Текст книги "Крот 2. Сага о криминале"
Автор книги: Виктор Мережко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
На круги своя
Днем в глубоком овраге, возле кучи листьев и веток топтался матерый поджарый волк. Он периодически совал морду в эту кучу, выискивая что-то. На деревьях уселись вороны и внимательно следили за хищником.
Неожиданно в глубине кучи произошло какое-то шевеление, волк отпрянул в сторону, оскалил зубы, стал наблюдать.
Из вороха листьев и веток медленно и тяжело выбрался человек – в грязи, в муравьях. Отекшие его глаза встретились со взглядом волка. Некоторое время они наблюдали друг за другом, затем волк лениво отошел за ближайший куст и стал наблюдать за человеком оттуда.
Тот поднялся в полный рост, отряхнул с себя листья, ветки, провел рукой по распухшему лицу. Это был Архипов – двойник Кузьмичева. Некогда элегантный, его костюм с галстуком был грязен и изодран.
Он осторожно, с болью, снял пиджак, освободился от бронежилета, спасшего его от смерти.
Оглянулся на продолжающего наблюдать за ним волка, чему-то усмехнулся, посмотрел на каркающих ворон и неторопливо, прихрамывая, побрел в сторону виднеющегося шоссе.
Архипов стоял на шоссе с поднятой рукой, пытаясь остановить хоть какой-нибудь проносящийся транспорт, наконец рядом с ним притормозил старенький, видавший виды «москвичок». Дверца открылась, и Архипов плюхнулся на заднее сиденье.
Спустя пару часов в центре города он выбрался из «Москвича», рукопожатием поблагодарил худенького шофера-пенсионера, огляделся и побрел по Тверской – мимо толп нарядно одетых людей, мимо сверкающих витрин магазинов и рекламных щитов.
В камине квартиры Николая потрескивали дрова. Отмытый и переодетый в махровый халат Архипов сидел за столиком, на котором стояла закуска и бутылка коньяка, жадно и с удовольствием поедал бутерброды, запивая их чаем.
Сам хозяин расположился напротив, молча и внимательно наблюдал за неожиданным гостем.
Тот вдруг перестал жевать, виновато посмотрел на Николая, улыбнулся:
– Простите… проголодался.
Николай понимающе кивнул, негромко произнес:
– Не стесняйтесь. – Взял бутылку, налил еще. – Выпейте. После всего, что произошло, надо выпить. И даже напиться.
– Да, да, – кивнул Архипов. – Может, даже напьюсь. – Он взял рюмку, посмотрел на собеседника. – Все это странно. Правда? Сколько я там пролежал? И даже не простудился.
– Вам здорово повезло.
– Невероятно повезло. Никогда не думал, что пули имеют такую силу… Я ведь сам… сколько раз по мишеням, но чтобы сам – мишень… Я не могу отделаться от ощущения, что я – мишень. Вы меня понимаете?
– Это надо ощутить.
– Именно – ощутить. Вы верно сказали… – Архипов с ходу опорожнил рюмку, закусил лимоном. – Когда стоишь и в тебя… в тебя строчат… – Глаза его наполнились слезами. – Страшно… – Вдруг взгляд его стал тревожным. – А что дальше? Снова к Кузьмичеву?
– Нет, – спокойно повел головой Николай. – Для него вы мертвы.
– Но я ведь живой.
– Для меня – живой. И больше ни для кого.
– А если узнают?
– Кто? – Николай холодно смотрел на Архипова.
– Тот же Кузьмичев.
– Не узнают. Мы поместим вас в клинику.
– В какую? – испуганно спросил Архипов.
– В хорошую. Вам надо восстановить силы.
– Восстановлю… и что?
– Посмотрим.
– А может, не надо в клинику?
– Почему?
– Я и без того быстро восстановлюсь. Клиника – это всегда несвобода.
Николай усмехнулся:
– А вы, двойник Кузьмы, хотите существовать свободно?
– Наверно, вы правы… – кивнул Архипов, в глазах его была тоска. – И что – всю жизнь в клинике?
– Не думаю…
– Можно будет выйти?
– Не исключено.
– А может, все-таки без клиники? Куда-нибудь уеду и буду себе жить. Разве так нельзя?
Взгляд Николая уперся в переносицу двойника.
– Нельзя. Это приказ!
– Приказ? – переспросил тот и тут же сам согласился: – Ах да, приказ.
За окном послышался какой-то шум, крики, дружное и громкое скандирование. Николай подошел к окну, некоторое время наблюдал за происходящим на улице, жестом пригласил Архипова подойти.
По Тверской мощной и довольно многочисленной толпой двигались бритоголовые. Они все как один были в темных майках, спортивных штанах, в руках – биты, палки, резиновые шланги. Скинхеды двигались дружно, не уступая дорогу встречным машинам, не пропуская задние. Время от времени дружно выбрасывали вверх руки, скандируя:
– Россия – супердержава!
– Черножопые – на Кавказ!
– Жиды – в Израиль!
– Россия – для русских!
– Кто это? – почему-то шепотом спросил Архипов.
Николай, не отводя от шествия глаз, ухмыльнулся:
– Скинхеды.
– Националисты?
– Доморощенные. Цвет будущей нации, так сказать.
– А куда идут?
– Думаю, недалеко. Для такого спектакля уже подготовлена площадка.
* * *
Многосотенная толпа скинхедов свернула в сторону от Тверской, двинулась по неширокой улице в сторону рынка, по пути «разминаясь» на ларьках, палатках, автомобилях иностранного производства.
В одном из переулков в иномарке с затемненными стеклами на заднем сиденье сидели двое мужчин – Петр Петрович Грязнов и худой высокий мужчина преклонного возраста с жестким аскетичным лицом – Алексей Иванович Зуслов. Отсюда им было хорошо видно шествие «скинов». Некоторое время они молча наблюдали за началом погрома, затем Грязнов не без сарказма заметил:
– Неплохо начинают мальчики. Как бы и нам не досталось под горячую руку.
– Не беспокойтесь. Впереди нас блокируют, – ответил Зуслов.
– Лишь бы «стражи порядка» не вмешались раньше времени.
– Они вмешаются в самое нужное время.
А на рынке уже началось побоище. Ворвавшиеся туда юнцы устремились к ларькам и прилавкам, где торговали кавказцы, переворачивали палатки, топтали фрукты, пинали ведра с цветами, швыряли яблоками, апельсинами в убегающих торговцев. Кое-где возникли потасовки, туда устремлялись одурманенные «скины» и в ход во всю шли кулаки.
– Черные – на Кавказ!
– Россия – для русских!
Яблоки, груши, апельсины, гранаты и другие фрукты усеяли затоптанный асфальт рынка. А парни продолжали погром, уже не разбирая, кто какой национальности.
Отбивались взрослые, визжали женщины, плакали дети.
Какой-то продавец, вооружившись большим ножом для мяса, размахивал им, не подпуская к товару ошалевших парней. И тут, когда он на секунду отвернулся к соседу, чья-то рука всадила ему нож под ребра. Продавец охнул и стал медленно оседать…
Одиночные милиционеры не препятствовали погрому, просто беспомощно стояли поодаль и наблюдали.
Наконец к воротам рынка с воем сирен подкатило несколько крытых машин с мигалками и парнями в камуфляжной форме, и собровцы устремились на территорию рынка. Сходу стали молотить дубинками по спинам разошедшихся бритоголовых, заламывать им руки, отправлять в подоспевшие грузовые фургоны.
Вой сирен, громкие команды, крики, мат…
– Вот это – та самая сила, которую пока не видит государство, – сказал Грязнов. – А нам сам Бог велит ею воспользоваться.
Зуслов мельком взглянул на него.
– Мои слова повторяете, коллега… Я об этом твердил, когда вы еще носили золотые генеральские погоны.
Петр Петрович рассмеялся:
– Надеюсь, вы простите меня за такую забывчивость?
– Я прощу, а вот страна – вряд ли. Надо действовать, дорогой Петр Петрович. И в этом нам не мешало бы сблизиться с господином Кузьмичевым.
– Вопрос непростой.
– Простых вопросов вообще не бывает. Но на каждый вопрос всегда можно найти ответ, который бы нас устроил.
– Будем искать.
– И чем быстрее, тем лучше, – Зуслов коснулся плеча молчаливого водителя. – Поехали.
Иномарка плавно и мягко тронулась и поплыла прочь от того места, где все еще продолжалось столкновение милиции и скинхедов.
Кузьмичев крепко спал. Его трудно было узнать – обросший, давно не бритый. Ему снился сон и лицо его было расслабленным, даже счастливым.
…Анна идет по улице Москвы… Он смотрит ей вслед и видит ее размытой, расплывчатой. Затем Анна в его офисе, ее лицо, прощальные слова.
Сергей проснулся, какое-то время просто лежал, глядя в потолок. Затем тяжело поднялся, осматривая стены квартиры, темное ночное окно.
Кузьма снял с аппарата трубку, набрал номер.
– Старков? Володя? Извини, что так поздно. Ах, рано?.. Тем более извини… – Смотрит на наручные часы. – Нет, ничего не случилось. Я уезжаю. Куда? Это не имеет значения. Нет, никакой охраны. Да, один. Вернусь через несколько дней.
Старков вошел под арку «сталинского» кирпичного дома на Тверской, набрал код рядом с металлической дверью, на всякий случай быстро огляделся и исчез в подъезде.
Поднялся на свой этаж, снова бросил взгляд вниз и вверх лестничного марша, нажал на черную кнопочку дверного звонка.
После мягкой мелодии щелкнул замок, и в дверном проеме возник Николай. Удовлетворенно взглянул на гостя, кивком головы поприветствовал, жестом пригласил войти.
Они миновали прихожую, оказались в рабочей комнате хозяина. Он указал на одно из кресел, сам уселся во второе, вопросительно и с едва заметным ироническим прищуром посмотрел на Старкова.
– Давно мы с вами не виделись.
Гость улыбнулся:
– Я решил, что вы обо мне забыли.
Николай налил в два стакана минеральной воды с газом, сделал глоток.
– С чего вы взяли?
– С тех пор, как я был внедрен к Кузьмичеву, вы меня не трогали.
– Не было необходимости.
– А сейчас?
– Сейчас? – переспросил хозяин и задумался. – Сейчас, похоже, необходимость возникла… – Он внимательно посмотрел прямо в глаза Старкову. – Почему вы решили спасти жизнь своему патрону?
– Вы имеете в виду ситуацию с двойником?
– Именно.
– А разве вы не понимаете?
– Я хочу услышать от вас.
– Мы с ним воевали. Бок о бок. А это не забывается. Это первое…
– А второе?
– Второе?.. – Владимир задумался. – Я не считаю, что к Кузьмичеву нужно было приставлять двойника и тем более убирать его. Он парень настоящий и, уверен, сделает еще много полезного для нашего общего дела.
– А как же приказ? – поднял брови Николай.
– Приказ?.. Если это был приказ, то он ошибочен. Хотя бы потому, что Архипов… то есть, двойник… не обладал той харизмой… ну, цельностью характера… которой наделен Сергей. С его гибелью мы могли бы потерять ту империю, которой он владеет.
Николай, не сводя с него глаз, бесстрастно заметил:
– Почему же потерять? Возможно, мы планировали, что в дальнейшем ВЫ займете его место.
– Я?! – Старков не смог скрыть своего иронического удивления.
– Именно вы.
Гость помолчал, оценивая услышанное, отрицательно покачал головой.
– Нет… – Подумал и повторил: – Нет. Человек должен реально оценивать свои возможности. На данный момент именно Кузьмичев является безусловным лидером. А я? Я всегда буду рядом с ним. И с вами тоже, – добавил он. – Если, конечно, такой расклад вас устраивает.
– Кстати, где он?
– Уехал. На время.
– Куда?
– Подозреваю, к семье.
– К семье?
– Да. И его можно понять. Одиночество – ни друзей, ни семьи.
– Друг, думаю, у него есть?
– Я тоже так думаю, – улыбнулся в ответ Старков.
Ранним утром поезд дальнего следования остановился на железнодорожном перроне города, в котором когда-то служил Кузьмичев. Встречающих было не густо, носильщики лениво и сонно поджидали возможную клиентуру, а один-единственный милиционер серьезно торчал возле вокзальной двери, от безделья изучая прибывших пассажиров.
Из вагона вышел Кузьмичев в плаще и шляпе, с небольшим кейсом в руке.
Пересек перрон, миновал станционное помещение, спустился по ступенькам на привокзальную площадь. Махнул пальцем одному из таксистов, уселся на заднее сиденье, и машина рванула с места.
За всю дорогу ни пассажир, ни таксист не проронили ни единого слова. Возле гостиницы, той самой, где когда-то был застрелен Сережа-Самбо, машина остановилась, Сергей отдал водителю положенные деньги и направился к гостиничным дверям.
Чуть позже Кузьмичев сидел на скамейке в зеленом сквере, издали наблюдал за особняком, в котором жила Анна. Мимо проходили прохожие, рядом примостился пенсионер с газетой, хотел было заговорить с Сергеем, но тот не пошел на контакт, и пенсионер обиженно уткнулся в газету.
Вдруг Сергей напрягся, даже подался слегка корпусом вперед – из дома выбежала вначале Катенька, а следом за ней показалась Анна в сопровождении Ильи.
Илья что-то сказал Анне, к ним подбежала Катенька, по-мужски крепко ударила по протянутой руке отчима.
Илья укатил на черной «Волге», а Анна с дочкой заспешили к детскому садику, расположенному неподалеку.
Кузьмичев видел, как его бывшая жена проводила Катю до детсадовской калитки, расцеловала ее, стала о чем-то беседовать с воспитательницей.
Сергей выждал некоторое время и направился к детскому садику. В нерешительности остановился возле калитки, стал ждать.
Стукнула входная калитка, он повернул голову и увидел вышедшую из детсадовского двора Анну.
Она увидела странного человека, чуточку сбавила шаг, в двух метрах от Кузьмичева остановилась.
Сергей двинулся ей навстречу.
– Здравствуй, Аня, – произнес он.
Она узнала его.
– Здравствуй, Сережа, – ответила и прошла мимо.
Он пошел следом.
– Зачем ты приехал? – спросила она наконец.
– Повидать дочку. И тебя.
– Что вдруг? Что-нибудь случилось?
– А у вас? У вас все в порядке? В последнее время я часто вижу тебя во сне.
– У нас все в порядке.
Возле скамейки остановились.
– Присядем? – предложил Сергей.
Молча сели.
– Мы тогда толком не поговорили, – произнес Кузьмичев.
– О чем? Все и так ясно.
– Поверь, все не так просто.
– Что – не просто? Ты исчез и не давал знать о себе. Если даже оказался бы в тюрьме, скрывался… Ты ведь знаешь, что для меня ты оставался бы прежним, несмотря ни на что… Но ты сбежал. Бросил нас, не подумав, что будет со мной, с Катей! Ты, Сережа, струсил. Тебя разыскивали. Мне сказали…
– Кто сказал? Илья?
– Илья? – Жена переменилась в лице. – Почему Илья?
– Значит, Гурин. Он ведь навещал тебя.
Женщина усмехнулась, вздохнула:
– Зачем ворошить все? Уже ничего не изменишь. Я замужем, Илья любит Катю. Катя его. Зачем ты приехал? Нам было так спокойно. Я уже привыкла.
– Ты счастлива? – Кузьмичев впервые посмотрел ей в глаза.
Она выдержала его взгляд.
– А ты?
– Ты не ответила.
– Да, я счастлива.
Сергей усмехнулся:
– Вот и хорошо. Главное, что ты… что вы счастливы.
Анна не сводила с него глаз.
– А ты? Как ты? Богат… На вершине успеха… – Она с трудом усмехалась.
– Посмотри сюда, – Кузьмичев кивнул на холмик свежей земли на зеленой траве. – Как думаешь, он счастлив?
– Крот? А при чем здесь он? Наверно, у него своя жизнь, свои заботы. – И повторила: – При чем здесь крот?
Кузьмичев печально тронул плечами:
– Да так… Позволишь мне повидаться с дочкой?
– Нет. Пусть будет все как есть.
Он встал.
– Хорошо. Пусть будет все как есть… – Коснулся ее плеча. – Извини, наверно, мне действительно не нужно было приезжать. Прости меня…
Кузьмичев взял кейс, некоторое время они смотрели друг на друга.
– Прощай, Сережа, – произнесла наконец Анна, не вытирая слез со щеки. – И тоже прости меня. По-другому я не могу поступить.
…Поезд прибыл на перрон Казанского вокзала под вечер.
Сергей вышел из вагона, осмотрелся. Вокруг бурлила привокзальная жизнь – с радостными возгласами встречающие обнимали прибывших, на автокарах проносились носильщики, из всех динамиков гремела песня «Москва – звонят колокола…»
Кузьмичев стоял в одиночестве до тех пор, пока перрон не стал совсем пустым. Вынул из кармана мобильник, набрал номер…
…Нина Пантелеева в детской укладывала восьмилетнего Никитку спать, когда раздался писк ее мобильного телефона.
Быстро покинула спальню, включила телефон.
– Слушаю, – настороженно произнесла она и услышала голос Сергея. – Сергей Андреевич? Вы?! – Лицо ее расцвело. – Нет, не разбудили! Я не ложусь так рано… Куда вы пропали? Я соскучилась. Честное слово… Приезжайте ко мне, буду рада. Да, прямо сейчас… Жду. – Выключила мобильник, подошла к зеркалу, критически осмотрела себя, быстро прошла в свою комнату, распахнула шкаф с одеждой.
Когда открылась дверь в квартиру Пантелеевых, перед Сергеем возникла стройная, помолодевшая, со вкусом одетая Нина. С нескрываемой радостью она смотрела на неухоженного, заросшего щетиной гостя, взяла его за руку, ввела в прихожую.
Обняла, прижалась, замерла на мгновение.
Затем они сидели при свечах за богато накрытым столом, пили вино, смотрели друг на друга, улыбались и смущались. Сергей ловил ее ладонь, трогавшую его небритое лицо, целовал…
После они стояли возле постели Никитки, и Нина нежно прижималась к мужчине.
А потом состоялась бурная ночь любви.
Женщина была неистова и неутомима. Соскучившаяся по мужской силе и ласке, она отдавалась Сергею полностью, без стеснения и смущения…
К своему офису Кузьмичев подкатил на джипе в сопровождении автомобиля охраны. Вован ловко и с каким-то удовольствием выскочил из джипа, открыл заднюю дверь, чуть ли не подал шефу руку.
– Прошу, Андреич! – он явно был рад его возвращению.
Сергей с улыбкой оттолкнул его руку, пропустил вперед себя Леху. Охранники вытянулись в струнку, лица их сияли – хозяин вернулся!
В приемной собрался почти весь коллектив, и появление Сергея встретили громкими аплодисментами. Надюша, самая молодая и красивая секретарша, смущаясь и краснея, преподнесла шефу роскошный букет. Кузьмичев ткнул пальцем в щеку, показывая, куда Надюша должна поцеловать его, что она и сделала под общий смех собравшихся.
– Звонил Виктор Сергеевич, – сообщила она шепотом. – Интересовался, когда будете.
– Его мне не хватало, – буркнул Сергей. Он оглядел сотрудников, помолчал, справляясь с эмоциями, улыбнулся. – Что я могу сказать? Рад, счастлив. Спасибо! Будем работать. – И направился в свой кабинет.
Следом за ним вошли Костя и Старков, жестом пригласив последовать их примеру мужчину средних лет.
Кузьмичев вопросительно посмотрел на мужчину.
– Заместитель директора нашего банка Выгорцева, – объяснил Костя. – Культиков.
– А, – кивнул Сергей и поинтересовался: – Ты ввел его в курс дела с кассой Часовщика?
– Да, я в курсе, – ответил Культиков. – Странно, я столько лет работал заместителем Юлия Борисовича и не знал о такой сумме.
– Кстати, о Юлии Борисовиче никаких новостей? – повернулся Сергей к Старкову, пропустив мимо ушей реплику Культикова.
Тот пожал плечами:
– Как в воду канул.
Они взглянули друг на друга, едва заметно улыбнулись.
– Вот что, – Старков смотрел на зама Выгорцева, – как мне стало известно, из колонии исчез и Денис, ваш бывший сотрудник и кассир Часовщика.
– Ну, исчез и исчез, – оборвал его Кузьмичев, садясь на свое место. – Давайте подумаем о кассе Часовщика… Я считаю, что такую серьезную сумму неразумно держать в тайниках. Ее надо пускать в дело, – Кузьма повернулся к Старкову. – Как с конезаводом?
– Думаю, это не самое серьезное вложение денег, – усмехнулся тот.
– И тем не менее.
– Навожу мосты. Но встречного интереса пока нет.
– Естественно! Такой кусок. Там и тотализатор, и бега, и ресторан, и школа верховой езды. Надо дожимать.
Старков согласно кивнул головой.
Кузьмичев посмотрел на зама Выгорцева:
– Пока не обнаружился ваш шеф, все банковские дела будете вести вы. Держите контакт с Константином Ивановичем, нашим финансовым директором… А сейчас – свободны.
Культиков откланялся и вместе со всеми покинул кабинет. Остались здесь лишь Кузьма и Старков.
– Кстати, насчет Выгорцева… – произнес Сергей и на секунду задумался. – Чтобы у нас не было проблем, объяви его в международный розыск. С такими деньгами и сбежать можно.
– Уже объявил, – ответил Владимир.
Кузьмичев полистал бумаги, и было видно, что его мучает другая тема.
Старков продолжал стоять, ждал.
– Знаешь, Володя, – заговорил наконец Кузьма, – после случая с двойником… после очевидной подлости… я не способен общаться с тобой как прежде. Я тебе не доверяю.
– Мне уволиться?
– Не исключено. Разберусь с делами, осмотрюсь и приму решение.
– Хорошо, я подожду, – Старков повернулся было уходить, но у самой двери задержался. – А в чем заключалась моя подлость?
Глаза Сергея вспыхнули гневом.
– Не понимаешь или валяешь дурака? Ты послал человека на очевидную смерть! Расчетливо, цинично, гадко!
– А если человек этот не погиб?
– Как, не погиб?.. Ты снова пытаешься мне выкрутить мозги?
– Мы все предусмотрели. На двойнике был бронежилет.
– Если он не погиб, где он?!
– Мне неизвестно.
– А кому известно?
Старков подумал, пожал плечами:
– Есть такие люди.
– Не верю. Понимаешь, не верю. Ни одному твоему слову. – Он снова полистал бумаги. – Короче, проблем уйма.
– Не больше, чем раньше.
В кабинет заглянула Надюша.
– Сергей Андреевич, к вам…
Она не успела договорить, в дверях возник собственной персоной Виктор Сергеевич.
– Какая компания! – широко улыбнулся он, пожимая руки присутствующим. – Не помешал? – Встретил довольно жесткий взгляд Сергея, объяснил: – О своем визите, Сергей Андреевич, я предупредил.
– Свободен, – бросил Кузьма помощнику, и тот покинул кабинет.
За спиной гостя стоял миловидный молодой человек, с большими внимательными глазами.
Виктор Сергеевич оглянулся на него, представил:
– Мой племянник Глеб. Мечтает познакомиться с вами.
Племянник слегка поклонился:
– Это правда.
– Начинаем внедрять семью? – усмехнулся Сергей.
– А почему нет? Паренек молодой, хваткий, с образованием. Со временем может стать верным другом и коллегой.
– Место племяннику уже наметили?
– Сделаем это общими усилиями, – Виктор Сергеевич рухнул в кресло.
Глеб остался стоять.
– Когда вернулись? – гость с любопытством посмотрел на хозяина кабинета.
– А я никому не докладывал, что уезжаю.
– Ну, такие пустяки. Такая фигура. О каждом вашем шаге всем сразу становится известно.
– И что же вам известно?
– Что у вас была жесточайшая хандра, что вы вообще хотели бросить ваш бизнес, отпустили бороду и даже пожелали уйти в монастырь… – Гость внимательно посмотрел на Сергея, рассмеялся. – Шучу… Но я рад, что вы в хорошей форме и снова, так сказать, на коне.
– Я тоже… И все-таки, чем обязан? Что-то не верится, чтобы вы, при вашей занятости, явились только для того, чтобы отвесить мне комплимент. На вас это не похоже.
– Разве недостаточно того, что я представил вам племянника?
– Думаю, достаточно. На этом визит можно считать оконченным?
Виктор Сергеевич громко рассмеялся, погрозил пальцем:
– Приятно иметь дело с умными людьми, Сергей Андреевич. – Он помедлил, цепко глядя на Сергея, затем перешел на деловой тон: – По моим агентурным данным вы нашли кассу Часовщика… Около тридцати миллионов долларов. – Он ждал реакции Кузьмичева.
– Мы будем рассуждать на эту тему в присутствии племянника? – жестко спросил тот.
– Почему нет? Пусть учится деловым беседам.
– В таком случае деловая беседа завершена.
– Вас понял, – поднял ладони гость и кивнул Глебу: – Подожди в приемной.
Племянник удалился, Виктор Сергеевич снова повернулся к Сергею.
– Ну так что с кассой нашего покойного друга? Вы действительно нашли ее?
– Даже если это так, вы здесь при чем? – жестко спросил тот.
– Надо делиться, Сергей Андреевич.
– С какой стати?
– С той стати, что нас связывает нечто большее, чем знакомство. Мы слишком много знаем друг о друге.
Кузьмичев молча прошелся вдоль стола, поднял голову.
– До дня рождения Маргеладзе этот разговор мог бы иметь положительный результат. Но когда я увидел вас с Грязновым за одним столом с моим главным… как бы точнее выразиться…
– Врагом.
– Больше чем врагом… Вы ведь собрались праздновать мою смерть. И после этого осмелились явиться сюда и требовать долю от кассы Часовщика. Виктор Сергеевич, да есть ли у вас совесть?
– Совесть – категория нравственная. А мы с вами люди дела.
Сергей помолчал.
– По моим агентурным данным вы уже никакого отношения к спецслужбам не имеете. Вы – в прошлом. Бывший, так сказать!
Гость хохотнул.
– Вы это серьезно?
– Более чем серьезно. Вы пытаетесь делать бизнес… грязный бизнес… блефуя на своем прошлом!
Виктор Сергеевич тоже встал.
– Отвечу вам, уважаемый Сергей Андреевич, банальной фразой, которую ввели в обиход кинематографисты. Бывших чекистов не бывает! Мы есть и всегда будем! И если я даже пенсионер, у меня достаточно связей и сил, чтобы повлиять на вашу судьбу и поставить вас на место.
Сергей остановился перед ним лицом к лицу.
– Я должен был бы сейчас вышвырнуть вас. Но мне не хочется пачкать руки. Поэтому уйдите сами.
– Пачкать руки? – усмехнулся гость. – Они что у вас, чистые? Когда это вы успели их отмыть? Ездили на богомолье? Или бывшая жена отпустила вам грехи?
– Пошел вон! Или мои парни выбросят тебя отсюда!
– Хорошо, – легко произнес Виктор Сергеевич. – Будем считать, что первый раунд наших переговоров прошел неудачно. Но если бы вы поинтересовались, зачем нам нужны деньги Часовщика, результат был бы другой. Подождем лучших времен. Время терпит… – Он направился к выходу, на пороге остановился. – Кстати, ваш банкир не нашелся? И этот кассир Денис? Нет? Я так и подумал. Могу помочь в поиске. Что, не надо? Сами справитесь? Ну-ну… Успехов! – И скрылся за дверью.
Зазвонил прямой телефон, Кузьмичев нехотя снял трубку и сразу узнал голос Николая.
– Привет, земляк, – произнес тот. – Давно не виделись.
– Я тоже так думаю.
– Нужно встретиться. Есть тема.
– Когда?
– Да хоть сегодня.
– Хорошо. Буду.
Кузьмичев и Николай смотрели друг на друга в упор – долго и тяжело, и каждый из них, похоже, ждал, кто не выдержит и первым начнет разговор.
Кабинет Николая не изменился со времени их последней встречи – тот же тренажер, спартанская обстановка, да и сам его хозяин по-прежнему был крепким, сильным, деловым, подтянутым и, пожалуй, еще более уверенным в себе.
И все-таки первым заговорил именно Николай.
– Зачем ты ездил к жене?
– Навестить дочку. Поговорить.
– Навестил? Поговорил?
– Да.
– И что выяснил?
– Выяснил, что жизнь продолжается, что она с дочкой и новым мужем счастлива. Правда, при живом муже – выйти замуж вторично…
– Ну, это легко устранимо, – пошутил Николай. – Знаешь, мне начинает нравиться твоя непокорность, независимость. Именно от таких, как ты, чаще всего пытаются избавиться.
– Это можно принять как комплимент?
– В какой-то степени. Но все-таки запомни главное… – Николай прошелся по комнате. – Ты встал на путь, с которого не уходят. У нас не бывает бывших…
– Совсем недавно я уже слышал это от одного человека.
– Послушай еще раз… Холодные руки, холодное сердце, холодная голова – только в этом случае нас ждет удача.
– Вопрос.
– Пожалуйста.
– Может, несколько неожиданный.
– Пожалуйста, пожалуйста.
– Вам ведь известно, что на меня было совершено покушение?
– В общих чертах, да.
– В общих? – не поверил Сергей.
– Могу узнать детали, если они важны. – Николай взял гантелю, поднял ее пару раз. – Тебя интересует ситуация с двойником?
– Да.
– Подробностей не знаю. Знаю лишь, что двойника подбирали ваши помощники.
– Он жив?
– Не знаю.
– Мне стало известно, что двойник уцелел.
– Неужели? – удивился Николай. – Уцелеть в такой катавасии – это надо уметь.
– Как выяснилось, на нем был бронежилет.
– Ты не рад, что человек остался в живых?
– Не в этом дело. Мне хотелось бы знать, где он сейчас и что с ним.
– Зачем?
– Хотя бы затем, что он спас мне жизнь.
– Да, с твоей стороны это благородно. Но мне подробности операции неизвестны.
– Я вам не верю.
– Твое право, – Николай оставил гантелю, сел напротив Кузьмичева. – А теперь о том главном деле, ради которого я пригласил тебя.
Вован предупредительно открыл перед Кузьмичевым дверь «Мерседеса-600», тот уселся на заднее сиденье рядом со Старковым, и машина мощно взяла с места.
– Куда, Андреич? – повернул голову Аркадий, сидевший за рулем.
– Прямо, – Сергей был задумчив и сосредоточен.
– Нужна встреча с Сабуром. – сказал он Старкову.
– Сабур в тюрьме… Думаю, попасть туда будет непросто.
– Было бы просто, не обращался бы.
Старков усмехнулся, качнул головой.
– Будем думать.
В просторном выставочном зале, где демонстрировалось новейшее оружие, посетителей было немного – проход сюда был строго по пропускам. Среди экспонатов – стрелковое оружие разного вида, приборы слежения и ночного видения, индивидуальные виды защиты – маскодежда, бронежилеты и масса других – подчас непонятных для случайного посетителя – приборов, устройств.
Виктор Сергеевич и Маргеладзе остановились возле одного такого прибора, стали внимательно рассматривать его.
К ним подошел моложавый подполковник, один из тех, кто обслуживал выставку, поинтересовался:
– Желаете получить информацию?
– Неплохо было бы, – усмехнулся Виктор Сергеевич. – Уж больно заманчивое название. – И прочитал: – «Сверхактивный прибор ультразвукового излучения».
– Вы не ошиблись, обратив внимание именно на этот прибор. Это ноу-хау одного из наших номерных заводов, и аналогов ему в мире нет.
– Мы можем узнать его особенности? – спросил Вахтанг.
– К сожалению, только в общих чертах. Более основательные данные мы даем только фирмам с безупречной репутацией и заинтересованным в покупке данной продукции серьезными партиями.
– Ну, так и что это за диковинка такая? – Виктор Сергеевич был крайне заинтригован. – Не интригуйте, расскажите хотя бы в общих чертах.
– Данный прибор излучает ультразвук особой частоты, который не может быть зафиксирован ни одним защищающим прибором. Например, стоит настроить его на любую радиоволну, и эффект от его подключения оказывается поразительным.
– Ты, подполковник, говори яснее, – вмешался Маргеладзе. – «Эффект… радиоволну» – это туман. Ну, подключился я к какому-то козлу и что?
Тот снисходительно усмехнулся:
– Элементарный телефонный звонок может оказаться смертельным для, как вы выразились, «козла» на другом конце провода. Сила выпущенного ультразвука такова, что инсульт человеку у телефонной трубки обеспечен. Причем инсульт мгновенный и безупречный.
Виктор Сергеевич молча поизучал прибор на стенде, взял подполковника под руку, отвел в сторонку.
– Как к вам обращаться?
– Подполковник Лисицкий.
– Очень приятно, товарищ Лисицкий… Вот моя визитка… Крайне хотелось бы получить от вас звонок.
Тот улыбнулся:
– Звонок с эффектом прибора?
Виктор Сергеевич оценил шутку, рассмеялся:
– Избави бог. Просто я имею прямое отношение к спецслужбам, и нам было бы интересно кое-какое разъяснение именно по данному прибору.
– Хорошо, – согласно кивнул военный. – Когда?
– Чем быстрее, тем лучше.
– Есть, – козырнул подполковник и отошел от них.
Виктор Сергеевич вернулся к Маргеладзе.
– Заинтересовал приборчик, Виктор Сергеевич? – двусмысленно усмехнулся тот.
– В перспективе, – уклончиво ответил тот. – Он слишком засекречен, чтобы доступ к нему был простым.
– Любой секрет элементарно открывается толстой пачкой зеленых, – засмеялся Вахтанг.
– Не уверен. К счастью, есть вещи, которые не продаются, – Виктор Сергеевич взял под руку Вахтанга.
– К счастью?
– Именно. Можете себе представить, сколько бед мог бы принести такой прибор, пусти его в свободную продажу. Половина страны точно была бы пущена «под инсульт».
