Текст книги "Дзяпики"

Автор книги: Виктор Колупаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

– Значит, каждый из нас так в двух ипостасях и существовал?

– Не все, – сказал Вельский. – Вы четверо существовали в единственном числе. Да и здесь некоторые...

– Разов, например? – спросил Акимов. – Он всегда, я уверен, носил свой головной убор из перьев. А дома он наверняка ходит в шкурах.

– Разов в перьях? – удивился Вяльцев.

– А то как же, – ответил Акимов. – А что, и ты видел?

– Видел мельком вчера. Только не сразу понял, что это означает.

– А ты хоть знаешь о подарочке, который тебе припасли дзяпики?

– Нет. А в чем дело?

– Значит, готовится спектакль. Завтра, наверное, и сыграют.

– Виктор Григорьевич, – сказал Вельский, – Скрывать тут нечего. Тебя снимают с работы.

– Так, – сказал Вяльцев и сломал в пальцах шариковую ручку. – Ну и черт с ними! Кланяться не буду. Сам давно хотел уйти.

– Нет, ты подожди, – остановил его Акимов. – Уйти просто. А что будет после тебя?

– После меня хоть потоп!

– Они, Виктор Григорьевич, на это и рассчитывают. Ты хлопнешь дверью, нас купят, третьи согласятся просто так, а четвертые, которых большинство, ничего не заметят. – Вельский смотрел в глаза Вяльцеву, близоруко щурясь.

– Тут дела слишком туго закручены, – сказал Акимов. – Тему-то нашу уже прикрыли.

– Как! И тему? – удивился Вяльцев. – Тема-то тут при чем?

– Тему примут без нас и прикроют. Прошлое им ни к чему. О прошлом они и знать не хотят. Для министерства тема уже выполнена. Так сказало Ответственное Лицо. Нас всех расформируют и создадут новый отдел, который будет делать машину для проникновения в будущее.

– Так, так, – сказал Вяльцев. – Ай да дзяпики!

– А новым начальником отдела н руководителем темы будет Павел Алексеевич Маханов.

– Не поверю, – сказал Силуэтов. – Он же ничего не знает.

– А это и не важно. Его заместителями уже предлагали стать Вельскому и мне.

– Что за глупости! – сказал Чекин. – Ведь это же очевидные глупости!

– Черт с ними, – сказал Вяльцев. – Я устал. Ужасно устал. Мне бы хоть выспаться нормально.

– А я этого так не оставлю, – заявил Акимов. – Я что-нибудь сделаю.

– Господи! Ну что ты можешь сделать?

– Голодовку объявлю! Или организую забастовку!

– Ха! Забастовку. У нас же нет причин для забастовок.

– Но почему мы терпим этих дзяпиков?! Почему? Ведь очевидно же, а мы все молчим. Поднимаем руку. Кто за? Кто против? Воздержавшихся нет. Принято единогласно. Почему нам до всего, что творится вокруг, нет дела?!

– Потому что мы тоже дзяпики, – тихо сказал Силуэтов. – Чуть другие, но все же дзяпики.

– Я дзяпик! – поразился Акимов. – Да не может этого быть! А, может, и вправду дзяпик? Странно. Никогда в голову не приходило.

– Ну вот что, – сказал Вяльцев. – Рабочий день кончился. Пошли домой. Пошли все вместе.

– А ты хоть дома то был? – – спросил Акимов.

– Нет... Ко мне и пойдем. Не возражаете?

– У тебя и не повернешься.

– Конечно, не банкетный зал, а все же... Ольку давно не видел, Подросла, наверное. Еще и не узнает отца. Ну так пошли, что ли?

Через проходную все пятеро вышли вместе и по улице шли вместе. По тысячу раз виденной улице!

А вечер был теплый и солнечный. И шли по улицам дзяпики и их дети, которым тоже суждено было вырасти дзяпиками, если их отцы не осознают, кто они есть на самом деле и не захотят оставаться дзяпиками.

– А здорово маскируются, черти! – сказал Акимов. – Вполне нормальные люди. Попробуй отличи!

– Лучше и не пробуй, – посоветовал Силуэтов. – В каждом человеке сидит дзяпик. И если его поощряют, дзяпик полностью завладевает человеком. Не сдаться. Победить дзяпика. Сначала в себе. Обязательно в себе! А потом помочь другим.

– Только многие не согласятся узнать в себе дзяпика, – сказал Вельский. – Это выгодно. Никаких мыслей, сиди себе и помалкивай. Жуй кашу с маслом. За тебя думают другие.

Они прошли мимо монумента Святой Непорочной Деве Инструкции и ее божественному сыну Параграфу. На постаменте лежали цветы. Много, очень много цветов.

А дети играли рядом в классики. А дети радовались лету и солнцу. А мимо шли взрослые с маленьким или большим дзяпиком в душе.

А дети еще ничего не понимали.

Инженеры ввалились в квартиру Вяльцева без обычного в таких случаях шума и оживления.

– Я же говорила! Говорила, что Акимов придет сюда. – Тоня стояла босиком в коротко обрезанном ножницами платье. – А мы тут шитьем занялись. Я вот платье обрезала...

– Толя! – сказала Валентина, – Вернулся. 3начит, это все правда? И все равно я ужасно рада.

На кроватке у окна сидела Оленька, дочь Вяльцева, смешно пялила глаза на людей и крутила кулачками.

– Оленька, скажи: папа... Она уже "папа" говорит и "мама". В школу пойдет, а ты и не заметишь... Оленька, скажи: папа.

Девочка надула щеки, пошевелила полными губами и сказала:

– Дзяпики, Капики, Аптека.

И чуть согнутый ее палец указал на инженеров.

– Дзяпики, – еще раз сказала она и залилась счастливым смехом.

– Что? – остолбенел Акимов. – Вы слышали, что она сказала?! Братцы, сдаюсь! Ведь устами младенцев глаголет истина! Вот так дочь у тебя, Вяльцев.

– Да она и слов-то таких еще не слышала, – сказала Валентина. Господи, да откуда она их взяла?

– Па – па, – пролепетала девочка и снова засмеялась. Уж очень хорошим был для нее мир!

– Н – да, – сказал Вяльцев, беря дочь на руки.

– Упаду сейчас, – сказал Акимов. – У тебя водка есть?

– Должна быть. Валентина, у нас есть водка?

– Есть в холодильнике. Сейчас достану.

– Выпью стаканчик и запою гимн дзяпиков, – заявил Акимов.

– Да садитесь вы, садитесь, – предложила Валентина.

Акимов шагнул на балкон, достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Осечка. Щелкнул еще раз. Снова осечка. И еще, и еще.

Тоня смотрела на него широко раскрытыми глазами и ждала. Акимов оглянулся растерянно и счастливо.

– Газ в зажигалке кончился! Все, Тоня. К чертям? С милой и в шалаше рай!

А Тоня радостно закивала, закусила губу. Какой милый, смешной и родной этот Акимов.

А потом они пили водку и пели песни. И Акимов спел им производственный гимн дзяпиков. И откуда только он его знал?

Ах, да... Он же... Он же ведь одно время был дзяпиком.

О событиях прошедших дней никто не сказал ни слова, хотя именно о них все и думали. Говорили о хорошей погоде, немного об усталости и желанном отдыхе, чуть больше о квартирной проблеме и воспитании детей. А когда гости начали собираться домой, Юрий Петрович Вельский тщательно протер очки чистым платком и спросил:

– Что предпримем завтра?

– Я буду проситься в отпуск, – устало сказал Вяльцев. – Хватит. Поработали и довольно. Пусть теперь другие попробуют.

– Да, да, конечно, – согласился Вельский. – Вы очень устали, я знаю.

– Хоронить-то нас еще рано, – высказался Акимов. – Да неужели мы не справимся с дзяпиками?! Ведь не нули же мы...

– К черту дзяпиков и все остальное заодно с ними! – сказал Вяльцев. Надоела мне всякая борьба, да и всякая работа тоже. К выходу на пенсию буду готовиться.

– Очень уж интересна проблема путешествий в будущее, – пробормотал Вельский.

– Вот, вот, – подхватил Акимов. – А нам с Тоней какая ни на есть квартирка нужна. А дать ее может только Николай Васильевич Разов. А другим? Так и вязнем среди благодетелей. А потом уж неудобно ничего сказать против, да и не хочется.

– Говори за себя, – прервал его Силуэтов.

– О! Оказывается тут еще кто-то не желает сдаваться?

– Да никто и не говорил об этом, – сказал Чекин. – Просто нам надо что-то решить всем вместе.

– Устроим завтра честный разговор в отделе, – предложил Силуэтов.

– Маханов вам этого не разрешит, – предупредил Вяльцев. – Дисциплинка теперь в отделе будет что надо.

– Обойдемся без Павла Алексеевича, – сказал Акимов. – Ведь Игорь Викторович, главный инженер СКБ, завтра должен появиться после своей заграничной командировки.

– Да-а... Где он был раньше, этот Игорь Викторович? – сказал Вяльцев. – Ну, ну, дерзайте!

– Все. Пошли, ребята. Пусть Виктор выспится. Ему сейчас очень нужна свежая голова. Пока!

Гости ушли.

– Валентина, я спать. У меня сил больше нет. Вообще нет. Навсегда! Навечно! Все... Кончено.

23

Утро следующего дня выдалось ясное и уже жаркое. Поливальные машины смывали пыль с улиц. Пешеходы, плюнув на задерживающиеся где-то автобусы, шли на работу пешком. Тополя зеленели широкими листьями. Подстриженные газоны благоухали скошенной травой. Подумать только! Ведь лето, лето уже раскинуло свои яркие и горячие краски. Ну н жизнь! Только и видишь, что свою работу. Но теперь все будет по-другому. Теперь он вдохнет забытые запахи лета полной грудью. Найдет где-нибудь спокойную работенку, чтобы только с восьми до пяти, а там делай, – что душе угодно. И в субботу с воскресеньем никто не прибежит срочно звать на горящую в отделе тему. Красота. Надо будет начать ходить в кино, театр... И в лес тоже. В лес каждый свободный день. Пусть Олька ползает по травке или шлепает ладонями по прогретой воде на песчаной отмели реки. Но сначала в отпуск. В отпуск!

Виктор дошел до проходной, привычно назвал свой номер, получил пропуск. Его пропустили бы и так, потому что прекрасно знали в лицо, но Вяльцев всегда старался поступать, как положено всем, не выделяя себя начальническими привилегиями. Заглянул в гараж, но в транстайм заходить не стал. Если ребята уже пришли, пусть работают спокойно. Пусть шевелят мозгами. Ведь с такими конденсаторами времени действительно только во вчерашний день можно пройти.

Грустно стало, даже как-то обидно. Эх ты, "Покоритель Времени"! Выкинул-таки с нами штучку! Не обижайся, виноват во всем Вяльцев. Виноват и не намерен ни отпираться, ни защищаться.

Здороваясь со встречными со спокойным видом, словно ничего не случилось, Вяльцев направился в кабинет начальника производственного отдела Маханова.

– Здравствуйте, Павел Алексеевич, – сказал Виктор, закрывая за собой дверь и тем самым как бы отрезая шум и грохот, оставшиеся позади.

– А, супостат, – отозвался Маханов. Он сидел за большим столом, сваренным из стальных уголков и покрытым листом толстого текстолита. Стол был девственно чист.

– Как поживаете, Павел Алексеевич?

– Спасибо, не ропщем, не ропщем, как некоторые.

Маханов не пригласил Вяльцева сесть, да тот и не собирался задерживаться здесь долго.

– Ну, а все-таки, Павел Алексеевич... Вы тот дзяпик, что с нами на транстайме прорвался из прошлого, или доморощенный, местного, так сказать, изготовления?

– Не знаю и не знаю ни про каких таких дзяпиков согласно приказа Николая Васильевича Разова. Слыхом не слыхивал. Нахожусь в нетерпеливом ожидании последующих руководящих распоряжений.

– Полно, Павел Алексеевич. Теперь ведь уже никто не собирается отправлять вас в прошлое. Опасаться вам нечего. А мне очень уж интересно знать истину.

Маханов промолчал и задумчиво поднес ко рту дужку очков. Что-то явно тревожило его.

– Ну, Бог с вами, дзяпики тоже люди... Так принимайте дела. Давайте, я вас вкратце ознакомлю с основами теории темпорального поля...

– Господи упаси и помилуй! – испуганно воскликнул Маханов. – Это нам без совершенной надобности.

– Я пошутил. Теорию темпорального поля отлично знают Акимов и Вельский. А руководителю темы достаточно уметь умножать два на два. Вы ведь с этим справитесь? Ну и еще немножечко уметь руководить всеми работами. Но это уже пустяки... Вы ведь за любую работу возьметесь? Правда?

– Начальству положено знать, где мы нужнее всего.

– Вот, вот. А я любой работой не смог бы заниматься. Не получилось бы. Я инженер и хороший специалист только в практике создания транстаймов. Да и хороший ли? Сейчас это под большим вопросом... Так принимайте дела и засучивайте рукава.

– Изволю сидеть на телефоне в ожидании звонка Николая Васильевича.

– Неужели нет еще приказа?

– Никак нет. Задерживается по неизвестной причине.

– А вы позвоните Николаю Васильевичу, поторопите события.

– Мы не так дурно воспитаны, товарищ Вяльцев! – вспылил вдруг Павел Алексеевич и этим выдал свое нетерпение и даже явное опасение.

Дзяпиковская система где-то не сработала вовремя. Сучок и задоринка вклинились в стройную цепь логически продуманных событий. Палка или спица захрустела в колесе истории СКБ Пространства и Времени. Недопереучел что-то Николай Васильевич Разов. И Павел Алексеевич уже явно скорбел своим мужественным и открытым, закаленным в производственных невзгодах лицом.

– Ну что ж, – сказал Вяльцев. Я справлюсь у секретаря начальника СКБ и потороплю фельдъегерскую связь. Не извольте волноваться, Павел Алексеевич. Природа не дура. Что-то должно и понижать ее энтропию.

– Насчет энтропии нам ничего доподлинно не известно, – испуганно, но все же и торжественно, молвил Павел Алексеевич.

– Так я в любой момент к вашим услугам. Можете располагать мною по своему усмотрению.

И тут раздался такой долгожданный телефонный звонок. Павел Алексеевич, обласкав верноподданническим взглядом трубку, торжественно поднес ее к слегка вздрагивающему уху:

– Павел Алексеевич слушает.

В трубку что-то сказали, и лицо Маханова быстро прошло все выражения от почтительно-внимательного до брезгливо-растерянного.

– Это не мне, это вам, товарищ Вяльцев.

– Мне? – удивился Виктор. – Кому это я понадобился?.. Алло? Вяльцев слушает.

– Так и знал, что ты пошел сдаваться, – раздался в трубке хитрый голос Акимова.

– Не сдаваться, а сдавать...

– Сдаваться, сдаваться. Знаю я тебя. Но только не торопи события. Ты бы хоть в транстайм сначала зашел. Узнал бы, как дела, что нового, какие мысли у инженеров прорезались. А то сразу бух на колени: вот, мол, шея, тонкая и длинная, очень удобная для топора.

– Короче, Акимов, – попросил Виктор.

– Короче? Тогда приходи в транстайм.

– А в чем дело?

– Игорь Викторович приехал! Остальное узнаешь на месте.

– Игорь Викторович? Да как же... Ага, ага... Сейчас иду.

Вяльцев аккуратно положил телефонную трубку, хотя ему очень хотелось просто бросить ее на рычаг.

– Ну спасибо, Павел Алексеевич! Век не забуду вашей доброты! Ждите, ждите... – И Вяльцев, выскочив из кабинета, трусцой ринулся к своему многострадальному "Покорителю времен". Игорь Викторович приехал! Главный инженер СКБ!

Ох, как вас не хватало раньше. Спаситель и умнейшая голова. Теоретик и тонкий политик. Личность, приводящая Разова в смятение своей эрудицией, порядочностью и какой-то таинственной способностью проникать в самую суть явлений и событий. Прибыл из Монреаля! Спасибо Аэрофлоту. Вчера там, сегодня уже здесь. Вчера выбирал место для транстайма на будущей выставке, а сегодня будет тащить за уши этот самый транстайм, чтобы спасти трехлетнюю работу сотен людей.

Вяльцев бежал уже вприпрыжку. А ведь ждал он, ждал главного инженера! Хотя еще и сейчас не признался бы в этом. Вот только сдавать дела Павлу Алексеевичу уже не хотелось. Но тут Вяльцев лицо подчиненное.

Около транстайма собрался чуть ли не весь отдел. На Вяльцева поглядывали с любопытством, ведь весть о его возможном понижении в должности уже облетела СКБ, но и доброжелательно. Пусть он был строгим, иногда вспыльчивым и резким, но все же хорошо знал свое дело.

Перед Вяльцевым расступились, и он со всего разбега влетел в тамбур транстайма.

– Носят тебя черти! – приветствовал его Акимов.

– Где?

– В отсеке управления. Отдышись. Вот расческа.

– Ладно, ладно.

В отсеке управления с кресла поднялся главный инженер.

– О, Виктор Григорьевич! Здравствуй, здравствуй. Не забываешь, значит, еще свою машину?

– Да, Игорь Викторович. Здравствуйте! Опять провалился. Так уж вышло.

– Немного наслышан. Ну, а подробности надеюсь узнать в ближайшее время.

Здесь же, конечно, находились и Вельский, и Силуэтов, и Чекин, пытающийся улыбнуться разбитым ртом. Акимов стоял в проеме двери. Нахмурив брови, сидел парторг Лопатин.

Пульт управления был включен, и детектор неисправностей выдавал двенадцать спокойных зеленых сигналов. Вяльцев удивленно посмотрел на Акимова, но тот хитро отвел глаза в сторону. Вельский, сняв очки, осторожно протирал стекла пестрым платком. Чекин нежно трогал указательным пальцем запекшуюся губу. Силуэтов сверлил смеющимся взглядом потолок. "Да что же это?" – в смятении подумал Вяльцев.

– К-как? – только и спросил он.

– Вот что, Вяльцев, – сказал парторг Лопатин, встал и тронул Виктора за плечо, – ты все-таки устал. Придется тебе отдохнуть.

– Да, да, конечно. – У Вяльцева что-то упало в душе.

– Два дня, я думаю, будет достаточно. Ешь и спи. Ты же на человека уже не похож. Когда последний раз спал нормально?

– Не помню...

– Довел и себя, и всю свою компанию. Понимаю, что было трудно. Но ты ведь не один. Все сам, сам!

– Всю ответственность беру на себя, – подсказал Акимов.

– Вот, вот. Словно вокруг тебя одни дзяпики. А ведь не так. Людей-то больше. Вот видишь эту зеленую цепочку на панели? – Вяльцев кивнул согласно. – Сегодня под утро она появилась.

– Как успели? Что? – Вяльцев не знал, что и спросить.

– Ребята еще одну ночь не спали. Прямо от тебя явились сюда. Только здесь уже тесновато было. Могучедубов из второго отдела заявился со своими инженерами.

– Не просил, – тихо выдохнул Вяльцев.

– А их и не надо было просить. Они сами.

– Могучедубов? Это же Могучий Дуб? Ведь он самый натуральный дзяпик!

– Дзяпик или не дзяпик, тут еще разобраться нужно. Только они все вместе нашли какое-то решение.

– Какое?

– Вот этого не знаю. Честно признаю, в теории темпорального поля я еще мало что понимаю. Ну, это они тебе объяснят. Главное вот в чем. Время еще есть. До конца июня сможете испытать свой транстайм нормально, без всякой спешки, тщательно. Тему надо выполнить качественно.

– Так ведь закрывают ее.

– Закончишь и закроют. Только инженерная мысль на этом не успокоится. Будет другая тема. И не одна. Разлениться не успеешь, да и не дадим.

– А как же с Павлом Алексеевичем?

– Ну, тут перегиб, – сказал Лопатим – Никто Маханова не поставит руководителем работ, в которых он ничего не понимает. Пойми и Николая Васильевича. На него и Ответственное Лицо давит. Там у них свои соображения. А Николай Васильевич отвечает за все СКБ. Не сдержался. Да и ты ведь не сахар. Чуть что, сразу – увольняюсь. Не метод это для убеждения.

– Разов дзяпик! – сказал Вяльцев. – И Ответственное Лицо – тоже дзяпик! Я сам видел, как Николай Васильевич снял с головы и спрятал в сейф головной убор Эхразещераза из Капиков.

– Тут еще очень много неясного. Дзяпики, дзяпики...

– Дзяпики существуют, – подал голос Акимов. – У нас есть неопровержимые доказательства. Например, появление из транстайма Павла Алексеевича.

– Хорошо, хорошо, Акимов. Посмотрим, что тут можно сделать. Не увлекайтесь только.

– Могу сказать по секрету. Я сам дзяпик.

– Я тоже чувствую в своей душе дзяпика, – сказал Вяльцев. – Очень трудно изжить в себе дзяпика.

– Ну полно, полно вам, – успокаивал Лопатин. – Работы у нас еще много. Так давайте же работать.

– А я, ребята, – сказал главный инженер, – привез из Москвы интересные новости. Прошу всех в мой кабинет. Ознакомлю.

Акимов развернулся в дверях, за ним потянулись и остальные. Инженеры и техники стояли возле транстайма, ждали чего-то.

– У вас что, нет индивидуальных планов? – жестко спросил Вяльцев Разве мы уже все сделали?

– Виктор, – тронул его за плечо Акимов. – Ну что ты, на них кричишь? Ведь они беспокоятся, они за тебя просить, требовать будут, если с тобой что случится.

– Простите, – сказал Вяльцев. – Простите.

– А что с темой?

– Маханов нам не нужен!

– Тему не прикроют?

– Когда испытания?

– Все нормально, ребята, – сказал Вяльцев. – Продолжаем работать.

Кабинет главного инженера СКБ был прост и удобен. Николай Васильевич Разов уже сидел за столом главного инженера, а вдоль стен – начальники различных служб.

– Поживее, товарищи дзяпики, – заторопил Разов. – О, бог ты мой! Закрутился. Поживее, товарищи. У нас небольшое информационное совещание. Не будем терять времени. Рассаживайтесь, рассаживайтесь. Работать будем споро и продуктивно. Как вам уже известно, Игорь Викторович только что возвратился из Монреаля, заехав на обратном пути в Москву. На международной выставке транстаймов мы будем экспонировать нашу машину, которую решено назвать "Покорителем Времен". Выставка открывается девятнадцатого сентября. Так что, как видите, времени у нас осталось мало. Пятнадцатого сентября "Покоритель" уже должен быть в Канаде. Приказом министерства руководителем делегации назначено Ответственное Лицо, всем вам очень хорошо известное. Члены делегации – я, Виктор Григорьевич Вяльцев, Павел Алексеевич Маханов и Антон Силуэтов.

Вяльцев сделал было протестующий жест, но главный инженер остановил его взглядом: не дергайся по пустякам.

– Итак, с этим вопросом покончено. Товарищу Вяльцеву нужно приложить максимум энергии и творческо-организаторской мысли, чтобы на выставке не произошло ничего, подобного происшедшему здесь на днях. Второе! И самое главное! Наше СКБ добилось разрешения начать работы, по созданию машины для проникновения в будущее. Это очень ответственная работа, дзяпики... э-э...товарищи! Руководителем работ должен стать опытный человек, много сделавший для отечественного транстаймостроения и побывавший в прошлом лично. Было предложение назначить на эту должность нашего уважаемого дзяпика Маханова, но... но здоровье всеми, повторяю, уважаемого дзяпика Маханова в настоящее время значительно подорвано тяготами и невзгодами недавнего путешествия в прошлое. Очень жаль, но здоровье Павла Алексеевича и без дополнительных нагрузок внушает руководству СКБ большие опасения. Жаль, товарищи... Мы посоветовались и решили руководителями работ назначить Юрия Петровича Вельского и Анатолия Ивановича Акимова. Вдвоем, мы думаем, они смогут заменить Павла Алексеевича и справиться с возложенной на них задачей. Возражений у названных товарищей нет?

– Я согласен, – сказал Вельский.

– А я не согласен, – возразил Акимов.

– Почему? – спросил Николай Васильевич и взглянул на Акимова, как на разыгравшегося шалунишку.

– Соглашайся, Толя, – сказал Вяльцев.

– Нет. Я не согласен. Руководителем нужно назначить Виктора Григорьевича. Он выстрадал это назначение. Ведь там же интереснейшая работа. А проблема путешествий в прошлое уже решена.

– Возможно, – согласился Разов. – Но ему еще нужно сдать свою тему. А там и Вяльцеву работа найдется. У нас большой портфель заказов на транстаймы для путешествий в прошлое. И нам нет смысла отказываться от столь выгодных работ. И потом, разве товарищ Вяльцев претендует?

– Нет, нет, – сказал Вяльцев. – Решение очень правильное. Соглашайся, Толя.

– По крайней мере, дайте мне подумать.

– Хорошо, Анатолий Иванович, надумаете – скажите.

Главный инженер нагнулся к уху Вяльцева:

– Годика через три попробуем зацепить еще одну тему. Проникновение в прошлое вплоть до момента Сингулярности Метагалактики. Готовься.

– Да вы что? Неужели это возможно?

– Не знаю. Подумай на досуге.

– Невероятно.

– Да. Очень невероятно.

– Ну что, товарищи, на этом разрешите закрыть наш летучий техсовет. Время – золото. И мы должны всегда помнить это. Все, товарищи дзяпики.

Жаркое июньское солнце уже припекало вовсю. "Ну вот, – подумал Вяльцев. – Только один день прошел, как мы по-настоящему поняли друг друга и сдружились. Всего один день. И уже пути расходятся. Жаль. Грустно. Почему так грустно? Что теряю я сейчас? А что теряют они все? Ну почему так грустно в этот солнечный день?"

– Вот что, Виктор. – Вельский впервые назвал Вяльцева просто по имени. – Вот что, Виктор. Нам всем надо быть вместе. Пусть и на разных темах, но вместе. Нам друг без друга нельзя. Мы зачахнем поодиночке.

– Хорошо, ребята. Пусть так и будет.

"Парни, что я могу? Я могу еще немного дать Чекину и Силуэтову. Но только совсем немного... А Акимов и Вельский? Ведь они уже переросли меня. Уже никогда ничего не смогу я им дать? О, чертов дзяпик сидящий в моей душе? О, чертов дзяпик! Нам с тобой вместе не жить. Не-ет. Помогите же и мне, парни... Никуда я сейчас не пойду отсюда. Не смогу".

– Ну что уши опустили! В такой день и разводить сырость! Вперед, отважные донкихоты! Купите себе модные галстуки, сходите в парикмахерскую и отутюжьте брюки. Мы, Анатолий Акимов и Тоня Топольцева, приглашаем вас на свадьбу! Вот вам! Вот! Ну, а Время... Трепещи, старый Хронос. Мы еще возьмемся за тебя как следует. Ведь это только шуточки были, прикидки. А теперь все будет по-настоящему. Вперед, инженеры!.. Хоть и купили нас сегодня, честно говоря... Но ведь работать, работать надо. И дзяпики это знают, и мы это знаем. Но вот как скинуть их?.. Молчать хоть, что ли, перестать? А?.. Эх, жизнь, которую никакой фантаст не выдумает!

1974 г.