Текст книги "Анатом"
Автор книги: Вера Юдина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Ее Высочество довольно любезна, – явно намекая на Машеньку, отшутился Иштван.
На этом они оставили разговор и вышли.
В Александровском показывали «Грозу» Островского. Мария Ворошина играла главную героиню Катерину.
Зал был полон. Внизу собралась разношерстная публика из купцов, приходивших в театр показаться, военных и простых театралов. Все верхние ложи были по обычаю заняты титулованными особами. Пустовала только императорская ложа, но оттого, что вся царская семья откровенно дала понять, что не желает видеть интриганку, сбившую Николая с пути, на сцене. Как заявил Дмитрий Александрович:
– Пусть она хотя бы не позорит нашу семью, раз уже осмелилась украсть нашего сына.
Ложа Дмитрия Александровича находилась на втором ярусе, справа от императорской. Катя вошла первой и грациозно опустилась на стул. Подавшись вперед, она положила руки на барьер и взглядом отыскала в партере брата. Дождавшись, пока он заметит ее, она помахала ему рукой.
С того дня как Николай пошел против воли отца, он был отлучен от всех привилегий своего рода и не мог больше посещать княжескую ложу, поэтому и вынужден был ютиться в партере.
Катя с грустью вспоминала, как вспоминала, как в бытность её ещё совсем ребёнком Ники приводил ее в театр и с высоты своего величия они любовались великолепной игрой актеров. Теперь же он, ее любимый и обожаемый брат, вынужден сидеть так далеко. Такой же гордый и благородный, с царскими замашками, привитыми ему с детства, он бросал грустные взгляды в сторону тех, кто был ему так дорог.
Первый акт закончился, и зал взорвался громкимиаплодисментами. Опустился занавес, Катя смахнуланевольную слезу. Она знала эту пьесу и плакала оттого, что все непременно закончится печально.
– Не правда ли, Мария великолепна в роли Катерины? – проникновенно спросила она, когда стихли аплодисменты.
Весь первый акт Иштван то и дело украдкой любовался княжной и каждый раз, когда она оборачивалась, небрежно отклонялся, делая вид, что полностью увлечен сценой.
– Без сомнения, – согласился Иштван. – Но не так великолепны, как вы, Екатерина Дмитриевна.
Катя смущенно улыбнулась, и Иштван не удержался от слов:
– Я поражаюсь вам, Екатерина Дмитриевна.
– Отчего же?
– Вы так непредсказуемы. Можете смеяться, а спустя мгновение плакать. В ваших глазах тонет печаль, и в ту же минуту они загораются озорным блеском. Вы удивительная женщина.
Катя смущенно отвела взгляд.
– Так проще жить.
– Проще? Отчего же? – не понял смысла ее слов Иштван.
– Проще. Я вот не знаю, что будет со мной завтра, но сегодня я безмерно счастлива и мне легко. Здесь, сейчас, с вами рядом. Ведь если думать о проблемах, можно с ума сойти, в мире столько жестокого и несправедливого, столько есть причин для слез, но есть и причины для смеха, так отчего же не выбрать второе и просто не замечать первое.
Повисла неловкая пауза. Иштван не знал, что сказать, а Катя раскраснелась от собственных откровений.
– Расскажите мне о деле, над которым вы сейчас работаете.
– Это обычное дело, совершенно не стоящее вашего внимания.
Иштван машинально посмотрел вниз и заметил, что князь делает ему знак рукой. Приглашая спуститься.
– Ваш брат зовет нас, спустимся? – поднимаясь, спросилИштван.
– Нет, – грустно ответила Катя. – Я, пожалуй, останусь. Меня так впечатлила игра актеров, что боюсь утерять это ощущение. Ступайте вы, но помните, я буду ждать вас.
– Я скоро, – ответил Иштван.
Он поднялся, поцеловал ручку княжны, для того лишь, чтобы показать ей, что он рядом и искренне предан своей даме, ивышел.
Катя осталась в пустой ложе. Она облокотилась на барьер и, вооружившись биноклем, стала рассматриватьсобравшуюся в зале публику. Она видела, как внизу появился Иштван. Как всегда подтянут, по-военному мужественен. Он подошел к Николаю и, поглядывая на ложу, заговорил с ним. Катя не слышала, о чем они говорят.
Но когда Ники посмотрел прямо на нее и что-то ответил сыщику, Катя поняла, что разговор идет о ней, и улыбнулась. Они так легко нашли общий язык, оба дорогих ее сердцучеловека.
И вдруг Катя отчетливо различила, как за спиной у неетихо скрипнула дверь. Кто-то прокрался в ложу. Решив, что это кто-то из знакомых пришел навестить, ее Катя с улыбкой обернулась. Но, когда она узнала в визитере Аверьянова,сердце ее испуганно вздрогнуло и Катя непроизвольно вжалась в барьер. Она знала этого человека, но лишь поверхностно. Одно время этот пылкий юноша пытался объясниться ей в любви. Он тогда так сильно напугал ее своими признаниями, что Катя долгое время старалась избегать даже случайных встреч с ним. И вот он здесь. В ее ложе. Они совершенно одни.
– Что вам надо? – ледяным тоном, но не громко, чтобы не привлекать лишнего внимания, спросила Катя.
Аверьянов выглядел довольно странно. Только сейчас Катя заметила, что взгляд его безумен. Он с порога бесцельнозашарил глазами по ложе, детально изучая обстановку, и,только убедившись, что они одни, угрожающе надвинулся на княжну.
– Стойте! – приказала Катя, вытягивая перед собой руку. – Иначе я закричу.
Но ее слова утонули в безумном разуме насмерть перепуганного юноши. Он подошел слишком близко и, чтобы его не было видно с партера, опустился на колени перед княжной.
– Умоляю вас, Екатерина Дмитриевна, – зашептал он не своим голосом, – помогите мне. Я не могу так больше, я схожу с ума.
Первой мыслью, когда Катя почувствовала прикосновение его ледяных пальцев даже через плотную ткань своего платья, было закричать. Но уловив в голосе юноши не угрозу, а страх, она сжалилась и склонилась, чтобы лучше слышать его.
– Что случилось? – тихо спросила она.
– Я не знал. Клянусь богом, Екатерина Дмитриевна. Я не знал, что он хочет убить ее. А потом и Смолянкова, и доктора! Я получил письмо, с предложением за царское вознаграждение написать одно письмо. Я тогда посмеялся и показал письмо другу, вы же должны его помнить?
Катя кивнула, понимая, что он имеет в виду Смолянкова. Аверьянов продолжил:
– Я не думал, что он напишет эту записку за меня и что он пойдет на этот шаг. Он сам передал записку Тане, накануне бала, сообщив, что она от меня. Мишка рассказал мне все это перед тем, как погиб.
Катя вздрогнула, она вспомнила, как на ее глазах нечастного перерезали сани. При первом упоминании, эта картина вновь отчетливо всплыла в ее памяти и Катя невольно поежилась от ужаса.
Аверьянов уронил голову девушке на колени и зарыдал.
– Богом клянусь, Екатерина Дмитриевна, я не имею к этому никакого отношения. И если бы можно было все исправить...
– Вы должны пойти в полицию! – строго сказала Катя.
Ей было жаль этого отчаявшегося человека, и она осторожнопровела рукой по его взлохмаченным волосам.
– Я не могу! Я боюсь! Он убьет меня, так же как всех остальных.
– О ком вы говорите? Кого вы боитесь? – встревожилась Катя.
Слова молодого человека так напугали ее, что Катя почувствовала, как задрожали руки.
– Он не человек, если бы видели его, то мои слова не казались бы вам безумными. Он не человек. Это сама смерть… – едва слышно, словно в бреду прошептал Аверьянов, сжимая складки Катиного платья.
Катя на секунду решила, что молодой человек совсем лишился ума, раз говорит такие вещи, но тут дверь в ложу распахнулась и на пороге появился он. Тот, о ком с таким ужасом рассказывал Аверьянов.
На незнакомце был черный плащ, на манер французских, что носили еще во времена мушкетеров, наглухо скрывающий все его длинное тело. Капюшон был плотно надвинут на лицо, но когда существо сделало шаг в глубину ложи, Катя смогла отчетливо разглядеть неизвестного. Лицо незнакомца было совершенно белым, не имея никаких живых красок. Глаза, пустые и прозрачные, без ресниц и бровей,бескровные тонкие губы. Это было истинное лицо смерти. Не выдержав жуткого зрелища, Катя истошно закричала.
В этот же момент Аверьянов обернулся, увидел воочию свой кошмар, резко встал с колен и прижался к бордюру.Глядя прямо в пустые глаза жуткого монстра, онперекрестился и беззвучно перемахнул через барьер.
Он бросился вниз, считая, что лучше такая смерть, чем еще один взгляд этого монстра. Монстр сделал резкий выпад вперед, сцепил свои ледяные пальцы на тонкой шее княжны и с силой сжал их. Катя даже не успела понять, что ее сознаниепомутилось в ледяных объятиях смерти. Раздался звук выстрела, пуля просвистела в нескольких сантиметрах от головы чудовища, но Катя в этот момент уже была без чувств.
***
Иштван взбежал по лестнице так быстро, словно за ним гнались полчища демонов. Он услышал крик, затем с верхнего яруса в партер кто-то свалился, весь зал наполнился перепуганными криками и причитаниями.
Все произошло слишком быстро. Иштван успел толькоподнять голову и на миг обомлел. Он заметил постороннего в ложе и бросился спасать княжну.
Краем глаза, Иштван заметил, как Николай выхватил револьвер и пальнул в сторону ложи. Князь был отменным стрелком, но на этот раз он промахнулся, пуля просвистела всего в дюйме от головы убийцы. Но все же это возымело свое действие, незнакомец шарахнулся назад, вынужденный отпустить свою жертву, и исчез в темноте.
В минуту Иштван влетел в ложу и увидел Катю, лежащую без чувств на полу. В руке она сжимала свое распятие, рядом лежал бинокль. Девушка была жива, но находилась в глубоком обмороке. На шее ее темнели отпечатки пальцев убийцы. Постороннего в ложе не было.
В дверях появился Николай. Увидев сестру без чувств,он опустился рядом.
– Вы видели, кто это сделал? – не скрывая своей ярости,спросил Николай.
Иштван не знал эту сторону личности князя. Лицо князя было искаженно яростью, глаза метали молнии, движения были нервными и резкими.
– Я отвезу ее в безопасное место, – подхватывая Катю на руки, сообщил Иштван.
Николай не моргая посмотрел на Облича. Его скулы ходили ходуном, он едва сдерживался.
– Я дождусь жандармов, – князь нервно сглотнул и грубо схватил Облича за руку, – если хоть один волос упадет с ее головы, вы будете отвечать передо мной. Вам ясно?
Иштван не любил, когда ему угрожали, и всегда принимал открытые вызовы, но, разделяя чувства князяутвердительно кивнул.
– Я отвечаю за нее своей жизнью, – перед уходом бросил Иштван и исчез.
Уже погрузившись в ожидавшие его на улице сани, он решил, что безопаснее будет отвезти княжну к нему в особняк. Извозчик не жалея гнал лошадей, и они быстро домчались до дома.
Иштван бережно подхватил Катю на руки и быстрым шагом прошел по аллее. Ногой постучал в дверь и, когда Демидычоткрыл, ворвался в дом, опасаясь заморозить девушку. Увидев на руках хозяина бесчувственную княжну, Демидычзапричитал и заохал.
– Воды в голубую комнату! Быстро! – крикнул Иштван,поднимаясь по лестнице.
Он внес Катю в просторную гостевую комнату, отделанную в нежно-голубых тонах, и бережно опустил на постель.
Веки ее нервно вздрагивали, но дышала она глубоко и ровно. Лишь изредка, из-за повреждения, вызванного удушением, из ее горла вырывался хрип, она начинала кашлять и нервно метаться на подушках, но, когда все прекращалось, снова успокаивалась.
В комнату вошел Оскар с кувшином теплой воды, тазиком и марлями. Иштван спешно протер виски и лоб девушки, заправив ей за ушко непослушную прядь волос. Он бережно намазал посиневшие участки шеи какой-то жутко вонючей мазью, принесенной Демидычем. И только после написал записку Дмитрию Александровичу.
Решение не ранить чувства августейшего родителязаглушилось тревогой за девушку, и Иштван в записке написал:
«Ваше Императорское Высочество. Уважаемый Дмитрий Александрович! Смею сообщить Вам ужасные известия. На Екатерину Дмитриевну неизвестный пытался совершить нападение. До разбирательства дела, считаю целесообразным оставаться княжне в моем доме, под надежной охраной.Барон И. Облич».
Иштван подписался, запечатал конверт и отправил Демидыча с посланием к князю. До Михайловского было недалеко, и вскоре старик вернулся с ответом. Князь писал, что благодарен Иштвану за заботу о дочери, но также весьма обеспокоен событиями последних дней.
Позже Иштван встретился с Димитриевым. Перед этим строго-настрого наказав слуге не отходить от больной ни на секунду и глаз с нее не сводить.
– Кто? – только и спросил Иштван, когда вошел в кабинет, где ожидал его Димитриев.
– Аверьянов.
– Насмерть?
– Мгновенно. Доктор сказал, что один из стульев перебил ему шейные позвонки, шансов у юнца не было.
Иштван тяжело вздохнул.
– Ты был там, видел, кто это сделал? – встревоженно спросил Димитриев.
– Нет. Только издалека.
Иштван сложил руки за спиной и принялся нервно расхаживать по комнате, измеряя пространство широкими и твердыми шагами.
– Дело принимает неприятный для нас оборот. Слишком много жертв, а мы топчемся на месте, и ни одной зацепки. Я чувствую, что ответ где-то рядом, но не могу уловить его.
– Как себя чувствует Екатерина Дмитриевна? – осторожно спросил Димитриев, зная, что после случившегося девушка осталась в доме у сыщика.
Иштван устало качнул головой.
– Что на кладбище?
– Тихо, – ответил Димитриев.
Вскоре, в сопровождении офицеров Илларионовского полка, в дом прибыла Антоша, для дальнейшего ухода за княжной. Когда они появились, внутренний двор наполнился топотомкопыт и громкими голосами. Статные, гордые, офицеры верхом въехали во двор и рассредоточились по местам. Кто-то занял караульное место у ворот, остальные прошли в дом.
Антоша, едва попав в дом, сразу взяла все в свои руки. Раздавая направо и налево распоряжения, она, не причитая и не страдая, командным голосом построила мужчин особняка и распределила обязанности.
Иштвану понравилась напористость служанки. Не понравилось только то, что, скрыв плотным шейным платком темные следы и кровоподтеки на шее Кати, он дал повод служанке ворчать на невесть откуда взявшуюся кисейностьЕе Высочества.
– С чего бы это Ее Высочество так часто стала падать в обмороки, – причитала Антоша и каждый раз бросала на Иштвана недовольный взгляд.
Иштван разводил руками и пожимал плечами, чувствуя в хмуром взгляде служанки немой упрек в свой адрес.
Демидыч, в свою очередь, ворчал на офицеров, расставленных по всему дому.
– Топчут мне и топчут, а убирать-то кто будет? Демидыч, а кто же еще!
Обер-офицеры смеялись, поддразнивая старика, и постоянно крутили свои длинные усы, отращенные на манер царских. Все офицеры были черноволосыми, слегка смуглолицыми, ростом не менее метра восьмидесяти. Иштван вспоминал дни службы в полку, но знакомых лиц среди охраны, к сожалению, не увидел.
Ночь обитателей особняка ожидала бессонная. Вопреки уговорам и попыткам Антоши отправить сыщика отдохнуть, Иштван остался сидеть у постели больной девушки. Временами, когда Катя начинала тяжело вздыхать и всхлипывать, Иштван прикладывал ей руки к вискам и тихо шептал нежные слова. Антоша к тому времени тихонько засопела в изножии кровати.
Поздней ночью Катя пришла в себя. Сначала ее ресницы слегка дрогнули, затем она распахнула свои прекрасные глаза и на первый взгляд была вполне спокойна. Но, заметив вокруг себя незнакомую обстановку, она вскочила в постелии истошно закричала, сбивая ногами простыни и вжимаясь в изголовье. Ее крик эхом разлетелся по дому, поднимая на ноги всех и каждого. За дверью зашумели голоса.
Не растерявшись, Иштван поймал Катю за руку, притянул к себе и сгреб в охапку. Он прижал девушку к себеи гладил по спине, пока она не перестала трястись от страха.
– Тише, моя родная, – шептал он ей, – я рядом. Я больше не оставлю вас. Ни на минуту. Свет мой! Солнце мое! Душа моя!
Эти слова давались сыщику на удивление легко, и он не мог остановиться, приглаживая волосы девушки, пока ееистерика не закончилась. Когда дыхание Кати выровнялось, Иштван опустил ее на подушки и снова сел рядом, продолжая держать руку княжны в своей.
– Вы пришли, – прошептала Катя, узнав Иштвана. – Вы не представляете, что я пережила, пока была там. Это существо… о, это было ужасно! Он не человек! Он сам дьявол! Вы верите мне? Я видела… если у смерти есть лицо, то оно именно такое!
Иштван напрягся. Снова смерть. Слишком часто в этом деле фигурирует упоминание о смерти во плоти. Не могут же все одновременно ошибаться. Как он хотел бы сам, лично, хоть раз взглянуть на преступника. Но после случившегося с Катей расследование для него отошло на второй план. Он страшился мысли, что преступник мог завершить начатое.
– Я виноват перед вами, мне не надо было оставлять вас одну, – трогательно печально прошептал Иштван.
– Это было ужасно… – Катя сглотнула и зажмурилась, ее рука вновь задрожала, Иштван непроизвольно поднес ее холодные пальцы к губам и поцеловал. Катя продолжила,словно в горячке: – В нем совсем не было цвета. Словно кто-то стер все краски с его лица.
Иштвана напугал тон, с которым Катя делилась своими ощущениями. Он ведь должен был остаться с ней, тогда всего этого можно было бы избежать. Возможно, и Аверьянов тогда остался бы в живых и смог бы открыть некоторые секреты запутанного дела.
Катя продолжила, дрожащим голосом:
– То существо, там в ложе. Оно было ужасно. На мгновение мне показалось, что смерть пришла за Боренькой. А потом он прыгнул, сам прыгнул. И я поняла, уж лучше такая смерть, чем от лап этого зверя. И я бы прыгнула, только не успела.
– Вы устали. Вам надо отдохнуть, – тихо сказал Иштван.
Катя испуганно распахнула свои васильковые глаза и задрожала всем телом.
– Вы хотите оставить меня? – с трудом выдавила она.
– Нет! – успокоил ее Иштван. – Но вам надо отдохнуть. Я посижу рядом.
Катя заметно расслабилась и закрыла глаза. Скоро к ней пришел сон. Ее веки задрожали в сладкой, хоть и тревожной дреме. Личико ее, бледное от пережитого ужаса, но все так же юное и прекрасное, просияло легкой, едва уловимой улыбкой. Она стала походить на ангела, сошедшего с небес. Иштван в последний раз рукой коснулся ее волос, затем откинулся на спинку своего стула и крепко заснул.
Ночью Антоша заботливо укрыла сыщика одеялом.
Глава 12
Ночь на кладбище была довольно тихой. В сторожке сидели двое. Они играли в карты. Один из них, тот, что был крупнее и моложе, явно проигрывал.
– Ну что, Тимофеич, еще партейку? – пробасил второй мужик, с черной косматой бородой, перетасовывая колоду.
– Что-то не хочется. К тому же ты и так обобрал меня, охалдей. Нечем мне уже даже и отыгрываться, – нахмурив густые брови, ответил первый мужик.
– А на слово давай! – весело воскликнул мужик и, увидев испуганное лицо своего товарища, затрясся в смехе. – Да не боись ты, на слово – это на одно только! Если мне что понадобится, я приду к тебе и скажу: ну что, Тимофеич, хочу слово свое вернуть. Тогда сделаешь все, что скажу.
«А может, и правда согласиться, выиграю, верну свои денежки, проиграю, так, может, обойдется все и не вспомнит Ефим Михалыч об этом слове. Слово же не имеет материальной ценности», – быстро сообразил Тимофеич исогласился.
– А давай! Чем черт не шутит. Авось пронесет! – живо воскликнул он.
Михалыч снова засмеялся и раскидал карты.
В коморке, где прятались мужики, было довольно тесно, поэтому сидели они совсем близко друг к другу.
– Я вот спросить хочу тебя… ты в призраков веришь? – спросил Тимофеич, разочарованно разглядывая свои карты. Он снова проиграл.
– Ха. Чушь собачья! – воскликнул Михалыч и вновь затрясся в смехе. – Нет никаких призраков. Бог есть, и дети божьи есть, и кара небесная есть, а вот призраков нет и не может быть!
В этот момент над долиной пронесся колокольный гул, но настолько тихий и не приметный, словно ветер, пролетая сквозь звонницу, случайно задел огромный тяжелый колокол.
– Чу! – воскликнул Тимофеич. – Кто трезвонит-то! Рановато вроде для благовеста.
Михалыч махнул рукой.
– Эх, да это Ефимка, тезка мой, юродивый наш местный! Он как ночь наступает, так черти ему в голову приходят и творит что почем.
– Надо бы глянуть на всяк случай. Проверить, – серьезно сказал Тимофеич.
– Да что ты! Весь огород мундирами кишит, кому дело есть до наших мертвяков. Да и мерзко на улице, чего зря кости морозить.
– Твоя правда, Михалыч, – согласился Тимофеич.
Вдруг мертвую тишину кладбища разорвал нечеловеческий крик, словно рев раненого животного, больше похожий на мычание.
Тимофеич вскочил и задрожал всем телом.
– Слыхал? Кричит кто-то!
Михалыч заметно напрягся и прислушался.
– Сядь, дурень, – проворчал он на товарища, – авось пронесет. Разберутся без нас, обличёвские орлы. Не по нашу душу пришли, и ладно!
Но Тимофеич, наполненный решимостью, запахнул тулуп и,схватив фонарь, направился к выходу.
– Куда, окаянный! – рявкнул на него Михалыч.
– Пойду гляну. Тревожно как-то! Вдруг что случилось!
– А ну-ка сядь!
– Нет. Ты как знаешь, а я пойду.
Тимофеич открыл дверь, и в комнатку ворвался морозный воздух. Мужик поежился и вышел.
Михалыч еще несколько минут посидел с картами в руках. Затем выругался, бросил три туза на стол и кинулся догонять товарища. Не мог он оставить его одного, да и что лукавить,на сердце тревожно было.
Коморка сторожей Митрофановского кладбища была небольшой пристройкой к церкви. Само кладбище находилось в низине, раскинувшись на много миль вокруг. Сторожилы в шутку называли это место полем мертвяков, где из-под земли, словно колосья, там и тут торчали деревянные кресты, каменные мавзолеи и памятники.
Вокруг было тихо. Была одна из тех ночей, когда и родилось в народе выражение «не видно ни зги». Завывал ледяной январский ветер, и мороз пробирал до костей. Михалыч догнал напарника и засеменил рядом, то и дело запахиваяразвевающийся на ветру овечий тулуп.
– Неужто думаешь, случилось что? – удивленно спрашивал Михалыч.
Тимофеич молча шел вперед, не обращая внимания на идущего рядом, лишь изредка останавливался, чтобы сориентироваться среди крестов и каменных надгробий.
Выбрав нужное направление, он ускорил шаг.
На горизонте появился каменный крест. Но, не дойдя до него,Тимофеич остановился.
– Чего ты? – спросил Михалыч, почесывая бороду и недовольно закусывая губу.
– Слышишь? – тихо спросил Тимофеич.
В этот момент у него исчез деревенский акцент, говорил он спокойным голосом и как будто правильной речью. Михалыч удивленно посмотрел на мужика. Он знал-то его всего пару дней. До этого его напарником был горбатый старик, который накануне неожиданно куда-то исчез, и очень кстати вместо него появился Тимофеич.
Михалыч был простым крестьянином, а этот новенький всяк явно был благородного роду и хорошей фамилии. Хотя с первого взгляду Михалыч этого не приметил.
– Ничего не слышу, ваш благородие, – хитро ответил Михалыч.
Второй мужик не обратил внимания на обращенное к нему почтение. Он замер и достал из внутреннего кармана револьвер.
«Как есть мундир, самый настоящий», – мелькнуло у Михалыча.
Тимофеич, или Сергей Тамилин, старший обер-офицер Департамента полиции, тайный агент Особого отдела, пригнулся и осторожно стал продвигаться вперед.
В этот момент тучи расступились, и луна осветила царство мертвых белым зловещим светом, было в этом что-то сверхъестественное и жуткое. Михалыч перекрестился.
Тамилин приложил руку ко рту и издал странный звук, отдаленно похожий на крик совы, и сразу замер, прислушиваясь. Никто не отвечал.
Они подошли еще ближе, и Михалыч заметил, как в земле что-то шевельнулось. Будто мертвяк пытается на волю выбраться.
– Матерь божия, – воскликнул Михалыч.
– Тише! – шикнул на него Тамилин, уже жалея, что этот мужик увязался за ним.
Он обернулся на Михалыча и взглядом приказал молчать. Но в тот же момент Михалыч увидел тень, выскользнувшую из вырытой могилы и легкими кошачьими прыжкамибросившуюся на офицера. Мужик, не отводя взгляда, начал неистово креститься, в немом ужасе видя, как что-то темное изловещее нависло над славным мундирчиком.
Тамилин увидел испуг в глазах мужика. Обернулся и тот же момент замертво рухнул на землю.
Последнее, что запомнил Михалыч, перед тем как броситься бежать, – это бездонные прозрачные глаза, взирающие на него из темноты. Это были глаза самой смерти.
Тут же Михалыч почувствовал резкий укол в шею, затем ощутил жгучую боль. Над кладбищем разлетелся его предсмертный крик. Сделав последний шаг, мужик замертворухнул лицом в морозную землю.
Когда все стихло, воздух наполнился перезвоном колоколов.
Глава 13
Снова ему снился этот сон. Снились ледяные пальцы смерти, смыкающиеся на тонкой шее княжны. Всю ночь Иштван держал Катю за руку, чувствуя ее тепло, но тревожные мысли и беспокойство за нее не уходили.
Утром его разбудил тихий стук в дверь.
Иштван проснулся и, бесшумно, боясь потревожить крепко спавших женщин, вышел из спальни. У дверей караулил офицер. Он чинно вытянулся и отдал полковнику честь.
– Чего хотел? – сонно спросил Иштван, приглаживая растрепавшиеся волосы.
– Внизу вас ждут.
– Кто?
– Некий господин Димитриев, утверждает, что дело необычайной важности.
– Ну раз необычайной, надо идти, – усмехнулся сыщик, офицер лишь слегка дернул уголками губ, что означало, что он тоже улыбается.
Когда-то Иштван был таким же, восковым солдатом, с металлическим стержнем вместо позвоночника, но армейская жизнь в один момент стала казаться ему скучной и обыденной, поэтому Иштван с огромным удовольствием принял предложение уйти в полицию.
Долгая ночь, проведенная на стуле, неприятно отдавалась болью в спине и общей усталостью. Но привыкший к трудностям, воспитанный казармой и закаленный армейской жизнью, Иштван не обращал на это внимание.
На первом этаже он столкнулся нос к носу с полковым командиром и по привычке да с спросонья чуть было не отдал ему честь, но вовремя опомнился и улыбнулся. Командир заметно повеселел, увидев лицо довольно известного в светских кругах человека. По-военному поклонился и прошел в комнату, где сидели его офицеры.
Илларионовцы, как по прошлой памяти называл бывших однополчан Иштван, уже освоились в его доме. Пока несколько человек дежурили у входа, остальные отдыхали в белой комнате. Оттуда доносились их приглушенные голоса и тихий гортанный смех. Иштван покачал головой, слегка напряженный свойским поведением бравых офицеров, и прошел в кабинет.
Там его дожидался Димитриев. Лицо помощника было мрачным, а движения нервными и резкими.
– Что случилось? – спросил Иштван.
– Черт знает что, начиная со вчерашнего вечера и заканчивая этим утром. – Петр осмотрелся в поисках стула, но все давно было вынесено офицерами, и кабинет теперь казался пустым и заброшенным. – Даже присесть негде! А я смотрю, тебя замучила ностальгия по армейской жизни?
– Да брось ты. Его Высочество прислал своих людей, Екатерину Дмитриевну охранять.
Услышав о том, что княжна все еще находится в доме сыщика, Димитриев лукаво улыбнулся.
– От тебя, что ли, ее охраняют? – пошутил он.
– Ты по делу? Давай говори! – одернул друга Иштван.
– Агенты, приставленные к телу графа, мертвы.
– Все? – сраженный известием, воскликнул Иштван.
– Все до одного. Так же, как доктора, в шею, одним ударом, и все… Сегодня сменный караул с расчетом нашел их тела у могилы. Там еще один мужик был, из сторожей, так его тоже, с нашими заодно.
– А граф? – с тревогой в голосе, заранее не предчувствуя ничего хорошего, спросил Иштван.
– Пропал.
Иштван тяжело опустился в свое кресло, единственноеоставшееся в комнате. Вот и все. Троих лучших агентов, словно шутя и играя. Что же это за тварь? И как она действует? Иштван был твердо уверен в надежности и профессионализме своих людей, и так легко с ними расправились. Дело принимало опасный оборот, а они так и не выяснили, что за личность им противостоит.
Димитриев уловил настроение друга и горько усмехнулся:
– Ну что, доигрался, Шерлок? Устроили засаду! Да мы,можно сказать, сами ему графа на блюдечке принесли, и ленточкой повязали… И место же, где взять можно, указали. И время и дату! Что теперь делать?
Не обращая внимания на истеричные нотки в голосе друга, Иштван погрузился в свои мысли, размышляя при этом вслух.
– Я вот все думаю, Петя, – задумчиво поглаживая подбородок, начал он. – Зачем ему нужны эти тела? Ведь несамых обычных он выбирает, а с особенностями. И так он щепетильно за ними охотится. Упустить боится. Зачем? Зачем человеку нужны такие уродцы? Всему должно быть логическое объяснение. Но его поступки совершенно не объяснимы, глупы и не логичны.
– А может, он фанатик? Есть такие, я слышал однажды. Считают себя санитарами и уничтожают все, что, на их взгляд, эстетически не соответствует идеальному.
– Мы имеем дело с очень опасным человеком, друг мой. С опасным и безгранично умным. Ты бы видел глаза княжны, когда она говорила о существе, пытавшемся задушить ее. Сколько в жестах ее, словах и взгляде сквозилонеподдельного ужаса. Она явно видела то, что мы с тобой можем себе только представить. Но может ли этот монстр существовать на самом деле? И кто он, слуга дьявола или фанатичный приверженец бога?
Вдруг Иштван подался вперед.
– Петр! А ведь княжна единственная, кто выжил после встречи с ним! Она видела его и выжила.
– Ты думаешь, она в опасности?
– Кто знает? Знать бы, что у этой твари на уме и какую цель он преследует, я бы тогда смог просчитать его следующий шаг.
– Мне кажется, твои переживания за княжну излишни, сейчас есть дела поважнее, – поделился своими соображениями Петр. – Екатерину Дмитриевну хорошо охраняют. Ясомневаюсь, что он решится приблизиться к ней.
– Наверно, ты прав. Но знаешь, что за мысли крутятся у меня в голове? Смерть словно идет за нами по пятам! Она дышит нам в затылок, насмехаясь и издеваясь. Мы делаем шаг, она ступает следом.
Иштван поднялся с кресла, сложил руки за спиной и подошел к окну. Он был взволнован и встревожен. Петр редко видел своего друга в таком угнетенном состоянии.
Бросив взгляд в окно, Иштван закурил и начал мерить комнату широкими шагами.
– Мысли крутятся, но они так призрачны, и мне не понять целостность всей картины. Что-то мы упустили! Еще в самом начале! Что-то очень важное!
Несколько минут Петр следил за другом.
– Облич, присядь, ты утомляешь меня своей нервозностью.
Иштван будто не слышал его. Неожиданно он остановился и решительно воскликнул:
– Надо ехать на кладбище! Он идет по нашему следу, мы пойдем по его следам! И посмотрим, кто кого переиграет! Я сообщу Екатерине Дмитриевне о своем отъезде! Ты верхом?
Димитриев кивнул.
– Распорядись, чтобы подготовили Франца. Демидыча найдешь на кухне! – выходя из кабинета, через плечо бросил Иштван.
Петр отправился выполнять поручение, а Иштван резвовбежал по лестнице и вошел в комнату княжны.
Катя к тому времени уже проснулась. Она сидела в постели.Антоша стояла рядом и расчесывала своей хозяйке волосы. Проворчав о дерзости барона, который даже не удосужился постучаться, перед тем как войти к приличной барышне в комнату, Антоша спешно накинула на княжну пелерину, с целью скрыть изгибы девичьего тела, и отступила назад, сревностью оберегая добродетель своей хозяйки.
