалинами вокруг.

Но даже я поняла, что бдить особого смысла не имеет. В городе не осталось ни одной живой души, нападать на нас просто некому. А через пару часов эта важная мысль дошла наконец и до наших руководятлов. Куда-то отправили трактор, наверное, расчищать завалы, и водовозку.

Ага, подумала я, значит водичку все-таки нашли. Это хорошо! Значит, не помрем от жажды.

Хотя что там за вода? Насколько чиста? Какие местные кракозябры в ней плавают? Даже задумываться не хочется. А хочется как можно быстрее свалить из жуткого мертвого города. В пустыне безопаснее и как-то веселее.

А потом мы все очень четко услышали выстрелы. Стреляли где-то далеко, за городом, и кто это мог быть, сомнений ни у кого не оставалось – часть наших разведчиков еще не вернулась. Пикап и броневик, а с ним почти половина охраны умчались в темноту – выручать ребят.

Вот в этот самый момент мне и стало по настоящему жутко. Именно тишина и пустота заброшенного города в совокупности со стрельбой подействовали настолько угнетающе, что мороз побежал по коже.

Внезапно вернули цистерну и трактор. Мат и проклятья водителей были красноречивее всяких слов.

Ага, подумала я, значит рано обрадовалась, смерть от жажды все еще вполне возможна. А удастся ли нам набрать питьевой воды в ближайшие пару дней? Это еще вилами по воде писано. По той самой воде, которой очень мало, а скоро не останется совсем.

Небо слегка порозовело, рассвет скоро. Пальба за городом усилилась, даже я различаю грохот спаренного пулемета и тарахтение автоматов Калашникова. Сижу на коврике в скорой, молюсь всем богам, чтобы отбились без потерь.

Еще понять бы, что за враги напали?

Едва вернулись машины, к скорой тут же подлетел молоденький из «фашистов».

– Лидия Андреевна, там раненного привезли, вас зовут срочно.

Схватила «тревожный чемоданчик» и рысью побежала вслед за штурмовиком. Расстояние невелико, поэтому удалось обменяться всего парой фраз, но для прояснения картины происходящего хватило и этого. Разведка нарвалась на крокодилов, двое погибли, одного удалось спасти.

Крокодилы…

Много крокодилов…

Очень-очень много крокодилов…

Нет, все равно не могу ничего понять. Крокодилы живут в реке. Ну вылезли пару штук из воды, у штурмовиков – автоматы. Бах-бах и нет этих самых крокодилов.

Ну а если их там полсотни вылезло, что крайне сомнительно, чем бы бедняги питались в таком количестве? Насколько я помню, крокодилы – хищники, им вместо водорослей мясо подавай. А где его взять? Мертвый континент ведь! Тритонами и лягушками такую ораву не прокормить.

Ну ладно, всяко бывает, может и завелось от сырости пару сотен рептилий, что заставило разведчиков с ними сражаться? Руки в ноги и бегом от побережья! Крокодилы ни разу не спринтеры, забеги по пересеченной местности устраивать не станут, через пару кварталов отстанут и вернутся обратно в мутную водицу. Не любят эти твари шуструю дичь, ленивы и неповоротливы, и, вообще, хладнокровны. В воде то они шустрые, а по пустыне бегать не любят.

А еще непонятно, на кой черт подоспевшая помощь канонаду устроила? Выглядело это так, словно на пикап с броневиком напала целая армия вооруженных головорезов. Но нет… крокодилы. А между тем, рептилии никакие не соперники двуногим, за явным техническим преимуществом последних. Так что вместо перестрелки – драпать нужно было!

И что получается, весь этот сыр-бор из-за пары рептилий? Ох, что-то не сходится…

Тем временем парнишке помогли выбраться из броневика, смотрю и прихожу в ужас. Мать честная, какого черта происходит? Я же его пару часов назад осматривала. Один из выживших «потеряшек», если не ошибаюсь, Стивеном кличут. После всех пертурбаций его сразу же в разведку послали? Это называется «из огня да в полымя».

– Крокодил укусил? – спрашиваю. Немного грубовато прозвучало, конечно, но церемониться не в моих правилах.

– Да, небольшой, – оправдывается, – мелкие шустрые, не успел вовремя среагировать.

Угу, думаю я, значит окромя мелких были еще и крупные. То есть, на побережье и впрямь нешуточная бойня была. Видимо, просто взять и удрать оказалось невозможно, раз такую шумную пальбу устроили. И судя по канонаде, крокодилов было явно не два и даже не три.

Впрочем, не мое это дело…

Начинаю обрабатывать рану, а сама по сторонам глазами кошу. Вижу, что пикап разгружают и какие-то бревна тащат, а вокруг итальяшка носится, тараторит на своем птичьем наречии, руками размахивает. Мать честная, да то не бревна, а дохлые крокодилы и есть. Да огромные какие! Каждый – с человека ростом. Они их жрать собрались что ли? Ну да, судя по тому, что перегружают в полевую кухню, итальяшка явно собрался их приготовить в пищу.

Очень и очень интересно! Уж не в этом ли все дело?

Поохотиться решили пацаны ради свежего мясца. Да вдруг что-то пошло не так…

Версия, конечно, так себе, но очень похожа на правду. Жизнь она такая, глупости любой наделать может. Тем более с голодухи.

Сколько можно одним супчиком из планктона пичкать здоровенных мужиков? Даже мне самой пайка явно маловата, а что о молодых и здоровых организмах рассуждать? Ох, непродуманная экспедиция какая-то! Нужно было двигаться вдоль Нила, тут тебе и вода рядом, и какая-никакая, а живность. Хоть те же рептилии, крокодилы, вараны, лягушки там всякие, змеи. Во всяком случае, думаю, не на много хуже по вкусу будут, чем «свинорылые» мутанты.

И опять же, города и поселения местных, почти все сплошь на побережье. Что-то купить можно было бы, что-то обменять. На тот же планктон и вяленую рыбу. Ну или на патроны, на самый крайний случай. Не все же местные идиоты, чтобы нападать на колонну? Должны быть и нормальные люди, которые желают жить в мире, торговать, общаться. Тем более, что в Африке много эмигрантов из арабских стран, Китая, Индии. Не все же поселенцы вымерли в конце концов?

Перевязала пострадавшего, велела завтра с утра показаться на мои светлые очи. Нога не сильно пострадала, жить будет, но несколько дней хромать придется, суставная сумка повреждена. Нужно с начальством поговорить, чтобы оставили парнишку в покое, пока заживет. А то из одной передряги в другую швыряют, как будто заменить некем.

Поколебалась немного, ну нет у меня столько обезболивающего, чтобы по всякому пустяку раздавать, достала фляжку с самогоном и заставила выпить несколько глотков. Не помешает! Потому как стресс прошел, действие адреналина заканчивается, болеть нога будет не по-детски…

Немного покочевряжился, видимо, начальства побаивается, потом заглотил чуть ли не треть фляжки залпом. И даже не скривился при этом. Крепкий парень, однако.

Ну все, теперь я спокойна, будет дрыхнуть до самого полдня. С непривычки выстегнет сразу, а значит, отдохнет как следует и выспится. Сон – лучшее лекарство, особенно когда других почти нет. Бог даст, нога быстро заживет. На молодых, как на собаках, мгновенно затягивается.

* * *

Отцы-командиры совещались недолго, поступил приказ – выдвигаться. Экипажи разбежались по машинам. Заняли свои места. Кто за руль, кто к пулеметам, а я к себе на коврик. Арсений оказался непреклонен, а спорить я не стала. Как ни крути, он прав. Хорошо хоть так, а то могли бы и в железный ящик запихнуть для пущей сохранности. Хотя бы в этот военный МАЗ. Весь кузов листами металла обшит. Ни окошка, ни дверцы. Буду возникать, Арсений наябедничает эмиссару, а тот возьмет и запихнет меня в железный гроб на весь перегон. Я же там с ума сойду от тоски и безысходности. Так что лучше не спорить по мелочам, колени к подбородку, попу на коврик и вперед, во имя человечества!

Несколько минут подготовки, и тронулись с места. Впереди трактор разгребает завалы, следом броневик, а уже потом вся остальная колонна телепает. «Скорая», как всегда ближе к хвосту плетется, а экипаж пыль глотает, которую впереди идущие машины подняли. Это уже настолько становится нормой, что наверное даже я скоро привыкну.

Город закончился подозрительно быстро, сначала было множество руин, мусора, обломков, а потом как-то сразу опять пошла пустыня и озера, которые нам пришлось старательно объезжать по бездорожью. Солнышко поднялось над горизонтом, по воде мелкая рябь. Красотища – неописуемая!

И куда торопимся? Вроде отъехали уже на приличное расстояние от города, тормознули бы на полчасика, водички набрали, пусть даже и «технической», искупались, постирались, привели себя в порядок. Еще же ехать и ехать…

Чертовы крокодилы перепортили все настроение. Начальство небось перепугалось, и на всякий случай с открытыми водоемами больше связываться не хочет. А может быть, все дело в том, что потеряли зазря уйму времени и наверняка отстали от графика. Теперь нагонять будем.

Глава 10
Стивен

Команду для остановки конвоя на дневку отдали подозрительно рано, еще и одиннадцати часов не было. Солнце припекало знатно, борта автомобилей уже ощутимо нагрелись. По опыту предыдущих дней это выглядело, по меньшей мере, странно. Обычно Чекист и Эмиссар гнали технику до последнего, пока в радиаторах не закипит вода, а у водителей от невыносимой жары не начинала идти носом кровь. Но сегодня, видимо, на пути возникло какое-то неопределимое препятствие, недаром разведчики мотаются на пикапе взад – вперед, уже второй или третий раз подряд.

Как всегда, руководство не соизволило сообщить о причинах изменения в расписании, чем вызвало активное обсуждение события у автоцистерны с водой. Народ «бурлил», так как ничем хорошим это не пахло. Питьевой воды в Асуане набрали мало, и хотя дальше по курсу на карте была отмечена цепочка озер, каждый торопился «затарить» про запас все возможные емкости. На всякий случай. Слухи распространялись быстро, и отсутствие достаточного количества питьевой воды ни для кого сюрпризом не стало. Учитывая, что жара даже не собирается спадать, воды понадобится много. Но где ее взять, если конвой старательно уклоняется от обитаемых районов Африки?

Впрочем, подумал Стивен, скоро питьевой воды вообще не будет. А кипятить такое количество жидкости – только напрасная трата горючего. Так что в ближайшие дни, если не часы, переход на «техническую» просто неизбежен.

Как бы козленочком не стать…

Но и другого выхода нет. Вокруг все еще Сахара. Колодцев нет, а если и нашли один в Асуане, то чистота воды в нем под таким же большим вопросом, как и в озере. Обеззараживающие таблетки выдали всем еще на сухогрузе, но их всего по десть штук на брата. Только для экстренных случаев! Сложно сказать, что под этим словом подразумевало командование. Придется рискнуть и приберечь на «черный день». Черт его знает, что еще нас ждет впереди. Может, вообще из лужи придется пить. Были бы еще эти самые пресловутые лужи, всю выпавшую с дождем влагу мгновенно сожрал песок, и испарило солнце.

Интересно, а кто-нибудь проверял эффективность хваленого чудо-средства или плацебо? А может, и того хуже, в таблетках обычная хлорка?

С помощью Иваныча и Мишки Стивен кое-как спустился на землю, самостоятельно похромал по направлению к скорой. Нога за ночь распухла, пришлось снять ботинок пару часов назад. Надеть его обратно теперь уже было невозможно, стопу раздуло как у слона. При этом пекло и жгло, будто он сунул ее в костер. Иваныч разыскал в кузове свой старый шлепок и примотал бечевкой к подошве ноги. Тапок оказался меньше на три размера, голые пальцы время от времени касались раскаленного песка, маленькие острые камешки забивались под бинт. Приходилось останавливать и вытряхивать их через каждые два – три шага.

Стивен терпел боль и неудобства, стараясь не подавать виду. В конце концов, он «дракон», а не слюнтяй. Жалуйся не жалуйся окружающим, плачь или не плачь, но рана от этого быстрее не заживет. Дохромал до «врачицы», занял очередь. Оказался третьим на перевязку, стоять на одной ноге было жутко неудобно, поэтому облокотился о капот машины. Водитель «скорой» кивком головы предложил сесть в кабину, но Стив отрицательно помотал головой.

– Ничего, подожду. Не смертельно больной.

Следом за ним в очереди пристроился водитель с ранением головы. Стивен из вежливости предложил уступить свою очередь, но тот гордо отказался. «Ты пришел раньше, вот и стой». «Ну как хочешь», не стал настаивать Стивен.

Наконец Лидия Андреевна добралась и до его многострадальной ноги. Размотала изрядно запачканный бинт, придирчиво осмотрела место укуса, налившееся темно-багровым цветом, недовольно покачала головой.

– Антибиотики колоть будем.

Стивен притворно вздохнул, уколов он не боялся, но немного стеснялся оголять зад перед молодой женщиной. Но все прошло быстро, и как ему показалось, немного буднично. Врачиха даже не заинтересовалась его «булочками». Взяла набранный помощником шприц, провела ваткой, смоченной спиртом по ягодице, быстро и совершенно небольно воткнула иглу, выдавила содержимое, извлекла, придавила место укола ваткой и немного грубовато скомандовала: «одевай штаны и свободен до следующей перевязки». Перебинтованная рана утихла и перестала пульсировать. Все будет в порядке, нога заживет.

Прихрамывая, Стивен пошагал к полевой кухне. Рано или поздно двигаться в этом направлении все равно придется, жрать хотелось невыносимо. Однако его остановили, не дав пройти и третьей части пути.

– Майер, тебя Чекист вызывает.

Вот черт! Именно сейчас «болтать по душам» с политруком нет никакого желания.

Остановился, пошарил глазами по лагерю, не увидел ни УАЗика, ни самого Чекиста.

И где его искать?

Сплюнул на песок и вновь не спеша поковылял в сторону кухни.

А ведь Круз предупреждал…

Впрочем, рефлексировать и кусать губы от волнения Стивен не собирался. В чем его вина? В том, что возглавил группу и не смог отбить нападение боевиков? А кто смог бы в данной ситуации? Боеприпасов мало. Водители вообще не бойцы ни разу. Почти десятикратное превосходство в численности получается. Исход битвы был предрешен с самого начала, капрал об этом сразу сказал. Но без боя мы технику и груз не сдали. Не попытались уклониться от конфликта, не обменяли на позорное бегство с голой жопой по пустыне. Наоборот, сражались как волки и многие погибли в том бою…

Перед глазами на долю секунды промелькнули уложенные в один ряд трупы товарищей.

В чем вина временного командира группы? Не смог грамотно организовать оборону? Ну продержались бы на пять минут дольше. Или на десять. Что это изменило бы? Да ничего, по сути.

И потом, когда Чекист примчался на выручку, как лихой командир на белом коне, разве не он, Стив, уложил почти половину боевиков из трофейной винтовки, прежде чем подоспел пикап с пулеметом?

Сделал, что смог.

Увижу – подойду, решил Стивен со злостью, обед политрук не пропустит, наверняка придет. Там его и буду караулить. Не ходок я сегодня, чтобы по всему лагерю носиться как «электровеник».

Что это слово обозначало, он не знал, у Иваныча в кладовой памяти хранилось очень много смешных и непонятных слов.

Но он ошибся, Чекист в «столовой» так и не объявился. Когда скомандовали «отбой» и состав экспедиции дружно отправился в «блиндаж» спать, пришлось самому топать в «штаб».

Штабную комнату организовали, как обычно, отгородив угол «землянки» куском брезента. Ящик из-под патронов в качестве импровизированного стола, на нем масляная коптилка, какие-то бумаги сложены в стопку, пара раскладных стульев и стандартный школьный мат в углу.

Политрук, низко склонившись над столом, что-то писал. Вошедшему Стивену, не поворачивая головы, махнул рукой, «садись мол, не мешай, не нужно никаких докладов». После чего еще несколько минут быстро строчил карандашом по серой водорослевой бумаге, аккуратным, но совершенно неразборчивым почерком. Дописав, он сложил исписанные листы в стопочку и убрал в старинную папку с тесемками. Поднял голову и уставился на Стивена рассеянным взглядом, как ему даже на секунду показалось, с некоторым удивлением, словно увидел первый раз в жизни.

Стивен растерялся и решил все-таки доложить о прибытии как положено по уставу, дернулся, вскочил. Но политрук повторно отмахнулся от доклада и перебил на середине фразы:

– Как нога?

Вопрос прозвучал настолько буднично, словно один водитель у другого осведомился о наличии запасного ключа «семнадцать на девятнадцать». Стивен, всегда в душе немного побаивающийся Чекиста и наслышанный о полной неадекватности последнего, не знал, как правильно отреагировать. Поэтому решил не мудрить.

– Болит, – внезапно даже для самого себя признался он. Врать не имело никакого смысла, поэтому, секунду помедлив, Стивен добавил, как бы оправдываясь, – наверное, заражение началось. Лидия Андреевна антибиотики колет.

– Да, она предупреждала, чтобы тебя не подвергали тяжелым физическим нагрузкам несколько дней в связи с ранением. Однако, Майер, надеюсь, боль в раненой ноге не помешает тебе написать подробный рапорт о происшествии?

Стивен равнодушно пожал плечами. Как будто у него есть выбор.

Этого следовало ожидать, любые происшествия без тщательного расследования не остаются. Тем более такие, когда потеряна одна из четырех автоцистерн с горючим. Теперь будут допрашивать с пристрастием, несколько раз. Придется измарать не одну пачку бумаги объяснительными, и все равно останешься под подозрением.

– Писать-то умеешь? – улыбнулся Чекист.

Стивен хмыкнул от возмущения:

– А что писать? Мы ведь уже все рассказали.

– Да все то же самое, но только подробно. И в первую очередь, меня интересует, что в это время творилось в твоей голове? Понимаешь?

– Нет.

– Меня интересует ход твоих мыслей, повлиявших на принятие решений. Почему ты вдруг решил взять на себя командование группой? Почему этого не сделал старший по званию? Как там его звали? Круз, кажется?

Стивен быстро кивнул головой, соглашаясь.

– Как ты догадался, что Иваныч подорвет цистерну? Вы договаривались заранее? Или это была чистая импровизация? Почему ты не удивился моему появлению? Ведь я видел твои действия, в них не было ни капли растерянности и сомнений. Только голый рационализм и точный расчет. Я хочу знать – это результат обучения по хваленой методике «драконов» или природный талант? О нападении крокодилов тоже напиши в деталях и красках…

Чекист на секунду замолчал, извлек из кармана грязный носовой платок и неспеша протер лысину. Затем продолжил:

– Мне не нужен роман из трех частей с прологом и эпилогом, только факты, мысли и собственные действия. Постарайся написать коротко и емко. От этого зависит твоя дальнейшая судьба. Понятно?

Стивен опять равнодушно кивнул и отвернулся, смотреть в глаза политруку не хотелось.

Все-таки капрал был прав. Расстреляет он меня… Все это геройство было ни к чему. Если б не подмога, груз и горючка достались бы бандитам. А кто виноват? Да тот, кто взял на себя смелость возглавить группу.

Чекист разыскал в стопке с документами несколько чистых листов и подвинул на край импровизированного стола, рядом положил карандаш, которым совсем недавно строчил со скоростью пулемета.

– Времени до подъема у тебя полно, закончишь раньше – вот тебе топчан, ложись и отдыхай. Я вернусь за полчаса до подъема. Быстрее напишешь, дольше поспишь. Ясно?

– Так точно! – попытался подняться и вытянуться по стойке смирно Стивен, но Чекист вновь не дал этого сделать.

– К черту субординацию! Мне сейчас не нужны все эти ваши щелчки голенищами сапог и отдание воинской чести путем прикладывания ладони к пустой голове. Пиши рапорт! Вернусь, поговорим. Очень серьезно поговорим. А сейчас у меня неотложные дела, так что вынужден оставить тебя одного. По личным делам не шуровать, секретные документы не читать! – вяло пошутил он напоследок. Поднялся и вышел из штабной.

И что теперь делать?

Мысленно спросил Стивен у самого себя. Вопрос показался риторическим. Что приказано, то и делать – писать рапорт. Только вот что писать? Разве он сам понимает собственные поступки? Почему принимал те, или иные решения? Тогда это казалось рациональным.

Нет, не так. В тот момент времени, у него не было никаких сомнений, что он поступает правильно и что так, и только так и нужно поступать в сложившейся ситуации. Может быть, действительно, не стоило взваливать на себя непосильную ношу? Не по Сеньке шапка оказалась?

А кто еще мог возглавить группу? Мишка? Да он же ребенок еще, хоть и ровесник. Может Франсуа? Тюфяк и мямля, бесхребетное чмо. Кто еще? Япошка? Или, может быть, этот гопник Борман? Дебил дебилом…

О мертвых или хорошо, или ничего. Но вот честно, ничего хорошего о нем и не вспомню. Как был дебилом, так дебилом и помер…

Только капрал или я могли взять на себя командование. Но Круз отказался. Какого черта? Все равно ведь руководил, ящики велел хаотично раскидать по лагерю, чтобы свобода маневра оставалась. Боеприпасы перераспределил более грамотно, людей перетасовал.

А если бы Иваныч не потерял сознание? Как бы он поступил? Сдал груз бандюкам?

Вот это – черта с два! Иваныч – жесткий мужик. Послал бы он этого ниггера, куда подальше. И даже гораздо грубее, чем капрал. Это к бабке не ходи. Значит, перестрелка все равно произошла бы. И результат был бы тем же самым.

У меня просто не было другого выхода!

Стивен со злость сжал кулаки.

Что творилось в моей голове?

Да ни черта там не было, в этой треклятой голове. От жары и гипоксии я почти ничего не соображал. Иваныч валяется без сознания. Мишка над ним хлопочет, тайком слезы вытирает, пересрался, наверное, до чертиков. Круз удила закусил. За груз он отвечает, видите ли, а на людей ему плевать… Борман скалится, гребаный альфа самец. Мозгов с орех, а амбиций на троих хватит. Япошка в глазки заглядывает с преданностью шавки… А на горизонте джипы с боевиками. Два десятка черножопых головорезов, увешанных оружием с ног до головы. О чем я тогда думал? Да я только о том и думал, как ребят спасти. Увести из-под удара. Если бы был хотя бы мизерный шанс на спасение, я бы не задумываясь пожертвовал и грузом, и машинами.

Выпустили бы они нас живыми, если бы мы отдали им все и ушли в пустыню?

Да ни черта! В спину расстреляли бы. Или в рабство определили. Или того хуже, скормили бы своим соплеменникам – каннибалам.

Да с самого начала все было ясно, по тому, как себя вел переговорщик.

В жопу политрука!

Хочет рапорт? Хочет подробности? Пусть получает. Я напишу. Врать не собираюсь. Никого выгораживать не буду. И пусть он со всем этим делает что хочет.

А расстреливать себя я не дам…

Стивен придвинул поближе стопку листов, взял в руки карандаш, поправил фитиль, чтобы язычок пламени стал ярче и принялся писать.

* * *

Главное – не думать! Выключить сознание, доверившись рефлексам. Ничего не чувствовать, не испытывать жалости, сомнений, страха, боли. Ничего!

Именно так он выживал всегда. Сначала в бараке для перемещенных лиц, а потом в эмигрантских гетто, где заправляли банды подростков, объединившиеся по национальному признаку и говорящие на одном языке, непонятном остальным.

«Секретный язык» таил в себе куда более страшную опасность, чем кулаки, нож, кастет или острое горлышко разбитой бутылки. Он позволял проворачивать незаконные сделки, предупреждать об опасности членов шайки, отдавать непонятную команду подельникам. Позволял обсуждать собственные планы в присутствии непосвященных, которые ни о чем не могли догадаться до самого последнего момента, когда становилось уже слишком поздно.

Это было страшное оружие, при грамотном использовании обеспечивающее неоспоримым преимуществом. Стивен, и так знавший с детства три языка, всерьез озаботился расширением словарного запаса, по крупицам впитывая чужеродную семантику, феню, жаргонизмы, блатные наречия уголовников со всего мира.

Вторым по важности для выживания оказалось хладнокровие. Эмоции мешают действовать рационально. Страх парализует, мешает действовать рационально, ставит твою жизнь под угрозу. Сомнения не дают сделать правильный выбор точки нанесения удара, совесть чугунными гирями сковывает движения.

К черту все!

Однажды, когда ему было всего лет восемь – десять, маленькие зверята в человеческом обличье подкараулили у входа в общественный туалет – металлическая коробка с дыркой в середине пола – и накинулись гурьбой. Он почувствовал сверлящий затылок взгляд и за секунду до удара успел уйти в сторону от стремительно летящей стеклянной бутылки. Молниеносная реакция и почти звериное чутье, натасканное постоянной опасностью быть избитым до полусмерти ни за что.

Вступать в схватку с толпой вооруженных чем попало выродков, почти на два года старше себя, Стивен не собирался, поэтому дал стрекача по улице. Их было слишком много, чтобы выйти из драки победителем. Об этом даже речи не шло. Чтобы остаться в живых, нужно было еще очень сильно постараться…

Он испугался, запаниковал и почти не смотрел по сторонам, не заметил засаду и поставленную подножку. Падение на щебень доставило массу неприятностей, но и это было еще полбеды. Главная опасность ощетинилась кулаками, сжимала в руках куски арматуры и осколки битого кирпича. Подростки не испытывали к нему личной неприязни, он просто оказался не в то время и не в том месте. За что обычно следовала расправа. Короткая и жестокая – по законам гетто. Изобьют, поглумятся, может быть, даже покалечат.