Текст книги "Грязная страсть (СИ)"

Автор книги: Вера Окишева

Соавторы: Светлана Безай
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– А кто вам сказал, что я к этому причастна? – усмехнулась, вновь глянув на

Аранка, который оставался внешне безмятежен, но в глазах отражалось напряжение.

– А кто, если не ты? Кто? Обиделась, оскорбилась и теперь мстишь! Да, я назвал тебя недостойной, и теперь ты решила показать мне, что все в Совете директоров недостойные, полны порока.

– Вы меня заинтриговали. Говорите, на всех каналах транслируют грязное бельишко ваших директоров? Нужно обязательно посмотреть. Дело в том, что я очень занятой человек, всё руки не доходят новости включить. Но сегодняшний вечер проведу перед экраном визора.

– Ольга, прекращай. Иначе твоё видео будет следующим.

– Увы, вы не по адресу обратились, президент Браун. Это не я. Хотя, если честно, обидно, что сама до такого не додумалась. Но впредь буду умнее.

– Если не ты, то кто? Больше некому, шия Голдар. И я предупредил, убирай от нас своих шавок продажных, иначе вся Галактика узнает о твоих наклонностях.

– Не стоит мне угрожать, сами пожалеете. К тому же, повторяю, это не я натравила на вас репортёров.

– Ты меня услышала, – закончил президент и отключил связь. Я ещё секунды две буравила взглядом чёрный экран с моим отражением, прежде чем поднять взор на Аранка.

– Кто мог на него натравить репортёров? Это же не мы?

Нет, я сомневалась самую малость, но когда Аранк задумчиво отвёл взгляд и поджал губы, прищурившись, уверилась в невиновности Голдара на все сто. Всё же манаукцы до подобного не опускались. Им проще вызвать на поединок и в морду дать. Я узнала, что на поединках манаукцы выясняли отношения с обидчиками, да и просто решали спорные вопросы по-мужски, так сказать, хотя и женщины не гнушались помахать кулаками. Бить в спину, исподтишка у модифицированных считалось позором.

– Я выясню, – наконец ответил любимый и поманил меня к себе.

– А что будем делать, если президент выставит на всеобщее обозрение видео? – забеспокоилась я о репутации Аранка, на свою-то давно махнула рукой. Сколько ни билась, а постыдное прошлое преследует меня, всплывая в самые неожиданные моменты жизни.

Подойдя ближе к любимому, неожиданно оказалась у него на коленях. Я, наверное, долго ещё буду привыкать к этой порывистости Аранка. Раз – и я уже сижу, два – и уже расстёгнутое платье спускается по моим плечам, а ласковые губы оставляют на коже поцелуи. Три – и я оказываюсь под манаукцем на мягкой обивке дивана. И мне это нравится так сильно, что урчать от удовольствия хочется, выгибаться, особенно когда горячие пальцы пробираются под шёлк белья, проверяя и дразня одновременно.

– Я разберусь с ним, не переживай. Забудь о нём.

Ненасыгный манаукец точно знал эффектный способ, позволивший мне позабыть о президенте и обо всём на свете включительно. Словно ревнивец, он требовательно целовал, заставляя звать его, кричать его имя, распаляя своими откровенными ласками. Да, ему было мало секса на столе, он хотел от меня куда больше, проверял на прочность. Упоительно стонать в голос, запрокинув голову, вцепляясь ногтями в подушку, в кожаную обивку дивана, пошире раскрываясь неспешному, но такому умелому языку, горячим жадными губам и нежным рукам. Голдар довёл до исступления меня очень быстро, самодовольно ухмьшяясь, заполнил пустоту внутри меня, чтобы выкинуть на пик экстаза, нашёптывая слова любви.

Долго приходила в себя, переживая слабость во всём теле, лёжа на груди Аранка, которая медленно поднималась и плавно опускалась, словно укачивала меня.

Я была счастлива. Так сильно мне было хорошо, что страшно. К хорошему быстро привыкают и я осознавала, что уже увязла как муха в паутине. И это были самые шикарные отношения во всей моей жизни.

– Люблю тебя, – тихо призналась, поражаясь своей порывистости. Вроде уже не девочка, сентиментальность не моё, но нет, оказывается я очень нежная рядом с ним.

Жёсткая – это я с подчинёнными, на работе, а тут, в спальне, я словно раскисаю, плавлюсь, становлюсь совсем другой, домашней, ласковой. Удивительно.

– Я тоже тебя люблю.

Ласковый, полный чувств ответ теплом отразился в моём сердце. Наконец-то я встретила своего мужчину.

На следующий день, во время обеда, мы с Оливией последними покинули офис, чтобы перекусив в ресторане неподалеку на этом же уровне. Мне нравилось на станции общие уровни – мельтешение ярких прохожих всех рас, смешившихся в один поток. И нет этих делений на манаукцев, землян, унжирцев и нонарцев. Все едины и равноправны. Именно таким я видела Союз с детства, но увы, встав взрослой понимала, какая это несбыточная мечта. Лишь на таких вот перевалочных станция, как “Астрея" можно невозможное. Идеи обретают формы и образы. Идя вдоль по коридору улыбалась каждому, ловила ответные улыбки и всё больше отогревалась.

Любовь творила с человеком чудеса. С любым человеком и я не исключения. Оливия давно делала мне комплименты, что встретив Аранка я похорошела и она была рада за нас с ним, и за себя заодно.

В ресторане она рассказывала о себе, о своем муже и я не сразу уловила сути, всё ещё пребывая в эйфории, мыслями пытаяясь дотянуться до Аранка, который с самого утра умчался по работе, и до сих пор не отзвонился, а я боялась потревожить, хотя жутко хотелось услышать его голос, увидеть суровые черты лица, нежность в алых глазах.

– И его подставили, – вырвала меня и грёз Оливия, тяжело вздохнув. – Я давно хотела признаться вам, шия голдар, но решила довести прежде дело до конца. Вы стали слишком мягкотелой, не такой как раньше, обязательно бы стали отговаривать, а я не могу отступиться. Это месть. Можете меня уволить, если посчитаете нужным…

– Оливия, ты о чём? – осторожно уточнила, откладывая вилку, полностью концентрируясь на разговоре. Только сейчас поняла, что моя помощница нервничала, скупо улыбаясь, прятала глаза, но тут же упрямо поднимала.

– Это всё жена президента. Мой муж хоть и был всего лишь телохранителем, вынужден был таскаться с это прошмандовкой по всем злачным местам. он не был ночным телохранителем, только днём. Понимаете. это сучка хотела его. Соблазняла.

А мой дурак стоял на своём, нет бы уволиться, всё боялся потерять работу, но и мне не изменял, принципы у него. а потом она его подставила, когда в клуб нагрянула полиция нравов и арестовывала всех без разбору. Это мымра сказала, что наркоту ей продал мой муж. Полиция конечно ничего не доказала, но Мартиса уволили с позорным листом и он потом долго не мог нигде устроиться. Я нанялась под девичьей фамилией. спасибо добрым людям помогли скрыгь факт замужества. Проработала много лет, но так никто и не узнал, что я жена Мартиса.

Я знала что Оливия за мужем и у неё двое детей. Я старалась как могла поддерживала её, когда дети болели, отпускала, хотя еле успевала по работе, но… никогда не знала кто муж у моей помощницы. Пыталась вспомнить хотя бы имя, и понимала, что хитрая Оливия каждый раз умудрялась не называть его! Да ей в разведке нужно работать с такими навыками.

– А потом вы решили выйти замуж за Джейкоба. Вы уж простите что за вашей спиной и порой за ваши деньги выуживала информацию из него. Но его отец был не последний человеком в Совете и много хранил тайн, с которыми Джейкоб делился со мной.

Вот это новость. У меня даже рот от неприличия открылся.

– Племянник у президента такой непутёвый, представляете поверил, что я в него влюбилась и тоже хочу отомстить за него Брауну.

В моей голове вспыхнула тревожная лампочка интуиции. Кажется я теперь знаю этого таинственного мстителя, который натравил репортёров на президента. Оливия!

Вот это да? и как я не заметила ничего? Это же надо какая конспирация. А ведь мне давно казалось странно желание помощницы угодить Джейкобу и тоже я грешным делом думала что она в него влюблена. Теперь то понимала как это глупо. Оливия оказалась верной женой, преданной помощницей и таинственным мстителем в одном лице. Я пребывала в шоке и даже слов не было что-то ей ответить, а ей было что сказать.

– Сегодня ночью был последний сброс. Имя моего мужа отбелят, и вся галактика узнает о том, какая жена у президента Брауна. Потаскуха, наркоманка и алкоголичка. А всё из себя праведника строил, а сам женоненавистник! Я так и знала, что он не даст вам занять место в Совете директоров. Но я думаю, вы и сами понимали, что зря старались. Хотя я в вас верила и болела за вас. Но с этим прогнившим изнутри мудаком не договориться. Вся его империя прогнила, а он словно не замечает этого. Кичиться своей праведностью, а сам малолеток заказывает в закрытых элитных клубах. И полиция закрывает на это глаза, так как частная собственность, частная жизнь. Везде грязь, порок, – Оливия отпила воды, перевела дух, а я закрыла рот, оглядываясь на своих телохранителей. За две недели я уже привыкла к своим дневным неприступным спутникам Чиусу 50 и Живору Нарти, и знала что они не могли не слышать Оливию, и уже с кем – то переговаривались, явно нервничая и кидая на меня тревожные взгляды.

– Но теперь то не смогут. теперь им придется начать разбирательства.

Доказательства в преступлениях у репортёров полно и всё обнародовано и отправлено полиции и в прокуратуру.

Вдруг свет мигнул и пол под ногами задрожал. Послышались крики за плотно закрыты дверями ресторана. Телохранители быстро оказались рядом с нами, попросили не паниковать и с места не двигаться.

– Что произошло? – холодно потребовала объяснений. Посетители ресторана бросили к выходу. Я видела как клубы дыма медленно вползают в зал ресторана.

Громкие крики и вой сирены взрывали сознания, а интуиция верещала об опасности.

– Приказ оставаться на месте, – по-деловому сухо ответил Живор, положив руку мне на плечо, не давая возможности встать. А меня тянула в коридор, словно незримая сила все нервый выкручивала.

– Что приказал? – еле сдерживая голос, потребовала ответа, поднимая голову, чтобы увидеть эмоции на бестрастных лицах манаукцев. Тревога плесказалась в их глазах, хотя ни одинмускул не дрогнул на бледных скулах.

– Шия Голдар, вы в безопасности, – успокоил называется меня Чиус. У мужчин совсем ума нет, такое говорить женщины, которая умирала от волнения. Они же не надеялись что я услышав подобное тут же успокоюсь и не буду обращать внимание на крики, на сполохи подара, на вой сирен и требования властного голоса расходиться. Я кивнула головой Оливии, и она поняла меня без слов, юрко вскочила со стула и бросилась к выходу, под окрик манаукцев. Её никто не остановил, так как охранять они обязаны меня, я их работа, а не моя помощница, которая выскочила в коридор укрытый клубами дыма, растолкав робких работников ресторана закрывающих собой проход.

Звонок на коммуникатор не заставил себя долго ждать, я приняла вызов и увидела испуганное лицо Оливии.

– Взлорвали наш офис! – первое что она произнесла. – Здесь ши Голдар. Он кажется не дышит!

Развернув экран коммуникатора помощница показала мне объятый огнем вход над которым с перебоями подмигивала наша вывеска. Я увидела мужчины лежащего на полу, над которым склонились манаукцы в форме и всё – удержать меня на месте никому я не позволила. С руганью заставила телохранителей подчиниться и отпустить меня. Рванула к любимому, расталкивала толпу любопытных. Меня кто-то пытался остановить, цеплялся за мои руки, но я вырывалась, сквозь слезы смотрела на то, что осталось от моего офиса, рвалась вперед к любимому. И упав перед ним на колени, обхватила ладонями покрытое саже лицо.

– Аранк! Нет, нет! Любимый! не умирай, Аранк!

Мне кажется я обезумела от ужаса, не желала верить что он умер.

Раскачивалась, прижимая его голову к груди, глядя невидящим взором как пожарные тушат огонь.

– Аранк, не умирай. не оставляй меня, прошу!

– Шия Голдар, успокойтесь, – кто-то пытался дозваться до меня, но я лишь крепче прижимала к себе любимого. нет, не хочу! Не отдам его никому. Он не умер.

Нет. Почему всё в моей жизни так. Стоит только всему наладиться, только почувствовать себя счастливой как чёрный рок отнимал у меня самое дорогое.

– Шия Голдар, у вас стресс, – тепло одеяло опустилось на плечи, неизвестные манаукцы пытались дозваться до меня, а гладила по щеках аранка размазывая свои слезы, смывая с белоснежной кожи сажу. Мой любимый. Мой дорогой. Я не хотела верить что потеряла его.

– Нет, нет, не умирай, – прошептала я, давая волю слёзам, поцеловала ещё горячие губы, с трудом сглатывая слёзы. – Любимый.

– Сделайте её успокоительное, – услышала я словно сквозь вату. Горе опустошило меня, выпило все чувства, оставив лишь одно боль. Холод разрастался в груди. Почему так всё несправедливо.

Вдруг Аранк открыл глаза и слабо улыбнулся.

– Детка, – хрипло позвал он, а я обрадовалась и слёзы навернулись с новой силой.

– Ши Голдар скажите своей фаворитке, чтобы дала нам вас залечить. У вас ребро сломано и сейчас срастется неправильно и прИДется ломать, – ворчал кто-то рядом.

А я всё ещё не могла оторваться от губ любимого, целовала его как безумная, губы, щеки, глаза.

– Жив, жив. Ты жив, Аранк, – шептала как в бреду, боясь отпустить его, потерять.

– Да контузило взрывом. Сознание потерял, но я жив, моя милая, жив. Если отпустишь, даже встану.

– Ши Голдар, вы бы объяснили своей фаворитке о физиологических особенностях нашего организма, – мужчина в черном костюме как у других, был явно врач, хотя внешне и не отличии от других, собравшихся рядом манаукцев. такой же крупный, с суровых лицом, словно высеченным из камня. Разве что седины в висках больше.

– У манаукец повышенная регенерация. Мы практически неуязвимы, шия Годдар.

Мало что может убить манаукца, – продолжал ворчать доктор, прошупывая ребра Аранка прямо так поверх одежды, а тот шипел и кривился.

– В медблок его, – приказал доктор, вставая с колен. Пострадавших нет. Так царапины, – отчитался он полковнику Зетому, которая я узнала с трудом. Слёзы всё никак не заканчивались, и я мне пришлось снять очки. Я осторожно обнимала любимого за талию, помогла ему сесть в миникар, который тронулся с места, стоило нам закрыть дверцу.

– Что это было? – накинулась я за разъяснениями. – Кто взорвал мой офис? И как ты в нём оказался?

– Покушение на твою жизнь, милая моя. Но заказчика уже вычислили. Президент Браун теперь не отмажется, его посадят в тюрьму. Хотя я бы его убил, жаль не дадут, – усталый голос Голдара не передавал той злости, которую метали его глаза.

Он полулежал на диване, откинувшись мне на грудь, а я гладила его по волосам переваривая информацию.

– Я узнала кто натравил репортёров на него, – призналась любимому, тот выдохнул и кивнул.

– Оливия, да я тоже узнал. Отчаянная у тебя помощница и как оказалось опасная. и вообще знаешь, давай переселимся на новоман. Я больше не хочу жертвовать тобой.

Я прикрыла глаза, чтобы не потекли опять слёзы. Как же я счастлива что он выжил.

– Я согласна. С тобой хоть куда, любимый.

– Но придется расписаться, – Аранк запрокинул лицо, а я сквозь слёзы улыбнулась и поцеловала его в губы, обхватив подбородок рукой, чтобы было удобнее.

– Я с тобой готова на всё, даже на детей.

Аранк вырвался из моих рук, сел прямо и обняв за плечи чуть встряхнул.

– Ты уверена? Ты хочешь моих детей?

– Может не сразу детей, но давай начнем с одного. Вдруг из нас никудышные родители.

– Детка, ты чудо! прошептал аранк и поцеловал, жарко и властно. – Ты будешь замечательной матерью, я уверен. У моей стильной штучки не может что-то плохо выходить. Вот увидишь.

Я опять сделала это – решительно изменила свою жизнь, отказываясь от всего что раньше было значимым и смыслом жизни. Уже не думала о работе, цеплялась за любимого, осознавая, что он дороже мне всего на свете. он мое персональное счастье. И я готова была и замуж за него выйти и детей нарожать. К тому же у женатого манаукца не может быть подопечных, а это тоже важный фактор при принятии таких решений. Я чертова собственница, погрязшая с дикой страсти к Аранку. Как увидела его на “Джи-20018” так и поняла, что он мог!

Выдохнув, и я прикрыла глаза и прижалась щекой в пропитанной запахом гари форме Голдара. Неуязвимый значит. Какие ещё тайны скрывали манаукцы? На досуге будет чем заняться. Заодно восстановить работу фирмы.