Текст книги "Хищники Дня и Ночи"
Автор книги: Виктор Ночкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
* * *
Корабль вышел из бухты, качка стала сильней, высокие волны били в борт. Чаглави перехватил внимательный взгляд колдуна.
– Ты чего так смотришь?
– Многие люди страдают морской болезнью. Но этого не знаешь, пока не выйдешь на корабле. Вот гляжу, нет ли у тебя склонности к этой хвори.
– А как она проявляется?
– Ну… голова болит, в груди тесно. Тошнит еще. Не чувствуешь?
– Вроде нет. А у колдунов бывает такая болезнь?
– Я слышал – даже чаще, чем у людей. Но наши редко покидают Замок. Нет случая узнать, кто предрасположен, а кто нет.
– А почему все редко покидают Замок, а ты часто? Даже шкипер о тебе слыхал!
– Кто-то ведь должен… А я хорошо подготовлен. Если станет мутить, скажи мне и выйди на палубу.
– Я так просто выйду, хорошо? Все-таки море…
– А, ты же впервые! Иди, смотри. Нам долго плыть, еще надоест, вот увидишь.
Чаглави вышел на палубу. Ему не хотелось верить, что глядеть на море когда-нибудь надоест. Ночной встал у борта и уставился на воду. Волны набегали из ниоткуда, из необозримой дали – вроде бы одинаковые, но на самом деле ничуть не похожие. На озере волны не такие, даже если их гонит крепким ветром, на озере все… простое. А море – как магия колдунов Замка, его можно видеть, но нельзя понять.
Судно шло по ветру, волны равномерно колотили в борт, от кормы уходили собственные водные бугры, некоторое время будто бы сражались с волнением моря, потом гасли, побежденные. Здесь было не жарко, как на суше, ветерок приятно обдувал лицо. Матросы, которым в такую погоду не было заботы с парусом, расселись на баковой надстройке. Кто спал, несколько человек лениво болтали. Изредка ветер доносил на корму к Чаглави обрывки разговора, но Ночной не мог разобрать ни слова. Юноша задумался: на кого похожи моряки? На Ночных или на Дневных? Сложением они скорей напоминали южан, такие же тощие, с тонкими вытянутыми мышцами. А черты лица – непривычные. Глаза… не такие большие, как у Ночных, но и не щелочки. Амагарцы – потомки народа Ночи, открывшего некогда континент, но их кровь смешалась с кровью пленниц из народа Дня, которых привозили победители. Странные.
Стало вечереть, восточный край неба затянула полупрозрачная дымка, так что граница воды и воздуха стерлась, размылась, исчезла. Солнце стало тускнеть и валиться в эту дымку, наливаясь краснотой.
Несколько матросов развели огонь в плоской глиняной бадье между баком и мачтой. Нагрели воду с какими-то корешками. Пассажирам предложили ужин – копченую рыбу и теплый пряный настой.
Чаглави хотел попробовать, но Джеремия запретил, отлил немного в глиняный кувшинчик, который выпросил у моряков.
– Тебе сейчас не надо, – сказал Ночному, – от этого спать может захотеться, а тебе в ночь караулить. Утром выпьешь.
Сказал это громко, чтобы моряки знали – ночью к путникам не подступиться. Сам Свифт отпил варева, правда, совсем немного.
Когда солнце опустилось в дымку у горизонта, стало быстро темнеть. В море не ощущалось света великих гор, здесь уж если солнце село – значит, ночь.
Ашат велел уменьшить парус. Судно пошло тише. Джеремия объяснил юному спутнику, что шкипер ждет, пока покажутся звезды. Только теперь Чаглави глянул в сторону берега. Скалистый мыс превратился в едва заметную полоску. Если бы не знать, что суша лежит за кормой, так и не найдешь, где она…
Когда стемнело, моряки зажгли фонарь и подвесили под бушпритом, а сами завалились спать. Джеремия тоже улегся, повторив напоследок приказ: стеречь до рассвета. Чаглави и так не спалось, хотя мягкая качка и звуки убаюкивали. Тихонько плескала вода, поскрипывали снасти, изредка топал над головой Ашат. Потом моряк растолкал помощника, велел держать курс на такую-то звезду, повозился, укутываясь в плащ, и вскоре уже раздавался храп шкипера. Чаглави сидел, привалившись к стене, и думал. Потом встал и вышел. Моряки спали, а вода за бортом мягко светилась. Не вся, конечно, светилась, а пятнами. Созвездия крошечных огоньков покачивались на волнах, среди них сновали и смещались более яркие точки. Чаглави снова убедился – море обладает собственной магией, и это великое счастье, что ему довелось плыть на Амагар и любоваться волшебством океанских вод…
* * *
Чаглави старательно бодрствовал. Сперва это казалось легко – впечатления последних дней переполняли, будоражили, их требовалось обдумать, сформулировать так, чтобы можно было доложить королю Лашману. Непростое дело – если глядеть из страны Ночи, трудно представить таких людей, как ревнители, и такое место, как Лайвас. Разумеется, Лашман мудр, он видел и знает куда больше юнца Чаглави, но сумеет ли понять? Это сложно, если сам не видел Тропу Солнца и не обонял вонючих улиц у моря. Мало-помалу мысленный доклад Чаглави становился все монотонней, мысли стали путаться, двинулись по кругу… Юноша встрепенулся и вышел на палубу.
Короткая летняя ночь близилась к концу, небо посерело, а восток едва заметно наливался розовым. Матросы спали на баке. Было тихо, только небольшие волны тихонько плескали в борт. Чаглави потер глаза кулаками и стал разгуливать взад и вперед по палубе перед входом в каюту. То ли его шаги разбудили колдуна, то ли Свифт проснулся сам – во всяком случае, Джеремия, зевая, встал на пороге и позвал Ночного:
– Чаглави, отдыхать! Мне нужно, чтобы днем ты был бодрым. На вот, выпей.
Юноша глотнул остывшего варева, которым потчевали моряки на ужин, и побрел в каюту. Там свалился на тюфяк. Сон, только что окутывавший голову влажным пологом, вдруг отступил, и Чаглави испугался, что не уснет. И тут, должно быть, начал действовать напиток – мысли очистились, стало легко, плеск волн о борт судна подхватил, увлек, мягко закружил, будто маленькие волны несут Чаглави между мягких теплых берегов… между тюфяков, набитых сухими водорослями, между… между… Юноша заснул.
Пробудился он, когда солнце уже приближалось к зениту. В небо Дня глядеть было невозможно, но Чаглави определил положение светила по тому, что тени стали совсем короткими. Свифт сидел рядом и задумчиво плел веревку из серых волокон.
– Что это? – поинтересовался Ночной.
– А? Нет, ничего, просто плету вот, от скуки. Поешь, я решил тебя не будить к завтраку.
Снова копченая рыба и вода. На этот раз без корешков, навевающих добрые мысли. Джеремия вручил спутнику еду и вышел на палубу. Вскоре Чаглави присоединился к колдуну. На палубе было спокойно, матросы снова собрались на баке, а парус оказался полностью развернут, судно шло, время от времени меняя курс. Чаглави уже понимал, что это означает – ветер не попутный.
Как и предупреждал Свифт, на второй день плавания волнение улеглось, вид бескрайнего моря больше не поражал воображения, и Ночной задумался, а чем бы заняться, если, в самом деле, плыть предстоит несколько дней. Вот Джеремия плетет веревку… Может, и Чаглави научится этому мастерству? Хотя оно не для воина вообще-то, не для благородного человека.
Подумав немного, Чаглави отправился в каюту – поспать еще. Как-никак ночью предстоит снова караулить.
Кормежка на судне Ашата была дважды в сутки, утром и вечером. Так что никто Чаглави не тревожил, и он проспал довольно долго. Проснувшись, он застал колдуна за новым занятием. Веревка была готова и смотана в кольцо, а Джеремия раздобыл где-то несколько обломков джуда и неторопливо вырезал из них острые колышки, похожие на зубы бейраха, только большие. Джуд имеет очень прочный стебель, но серый нож, тот самый, что предназначался Ашату, резал ровно и аккуратно. Джеремия работал медленно и срезал тончайшую стружку до тех пор, пока не находил, что полученная щепка соответствует его замыслу. Готовые джудовые зубья колдун складывал под тюфяк.
Видно, что Свифт опытный путешественник, умеет занять себя в пути. А странствовать на корабле – совсем не то, что верхом. Езда на ангварге – она сама по себе занятие, к тому же можно поговорить со спутником. А Джеремия был не настроен болтать, отвечал коротко, односложно или вовсе не отвечал, когда Чаглави пытался завести беседу. Пришлось молчать и слушать волны…
* * *
Ночь снова прошла спокойно, никто из команды не покушался на имущество пассажиров. Возможно, Ашат хорошо объяснил своим людям, кто такой Джеремия Свифт. А возможно, как-то пришло в голову юноше, Свифт просто придумал опасность, чтобы он, Чаглави, не слишком расслаблялся.
В пользу первого варианта говорил такой случай. На третий день плавания Джеремия обратился к шкиперу с просьбой: колдуну требовался джудовый стержень в рост человека. В трюме полно этого добра, вполне можно выбрать необходимый кусок.
– Джуд – штука дорогая. Ты знаешь, сколько мне дадут за такой стержень на Амагаре? – привычно начал торговаться Ашат.
– Мы не на Амагаре, – парировал колдун. – Здесь никто не даст дороже, чем я. Если хочешь, откроем торг, поглядишь сам, какую цену ты сможешь взять.
– Цену? Джеремия Свифт, ты же мне вовсе ничего не хочешь дать? Просто возьмешь стержень, и все? Разве не так?
– Но я тебе верну его, если нам не встретится йефф.
– При чем здесь эти порождения мрака?
– Если всплывет йефф, хочу быть вооруженным. Не слишком-то я полагаюсь на эти твои штучки, на сети и палки.
Ашат потер крепкую челюсть.
– Вооруженным? Ты сможешь убить йеффа джудовым стержнем?
– По крайней мере, попытаюсь. Что ты теряешь?
– Я теряю джуд. Мой джуд.
– Не исключено. Но если я поймаю йеффа, заберу только пузырь.
– А что в этой твари ценного, кроме пузыря?
– Все, что ты сочтешь ценным.
Шкипер думал довольно долго. Глядел то на Свифта, то в море, то зачем-то на парус… тер лицо, чесал затылок… Джеремия молча ждал.
– Ладно, давай попробуем. Как раз нынче нам попадется отмель, где эти бестии частенько появляются.
Джеремия получил палку, удалился в каюту и принялся орудовать ножом. Чаглави стал наблюдать. Колдун провертел в стержне несколько отверстий, пропустил в них канат, который сплел накануне. Потом извлек из-под тюфяка заготовленные колышки и принялся медленно обматывать конец джуда веревкой, изредка пропуская ее в отверстия и вставляя между петель острые щепки. Конец стержня Свифт отточил, как наконечник копья, но большая часть заостренных палочек торчала назад, в сторону древка. На трети длины от наконечника колдун укрепил поперечину – палку с локоть длиной. У Чаглави на языке вертелась сотня вопросов, но юноша молчал. Свифт закончил вязать, скрепил конструкцию узлами и смочил остатками вара с корнем, дающим мирный сон. После этого поставил необычное копье сушиться на солнце. Подмигнул Чаглави и пояснил:
– Если встретится йефф, увидишь.
Матросы, да и сам Ашат, поглядывали издали на приготовления колдуна. Им наверняка было интересно, ведь йеффы – неизменная опасность для морехода, но при этом и желанная добыча. Если существует способ ловить их, морякам нужно знать подробности. Когда солнце высушило мокрую веревку, волокна сжались и превратились в серую слипшуюся массу, твердую, как камень. Чаглави попробовал, поковырял пальцем. Джеремия не возражал, пояснил только:
– В воде скоро раскиснет, несмотря на отвар. Все нужно делать быстро.
Чаглави кивнул и ушел в каюту. В середине дня солнце здесь пекло и без всякой горной стены так, что Ночному лучше переждать в тени.
Снаружи заорали моряки, Чаглави выскочил из каюты. Команда толпилась на баке, указывая пальцами влево по ходу судна. Чаглави разглядел, что в той стороне волны повыше и вода светлей. Отмель.
Джеремия неторопливо подобрал свое копье и взвесил в руке, примериваясь. Высоко над зеленоватой водой, там, куда указывали матросы, взметнулся высоченный фонтан.
– Йефф продувает пузырь, – пояснил Джеремия. – Эй, Ашат, будем охотиться?
– Мрак забери эту тварь! Он же большущий! Я думал, ты сможешь взять маленького… а этот совсем взрослый. Нет, я не стану рисковать.
– Как скажешь, – колдун пожал плечами, – тогда я верну тебе стержень в Хамаке.
Матросы снова разразились воплями – йефф заметил судно и сам устремился наперерез.
* * *
Ашат принялся орать на матросов, те тоже стали кричать и забегали по палубе, громко топая твердыми пятками. Шкипер навалился на руль, разворачивая судно по ветру, к нему взбежал один из моряков, ухватил рукоять рулевого весла с другой стороны… Корабль, скрипя, стал тяжело разворачиваться. Волны громче заколотили в борт.
Чаглави оглянулся – морское чудище приближалось. Йефф несомненно собирался атаковать корабль. Юноше хотелось разглядеть зверя получше, но тот почти не показывался над водой. Нырял, поднимался к поверхности – и снова уходил вниз. Йефф, должно быть, не успел наполнить воздухом пузырь и скользил, будто змея, извиваясь гибким тяжелым телом. Изредка над морем вспучивался изгиб мокрой спины, перекатывался, будто перетекал из волны в волну. В самом деле, зверь напоминал шервана.
Моряки вопили и бестолково метались по настилу. Хищник настигал. Когда стало ясно, что и по ветру паруснику не уйти, моряки стали распутывать узлы, удерживающие на бортах сети и решетки. Сети с привязанными к узлам обрубками дерева упали вдоль бортов, прикрывая корабль от опасного столкновения, а решетки моряки подтянули, так что они встали горизонтально и образовали будто продолжение палубного настила. Снизу сеть оттягивали камни, подвешенные по краю.
– Зачем решетки? – коротко спросил Чаглави.
– Чтоб зверь не вскочил на палубу.
– А может?
– Он может… Присмотрись, как крепятся канаты, которые удерживают решетки на весу. Наверное, надо будет дать им свалиться – в том месте, куда я втащу йеффа.
– Наверное? – Чаглави стало удивительно, что Свифт может быть в чем-то не уверен. До сих пор колдун всегда точно знал, что делать, и не выказывал сомнений.
– Слушай меня. Если я велю, опустишь решетку.
Теперь зверь догнал судно и стал описывать круги на приличном расстоянии. Идущий полным ходом корабль не мог состязаться в скорости со стремительным хищником. Наконец-то Чаглави рассмотрел чудище хоть немного. Йефф был тоньше водяных шерванов, но изгибался сходным образом. Когда он на миг поднял голову над волнами, Ночной увидел пасть и глаза, у шерванов они упрятаны в подвижных складках плоти. К тому же черви суши мягче, податливей на ощупь, а йефф казался сплошным мускулом, до того легко он мчался, сжимая и изгибая тело. Матросы, подвывая, наблюдали за приближением йеффа, который сужал круги. Пожалуй, можно стало определить его длину – шагов тридцать, не меньше. Большой. Несколько человек вскарабкались на мачту и обмотали себя веревками, остальные укрылись в трюме. Ашат непрерывно бранился, то призывал Солнце в свидетели, что он хороший человек и не заслужил лютой погибели, то требовал, чтобы йефф провалился во мрак и там засунул голову в собственную задницу. Общая паника передалась и Чаглави, юноша с трудом сдерживался, чтоб не заорать и не броситься в каюту.
Похоже, один Свифт оставался спокоен.
– Ты не боишься? – спросил Ночной. Голос предательски дрогнул.
– Не боюсь… но волнуюсь немного, это есть. Не знаю, как сработает… я ведь впервые охочусь на йеффа. Идем, Чаглави. Я думаю, с бака будет удобней его бить.
Охотники взошли на баковую надстройку. Чаглави осмотрел веревки, которые удерживают ограждение.
– Нет, – решил Джеремия, – с палубы лучше. Здесь слишком высоко.
Спустились. Веревку, что тянулась от тупого конца оружия, Свифт привязал к обрубку бревна, от которого шел якорный канат. Сердце Чаглави стало колотиться как бешеное, юноше хотелось, чтоб все случилось скорей. А Свифт не спешил, вглядывался в зверя, который проплывал совсем рядом…
– В следующий заход, – наконец решил чародей. – Чаглави, приготовься и не стой за мной, я буду размахиваться. После моего удара будь рядом.
Юноша поспешно отступил и вцепился в растяжку. Канат дрожал, и рука Чаглави тоже дрожала. Йефф возвращался… Джеремия поднял руку с копьем. Тяжелый наконечник поворачивался, повторяя движение хищника. Йефф приближался, острие шло вниз… Вот он рядом, вот приближается к борту… Неожиданно зверь вильнул, изгибаясь всем телом, и попытался броситься на борт, ткнулся в обрубок бревна, торчащий из сети, отвалил в сторону, снова заходя на широкий круг.
– Только попробовал, это не настоящая атака, – прокомментировал с крыши каюты Ашат. – Потом он ударит сильней, потом еще сильней. Такой большой и борт проломить может. А если борт удержится, он станет на палубу сигать. Колдун, ты собираешься что-то делать?
Джеремия молчал, он снова вел наконечник копья вслед за головой приближающегося йеффа.
– Сейчас! – громко объявил Свифт. И метнул оружие. Канат, привязанный к якорной стойке, стремительно развернулся, когда хищник вильнул в сторону.
Заточенное джудовое острие пробило зверя насквозь, йефф попытался уйти в глубину, но веревка, развернувшись, дернула его и удержала на поверхности. Обращенные назад зубы не позволяли копью выйти из раны.
Зверь, наверное, не сразу почувствовал рану, сперва – только толчок от удара. Но когда он захотел нырнуть, обмотанный веревками джуд внутри тела причинил животному сильную боль. Йефф стал беситься в воде, брызги и пена взлетали едва не до середины мачты, волны тяжело плескали, когда тяжелое гибкое тело поднималось над взбаламученным морем и тяжко рушилось в зеленоватую воду. Вокруг беснующегося хищника в пене были видны расходящиеся маслянистые пятна – кровь такая у йеффа, что ли.
Джеремия наблюдал за рывками твари. Чаглави встал рядом и взялся за веревки, которые удерживают решетки в горизонтальном положении. Он ждал сигнала колдуна. Йефф, сражаясь с ранившим его оружием, успел намотать на себя несколько слоев каната.
– Теперь не уйдет, – констатировал Свифт, – веревка не пустит… только бы выдержала.
Тем временем отчаяние сменилось у йеффа яростью, он бросился на судно, но, похоже, боль и предыдущая агония его ослабили. Удар вышел совсем не сильным, хотя корпус корабля отозвался стоном и скрипом.
– Берегись! – заорал сверху Ашат. – Он уже готов прыгать!
Шкиперу, вероятно, не впервой было иметь дело с йеффами, он угадал верно – чудище попыталось запрыгнуть на палубу. Ударившись головой о решетки, зверь неловко боком соскользнул в воду. Взметнулись брызги. Чаглави зажмурился и почувствовал, что его обдало водой с ног до головы. Пахла жидкость, стекающая по его накидке, непривычно. Кроме морской воды, чувствовалось что-то иное. Возможно, кровь йеффа. Зверь попытался уйти на глубину, но веревка снова дернула его, возвращая к поверхности. Впрочем, это не было попыткой сбежать, йефф собирался продолжать атаки – видимо, на глубине ему было легче готовиться и набирать разгон. Поскольку нырнуть не удалось, зверь свернулся кольцами у поверхности – и выстрелил гибким телом, снова ударился о решетку, с треском разлетелась палка, корабль вздрогнул.
– Чаглави, ты готов? – заорал Свифт.
– Да! – Юноша еще крепче вцепился в канаты. Он только теперь сообразил, что йефф производит страшный шум.
– Когда я скажу!
Джеремия выждал, дал йеффу возможность еще дважды испытать на прочность решетки. Ашат рычал и топал ногами на крыше надстройки, требовал, чтобы колдун прикончил йеффа немедленно, пока зверюга не разнесла корабль в щепки. Свифт будто не слышал – он внимательно всматривался в пенное месиво у борта. Оттуда взлетали брызги, плескали покрытые маслянистой жижей волны…
– Давай! И сразу назад! – рявкнул Джеремия.
Чаглави дернул веревку, потом другую – и бросился назад, к мачте. Бросок йеффа он прозевал и не успел увидеть, как Джеремия поймал джудовое древко. Ночной слышал после хлопка упавшей решетки сухой резкий удар о дерево и догадался, что хищник, взлетая на палубу, задел торчащим из шеи древком настил… Тогда, должно быть, к нему и подскочил Свифт.
Когда юноша выглянул из-за мачты, большая часть длинного тела зверя была на палубе, хвост спускался в воду и бешено ходил там, продолжая взбивать пену и волны. Голова йеффа нависла на высоте двух человеческих ростов, тело изгибалось дугой и дрожало от напряжения. Хищник хотел обрушиться на колдуна, смять, размазать по доскам палубы – Джеремия замер под ним, стискивая джудовый стержень. Древко, упертое в палубу, гнулось и хрустело, крестообразная перекладина не давала голове зверя соскользнуть. Из пасти, разинутой в беззвучном вопле, летели тяжелые брызги. Чаглави представил, как джуд не выдержит, разлетится, – и закрыл глаза. Плеск за бортом стал тише… скрежет приблизился. Чаглави снова выглянул – Джеремия пятился, йефф полз следом, собрав заднюю часть тела кольцами. Он уже был на палубе весь, целиком. Оказывается, если его свернуть, он вовсе не так и велик? И еще – от боков хищника валил пар, слишком густой, куда более плотный, чем можно было ожидать. Солнце жгло его, как и шерванов!
Свифт медленно отступал к мачте, затем остановился. Зверь изнемог на сухой палубе под жгучими лучами Дня. Шея больше не выгибалась дугой, стала опадать… тугие бока сдувались и как будто увяли, от них валил белый пар, под которым тело йеффа розовело и таяло… Колдун медленно опустил оружие, голова умирающего животного легла на мокрые доски… Йефф вяло шевелился.
– Чаглави, дай твой нож! – не оборачиваясь, потребовал колдун.
Ночной вложил рукоять бронзового ножа в протянутую ладонь. Колдун взял, развернул, шевельнув пальцами, так, что в его руке оказалось острие, и неожиданно, резко развернувшись, метнул нож. Бронза просвистела рядом с лицом Чаглави, юноша вздрогнул и обернулся. Клинок дрожал, вонзившись в дверь, – у надстройки, сжавшись, присел матрос.
– Этот человек собирался влезть в наши мешки, пока мы охотимся, – пояснил Свифт. – Я ведь тебя предупреждал, Чаглави. Эй, Ашат! Я и тебя предупреждал!
– Ха-ха-ха! – разразился смехом шкипер. – Эй, бездельники! Йефф мертв! Быстрей, пока солнце не сожгло его!
Из трюма полезли моряки, они тащили пустые мешки. Мокрой тканью следовало обмотать испаряющуюся плоть, чтобы сушить ее правильно, постепенно.
– Но пузырь мой, – спокойно напомнил Свифт.
* * *
Остаток дня команда была занята возней над тушей йеффа. Чаглави тоже пошел поглядеть и пощупать. Под мокрой тканью зверь напоминал очень тонкого – для такой длины – шервана. Но только упругого, мускулистого. Понятно, что вода – более податливая стихия, чем грунт, который вынуждены пронзать черви суши, поэтому морской зверь тоньше, зато ему важнее скорость, ведь он хищник, он должен догонять и хватать добычу.
Матросы укутали труп мешковиной, смоченной за бортом в соленой воде, затем разделали тушу на куски и унесли в темный трюм. Кое-какие органы животного не боялись солнца, и их отложили в сторону – в том числе и знаменитый пузырь. Сейчас, будучи опорожнен, пузырь йеффа выглядел в самом деле как простой бурдюк, только очень уж легко тянулся и странно вибрировал, если его задеть. Когда на палубе среди исходящих мутным паром огрызков остался только известковый скелет йеффа с быстро исчезающими ошметками плоти, матросы отложили ножи и стали пировать. Они хватали растекающуюся полужидкую субстанцию, запихивали в рот и глотали, почти не прожевывая. Лица при этом у них были счастливые.
Свифт не участвовал в суете. Колдун забрал пузырь и ушел с ним на ют.
Чаглави попробовал кусочек мяса йеффа. Странное ощущение. Испаряющаяся плоть морского зверя казалась очень холодной. В такой зной это, конечно, приятно… Но есть много Ночной не рискнул и удалился в каюту, прихватив копье колдуна.
Джеремия Свифт развалился на куче тюфяков и с отсутствующим видом глазел в потолок.
Чаглави смущенно потоптался у входа и кашлянул. Свифт глянул в его сторону.
– Вот, я твое копье принес. Может, еще пригодится.
Над головой принялся орать Ашат, приказывал матросам убирать сети и решетки да заняться парусом. Они далеко уклонились от курса, пока пытались уйти от йеффа.
– Брось там, в углу, – велел Джеремия, – чтобы не наступить ненароком.
– А… – Чаглави обдумывал вопрос, – это волшебное оружие?
– Если считать всякое новое умение волшебством, то, наверное, можно сказать: волшебное. Эти уроды не повредили пузырь? Я его оставил снаружи, чтобы дальше высыхал в тени.
– По-моему, никто его не трогал. Я пощупал, пузырь целый. И как будто под руками перекатывается что-то внутри у него.
– Да, наверное, целый, если перекатывается.
– Джеремия, а ты ведь раньше не убивал йеффов? Ашат кричал, что это большой зверь, взрослый.
– Он преувеличивает. С чего бы по-настоящему большой йефф полез на отмель? Ему там тесно. Этот довольно маленький. Я думаю, Ашат и его приятели иногда могут выловить на отмели совсем крошечного малька, а взрослых они и не видели. Взрослые водятся далеко в океане, и с ними-то лучше не встречаться. Их не втащишь на борт при помощи веревки и кусков джуда. Острова еще не показались?
– Нет. А разве должны быть острова?
– Ашату нужна вода. Та, что в кувшинах, наверное, протухла. Значит, будет заход на острова. Кстати, там кое-какой товар можно брать, так я слышал.
– Если в кувшине сидит шерван, вода не протухает.
– На этом корабле нет шерванов, по-моему. А если и есть, шкипер скрывает. Дневные могут отнять.
– А, понятно… – Конечно, у Дневных нет шерванов, и амагарцы стараются, чтобы такая ситуация сохранялась и впредь. Они продают продукты жизнедеятельности червей Дневным, на этом строится торговля между континентами. – Нет, островов я не видел. Ашат кричит, что мы ушли с курса. А ты не пробовал йеффа?
– Мне нельзя, я же колдун. Наши организмы похожи, но все-таки разница есть. Сырого йеффа я не могу есть.
Островов они достигли к вечеру. Ашат отправился на берег, переговорить с местными вождями. В качестве подарка он прихватил высушенный череп йеффа. Потом возвратился, попросил Джеремию выйти и показаться.
Толпа местных ждала на берегу. Всем было охота поглазеть на смельчака, в одиночку одолевшего зверя. Оглядев колдуна, островитяне заключили, что Свифт тоже чудовище. Свифт пожал плечами и ушел спать. А Ашат со своими моряками всю ночь пил с местными отвар корня, потом все заснули вповалку у костров. Чаглави не спал, он сидел на палубе, вдыхал странные запахи, которые ветерок приносил с берега, и думал. Островитяне, как и жители Амагара, потомки Ночных. У них и Чаглави – общие предки.
Между тем сложением и повадками моряки и местные жители больше напоминают Дневных. Они поклоняются Солнцу и боятся мрака, спят ночью и лучше видят при свете. Между тем, подумалось юноше, если бы на этих людей поглядел Дневной, который живет в глубине материка и привык к обычаям настоящих Дневных, – тот, возможно, счел бы, что амагарцы больше напоминают своих предков, сыновей Ночи. Равновесие – везде разное…
* * *
С утра начался торг, Ашат с местными вождями препирался достаточно долго, чтобы ничье самоуважение не пострадало, но стоимость товаров была известна заранее. С корабля понесли связки джуда, короба с гончарными изделиями Дневных, в конце шкипер торжественно вручил вождям клинки из металла. Чаглави видел, что такие ножи у островитян имеются, медное оружие их не удивляет. Хотя здесь металлов наверняка не льют, зато торговля со страной Дня идет постоянно.
На парусник загрузили воду, бревна и тюки волокна – как раз того, из которого колдун сплел канат. Местное сырье. Все происходило медленно и размеренно. Наконец к полудню погрузка была окончена, лоснящиеся от пота моряки взяли весла, но Ашат велел ставить парус – буксир не нужен, ветер попутный.
Корабль покинул гостеприимные острова и взял курс в открытое море. Ветер в самом деле установился ровный и сильный. Чаглави лег спать в каюте, но сон не шел, над головой тяжело топал шкипер. Ашат расхаживал взад и вперед по крыше надстройки. Юноша заметил, что Джеремия сидит, запрокинув голову, словно может видеть моряка сквозь доски настила.
– Чего он ходит?
– Пойду спрошу.
Колдун поднялся и вышел, Чаглави услыхал треск ступеней и невнятный говор. Потом разговор прервался, и Свифт вернулся в каюту.
– Что он говорит?
– Будет шторм. Ветер усиливается. Лучше поспи сейчас, скоро будет не до сна.
Чаглави не стал спорить и, хотя считал, что не сможет уснуть, послушно лег. Качка усилилась, солнечный свет в приоткрытой двери померк… Ночной погрузился в забытье. Разбудил его грохот и стук. Джеремии в каюте не было, и Чаглави пробрался к выходу. Идти стало тяжело, пол под юношей раскачивался и норовил выскочить из-под ног. Ночной доковылял к двери, ухватился за косяк и выглянул.
Джеремия Свифт стоял рядом и глядел вдаль. Небо стало совершенно черным, оно источало редкие крупные капли. На горизонте седая пелена окутала границу между морем и тучами, вспыхивали зарницы, и ветер гнал судно в ту сторону. Парус моряки убрали, и корабль медленно полз по водным холмам, которые Чаглави не решился бы назвать волнами. Это были широкие пологие массы воды, создавалось впечатление, что не волны смещаются по океанской поверхности, а вода сама по себе вспухает горбами, которые опадают, чтобы подняться рядом… Блеснула вспышка, загрохотало над головой, и небеса пролились сплошным потоком воды… Колдун запрокинул голову и подставил широко раскрытый рот серым струям.
– Колдун! Это твоя вина! – заорал сверху Ашат. – Хозяин морей сердится за убитого йеффа!
– Если бы ты не пил настой розового корня с вождями, а отплыл в ночь, мы были бы вон там, – отозвался Свифт, указывая рукой.
Ночной вышел под дождь и поглядел, куда ткнул пальцем Джеремия. В той стороне небо было светлым.
– Чаглави, идем, – позвал Свифт и направился в каюту.
В каюте было темно и потише, чем снаружи.
– Кто такой хозяин морей? – спросил юноша.
– Глупое суеверие, в нем не больше смысла, чем в Тропе Солнца. Морское чудовище, пастух океанских тварей. Если бы мы отплыли накануне, этот ветер уже нес бы нас к Амагару, а так мы не можем поставить парус, чтобы не снесло туда, где бушует настоящий шторм.
– Что же теперь будет?
– Ничего, гроза и дождь идут на убыль. Придется подождать, пока буря стихнет, потом уйдем к Амагару. Можешь спать дальше.
Сон не шел, качка оставалась сильной… Но дождь вскоре в самом деле ослаб и не так громко колотил по палубе. Да и грозовые раскаты отдалились. Буря уходила в океан скорей, чем корабль смещался в ее сторону.
К вечеру дождь стих вовсе, и только странные плоские волны, отголосок шторма, бушующего вдалеке, напоминали о грозе, которая прошла стороной. Небо оставалось затянутым тучами, солнца не было видно, и Ашат не мог сориентироваться. Он велел поставить парус и повел корабль, часто меняя курс, прочь от бури. Судно скрипело, переползая с одного водного бугра на другой… Матросы выбрались на палубу и вяло спорили, прикидывая, в какой стороне порт Хамак. Если не угадать, придется идти вдоль берега… Берег-то должен быть совсем рядом…
