Текст книги "1924 год. Наследница (СИ)"

Автор книги: Виктор Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

   – Владимир Михайлович, извините, но у меня появилось неотложное дело. Вы пока без меня попробуйте...

   – Нет уж, Александр! Вы от меня так просто не отделаетесь! – довольно резко и решительно заявил Власов. – Я с вами!

   – Вы уверены, что вам это надо?

   – Уверен!

   – Раз так, пошли.

  Луку Никитича мы увидели издалека, он стоял у подъезда дома, с убитым видом. Стоило ему увидеть меня, как он тут же сорвался с места и бросился ко мне. Я никак не ожидал подобной резвости от пожилого человека. Запыхавшись, он остановился, всплеснул руками: – Александр, Сашенька пропала! Вчера Ядвига ее как увезла и больше я их не видел! Александр, умоляю, ради бога, спасите девочку!

  На его глазах появились слезы.

   – Погодите, Лука Никитич. Давайте не будем говорить об этом на улице. Пройдемте в дом, а там вы все нам расскажете. Хорошо?

   – Хорошо. Идемте. Только быстрее. Чует мое сердце, что с ней беда приключилась.

  Он только пошел к входной двери, как я обернулся к мальчишкам: – Будьте здесь, возможно понадобитесь.

   – Дяденька, Живчик только в лавку сбегает. Уж больно шамать хочется.

  Говорить ничего не стал, только кивнул, после чего мы, с Власовым, зашагали, за уже вошедшим в подъезд дома Лукой.

Глава 7

   Рассказ старого слуги только подтвердил и дополнил подробностями то, о чем я уже догадывался. Лука Никитич служил дому Заварзиных уже больше шестидесяти семи лет, начав прислуживать с семилетнего возраста. Сергея, сына Николая он знал с младенчества и когда тот уехал в Россию, он поехал с ним, с согласия его отца. Несмотря на серьезные разногласия между сыном и отцом, Николай Васильевич не хотел оставлять сына без присмотра.

   – Когда произошел кровавый мятеж и батюшку-царя свергли, я тогда страшно испугался, а Сергей Николаевич все успокаивал меня и говорил, что теперь у всех будет новая, хорошая жизнь. Я стал просить его поехать за границу к отцу, хоть на какое-то время, пока вся эта смута уляжется, но он наотрез отказался. За это время Николай Васильевич прислал сыну два письма и с десяток телеграмм, чтобы тот все бросил и уехал к нему, только все было бесполезно, так как происходившие вокруг нас события так захватили Сергея с его женой Катей, что они, и думать не хотели об отъезде. К тому же Сергей стал работать в каком-то большевистском департаменте начальником. Так прошло два года, пока Сергей, ездивший куда-то по делам, не привез "испанку", а следом заболела его жена. Несчастные, они сгорели в течение недели. Так я остался с пятилетней Сашенькой на руках. Я отправил в течение месяца три письма Николаю Николаевичу, но почта тогда работала из рук вон плохо, поэтому я думаю, что они просто не дошли до него. Раньше Сергей и Катя приносили с работы пайки, а когда их не стало, нам какое-то время помогали люди с их работы, но потом там сменился начальник и запретил давать нам продукты.

   Лука скупо, но в очень мрачных красках, описал их жизнь в это тяжелое время. В это тяжелое время ему очень сильно повезло, он сумел устроиться сторожем, при складах. Вот только в один несчастный день он встретил бывшего работника Заварзиных и тот написал на него донос, объявив его наемником буржуазии. Предъявить ему органы ничего не смогли, сыграли свою роль возраст и маленькая девочка, которую посчитали за иждивенку, но на всякий случай занесли в списки и отправили в ссылку. Чистая случайность свела их с княгиней, которая взяла над ними шефство, а когда узнала об их приключениях, то приняла живейшее участие в их судьбе. Она отправила полтора десятка писем к своим старым знакомым, в Питер и Москву, с просьбой найти бывшего купца Николая Заварзина. Прошел год, пока, наконец, переписка не увенчалась успехом. От Заварзина пришло письмо, в котором было сказано, что сам он ехать в Россию не может, так как не позволяет возраст и здоровье, но при этом обещал сделать все, что в его силах, для возвращения своей внучки. Будучи осторожным человеком, он попросил предварительно сообщить ему о двух приметах, которые позволят признать девочку своей внучкой.

   – Вы знаете, что это за приметы?

   – Родимое пятно с пятикопеечную монету под левой подмышкой Сашеньки и золотой медальон в форме ангелочка, который Заварзин подарил внучке на ее первую годовщину. Если до этого перепиской занималась княгиня, то теперь я уже сам написал ему письмо. Скоро пришел ответ. В нем было написано, чтобы я все держал в тайне, а также Заварзин потребовал, чтобы мы, с его внучкой, срочно выезжали в Москву. Так я и сделал. Да вы и сами знаете, что было дальше, Александр. Единственное, что могу добавить, так это то, что для нас сделали новые документы и собирались отправить в Польшу. Все было хорошо до вчерашнего дня. Пани Ядвига в тот день еще сказала, что документы готовы, а билеты куплены и отъезд через сутки. Я их долго ждал, а они все не возвращались. Тогда я забеспокоился и поехал в польское представительство, но мне там сказали, что не знают никакую пани Ядвигу, и девочку никогда не видели. Иди, сказали, старик, отсюда и не дури нам головы! Выйдя, я совсем потерял голову, увидел трактир, где с горя выпил, после чего поехал обратно. Их все не было. Я просто не знал, что думать, не спал ночь, ожидая их, но они так и не появились. К тому моменту, когда вы появились, я уже был готов идти в милицию и сообщить, что девочка пропала.

   "Польские спецслужбы, как я и подозревал. Вот только кто-то вмешался в их операцию. Но как конкуренты смогли узнать о девочке? Скорее всего предатель работает в польском представительстве, раз там документы готовили. Только что это мне дает? Я ведь никого не знаю, кроме женщины по имени Ядвига, а она пропала".

   – У пшеков всегда был королевский гонор, а карманы пусты, – неожиданно вступил в разговор Власов, до этого внимательно слушавший историю старика. – Думаю, что тот, кто неофициально делал документы для девочки, продал о ней сведения еще кому-то. Так же могу предположить, что Ядвигу в представительстве действительно не знали, просто у нее был там свой человек, с которым она была на связи. Вот только кто он? Лука, вы с кем-то общались, кроме Ядвиги?

   – Ни с кем. Пани Ядвига все сама делала.

   – Даже не знаю, что и придумать. Тупик какой-то получается, – недовольно буркнул Владимир. – И почему пшеки не могли нелегально переправить девочку? Ведь так намного проще!

   – Не знаю, – покачал головой старый слуга. – Видно им так Николай Васильевич приказал.

   – А может, девочку уже повезли к деду? – вдруг выдвинул новое предположение Власов. – А про вас, Лука, паны просто забыли.

   – Нет, такого не может быть, – тот задумался на какое-то время. – Даже ежели так, мое золотое сердечко, Сашенька, хотя бы попрощаться со мной приехала. По-другому никак.

  Прокручивая в голове все возможные варианты, я пытался из того, что знал ранее и услышал сейчас, найти хвостик ниточки, который помог бы мне распутать этот клубок.

   "Почему я не проверил все до конца? Ладно, что мы имеем? Ядвига исчезла вместе с девочкой. Предположительно, их похитили. Кто? Скорее всего Власов прав, этот предатель из представительства решил сыграть в свою игру. Узнал о больших деньгах и решил действовать самостоятельно. Какая разница Заварзину кому платить деньги? Ему ведь главное вернуть внучку! Ладно, что я знаю? Да ни хрена... Хотя... Погодите-ка! Степка как-то упомянул, что Ядвигу с девочкой один раз подвозил извозчик, говорящий по-польски, и они вроде бы были знакомы. Ниточка? Увидим!".

   – Лука Никитич, вы сидите пока дома. Деньги у вас есть?

   – Немного есть.

   – Еще. Вы, на всякий случай, подготовьте вещи к отъезду. Мы сейчас пойдем с Владимиром Михайловичем, а к вечеру, если что узнаю, приду и расскажу.

   – Александр, найдите Сашеньку. Христом богом заклинаю! Она еще маленькая...

   – Ждите, Лука Никитич.

  Спускаясь по лестнице, Власов меня спросил: – Вы что-то придумали, Александр?

   – Не знаю. Надо проверить.

  Не успели мы выйти из подъезда, как к нам подбежали мальчишки. Говорить ничего не стали, только стояли и ждали, с нетерпением и тревогой в глазах. Они прекрасно понимали, что такая легкая и денежная работа долго не продлится, но как говорится, надежда умирает последней.

   – Степан, ты пару дней назад сказал, что какой-то извозчик говорил с женщиной не по-нашему.

   – Было такое, дядя. А что?

   – Кучера ты этого запомнил?

   – А как же, – уже важно подтвердил Степка, поняв, что их работа еще не закончилась. – Васька его тоже видел. Ты ж видел?

  Худенький и молчаливый паренек тут же кивнул, соглашаясь с приятелем.

   – Значит, так, пацаны. Есть еще работа, но только для двоих. Хотя... Нет, поедете все четверо.

   Одного извозчика оказалось мало, пришлось брать еще одну пролетку для мальчишек. Парнишки, впервые в жизни, ехавшие на пролетке, старались выглядеть солидно, но получалось у них это плохо. Крутили головами в разные стороны, тыкали пальцами и громко обсуждали увиденное. Мы с Владимиром ехали за ними.

   – Не хотите сказать, что придумали? – сразу поинтересовался Владимир, стоило нам сесть в пролетку.

  Я рассказал ему о поляке-извозчике, который мог быть в команде Ядвиги, а значит мог являться той связующей ниточкой, которая вела к польской миссии.

   – Гм. Пятьдесят на пятьдесят. Но уже неплохо, – но при этом в его голосе не было уверенности.

   – Другого у нас ничего нет.

   – Саша, я же вижу, что вы вините себя в пропаже девочки, а между прочим, зря. Вы передали ее с рук на руки кому положено, а что подобное случилось, так это вовсе не ваша вина.

   – Благодарю вас, Владимир, но я не нуждаюсь в утешениях.

   Остановились мы в двухстах метрах от представительской миссии. Власов показал мне на здание: – Там пшеки сидят.

   – Внутри не были?

   – Что мне там делать? – вопросом на вопрос ответил мне усмехнувшийся Владимир.

  Я повернулся к беспризорникам, выстроившимся на тротуаре.

   – Здесь никогда не были? – все четверо замотали головами. – Ничего, освоитесь. Вон то здание видите? Будете наблюдать за входом. Вася, Степан, если заметите знакомое лицо, сразу укажите Живчику и Ивану на него. Затем один идет за ним, а второй бежит ко мне. Все понятно?

   – Дядя, а ты где будешь?

   – Буду прогуливаться на этой стороне улицы. Все, парни, разбежались по местам.

   – Стойте, – неожиданно остановил нас Владимир. – Александр, давайте я останусь, а вы, тем временем, съездите по нашим общим делам. Мне все равно делать нечего, а так при деле буду.

  С некоторым удивлением я посмотрел на Власова.

   "Зачем ему это? Мне тут надо быть! Если это мой шанс, то мне никак нельзя его упустить!".

   – Нет, я остаюсь. А вы....

   – Бросьте, Саша. Я тоже останусь. А вы чего, босяки, стоите, живо разбежались по местам, – прикрикнул он на беспризорников.

   – Объясните, зачем вам это беспокойство? – спросил я его, когда мальчишки убежали.

   – С вами жить интереснее. Да и вы сами по себе, человек загадочный и непонятный. Откуда-то знаете по золото в сейфе, о котором в самом Кремле никто даже не догадывается и это при том, что вы в Москве всего несколько дней. А как вы сумели чуть ли не за сутки найти взломщика сейфов? Ничего не хотите мне сказать?

   – Вы сами о себе много рассказываете?

   – Понимаю, что вы имеете в виду, но если вам не нужна моя помощь, то вы так и скажите.

   – Нужна, Владимир. Очень нужна. Спасибо вам.

   Время приближалось к полудню и город все больше раскаляясь на обжигающем солнце, начинал дышать зноем. Ярко блестели и сверкали золотыми куполами церкви. Утренний холодок растворился под палящим солнцем вместе с водой, политых дворниками, еще утром, улиц. Легкую прохладу сейчас можно было найти только в тени домов и деревьев.

   Несмотря на жару по улице шли многочисленные горожане, спешащие по своим делам. Ревели моторы автомобилей, стучали колеса телег по булыжной мостовой, звенели трамваи, облепленные народом. Пока Власов устроился на стуле чистильщика обуви, я купил газету и отошел в тень здания, где сделал вид, что читаю.

   Сотрудников, которые пришли на службу с утра, мы упустили, так как приехали слишком поздно, но я рассчитывал на то, что нужный нам человек, если он, конечно, имеет отношение к представительству, выйдет из здания на обед или вечером, по окончании работы. В противном случае я никогда не найду девочку, вот только об этом я старался не думать, но пока это у меня плохо получалось. Чувство вины, как я его глубоко не прятал, все равно всплывало, а понимание того, что у меня мало шансов найти конец ниточки, сильно подрывало мое хладнокровие. Надо было как-то отвлечься и мне с этим совершенно неожиданно помогли две случайно встретившиеся женщины. Из их дальнейшего разговора стало понятно, что они в разное время уехали из родной деревни, а теперь совершенно случайно встретились, здесь, в Москве.

   – Степанида! И ты тут!

   – Машка! Здорово! Ты какими судьбами в городе оказалась?

   – Я теперь вся из себя городская пролетарка! Вот так-то! Помнишь Кольку Серкина?

   – А то! Сын председателя... Погоди! Ты его что окрутила?

   – Ага!

   – Так у него таких, как ты, был пучок за пятачок. Рассказывай, подруга.

   – Ну мы с ним... того, – неожиданно покраснела молодая женщина, – а тут мои братья. Ну и застукали нас. Он сразу в отказ, а они ему под микитки так натолкали, что Колька враз передумал.

   – Значит, захомутала ты этого жеребца. Молодец, Машка. А как в городе оказалась?

   – Так Кольке дядька помог, который сам давно в Москву перебрался. Он тут в управлении работает. Они сельскому хозяйству помогают. Так он моего Коленьку к делу пристроил.

   – Ого! Ну свезло тебе, подруга! И муженька нашла, и в город перебралась. Так чем сейчас твой Колька занимается?

   – Так он в том самом управлении и работает. Осуществляет смычку города и деревни.

   – Это как?

   – Ну... Да я толком не знаю. Вроде комиссии создают, а потом в деревни ездют.

   – Зачем?

   – Как зачем? Чтобы управлять! Они же главнее, вот и показывают, как в колхозникам работать надо. Ну а ты как? С пропагандистом своим живешь или как?

   – Ты что! Когда приехал к нам тогда в деревню, обещал мне, что в городе жить буду, как королевна, а сам....

  Слушая их разговор, временами бросая взгляды на мальчишек, как вдруг увидел, что с места срывается Степка и со всех ног мчится ко мне. Неужели?!

  Сердце радостно забилось. Госпожа Удача снова повернулась ко мне лицом? Я торопливо зашагал ему навстречу. Вслед за мной потянулся Власов.

   – Ну?

   – Он, дядя. Точно, он. Вон он идет. В белой шляпе и желтых ботинках.

   – Точно?

   – Он. Крест на пузе, он.

  Быстро мазнул глазами по человеку, указанному мне Степкой. Не задерживаясь на нем взглядом, так как опытный агент сразу заметит пристальное к нему внимание, но при этом отпечатывая детали одежды и особенности поведения. Худой, черноволосый, с усами. Лет тридцать пять, не больше. Хорошо одет. Легкий летний костюм, ярко-желтые туфли и шляпа. Идет, поигрывает тросточкой, взгляд как бы рассеянный и доброжелательный, но это только маска, так как, только опытный человек, сможет увидеть, как его глаза внимательно и настороженно прощупывают окружающих его людей.

   "Так он действительно работает в представительстве? Раз дипломат, значит разведчик, ну или наполовину. Или он идиот? Он, что не понимает, что его на раз можно вычислить. Хотя погоди, не торопись с выводами, поставь себя на его место. Что он знает? Девочку привез старик из Красноярска. Да, Ядвига видела меня, но, скорее всего, я ей показался обычным попутчиком, тем более что я там больше не появлялся. Значит, они исходили из того, что о девочке, кроме них, никто не знает. К тому же его работа началась с того момента, когда девочка оказалась в Москве. Конечно, он и понятия обо мне не имеет. Интересно, сколько у большевиков предусмотрено лет за похищение иностранного дипломата?".

   – Степка, давайте домой. Владимир, я за ним, а вы с Ерофеем следуйте за мной, – я это сказал быстро, уже на ходу, не ожидая ответов.

   Несмотря на то, что улица была полна народа, поляк в своем, хорошо пошитом, светлом костюме и широкополой шляпе, хорошо выделялся в толпе среди косовороток, красных косынок и кепок. Идя за дипломатом, я старался смотреть только поверх его головы, чтобы никоим образом не спровоцировать его интуицию.

   Гадать куда он идет не имело никакого смысла, но при этом я предположил, что он идет обедать, так как час дня самое подходящее для этого время, но, когда поляк прошел мимо кафе и ресторана, стало понятно, что у него другая цель. К тому же он пару раз проверялся, то у витрины магазина остановиться, то у афишной тумбы. Скоро в поле моего зрения оказался Власов, ехавший на пролетке, параллельно мне. Заметив мой взгляд, он чуть кивнул мне.

   Вскоре поляк зашел в дорогой ресторан, судя по бородатому швейцару в ливрее и маячившему за стеклянной дверью широкоплечему вышибале.

   "Пришел на встречу".

  Об этом догадаться было нетрудно. Во-первых, ресторан находился достаточно далеко от представительства, а во-вторых, швейцар открыл перед ним дверь с официальной вежливостью, а не как завсегдатаю.

   Я замедлил шаг, пытаясь понять, что мне делать дальше. Зайти в ресторан или остаться снаружи? Зайду, значит однозначно засвечусь перед поляком. С другой стороны, это может оказаться проходным местом, где он уйдет черным ходом, и тогда я его окончательно потеряю. Секунды ушли на решение, после чего я подошел к пролетке, остановившейся в метрах десяти от меня. В двух словах объяснил Владимиру обстановку и сказал, что нужно сделать. Тот не слова не говоря, кивнул головой и вошел в ресторан, а я уселся в пролетку. Ерофей, слышавший наш разговор, даже головы не повернул в мою сторону. Ждать пришлось долго, не менее получаса, но так как теперь у меня была определенная цель, то ожидание не казалось таким тягостным. Наконец, из ресторана вышел Власов. Подойдя к пролетке, негромко сказал:

   – Пшек встретился с каким-то мужчиной, с которым встречался ранее. Они не знакомились, а просто поздоровались. Сначала они спорили, но потом мужчина передал пшеку пакет, думаю, с деньгами. Есть еще кое-что. Через столик от них, сидело двое мужчин, которые следили за ними, так как они это делали почти открыто, вывод один: они заодно с этим неизвестным типом. Предположу еще кое-что. Думаю, что те двое, бывшие офицеры. Взгляды, осанка, выправка, как ни прячь, все одно выплывет.

   – А тот, сидевший с поляком, не походил на офицера?

   – Нет. У него рожа купчишки или торгаша. Что дальше?

   – Разделяемся. Вы, Владимир, идете за незнакомцами, а я за поляком. Ерофея я забираю, так что ищите пролетку.

   – Хорошо.

   – Вкусно там кормят?

   – Вполне. Если как-нибудь загляните сюда, возьмите курицу по-французски и салат Провансаль. Не пожалеете.

   Спустя пять минут из ресторана вышел дипломат и незнакомый мне мужчина. Они вежливо попрощались друг с другом, после чего мужчина остался стоять, а поляк пошел по улице, но не в сторону представительства. Я еще успел заметить, как из двери ресторана вышли двое мужчин, подошли к типу, после чего между ними сразу завязался оживленный разговор.

   "Власов оказался прав, это явно бывшие военные".

  Поляк, тем временем, подойдя к краю тротуара, бросил ищущий взгляд по сторонам, при этом он скользнул взглядом по нашей пролетке, но я укрылся за широкой спиной Ерофея. Простоял он недолго, так как основная масса народа предпочитала идти пешком или висеть на подножке переполненного трамвая, так что спустя несколько минут к дипломату подъехала свободная пролетка и мы сразу пристроились к ним сзади. Насколько я мог видеть, дипломат не суетился, сидел и смотрел в основном прямо, только изредка бросал взгляды по сторонам. Минут через десять пролетка остановилась, поляк расплатился и сошел у какого-то парка, за которыми можно было частные дома. Сойдя на тротуар, он сначала оглянулся по сторонам, затем достал часы, щелкнул крышкой и посмотрел сколько времени. Спрятав их, снова посмотрел по сторонам. Он явно кого-то ждал.

   – Ерофей, помедленнее.

  Я проехал мимо, не зная, как мне поступить, но в следующий миг все решилось за меня. Сначала я услышал за спиной нарастающий стук копыт.

   "Это тот, с кем он должен встретиться?".

  Согласно ситуации мне нельзя было оборачиваться назад, так как я сразу привлеку внимание, но сработало моя интуиция, которую я никак не мог проигнорировать и поэтому стал свидетелем убийства человека, за которым охотился. Сначала я увидел, как пролетка стала притормаживать, одновременно сворачивая к тротуару. Поляк автоматически сделал шаг вперед, но сразу остановился. По его реакции можно было понять, что это был не тот человек, которого он ждал, затем он вдруг вскинул руки, словно защищаясь и почти одновременно с этим жестом, один за другим, прогремели три выстрела, а следом раздался крик: – Гони!

  Стоило мне увидеть рухнувшего на тротуар дипломата, с залитым кровью лицом, меня, несмотря на мою тренированную психику, охватила ярость и отчаяние. Именно поэтому стоило бешено несущейся пролетке начать обгонять нас, как я, не раздумывая, дважды выстрелил кучеру в спину. Тот, как раз подался вперед, погоняя лошадь, поэтому качнувшись, рухнул с облучка головой вперед, упав под колеса собственной пролетки. Испуганная лошадь рванула, наехав колесами на труп, коляску со стрелком резко подбросило и убийца, только что выбросивший в мою сторону руку с наганом и готовый стрелять, не удержавшись, вылетел из коляски.

   Испуганный народу не понравились гонки со стрельбой, и он с криками стал разбегаться во все стороны.

   – Останови!

  Ерофей послушно остановил лошадь. Выскочив из пролетки, я подбежал к стрелку, который сейчас с трудом и неуверенно вставал на ноги. Судя по всему, он хорошо приложился головой о брусчатку. Вот только не успел он встать, как его рука оказалась в болевом захвате, а сам он, мыча от боли, торопливо зашагал в сторону моей пролетки. Ниточка, которая должна была привести меня к девочке, была готова снова оборваться. Ерофей, соскочив с облучка, помог мне закинуть в пролетку пленника, затем вскочил на свое сиденье и резко тряхнув поводьями, крикнул: – Давай, милая! Гони!

   Лошадь резко рванула с места. Крики скоро стихли, а милицейских свистков я так и не услышал.

   – Ерофей, знаешь тихое место? – спросил я извозчика.

   – Знаю, – лаконично ответил он.

  Спустя какое-то время мы быстро свернули за ближайший угол, проехали по короткой улице, затем выехали за парк и какое-то время петляли среди частных домов. Казалось, что город исчез, растворился, особенно это стало видно, когда последние дома исчезли сзади, а впереди показались кусты и деревья. Остановились мы на краю какого-то поля, среди густого кустарника. Скинув стрелка на землю, словно тот был мешок с картошкой, затем спрыгнул сам. Моя ярость никуда не делась, только теперь она уже была под контролем. Ерофей, в свою очередь, спрыгнул на землю и теперь разминался, поводя плечами и потягиваясь. Он прекрасно понимал, что сейчас произойдет, но это его, похоже, не волновало, он даже предложил свою помощь: – Помочь?

   – Сам справлюсь, – ответил я ему, потом спросил сидящего на земле боевика. – Где девочка?

  Даже откровенный страх, легко читаемый на лице убийцы, стерло удивление, вызванное моим, явно неожиданным для него, вопросом.

   – Какая девочка?! Ты псих?!

   – Зачем убил поляка? – задал я следующий вопрос.

   – Приказали, вот и убил, – отвечая, он даже на секунду не задумался, а значит, говорил правду.

  Умело построенный допрос много времени не занимает: "где, что, когда". Только надо правильно подвести человека к тому, что выбор у него только один: отвечать быстро и кратко. В свое время мне доводилось сталкиваться с разными мастерами своего дела, а я всегда был хорошим учеником, поэтому упертости боевика хватило на десять минут, после чего вор и убийца Степка Бурый, сам рассказал мне все, что знал по этому делу. Вот только, к сожалению, он действительно ничего не знал о девочке.

   – Значит, ты получил заказ на поляка, и еще на двух типов. Кто они? Адреса, фамилии, приметы.

  Несмотря на ломавшую его боль, Бурый на вопросы старался отвечать четко и быстро, так как понял, что лучше умереть, чем еще раз испытать подобное.

   – Кто отдал приказ?

   – Есть один. Из чекистов. Слушай, я тебе его покажу. Я знаю дом, где он живет. Все что не скажешь сделаю, только не убивай! У меня деньги есть!

   – Где он живет?

  Бандит назвал адрес, после чего я прокрутил ситуацию уже со стороны полученных фактов.

   "Значит, чекисты. Узнав про девочку, они должны были ухватиться за это дело обеими руками. Большие связи и большие деньги. Если, как говорит Лука, дед Саши имеет большие деньги и влияние за границей, то они могли через внучку на него воздействовать. Как говориться, карманы набить и ордена получить. От кого узнали? Да от того же поляка. Хватит рассуждать – надо действовать".

   – Как выглядит чекист?

  Он описал мне человека, но каких-то особых примет не назвал. Обычный человек.

   – Слушай. Хочешь, я этого чекиста сам.... Хр-р-р.

  Несколько секунд я наблюдал за агонией наемного убийцы, затем повернулся к пролетке и сразу встретился взглядом с Ерофеем.

   – Я его обыщу?

   – Только быстро, – сказал я и сел в пролетку. Извозчик сноровисто, со знанием дела, обыскал покойника, затем сел, с довольным видом, на облучок.

   – Куда едем?

   К чекисту без подготовки ехать я не хотел. Дом мог быть ведомственный, с охраной, да и сам он мог сейчас находиться на службе, поэтому я решил сначала навестить двух типов, которые, возможно, были причастны к похищению девочки.

   "Главные, чтобы они были дома".

   Мне повезло, скажем так, наполовину. Я застал по указанному адресу только одного из них, Михаила Кракина. Это был грязный и вонючий тип, с опухшим лицом и гривой грязных волос, которые сальными сосульками, падали ему на плечи. Он сидел на кровати, обняв себя за плечи и смотрел в пространство стеклянными глазами.

   – Принес? – это был первый вопрос, который он мне задал, стоило мне войти в их комнату.

  Перед тем как ответить, я бросил взгляд по сторонам. На полу стояли пустые бутылки, валялись обрывки газет и какие-то тряпки, а на столе стояли кружки, а на двух щербатых тарелках лежали засохшие объедки, видно оставшиеся от вчерашнего ужина. Мужчина только сейчас сообразил, посмотреть кто пришел и перевел взгляд на меня.

   – Ты кто? – спросил он и вскочил на ноги.

  Его вопрос повис в воздухе, так отвечать я не стал, а быстро сделал пару шагов вперед и врезал ему в челюсть. Кастет, который мне достался в наследство от Бурого, швырнул Кракина на кровать.

   – Где девочка?

   – К-какая д-девочка?!

   Это было странно, но меня все время не покидало ощущение, что надо торопиться, что я теряю время. Несколько жестких и болезненных ударов заставили его не только кричать от боли, но и прочистили ему мозги, так как он сразу все вспомнил.

   – Мы отвезли ее к Катьке.

   – К какой Катьке? Где она живет?

  Для лучшего усвоения моих вопросов я добавил несколько ударов, после которых он уже визжал от боли.

   – Повторить?

   – Нет. Не надо! Я...

  Спустя две минуты я знал адрес Катьки, затем удар в висок оборвал никчемную жизнь бывшего гимназиста-анархиста и неудавшегося литератора. Дожидаться его подельника не имело смысла. Кракин не врал. Я подгонял его новыми и новыми вопросами, а страх и боль заставляли давать его быстрые ответы, поэтому он говорил только то, что знал. Чекист мне больше был не нужен, после того как стал известен адрес, где держат девочку. Перепрыгивая через две ступеньки, я выскочил из подъезда и бросился к пролетке.

   – Погнали! – скомандовал я Ерофею и назвал адрес.

   Когда мы подъезжали к нужному мне дому, молчаливый извозчик неожиданно подал голос и протянул руку, показывая куда-то вперед: – Вон там стоит Владимир Михайлович. У газетного киоска.

  Соскочив на землю, я быстрым шагом направился в его сторону. Мой мозг, на основе полученной информации, автоматически прокрутив варианты, выдал наиболее возможный из всех.

   "Эта сука польская, скорее всего, продала информацию о девочке, тем самым тварям, за которыми пошел Владимир".

   – Владимир?

  Он почти не удивился, увидев меня, но только открыл рот, чтобы ответить, как со стороны дома раздались глухие хлопки. Толщина стен солидного, монументального дома хорошо заглушала звуки, к тому же они сливались с городским шумом, зато, мы с Власовым, прекрасно поняли их характер, поэтому, не раздумывая ни секунды, кинулись к подъезду. Вбежав в вестибюль, сразу бросились к широкой лестнице, только по пути я отметил неподвижное тело консьержа, лежащего на полу, но крови не было заметно.

   – Стреляй в замок! – раздался чей-то крик, идущий сверху, затем прозвучали два выстрела. – Ломай дверь!

  Следом послышался треск дерева. Я кинулся вперед, перепрыгивая через ступеньку, но стоило мне достигнуть первой площадки, как раздался выстрел. Пуля прошла рядом и ударила в стену, взбив облачко побелки. Я выстрелил в ответ, отскочил назад и пригнулся. Мощные резные перила меня хорошо скрывали, вот только впереди было открытое пространство площадки и лестницы, где стану отменной мишенью для стрелка.

   Решил за меня все Власов, выскользнувший из-за моей спины, и сразу начал стрелять, отвлекая противника. Воспользовавшись поддержкой, я задавил чувство самосохранения, выскочил вперед и как только увидел стрелка, дважды нажал на спусковой крючок. Они закричали почти одновременно, Владимир и наш противник. Оглянувшись, я увидел, что Власов зажал плечо рукой, а на его пиджаке расплывалось красное пятно.

   – Ты как?!

   – Иди.

  Взбежав по лестнице, перепрыгнул через бьющегося в агонии наемника и ворвался в квартиру. Моя интуиция все сильнее била в тревожный колокол: не медли! быстрее! еще быстрее! Проскочив прихожую, где пришлось перепрыгнуть еще через один труп, я оказался на пороге гостиной в тот самый миг, когда раздался вскрик: – Убей девчонку! Я сам с ней разберусь!

  В такие моменты, когда в тебе клокочет смесь эйфории, страха и боевого азарта, все идет на уровне боевых рефлексов, которые определяют цели и следующие действия. Стоило мне оказаться на пороге, как комната в моей голове предстала в виде объемного снимка, где сразу зафиксировались две фигуры мужчин, представлявшие для меня опасность. Один из них стоял ко мне спиной, направив оружие на женщину, которая прижалась спиной к стене, второй, стоявший ко мне вполоборота в этот самый момент, схватился за ручку двери, ведущей в другую комнату. Именно он сейчас представлял для меня наибольшую опасность, к тому же он быстрее среагировал и был уже готов выстрелить, как я дважды нажал на спусковой крючок. Его ударило в бок и плечо, но он все же успел выстрелить, но в последний миг рука дрогнула, и пуля вошла в косяк двери. Ствол моего кольта мгновенно переместился на второго мужчину и на его белой рубашке расцвело красное пятно. Его лицо исказилось от боли, он хотел закричать, но из горла вырвался только хрип, а затем толчками пошла кровь, колени подогнулись, и он рухнул лицом вниз.