![](/files/books/160/oblozhka-knigi-365-i-1-den-chtoby-rasskazat-skazku-o-lyubvi-378012.jpg)
Текст книги "365 и 1 день, чтобы рассказать сказку о любви"
Автор книги: Вера Талипова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 2. Август
* * *
Татьяна
Я никогда не слыша об этом художнике, но после того, как Егор привез мне картину, во мне поселилось некоторое беспокойство. Что-то сродни тому ощущению, которое наверняка испытывали герои Стивенсона, найдя карту острова сокровищ, герои Жюль Верна, оказавшись на таинственном острове, то же самое испытывал Икебот Крейн, впервые услышав о безголовом всаднике, и Вини Пух – увидев высоко на дереве пчел. Это беспокойство во мне сначала не подавало признаков, потом становясь все больше и весомее, постепенно подчиняло меня, и наконец, спустя неделю, после моих ежечасных хождений около картины, я приняла решение, что я должна, во что бы то ни стало выяснить, что это за художник. Узнать его судьбу. Понять, почему столь прекрасная картина осталось неизвестной.
Начала поиски с очевидного – решила посмотреть в интернете. По фамилии художника – ничего, загрузила фото картины в распознавание изображений – вновь ничего. Но, как говорила одна моя знакомая, в четырнадцатый раз смотря на одну полоску теста для определения беременности – отрицательный результат, тоже результат. Кстати, теперь у той моей знакомой четверо детей, так что, воодушевившись ее достижениями, я решила избрать иной путь в своих поисках.
Логичнее всего начать с места, где картина была. Самого дома нет, ведь Егор сказал, что дом сносили, но адрес ведь остался тот же. По адресу можно узнать всех бывших владельцев. Сейчас есть такой сервис в интернете, я знаю. Я позвонила Егору, и попросила вспомнить адрес дома, в котором он нашел картину. Практически не удивившись столь странной просьбе, Егор пообещал в кратчайшие сроки найди адрес, поискав в документах компании. Я приуныла, ведь знала, что «кратчайшие сроки» в таком пустяковом деле для делового человека, занимающегося своим бизнесом, это не более чем оборот речи. После разговора с Егором, я уже начала размышлять, через какое время прилично будет позвонить еще раз. Но оказалось, что Егор про меня не забыл и отнесся к просьбе серьезно, уже через час он мне прислал сообщение с нужным адресом. Я многословно поблагодарила в ответ, и тут же принялась искать все доступные в сети документы, связанные с адресом.
Это оказалось сложнее, чем я думала, потому что раньше дом числился дачей для сотрудников металлургического завода. То есть прописанных там могло и не быть, ведь люди проживали в городе, а на дачу приезжали только в летнее время. Но вместе с адресом, Егор выслал мне фамилию предыдущей хозяйки – Снежина Екатерина Георгиевна 1947 года рождения.
Загрузила данные в поисковик, в надежде на то, что Екатерина Георгиевна, не смотря на мудрый возраст, все же поддалась всеобщей заразе и зарегистрировалась в какой-нибудь из социальных сетей. Мне повезло. Вот она – «Снежина Екатерина (73 года)», выпускница Свердловского педагогического института 1964 года. Фотографии все очень милые, в стиле моей мамули: кошечки, цветочки, внуки, вечера встречи выпускников. Написала сообщение.
Опять морально приготовилась к тому, что ждать придется долго, возможно несколько дней, но уже через полчаса получила ответ. Екатерина Георгиевна подробно рассказала, что дом служил дачей для их семьи все то время, что она себя помнит. Далее последовал рассказ, о сложностях последующей приватизации этого строения, тут я приуныла. Но в конце были бесценные сведенья.
Во-первых, фамилия предыдущего хозяина дачи известна точно – Чудов. Чудов!!! У меня забилось сердце, и я поняла, что карта сокровищ оказалась настоящей!! Так вот, предыдущий хозяин был, по уверениям Екатерины Георгиевны, главным инженером на том металлургическом заводе, которому принадлежала дача. Правда, он умер еще во время войны. А его сын – пропал без вести.
Во-вторых, Екатерина Георгиевна помнит картины. Они всегда стояли на чердаке. Они точно были написаны сыном предыдущего хозяина. На чердаке было несколько картин, одну из них Екатерина Георгиевна совсем недавно подарила, заинтересовавшемуся ими юноше, который помогал ей забрать вещи с дачи перед продажей. Одна картина осталась у нее самой «мне показалось, что в ней есть что-то близкое и родное».
Потом Екатерина Георгиевна уточняла причину моего интереса. На этот вопрос я и себе ответить точно не могла. У меня было ощущение, что это важно. Важно для меня. Как это объяснить человеку в простом сообщении? Я поблагодарила Екатерину Георгиевну за бесценные сведения и ответила, что раз картина была передана в школьный музей, то мне нужен сопроводительный материал. Почему-то именно фраза про школьный музей больше всего успокоила Екатерину Георгиевну, спустя несколько минут она написала мне, что если я хочу, то могу к ней заехать, она поищет старые документы – может быть что-то пригодится. Я, разумеется, хотела. Узнав адрес Екатерины Георгиевны, я договорилась о встрече на следующий день. Вечером села изучать маршрут.
Утром следующего дня, еще до того, как я встала, в голову пришли сразу две мысли. Первая – ужасно хочется на море. Вторая – надо сьездить сразу и к Екатерине Георгиевне и в архив, чтобы узнать что-нибудь о Николае Чудове. Обе мысли не могли считаться конструктивными, тем не менее, вторая почему-то не давала мне покоя.
Спустилась на кухню – приготовила завтрак. Для детеныша вместо кашки, зеленого чая и бутерброда с сыром, приготовила творожок, черный чай с лимоном и бутерброд с ветчиной и сыром. Мой ребенок как-то сразу почувствовал подвох: «Так, ну ка, поросюшенька моя, – колись, чего надумала?». Я честно непонимающе захлопала глазами: «Ничего. Ты, о чем, зайчик?!».
Мишутку не проведешь, действительно, если мать с утра кормит его не полезными, но вкусными вещами типа ветчины – значит, у нее уже созрел какой-то безумный план.
Город от нашего Городка находится в ста километрах. Одной мне ехать не хотелось. К тому же Мишутке достался уникальный дар отца – уметь «разрулить» любую ситуацию, от поиска места для парковки в местах, где машины выстроены подобно пазлам, когда выпуклости одного авто изысканно дополняют изгибы другого, до умения договориться с капельдинером пустить в зал после третьего звонка.
Мы на нашей старенькой машинке в Город ездим частенько – хочется ведь и на выставку новую попасть, и в театр сходить и распродажи в книжном магазине не упустить, и по «Икее» иногда полдня помотаться, коврик или бокальчики купить. Стоит мне прочитать в «Афише Города» об открытии очередного экскурсионного маршрута по подземным туннелям, так уже в ближайший выходной Мишутка оказывается обречен на путешествие в стиле Сталкера. Мишутка привык, что мне идеи об очередной поездке приходят в голову спонтанно. Если же проходило недели три подряд, когда мы никуда не ехали – он сам начинал нервничать, быть слишком внимательным, подозревая у меня наличие депрессии. Так что объявлению, что мы едем непонятно куда, непонятно зачем – он нисколько не удивился, и согласился на все и сразу. Его быстрое согласие, в свою очередь, вызвало у меня подозрительность: «У тебя все в порядке, ты ни с кем не поссорился? С Илюшей? С девочками? С тренером? С папой?».
Мишутка посмотрел на меня таким взглядом – что я поняла, что все в порядке, а я опять придумываю проблемы, которых нет и в помине. Я быстренько стала шелковой и пошла собираться.
Любая достаточно длительная поездка на машинке оказывается небольшим приключением. Так-то у меня пятнадцать лет водительского стажа. И вожу я в целом неплохо, уверенно более-менее, по крайней мере, в светлое время суток. Здесь вопрос скорее в непримиримой, саркастичной и зачастую оправданной мужской снисходительности по отношении к женщине-водителю.
Вот, например, когда я пятнадцать лет назад впервые села за руль на занятиях в автошколе, то преподаватель по вождению, слегка поношенный мужчина лет сорока пяти, оглядев меня с ног до головы и хмыкнув, надменно поинтересовался: «Че ты знаешь о машинах?». Я растерялась, и вместо того, чтобы поставить его на место, поведав ему основной принцип действия двигателя внутреннего сгорания, который я хорошо помню еще из школьного курса физики, выпалила ни к селу, ни к городу: «Философия экзистенциализма считает автомобиль одним из проявлений суицидальных наклонностей человечества». Он, разумеется, посмотрел на меня как на сумасшедшую и сразу понял, что легко ему не будет. Хотя в итоге сдала я экзамен на права с первого раза, и ПДД и вождение.
Когда я получала права, мой инструктор даже прослезился. Но все же бывают случаи, и к сожалению, довольно часто, когда я чувствую себя за рулем жутко неуверенно, например, если точно не знаю маршрут.
Прекрасное изобретение человечества – навигатор. Милая девушка подсказывает куда ехать, я с ней соглашаюсь, и мы благополучно приезжаем куда угодно. В этот раз я, как обычно, попросила Мишутку построить маршрут. Как доехать до городского архива я уже знаю, но вот адрес Екатерины Георгиевны, был для меня загадкой. После изучения карты города, я все же нашла нужный дом, но он оказался у железнодорожного вокзала города. Я там почти не ориентируюсь. Мишутка, забивая адрес в навигатор, заодно поменял голос с женского на мужской – это оказалось фатальной ошибкой. Сначала все было чудесно – приятный мужской голос шепчет мне в ушко (я в наушнике) где повернуть или принять левее. Я киваю, улыбаюсь, даже слегка кокетничаю. Потом он меня стал раздражать тем, что а)контролирует («держитесь правее» – умник нашелся, ну а куда я тут вообще денусь, если это съезд на «односторонку»), и б) критикует («вы съехали с маршрута» – вот не обязательно это комментировать, молчи и перестраивай маршрут).
Уже порядочно раздраженная я все же добралась до нужного дома, и даже почти идеально припарковалась, что со мной бывает редко. Как только вышла из машины – в меня вернулось предчувствие чуда.
Екатерина Георгиевна оказалась очень милой женщиной, действительно чем-то напоминающей мою маму. Она предложила нам чай. Задерживаться не хотелось, но было видно, что хозяйка нас ждала. Прическа уложена, на груди брошка, в глазах надежда на приятный разговор. Так что мы согласились на чай с сушками и малиновым вареньем. Разговор шел гладко – Екатерина Георгиевна поведала нам историю своей семьи от ее прабабушки и прадедушки, которые были «народниками» и обучали крестьян грамотности, до ее внучки, которая «блестяще окончила школу» и ожидала зачисления в университет. На моменте рассказа о внучке Екатерина Георгиевна заинтересованно поглядывала в сторону Мишутки. Тот, как и положено благовоспитанному юноше, улыбался и кивал. Я люблю слушать такие монологи. В них столько жизненного опыта и такие истории, которые не найдешь ни в одной книге. Потому что, если их написать, то читатель скажет – «слишком неправдоподобно». А вот в жизни такое действительно бывает. Все сказки родились в жизни. Это я точно знаю.
Екатерина Георгиевна, монолог свой закончила вовремя, не успев потерять внимания публики, и сразу перешла к делу.
– Про художника я ничего не знаю, к сожалению. Знаю только, что он ушел на войну и потом уже не вернулся. Пропал без вести. Так что тут я ничем помочь не могу, только могу показать вам документы на дом, все, которые были до приватизации. Вот, я их приготовила.
Екатерина Георгиевна достала из шкафа папку, там были старые ордера, счета, план дома и т. п. Я все документы, где есть хоть какая-то информация о хозяине, сфотографировала. Помялась чуть-чуть, в надежде, что мне покажут еще и картину. Ведь из сообщений я поняла, что одна картина осталась у Екатерины Георгиевны. Но ничего не происходило, а напомнить отдельно я постеснялась. Может быть, картина и не здесь, а где-нибудь в другом месте. Мы поблагодарили хозяйку, подарив купленную заранее большую коробку конфет, и собирались откланяться. В этот момент Екатерина Георгиевна как-то разволновалась, попросила подождать и ушла куда-то в недра квартиры. Вернулась через несколько минут, держа в руках завернутую в ткань картину.
– Помните, я рассказывала, что одна картина все же есть и у меня. Я ее забрала, нынче весной с дачи, но так и не решила, что с ней сделать. Думаю, пусть она лучше будет у вас.
Я развернула картину. Какое-то время мы все втроем стояли и смотрели на нее. На изображении фон был похож на театральную сцену и даже угадывался занавес и сцена, а декорацией было звездное небо. На сцене балерина. Ее мелодия красива и трагична, взгляд опущен, тело подчинено мелодии. Но в груди зияет дыра, как будто кто-то ей вырвал сердце. Она не кукла-статуэтка, она настоящая, и страдание ее – настоящее. В том месте, где должно быть сердце балерины изображен силуэт еще одной фигурки, из хрусталя – это юноша. У него прекрасные черты лица и отрешенный взгляд. Он ничего не чувствует, не испытывает никаких эмоций. Мне стало как-то не по себе. Потому что лицо этого хрустального юноши очень уж было на кого-то похоже. Секунду задумалась, и меня осенило – на Егора Щеглова! Тот же взгляд, та же осанка, та е фигура. Это было странно. Скорее всего, мне просто показалось. Егор привез мне первую картину, вот мое воображение и соединило реальный образ с героем изображения. В правом нижнем углу надпись: «Мальчик-звезда. Николай Чудов».
Потом мы пошли к машине, а Екатерина Георгиевна вышла нас провожать. Я пробовала заплатить за картину, хотя бы какую-нибудь символическую цену, но хозяйка отказывалась и убежденно повторяла: «Нет, я так решила, и не спорьте». Тепло попрощавшись с Екатериной Георгиевной, мы сели в машину и взяли курс на архив.
Там нам тоже повезло, так как мы раздобыли целых три документа, которые нам разрешили скопировать. Свидетельство о рождении Николая Чудова, отметка о прибытии в военкомат и направлении на фронт добровольцем, фронтовое письмо от Николая Чудова некой Марине Швальенберг, которое, по-видимому, затерялось, так как имеет пометку «адресат выбыл», и прикреплено к полевой почте.
Только дома внимательно рассматриваю все сделанные копии. Когда читаю письмо – плачу.
«Родная моя русалочка, как ты? Не понимаю, почему опять нет ответа. Но я все равно пишу, ведь когда пишу, то чувствую тебя и слышу твой шепот, как ты читаешь письмо вслух. И чуть хмуришься. Я чувствую твое тепло и твой запах. Когда пишу, то чувствую, что живой и жизнь она есть. Она была хотя бы. Я сейчас в госпитале лежу. Но скоро выйду и может быть ненадолго домой съезжу. Увижу тебя и отца и почувствую жизнь».
Николай называет Марину Русалочкой, значит та первая картина, что попала ко мне – про нее. Эта сказочная картина про реальную жизнь и любовь. От осмысления у меня кружится голова. Я много раз перечитываю письмо. Через день я уже знаю наизусть каждое слово, и повторяю его про себя с разными интонациями. Понимаю, что хочу перечитать «Сто лет одиночества», не знаю почему.
* * *
Сижу на скамье под окном с уже выпитой чашкой кофе, с книгой Маркеса, которую знаю наизусть. Вечер. Только в августе вечера бывают именно такими. Томными. Медленно и тягуче идет сквозь меня время. И я в который раз пытаюсь понять, почему полковник Аурелиано Буэндия так и не научился любить. И еще – что могло случиться с Мариной, почему пропала русалка. Закрывая глаза, представляю себе картину.
Во двор входит Мишутка. У него жутко загадочный вид, даже издалека.
– Мяу, – это у нас вместо приветствия. Я меланхолично мяукаю в ответ.
– Смотри, кого я тебе принес, увидел в магазине и понял, что тебе понравится! – из рюкзака сын достает мягкую игрушку, настолько странного вида, что я влюбляюсь в нее сразу.
– Какая прелесть. А это кто? Бобер или суслик, или сурок?
– Не знаю, пусть будет суслик. Давай назовем его Иммануил. Как Канта. Ага?
Я беру Иммануила в руки и смеюсь. На самом деле в том, что Мишутка придумал имя игрушке, нет ничего необычного. Так уж у нас повелось.
Сущность неодушевленных предметов остается загадкой. Я всегда была далеко (очень далеко) не материалисткой, тем не менее, считаю себя вполне адекватной. Может именно вследствие этого «нематериализма» с излишним трепетом отношусь к некоторым вещам, и точно знаю, что они не могут в полной мере считаться просто функциональными. В них есть идея, которая почти душа. Айдос – по Платону. Своеобразный анимизм. Анимизм характерен для детского и языческого восприятия. Ни детей, ни язычников у нас в семье нет, но все же …
Как-то принято у нас давать некоторым особо значимым объектам имена. Например, машинку мою зовут Марго, и тут нет никаких параллелей с маркой или моделью. Просто это сочетание двух образов – вымышленного (не мной, Булгаковым) и реального. В итоге автомобиль мой автомобиль точно женского пола, «косящая на один глаз ведьма» (просто как-то раз я довольно долго ездила с одной фарой), «невидима и свободна» (это ощущение появилось, когда кто-то решил не тратить деньги на балансировку и правку дисков, потому что до конца сезона оставалось не больше месяца). Но главное качество моей машинки – ее надежность. Это уже от реального образа. Она никогда не ломается вне гаража.
Кроме машины многие предметы также имеют свои имена. Компьютеры в доме, их зовут Одиссей и Ахиллес. Одиссей более сообразительный – на нем стоит седьмая «винда». Но Ахиллес, как и положено герою Троянской войны, более мощный, так как там установлена десятая «Виндоуз». Но иногда подвисает, и в моем режиме работать не может, то есть быстрым умом не отличается.
Плиту именуют у нас Мария, видимо аналогия с Марьей-искусницей. Мишуткины гитары – Джозефина и Джеральдина (Дафна), как героини фильма «В джазе только девушки». Гигантский кот (не настоящий), сидящий в кресле и дожидающийся когда его пропылесосят – Хэмиш, это второе имя Джона Ватсона.
Ну вот, теперь еще и суслик – Иммануил Кант. Почему бы и нет.
Благодарю сына за подарок – целую в небритую щечку. Но выражение лица у Мишутки не меняется, он все еще хитро улыбается.
– Так, что еще? – у меня появляется ощущение, что сейчас произойдет что-то странное и важное, то, что может изменить мою жизнь. Совсем не понятно, откуда это ощущение. Оно ничем не подкреплено и возникло ниоткуда.
Мишутка опять смотрит в свой рюкзак, запускает туда руку. Там, в его рюкзаке что-то попискивает, шевелится. И вдруг появляется на свет из темноты щенок. Самый милый в мире. Черный, с невероятными бархатными глазами и мокрым носом. Лапы большие, голова большая. Смешной и нелепый.
Моему восторгу нет предела:
– Это откуда такое чудо?
Мишутка улыбается:
– Я подумал, что тебе нужен друг, чтобы не чувствовать себя одиноко, когда меня не будет дома. Несмотря на то, что я уже увещевал, что тебе нужен мужчина, но ты ведь и слышать не хочешь, не внимаешь гласу разума. Так что я решил взять инициативу в свои руки.
– Чтобы я не была классической одинокой женщиной, разговаривающей с кошками?
– Да. Именно так. С собакой придется тебя гулять. Ты же любишь природой любоваться. К тому же он вырастет большим. Это лабрадор. Может быть это тебе поможет не чувствовать себя одинокой, так как он будет от тебя зависеть и будет тебя обожать.
У меня наворачиваются слезы. Мой сын – самый чуткий мужчина на планете. Щенок жутко милый, он лезет своим мокрым носиком к моим глазам. Лижет мне щеки, на которых все-таки выступают слезы.
Щенка назвали Шираз. Мишутка шутит: «Странно, почему не Пинотаж? Если бы была девочка – то назвала бы Шардоне или Бордо?». Я смеюсь. Но кличка щенку подходит, он как-то сразу на нее стал откликаться.
Собака – это не кошка. Совсем ничего общего. Эту прописную истину я поняла сразу. Раньше как-то об этом не задумывалась.
У меня всегда были коты. А кошки – это такие довольно самодостаточные животные. В том смысле, что присутствие человека на их территории ими расценивается как неизбежная расплата за корм, которые появляется в их мисках с регулярностью трижды в день. Коты абсолютно независимы и у них настолько высокая самооценка, что даже их собственная несостоятельность как функционально обусловленного домашнего животного, не может ее поколебать.
Погруженная в свои размышления я прибираю на кухне. На коврике, недалеко от своих мисок дремлют мои гигантские коты. Я на них обиделась, но они этого как-то похоже не заметили. Шираз повсюду следует за мной, заглядывая в глаза, а коты равнодушно спят. Они знают, что их любят и под каждым им кустом, в пределах моей квартиры, будет и стол, и дом. Несмотря на то, что они не ударят и лапу о лапу. Я ворчу и сержусь на котов.
Дело в том, что приблизительно месяц назад в моей квартире, где-то в перекрытиях поселилась мышь. Поселилась, и решила, что трапезничать она будет ходить во второй ящик кухонного комода. Сначала было слышно лишь редкое подозрительное шуршание, потом я обнаружила пропажу всех хлопьев из еще нераспечатанной мною коробки. Затем мышь стала вести себя совсем уж разнуздано, и, решив перейти на трехразовое питание, стала появляться еще и днем, издавая при этом довольно громкие звуки. Однако оба моих кота до последнего времени делали вид, что ничего не замечают. Я попыталась им объяснить, что это их обязанность – поймать мышь и рассказать ей о правилах приличия, но они не внимали моим увещеваниям.
Когда я в ходе обычной светской беседы пожаловалась Леночке, на бессовестных котов, то она меня просветила, что все коты ленивые от природы и надо было мне лучше завести кошку. Я пожала плечами, не хотелось бы сводить вопрос к гендерным преференциям, пусть и биологически обоснованным.
Обидевшись на котов за их лень, я решила им отомстить и положила их корм в пресловутый ящик с мышью. Нужно ли говорить о том, что через два дня коты остались без корма (разумеется, я тут же купила новую коробку). Из комода раздавались торжествующие звуки. Мамуля, видя мои мучения, предложила одолжить у нее ненадолго кошечку, но я отказалась. Зачем компрометировать моих котов перед посторонней дамой.
К тому, же я в полной мере осознала, что в сложившейся ситуации виновата я сама. Надо было правильно воспитывать своих котов, прививать им чувство ответственности, развивать у них охотничьи навыки посредством ограничения корма, и т. д. Пришлось, как всегда решать проблему самой – купила замазку для мышиных нор. И вот теперь я с печальною обидой смотрю на моих котов, а они спят. Не просыпаются даже, когда я включаю пылесос.
Но собака – совсем не такое животное. Собака становится продолжением хозяина, его частью. Какой-то беспокойной и органичной частью жизни. Как только щенок появился в моей квартире, так у меня сразу пропало свободное время. Совсем. Размеренность отпуска сменилась постоянной беготней.
Начать с того, что Шираз ко мне привязался, и очень переживал, когда я уходила из дома без него. Весть о его переживаниях дошла до меня от соседки, которая застенчиво пожаловалась на «жуткие звуки, издаваемые этим милым созданием».
Щенок очень ласковый, его ласки настойчивы и слюнявы. Если позволить ему проявить свою собачью нежность в полную силу, то он, скорее всего слижет на мне не только всю косметику, но и само лицо.
С щенком надо было гулять. Он довольно быстро приучился проситься на улицу для удовлетворения своих нужд, но иногда нужда его заставляла просыпаться часов в семь утра, и я не выспавшаяся, не накрашенная и почти не одетая была вынуждена жертвовать отпускным сном и идти с ним гулять.
Гулять мы стали ходить и в лес, и вдоль дороги в сторону полей, и по улицам городка, но по утрам в основном в парк. Это совсем рядом с домом. Тропинки, деревья, скамейки. Мне всегда нравилось это место. К тому же здесь довольно мало прохожих. Иногда попадались собаки с хозяевами и без.
Где-то на второй неделе наших утренних прогулок мы встретили красивого пса, какой-то неизвестной мне бойцовской породы. Пес был ухоженный, мощный, с умными глазами. Шираз, потянулся к нему. Ему было интересно все и чувство страха его не посещало никогда. Пес в ответ рыкнул – коротко и убедительно. Мой щенок развернулся и побежал ко мне, проситься на руки.
– Герольд, сюда! – со скамейки поднялся высокий крупный мужчина. Он прихрамывал и у него не двигалась рука. Так бывает после инсульта или черепно-мозговой травмы. Пес тут же вернулся к хозяину. Они пошли в сторону выхода. Мужчина не взглянул ни на меня, ни на моего милого щенка. Не знаю, что меня больше обидело – отсутствие интереса ко мне или к моей собаке. Долго думать об этом было лень. Мало ли у человека какие-нибудь глубоко личные мысли, в которые он погружен. «Не всем надо нравиться» – это была мудрость, открывшаяся передо мной сравнительно недавно. Я опять подивилась тому, насколько сильно изменилась за последние месяцы.
Потом мы еще несколько раз встречались с красивым псом Герольдом и его угрюмым хозяином. Я улыбалась в знак приветствия и старалась прошмыгнуть мимо.
Упорядоченность из жизни и из квартиры исчезли напрочь. Шираз ронял книги со всех нижних полок, боялся темноты и грозы, не желал оставаться один, хвостом сметал обувь в прихожей, полюбил спать в обнимку с Иммануилом. Моя жизнь вдруг резко поменяла жанр с лирически-драматического, на романтически-комедийный.
Романтичность связана с моим увлечением картинами, подаренными Егором. После того как мы съездили в архив и раздобыли там три документа, мысль Николае Чудове, не просто преследует меня, она сосуществует со мной, становясь частью моего бытия. Я смотрю на его метрику – он родился двадцать второго мая тысяча девятьсот двадцать второго года. Я знаю, что этот день в православном календаре отмечается как день святителя Николая Чудотворца. И если в этот день бывает гроза, то это, несомненно, благое предзнаменование. Ведь так и было: в день, когда он родился, была гроза.
* * *
Николай
1922 г.
В день, когда он родился, была гроза. Двадцать второе мая тысяча девятьсот двадцать второго года. С самого утра солнце грело все живое. Столь нежданному теплу и свету были рады все: и Мария-Антуанетта – огромная кавказская овчарка, и Клава – медсестра, приставленная смотреть за самочувствием пациентки, и Борис – шофер Дмитрия Яновича, и комары – непонятно откуда как-то резко вдруг появившиеся.
Сам Дмитрий Янович давно уже не следил за погодой и даже смену времен года отмечал машинально, когда записывал в журнале даты испытаний. Дмитрий Янович был военный инженер, еще очень молодой, но уже обласканный новой властью такими привилегиями как собственная машина и личный шофер, дача и отдельная квартира в городе. Досталась правда эта роскошь молодому инженеру из Москвы от его предшественника, работавшего на старом оружейном заводе еще до революции. Непонятно куда делся старый инженер вместе с семьей, поговаривали, что эмигрировал в Швейцарию, а может быть, и не так далеко было пристанище семьи старого инженера…
Город, где находился огромный завод, честно говоря, был провинциальным и далеко от Москвы, но перспективы были огромные.
Больше всего на свете Дмитрий Янович любил свою жену Людмилу, с которой познакомился еще будучи гимназистом, и свое дело, неожиданно ставшее одним из самых важных дел страны.
Дмитрий Янович нервничал с утра сразу по двум поводам. Во-первых, на заводе опять случилась авария, а во-вторых, уже вторые сутки на даче рожала Людмила. То есть наоборот, конечно, Людмила – во-первых. Вчера утром, когда начались схватки, приехали доктор и медсестра. Роды были тяжелыми. Людмила кричала, стонала, металась как раненый зверь. День прошел в напряженном ожидании. К вечеру ситуация ухудшилась, из города привезли еще одного врача. Всю ночь дом не спал: из угла в угол ходил Дмитрий Янович, домработница Наталья нервничала на кухне, пытаясь сообразить, чем лучше отвлечься: то ли пироги постряпать, то ли плиту почистить. Даже собака во дворе сидела напряженно и неподвижно, глядя на окна спальни, откуда доносились крики хозяйки. Только в полдень Людмила родила. Мальчик был маленький, болезненно синего цвета. Не кричал, как было положено новорожденному младенцу, и смотрел вокруг так, будто все видит и понимает. Все в доме начали улыбаться, напряжение спало и вдруг оказалось, что на улице прекрасная теплая солнечная погода.
Вечером была гроза.
Сына Дмитрия Яновича назвали Николаем. Спустя сутки Людмила умерла – родильная горячка. Шел дождь.
* * *
Маруся
Шел дождь. Сидела Маруся в машине и ждала, когда закончится ее бесконечная поездка от работы до дома. Все хотят приехать домой. Вот поэтому пробка.
Август оплакивал уходящее лето. Было немного грустно. Маруся смотрела перед собой, на струи дождя, стекавшие по лобовому стеклу, и вспоминала свое детство. Эти воспоминания уже стали просто картинками, как старый грустный фильм, пересмотренный столько раз, что уже не вызывает почти никаких эмоций.
* * *
Марусе было тепло. Она свернулась под одеялом в позе эмбриона, подтянула коленки к подбородку. Наконец-то перестало трясти. Туда же, к ней под одеяло, забрался котеночек. Притянула его к себе. Он оглушительно замурлыкал. Надо ему имя придумать.
Отчим все еще орал. Матом. Суть крика была в том, что она – Маруся – бездельница и смеет ему отвечать, хотя он старшее ее и, следовательно, в этом доме заслуживает уважения. Мама, что-то говорила ему, сначала спокойно, пытаясь уладить все миром, затем перешла на крик, потом на визг. Этот бессильный визг, взрывающий мозг будет Марусе сниться потом еще много лет. Много лет потом она будет в холодном поту вскидываться в кровати от приснившегося маминого визга.
Вчера Марусе исполнилось одиннадцать лет, шесть из них она прожила в счастливом и беззаботном детстве, с мамой и бабушкой. Весь мир вокруг принадлежал только ей, у нее были самые лучшие игрушки, самые красивые платьица, самые добрые мама и бабушка.
В этом мире не было мужчин. Совсем.
Согласно семейному преданию, у бабушки был когда-то муж, но потом он «предал семью», за что и был изгнан. Иногда маленькая Маруся задумывалась о том, как живется дедушке в изгнании. Ей представлялся бесконечный серый дождь и мокрый холодный город с большими домами и темными окнами, и вот, в этом городе где-то по улицам бродит ее дедушка, одинокий и неприкаянный. Потом, когда Маруся уже стала взрослой женщиной, она узнала, что причина развода ее бабушки – банальна, глупа и смазлива и жила в соседнем подъезде. А у бабушки был не тот характер, чтобы это терпеть и не то воспитание, чтобы с этим разобраться. Поэтому она взяла подмышку дочь и уехала в далекий город Свердловск, там жил кто-то из родственников. Марусину бабушку звали Владислава Иосифовна. Ее мать была «гордая полячка», а папа «еврей-лавочник». От матери ей досталась ни к чему неприменимая и ни с чем непримиримая гордость, а от отца способность приспособиться практически к любым обстоятельствам.