Текст книги "Тьма близко"

Автор книги: Виктор Ночкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Я всего лишь приказал этому олуху проводить нашу Охотницу, которая отважно хранит нас от Тьмы, – с улыбкой развел руками принц.

– Я этого не хотела! – пискнула Элис. Но ее никто не слушал.

– И потом, если хорошенько подумать, – продолжил Валентин, – мой паж, расталкивая тех, кто в желтом и зеленом, занимался тем же, что и его господин на ристалище. Не могу же я осудить вассала за то, что он подражает сеньору?

Граф засопел, разглядывая противника. Оказавшиеся поблизости гости отшатнулись, отступили в стороны, вокруг Элис и мужчин образовалась пустота, и девушка вдруг осознала, что пальцы сами собой сжались на рукояти рунного меча. Атмосфера вокруг нее наполнилась злом, Элис ощущала его присутствие, но это не было приближением тварей Тьмы, ничего общего! Совсем иное зло витало под сводами замка Фиоро, иное, иное… но не менее опасное.

Фиоро снова удалось совладать с гневом, он посторонился и взмахнул ручищей, указывая вход в зал:

– Прошу ваше высочество занять место за моим скромным столом. А этот разговор мы продолжим завтра и не здесь.

– Вы о турнире, граф? Разумеется, я там буду! Ведь мне предстоит возглавить партию гостей! Я собираюсь занять место в центре строя. А вы?

Фиоро не отвечал, он стиснул челюсти, по бледному лицу катился пот. Валентин одарил его еще одной сверкающей улыбкой и, задрав подбородок, прошел мимо – в зал. Элис, позабытая принцем, осталась наедине с графом посередине пустого пространства, окутанного миазмами зла. Вельможи, рыцари и их дамы жались к стенам, и Элис пришлось идти за принцем. В дверях она едва не столкнулась с Гринтом. Оказывается, начальник стражи наблюдал всю сцену – похоже, он намеренно торчал в зале у самого входа, дожидаясь Валентина. А сейчас он не спускал глаз с Фиоро, его иссеченное шрамами лицо было донельзя хмурым и сосредоточенным, а пальцы гуляли по рукояти меча.

Элис заметила за столом дядю и чуть ли не бегом поспешила к нему.

– Что за разговоры я слышу за столом? – спросил Фенгрим. – Местные болтают, что ты кого-то оскорбила, кого-то оттолкнула… нагрубила…

– Это не я! Это все Валентин! Он нарочно велел пажу толкаться, провожая меня к трибунам! Дядя, ну что мне делать?

Фенгрим только покачал головой.

– Будь осторожна.

Глава 13
Ночь накануне полнолуния

Вошел Фиоро, прошагал к своему месту в верхнем конце стола, и тут же оставшиеся участники застолья хлынули в зал. Пока сердитый граф торчал в дверях, они жались к стенам, а теперь, когда вход был свободен, устремились за стол. Ангольд тяжело поднялся с кубком в руке и поздравил молодых. Когда он окончил говорить, гости дружно прокричали здравицы, и пир начался.

Мало-помалу тягостное впечатление от сцены у дверей развеялось, гости пили, кричали поздравления и добрые напутствия молодоженам, Адора улыбалась направо и налево, слуги сновали вдоль стола, тащили новые и новые блюда… шумное веселье пошло своим чередом.

На длинном столе, за которым разместилось не меньше сотни человек, сменяли друг друга пироги с начинкой из куропаток, рыбы и оленины, целые кабаньи туши, запеченные на вертеле, громадные блюда с ломтями мяса в пряных и острых подливках… вино лилось рекой, то и дело с грохотом выбивалось дно очередного бочонка, срывались сургучные печати с кувшинов. Груды снеди поглощались с неимоверной скоростью, словно здесь тоже был турнир и пирующие соревновались в скорости, с которой они перемалывали челюстями горы закусок. И только Элис кусок не лез в горло – ее не оставляла тревога, девушка то и дело поглядывала на верхний конец стола, где вокруг Ангольда и молодоженов собралась высшая знать королевства.

Фиоро сидел молча, уставившись на пустую тарелку перед собой. Адора пыталась подкладывать ему лакомые куски, подзывала виночерпиев, чтобы подлили того или иного изысканного напитка мужу. Валентин, напротив, ел и пил с завидным аппетитом, был весел, смеялся, кивал чужим шуткам. Когда кто-то из вельмож провозглашал очередную здравицу в честь молодых, Фиоро равнодушно поднимал кубок и вливал в себя вино, не меняясь в лице.

Во всем этом крылись странные и пугающие намеки, признаки надвигающегося несчастья. И, что самое обидное, Элис казалось, что никто, кроме нее, не замечает этих предзнаменований! Словом, вокруг царило безудержное веселье, а Охотнице было грустно и хотелось только одного: чтобы этот пир поскорее закончился и больше никто ни с кем не поссорился.

Но дождаться конца застолья ей не пришлось – Ангольд, как и в прошлый раз, ушел из-за стола. Охотнице полагалось сопровождать его величество, и Элис покинула зал с чувством некоторого облегчения. Пусть важные особы ссорятся и задевают друг друга, но использовать ее им больше не удастся: Элис будет нести свою стражу в компании королевских солдат, там-то ее не смогут втянуть в распри сильных мира сего.

Король отдал последние распоряжения начальнику стражи и уединился в опочивальне. Элис разобрала несколько слов – Ангольд велел не беспокоить его из-за жалоб на Валентина. «У нас слишком много серьезных забот, чтобы отвлекаться из-за шалостей мальчишки», – сказал он.

Когда дверь за его величеством захлопнулась, Гринт постоял немного, погруженный в свои размышления, потом сурово оглядел солдат, замерших у стены. Конечно, в присутствии командира те не осмеливались смеяться, балагурить и тем более пускать по кругу фляги с вином. Похоже было, что они даже не дышат. Наконец, Гринт, кивком пригласив Фенгрима следовать за собой, убрался.

* * *

Стоило начальнику стражи скрыться, солдаты задвигались, позвякивая кольчугами.

– Что, госпожа Охотница, – обратился один к Элис, – не дают вам попировать вволю? Ладно мы, старые пни, но молодую госпожу могли бы и отпустить на праздник. А, господин Вегор? Неужто мы не уберегли бы короля?

Оруженосец Фенгрима пожал плечами.

– А что, господин, говорят об этих краях? – обратился к Вегору другой. – Часто ли появляются здесь твари Тьмы?

Оруженосец немного подумал и ответил:

– Нет, нечасто. Здешние края Тьма обычно обходит. Помнится, последний случай был года три-четыре назад. Граф Фиоро самолично разделался с имагором, который объявился неподалеку.

– Один имагор? – удивилась Элис. – Разве они не держатся стаями?

– Один и совсем молоденький, небольшой. Видно, отбился от своих, из-за этого растерялся. Ну и попался графу.

– А у него тоже есть рунный меч?

– Нет, конечно, откуда? Рассказывают, господин Фиоро попросту разорвал его. Ухватил обеими руками и…

– Ничего, – вставил один из солдат. – Наш принц не тварь Тьмы, завтра на турнире он покажет графу!

Другие тут же подхватили и стали расписывать, как юный принц будет завтра разделываться с местными сеньорами на ристалище. Потом они разом смолкли – возвратился Фенгрим.

– Алисия, можешь отдохнуть, – предложил он, – мы с Вегором справимся. А ты, наверное, захочешь завтра полюбоваться общей схваткой рыцарей? Тогда лучше выспаться.

– Ничего, дядя, я побуду здесь. А вы с Вегором приходите сменить меня в час пополуночи. Тогда у меня будет достаточно времени до утра, чтобы отдохнуть.

Фенгрим немного поспорил, но в конце концов Элис настояла на своем. Когда родич с оруженосцем удалились, солдаты почувствовали себя свободнее. При Фенгриме они не решались расслабиться, но при юной Охотнице не слишком смущались. Откуда-то возникли куски пирога, фляги с вином… Воины предложили угощение и Элис, та отказалась и, чтобы солдаты не тяготились ее присутствием, отправилась побродить по пустым гулким галереям дворца. Пир был в разгаре, шум пьяного веселья доносился с первого этажа, а наверху было пусто и тихо.

Солнце давно село, сквозь узкие окна лился свет единственной луны, и в серебристом сумраке убранство старинного замка выглядело таинственно и загадочно. Резные звери на стенах скалили обломанные клыки, их круглые глаза слепо пялились на Элис, а вышивки на выцветших гобеленах, казалось, медленно движутся по мере того, как по ним ползут легкие тени.

– Ну как тебе замок Фиоро? – прозвучало из темноты.

Элис вздрогнула и положила ладонь на рукоять меча. Но из тени выступил Кот в сером наряде, посеребренном светом луны, и она успокоилась.

– Ты и здесь выходишь по ночам?

– Да, только здесь скучно, – пожаловался шут, – крысы не попадаются. Порядочному коту нечем заняться.

– Говорят, твари Тьмы тоже обходят эти края, – кивнула Охотница. – Как ты думаешь, почему?

– Здесь хватает собственного зла. Идем, покажу тебе кое-что занятное.

– Мне нельзя отлучаться от опочивальни короля, – забеспокоилась Элис.

– Ничего, мы ненадолго.

Девушка пошла за Котом, а тот двигался в полумраке среди теней легко и бесшумно и сам походил на тень, которая зачем-то покинула свое место и отправилась прогуляться по молчаливым палатам. Элис стало немного не по себе. Совсем рядом шумело застолье, но здесь, в этих темных галереях старого замка, она чувствовала себя одинокой, только Кот рядом, и больше никого. Странное чувство уединения, оторванности от всего Валарда витало под массивными сводами. Здесь всякий человек оставался наедине со своими страхами и тайнами.

Кот шагал первым, а Охотница спешила за ним, боясь отстать даже на шаг. Казалось, тогда она рискует потеряться в тишине, тенях и серебряном свете луны. Ей захотелось что-то сказать, чтобы нарушить пустую гулкую тишину.

– А почему ты не приходил по ночам в Адноре? Из-за солдат Гринта?

– Не хотел им мешать. Они с таким увлечением простукивали стены и скребли каждый камень, надеясь отыскать тайны дворца, даже моих крыс распугали, неуклюжие растяпы.

– Вообще-то они славные люди, – заметила Элис.

– Да, славные, – поддакнул шут, размашисто шагая впереди. Казалось, его ничуть не пугает тяжелая аура этого места. – Сегодня они с улыбкой угощают тебя вином, завтра смахнут тебе голову с плеч, если получат такой приказ. И тоже с улыбкой. Веселые верные люди!

– А ты еще придешь ко мне в Адноре… то есть к входу в зал, я хотела сказать?

– Возможно.

Они дошли до конца галереи, там была винтовая лестница, тянущаяся сквозь башенку, которой был украшен угол сооружения. Кот затопал вниз.

– Погоди, не так быстро! Я ничего не вижу, а ступени старые и стертые! Скажи, Кот, а что не так с этим замком? Почему здесь так… страшно?

– Разве страшно? Просто тебе непривычно. Видишь ли, это очень старое место. Здесь джески приносили дары духам. Но предок Фиоро вырубил священную рощу, чтобы построить замок. Он думал, все дело в деревьях, и если их свалить, то место станет обычным… нет, деревья вырастают, старятся, падают… это место куда старше любого дерева! Особенное место! Джески ушли, а духи по-прежнему здесь.

Они миновали выход на первый этаж, а Кот все спускался по ступеням. Вот и подземелье.

– Нам сюда, – Кот свернул в темный коридор. – Теперь постарайся не шуметь.

В подвал не проникал серебристый свет луны, и факелов на стенах здесь не было. Только где-то в глубине вдоль стены вытянулся светлый проблеск – за приоткрытой дверью горел фонарь. Элис в кромешной темноте прокралась следом за странным провожатым. У приоткрытой двери Кот посторонился и пропустил девушку поглядеть. Она приникла к щели.

Перед Охотницей была странная комната: вдоль стен тянулись полки, уставленные горшочками, коробами и бутылями всевозможных форм и размеров, под потолком на веревках сушились пучки трав, тяжелые массивные сундуки с резными крышками занимали большую часть места между полками. И запахи оттуда шли тоже странные.

Лампа горела над столом в глубине помещения, там неторопливо возился человек в сером балахоне. Он стоял спиной к Элис, и девушка не могла видеть его лицо, но ясно было, что перед ней старик – седые космы торчали в стороны из-под мятого колпака. На столе теплилась жаровня, что-то булькало.

Человек неразборчиво напевал себе под нос, склонившись над столом. Его локти двигались, но Элис даже не догадывалась, что он делает, слишком уж все здесь было непривычным и странным. Немного похоже на подвал в башне Охотника, но там было пусто и чисто, а здесь столько разного хлама!

Старик в сером протянул руку и снял с полки клетку, в которой суетилась мышь. Скрипнула дверца, старик вытащил зверька и опустил на столешницу. Мышь пискнула. Взлетела рука с разделочным топориком, лезвие блеснуло под лампой… и опустилось с глухим стуком. Элис вздрогнула, но ей хватило самообладания, чтобы не выдать себя криком. Продолжая напевать, старик принялся что-то делать с трупиком мыши, над столом поднялись клубы дыма, поплыли к потолку. Работа продолжалась совсем недолго, потом Элис расслышала плеск, человек что-то переливал из одного сосуда в другой. Вот он выпрямился и поднял к свету маленький флакон. Сквозь прозрачные стенки видно было, что жидкость синего цвета.

Кот осторожно потянул Элис за рукав и увлек обратно – к лестнице. Когда они миновали первый этаж и шум пира снова стал стихать, Элис спросила:

– Что это было? Колдовство?

– Да, работу, которую делал человек в подвале, часто называют колдовством.

– А в чем заключается эта работа?

– Ты можешь спуститься и спросить его. Хотя лучше это сделать завтра. Да-да, завтра! Приходи завтра и спроси этого старичка. Но будь осторожна, ты не одна, кто захочет с ним поговорить.

– Но я хочу спросить тебя, а не его. Кот? Кот, где ты? Ну вот… пропал…

Шут исчез так же неожиданно, как и появился. Однако Элис уже почти достигла второго этажа, лунный свет проникал на лестницу сквозь дверной проем, и она легко нашла обратную дорогу. Солдаты по-прежнему несли стражу у входа в покои короля, и было совершенно ясно, что никакие потусторонние твари не появлялись. Если, конечно, не считать бесов, что живут во флягах с вином – эти здесь явно побывали.

Глава 14
Поле чести

Утром только и разговоров было, что о предстоящем состязании, вернее – о великом побоище, которое состоится на турнирной арене. Об этом судачили все и повсюду – слуги во дворе и у коновязей, господа, с трудом приходящие в себя после бурной ночи, латники стражи в воротах. Бой был назначен на полдень, у сеньоров было время, чтобы окончательно протрезветь, так что времени на обсуждение у них было достаточно. Время от времени Элис замечала, что между вассалами Фиоро и королевскими рыцарями вспыхивали горячие перепалки, и только вмешательство Гринта и его солдат удерживало благородных воинов от того, чтобы начать бой немедленно, не дожидаясь полудня. Особенно усердствовали те, кто не попал в число турнирных бойцов, ведь в общей схватке с каждой стороны должно было оказаться лишь по тридцать рыцарей.

И уж конечно, все судачили о воинских доблестях Фиоро и Валентина. «Бедные рыцари, – подумала Элис. – Им не достанется ни капельки славы. Кто бы каких великих подвигов ни совершил нынче на ристалище, их просто не заметят».

Взгляды всех зрителей будут прикованы к принцу и его сопернику Фиоро – их ссора должна получить выход на песке арены, и все с нетерпением ждут именно этого поединка. Уже успели обсудить оружие бойцов: все были уверены, что Валентин в ближнем бою будет драться мечом, который позволяет проявить таланты фехтовальщика, а Фиоро вооружится секирой или палицей, которыми можно нанести более сильный удар…

Элис высмотрела начальника стражи. Тот торчал посередине замкового двора в окружении толпы солдат в надраенных латах и хмуро озирался, высматривая, где может вспыхнуть новая ссора. Охотница направилась к нему.

– Господин Гринт!

Стражник неохотно перевел взгляд на Охотницу.

– Я могу поговорить с вами так, чтобы все эти храбрецы не слышали?

– Прошу прощения, госпожа Алисия, но мои обязанности…

– Вот и хорошо, – Элис ухватила удивленного вояку под локоть и увлекла в сторону.

Когда они отдалились от громыхающих оружием латников на несколько шагов, Элис зашептала:

– Клянусь Предтечами, я ничего не понимаю в мужских играх, но принц Валентин умеет добиваться своего. Он хотел, чтобы все видели гнев и раздражение Фиоро, и добился своего! Он же нарочно это разыграл!

– Нарочно?

Гринт был настолько поглощен тем, что гасил очаги враждебности, что даже не задумался о ее причинах. Сейчас он выглядел таким пораженным, будто Элис открыла ему великую тайну.

– И ведь верно… Ну да, госпожа Алисия, тогда многое становится понятно. Но зачем это было нужно его высочеству?

– Не знаю. Я же сказала, что ничего не понимаю в мужских играх, – с невинным видом ответила Охотница. – Но если хотите узнать, я попробую для вас кое-что сделать. Не бесплатно, конечно.

– Не бесплатно? – стражник недоуменно уставился на девушку из-под тяжелого шлема.

– В обмен на кое-какие сведения о тайной жизни двора. Мои новые знания в обмен на старые ваши. Проигрышный для меня обмен, – скорбно вздохнула Элис, – не бывать мне удачливым торговцем… Я хочу узнать все, что вам известно относительно Кота. Старого шута, который ходит в серой маске. Что скажете?

Гринт задумчиво потрогал длинный шрам, тянущийся вдоль левой щеки.

– Я не могу открывать того, что является тайной короны, – неуверенно произнес он.

– Открыть тайну короны мне, стражу королевских покоев, это все равно что никому не открывать, – заверила его Охотница. – Или вам не хочется проникнуть в замысел Валентина? Тогда не смею вас задерживать. У вас так много забот, господин Гринт! Смотрите, они, кажется, вот-вот затеют драку!

Гринт оглянулся. У коновязей как раз началась перепалка между графскими грумами в желто-зеленом и несколькими оруженосцами приезжих рыцарей. Он крикнул солдатам:

– Эй, бездельники, глядите туда!

Несколько латников поспешили вмешаться в назревающую драку, а Гринт обернулся к собеседнице и с тоской уставился на нее.

– Так много забот, – повторила Элис, – а вы даже не знаете, откуда они взялись.

Стражник тяжело вздохнул.

– Хорошо, госпожа Алисия, будет вам тайна Кота. Но вы дадите мне клятву…

– Я дам десять клятв, одна страшнее другой! – беспечно воскликнула Элис. – И сдержу их, потому что сразу позабуду обо всем, что вы мне расскажете! Сегодня мне охота узнать про старого дурачка, а завтра меня посетит другая блажь, и я выброшу Кота из головы. Девичья память коротка.

Она выдержала паузу, чтобы Гринт обдумал ее слова, и важно объявила:

– Итак, нынче ночью, в полнолуние, должны раскрыться кое-какие секреты. Я собираюсь их узнать…

Девушка помедлила, потом твердо закончила:

– …узнать для вас.

– Надеюсь, что так, моя прекрасная госпожа.

– Но мне понадобится помощь стражи. Велите своим людям этой ночью исполнять все мои приказы так, как будто они исходят от вас. Без смеха и прибауток, просто исполнять.

Гринт немного подумал и сделал вывод:

– Пожалуй, в эту ночь я удвою караулы.

* * *

Ближе к полудню замок опустел. Гости графа занимали скамьи на трибунах. Общая напряженность проявилась и там – то и дело вспыхивали ссоры из-за лучших мест. Кое-кто, проявив деловую сметку, уже восседал в верхних рядах, откуда лучше будет следить за ареной. Их пытались потеснить явившиеся позже – более родовитые или те, кто считал себя более родовитыми. Успевшие занять места спорили насчет древности и благородства происхождения, а то и просто заявляли, что не уступят место… Гринт сбился с ног, разнимая сеньоров. Здесь уже нельзя было послать солдат, чтобы утихомирили спорщиков – высокородные господа сочли бы себя обиженными, если им укажет место некто менее значительный, чем благородный рыцарь, начальник королевской стражи.

С другой стороны ристалища за оградой собралась толпа простонародья. Жители окрестных сел сошлись поглядеть, как их господа проучат нахалов из столицы. Весть о ссоре графа с Валентином мгновенно разлетелась по округе, и народ толпами валил поглядеть на зрелище. Элис не хотелось бы предоставить Валентину повод еще раз подразнить вассалов Фиоро, с другой стороны, ей тоже было страшно любопытно. Как пройдет сегодня турнир? Чем он завершится? Фиоро казался силачом, да и рассказ о разорванном на части имагоре тоже внушал почтение. Пусть Охотница мало понимает в турнирных поединках, но с имагорами она имела дело!

В общем, она тоже направилась к трибунам, хотя и без особой надежды получить пристойное место. Элис утешала себя тем, что наблюдение за боем нужно ей для расследования, на самом деле ее, конечно, больше влекло естественное любопытство. Она сунулась на второй уровень, где вчера ей обеспечил местечко увалень паж, но там вовсю шумели ссорящиеся сеньоры. Элис спустилась уровнем ниже, потом еще ниже, тут ей посчастливилось пристроиться среди мелкопоместных дворян, вассалов Фиоро. Не очень-то удачное соседство, но выбора у нее не осталось – что тут поделаешь? Элис осторожно присела среди небогатых рыцарей и их загорелых жен и постаралась не привлекать внимания. Конечно, девушка в черном и со здоровенным мечом не могла остаться незамеченной, но кто-то вспомнил разговоры о новой Охотнице…

Рядом с Элис оказался толстый рыжий мальчишка лет тринадцати, сын кого-то из графских вассалов. Он с серьезным видом поинтересовался, нельзя ли взглянуть на меч госпожи Охотницы. Элис обнажила несколько дюймов вороненой стали, испещренной непонятными значками, серебрящимися в солнечном свете.

– Вот этим, стало быть, убивают тварей Тьмы, – с видом знатока заявил юный сеньор.

– Точно. Если мне не удается убить их взглядом, приходится пускать в ход меч.

Но ее заявление ничуть не впечатлило юнца.

– А мой благородный сеньор граф Фиоро убил имагора голыми руками.

– У меня не такие большие руки, как у твоего сеньора, – вздохнула Элис, – так что приходится справляться как-то иначе. Как ты думаешь, до полудня еще долго?

– Вот-вот начнут. Погляди, госпожа Охотница, оруженосцы уже выносят флаги!

С обеих сторон ристалища, справа и слева от трибун на песок вступили пешие оруженосцы со знаменами сеньоров, которым предстояло сегодня сразиться в общей схватке. Ветра не было, флажки обвисли на длинных древках, поэтому разглядеть разноцветные гербы было невозможно, но в целом зрелище было внушительное. На арену выехал герольд и произнес речь. Он призывал сеньоров биться храбро, но помнить о турнирных правилах и щадить упавших. Трибуны глухо зашумели – всем хотелось, чтобы скорее началась битва. Герольд закончил, напоследок призвав благородных гостей вдохновлять бойцов своим вниманием, и под крики с трибун удалился. Рыцари, выстроившиеся шеренгами, въехали на песок, и рев стал неистовым.

Оруженосцы опрометью убрались с поля чести, предоставив его господам. В центре строя слева, где преобладали желтые и зеленые цвета, Элис увидела графа Фиоро. Здесь были и более рослые воины, но фигура графа дышала силой – с первого взгляда было ясно, что это могучий воин. Напротив него выделялся белыми доспехами Валентин. Хотя вчера он показал, что является отличным турнирным бойцом, рядом с графом принц смотрелся не так внушительно. По тридцать человек в шеренге – рыцари, остановившись у края поля, разглядывали друг друга сквозь забрала, каждый намечал себе соперника. С места Элис не было видно короля, восседавшего наверху, но, видимо, он дал сигнал – взвыли трубы, снова взревели зрители на трибунах.

Элис ждала, что толстый мальчишка, ее сосед, будет вопить почище взрослых, но тот сидел спокойно и разглядывал воинов. Зато старшие орали так, что труб не было слышно. Мало-помалу шум на трибунах пошел на убыль, и Элис с удивлением поняла, что трубачи успели смолкнуть. Должно быть, поняли, что их никто не слышит. Но вот они снова вскинули сверкающую медь. Над полем разнесся пронзительный зов… и рыцари, склонив копья, двинулись в бой.

* * *

Зрители на трибунах топали ногами, кричали и стонали. Два неровных строя конных воинов на ристалище сближались – дрожали склоненные копья с тупыми наконечниками, тяжело бряцала сталь доспехов, развевались пышные плюмажи на шлемах. Пустота между отрядами сокращалась… рыцари пришпорили коней для последнего рывка… и с грохотом столкнулись посередине поля. Треснули древки, разлетелись обломки, первые неудачники рухнули на песок, поднялась пыль. Около трети участников схватки были сбиты с коней при первой сшибке, кто-то, свалив соперника, промчался по инерции сквозь вражеский строй, кто-то успел сдержать лошадь, рыцари рассеялись по полю и теперь спешно разворачивались, снова спеша в схватку.

Они отшвыривали сломанные копья, выхватывали оружие ближнего боя. Валентин и Фиоро усидели в седлах, их копья сломались, и оба торопились встретиться снова. Принц выдернул из ножен длинный меч, граф взялся за притороченную к седлу секиру, оружие было затупленным согласно правилам турнира, но сталь, обнажаясь, грозно сверкнула на солнце. Сразу сойтись в новом поединке врагам не удалось – перед ними оказались рыцари из соперничающих партий. Своего врага Фиоро снес с седла одним мощным взмахом – ему не терпелось свести счеты с главным противником. Принц разделался с воином в желтом и зеленом не так быстро, потребовалось несколько ударов. Но вот он оказался перед графом.

Наконец предводители обоих отрядов встретились в рукопашной. Трибуны пришли в полное неистовство. Элис казалось, что люди на трибуне не могут орать громче, чем в тот момент, когда всадники пришли в движение, но стоило сблизиться графу и Валентину, как толпа превзошла себя. А граф тем временем надвинулся на более легкого соперника, тесня его мощными взмахами тяжелой секиры. Валентин ловко управлялся с конем, хотя поводья ему пришлось выпустить, чтобы перехватить рукоять меча обеими руками. Он бросал белого жеребца вправо и влево, чтобы не сходиться вплотную. Принц кружил около Фиоро, изредка парируя удары, но чаще уклоняясь от лезвия секиры. Вокруг них кипела схватка, рыцари сражались, не щадя себя, пары бойцов сходились, обменивались ударами и расходились, все поле пришло в движение. Но взгляды зрителей были прикованы к центру ристалища, где бились предводители партий.

Вот Валентин, выбрав удачный момент, тоже нанес удар, его меч со скрежетом врезался в кирасу противника. Фиоро словно не почувствовал, он заносил секиру, и принцу пришлось пригибаться. Следующий удар он парировал, но заметно покачнулся в седле.

Кто-то из партии принца, разделавшись со своим противником, поспешил на помощь предводителю и налетел на Фиоро, осыпая графа ударами палицы. Граф, увлеченный поединком, не заметил нового врага, и это стоило ему нескольких пропущенных ударов, весьма крепких. Фиоро осадил коня, развернулся к новому врагу и несколькими взмахами оружия заставил того отступать. Граф был настолько силен, что вскоре уже теснил двух противников, попеременно нанося удары обоим. Хотя и чувствовалось, что он увлекся боем, но сражался Фиоро искусно и даже изобретательно. Значит, не потерял голову.

Элис, благодаря приемному отцу, разбиралась в фехтовальных приемах и вполне оценила мастерство, проявленное графом: тот, сделав вид, что готовит рубящий удар сверху по шлему принца, неожиданно пришпорил коня, вмиг оказался рядом с другим противником и, казалось бы, не сильно ткнул того в забрало обухом секиры. Маневр удался, и соратник принца, взмахнув руками, вывалился из седла. Валентин поспешил напасть на графа снова, пока тот разделывался с неудачливым рыцарем. Меч дважды взлетел и поднялся, доспехи графа звенели под этими ударами, но Фиоро сумел отразить атаку и снова стал теснить принца.

На арене собрались испытанные бойцы, герои множества турниров, и большинство их оказалось на стороне Валентина – мало-помалу вассалов графа одолевали. Бой уже распался на несколько групповых схваток, и видно было, что желто-зеленые терпят поражение, все меньше их оставалось в седлах. Но в центре по-прежнему сражались предводители отрядов, и накал страстей не угасал. Фиоро, снова оставшись с принцем один на один, теснил его, и удары секиры, кажется, делались все мощнее – граф не знал усталости и бил не переставая. Принц же все реже рисковал парировать, все чаще отступал и уклонялся. Очередной удар секиры пришелся вскользь по его кирасе, лезвие соскользнуло и задело круп белого жеребца, прикрытый попоной. Тупое лезвие не смогло ранить скакуна, но конь взвился на дыбы, и принцу стоило немалого труда совладать с ним. Похоже, это разозлило Валентина, поскольку он в свою очередь, и уже намеренно, ударил коня графа. Турнирные правила запрещали калечить животных, полагалось бить только по седоку, но, конечно, в суете и запале общей схватки могло случиться всякое.

Конь Фиоро, заржав, метнулся в сторону, граф натянул поводья. Но пока он справлялся с животным, на помощь Валентину подоспели два рыцаря из его партии. Оба были основательно помяты в схватке, у одного от перьев плюмажа остался жалкий измочаленный огрызок, щит другого был так изрублен, что невозможно было разобрать герб, однако эти воины, хотя и уставшие, оказались втроем против одного. Когда Фиоро сумел снова направить коня к принцу, удары посыпались на него со всех сторон. Однако граф сумел сойтись с Валентином вплотную. Теперь, сражаясь бок о бок с двумя соратниками, принц не мог маневрировать так же свободно, как прежде.

Не замечая вражеских ударов, граф выпустил рукоять секиры, позволив оружию свободно повиснуть на ремне, ухватил принца, стиснул в объятиях, приподнимая… и вырвал из седла.

Миг – и Валентин полетел под копыта коней. Элис охнула, ей показалось, что принц в беде, но его рыцари оттеснили графа, на помощь к ним спешили еще несколько бойцов. Партия графа проиграла, лишь трое его соратников отбивались в стороне от центра ристалища. Четверо бойцов наседали на них, и видно было, что поражение желто-зеленых – лишь вопрос времени. Трибуны уже не ревели, а издавали ровный монотонный гул – и вопли восторга, и причитания родни сраженных воинов сливались в единый мощный звук. Хотя, конечно, когда Валентин покинул седло, немало женщин издали скорбные возгласы – не одна Охотница боялась за прекрасного принца!

– Граф проиграл, – заметил толстый мальчишка рядом с Элис.

Видимо, он опасался вызывать неудовольствие родни, поэтому произнес реплику очень тихо. Слышала только Охотница.

Но Фиоро не думал сдаваться. Разъяренный тем, что никак не может добраться до сбитого с коня принца, он бесстрашно ринулся на четырех противников, оказавшихся на его пути. Стальное кольцо сомкнулось вокруг него, посыпались полновесные удары. Мгновение, другое – и граф тоже не удержался в седле. Он тут же вскочил и поднял оружие, готовясь защищаться пешим против четверки всадников. Но те медлили.

– Король подает знак, – заявил рыжий сосед Элис. – Поэтому не нападают.

Мальчишка был настолько хладнокровен, что замечал не только происходящее на ристалище, но и события на трибунах. Горнисты затрубили, и бойцы опустили оружие. Один только Фиоро, хотя и спешенный, продолжал надвигаться на соперников. Те осаживали коней, отступали, не желая сражаться после сигнала к прекращению турнира. Один из них спрыгнул с коня и, встав перед графом, поднял забрало.