Текст книги "Родная душа"

Автор книги: Вера и Марина Воробей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Вань, да погоди ты. – Голос прозвучал с такой настойчивостью, что невозможно было не остановиться.

Ваня повернулся. Оказалось, что это был Коля Ежов.

– Чего надо? – буркнул Волков.

– Слушай, я просто хотел тебе сказать, чтобы ты не обращал внимания на этого Шустова. Все же знают, что он полный дурак, – проговорил Колька.

Ваня молчал. По коридору раздался топот ног. К ним бежали Аня Малышева и Юля Туполева.

– Ваня, хочешь я с тобой пойду? – запыхавшись, предложила Аня. – Бедненький мой, – снова принялась причитать она, едва взглянув на его разбитое лицо. – Как он тебя отделал! Ничего, я ему собственноручно все глаза повыцарапаю, и девчонки мне помогут.

– Точно, – подтвердила Юля.

Ваня представил, как все девчонки класса нападают на Борьку, таскают его за волосы, а тот кричит и отбивается, и ему стало смешно.

– Нет уж, спасибо, – с улыбкой покачал он головой. – Еще не хватало, чтобы за меня девчонки заступались, – буркнул он.

– Ну вот видишь, ты уже и улыбаешься! – обрадовалась Аня.

– Вань, мы ведь все понимаем насчет… ну, твоей проблемы, – произнес Ежов. – И ты можешь быть уверен, что мы тебя всегда поддержим.

– Спасибо, – обрадовался Ваня.

– А в класс ты сейчас вернись. Нечего Шустову давать лишний повод для насмешек, – серьезно посоветовал Коля.

– Да я и сам уже об этом подумал, – ответил Волков.

Все вместе они поднялись по лестнице и вошли в класс. Хорошо еще, что первым уроком была история и Кахобер Иванович даже не стал интересоваться и разбираться, почему у Шустова и Волкова разбиты лица. Классный руководитель всегда старался предоставлять своим подопечным самим разбираться с собственными проблемами.

Потом на переменах к Ване подходили одноклассники и говорили о том, что готовы поддержать его, если понадобится. Некоторые даже предлагали поколотить Шустова, но Ваня вежливо отказывался.

И все-таки Ване было приятно, что многие отнеслись с пониманием к его проблеме. Он был благодарен своим одноклассникам. Правда, вечером пришлось объяснять родителям, почему у него разбита губа, но это было дело житейское, как любил повторять Карлсон: Теперь Ваня Волков только ждал известий о родной матери.

Прошло всего десять дней с момента выхода передачи в эфир. В этот день выпал снег, который не растаял сразу, как было до этого, а остался лежать на земле, укрыв ее словно пуховым одеялом.

Аня мчалась в школу как сумасшедшая. Она сегодня проспала и теперь судорожно придумывала, как оправдаться перед Кошкой, ведь первыми двумя уроками была физика.

Каково же было ее удивление, когда она увидела весь 9 «Б» толпящимся на крыльце школы. Она поискала глазами Ваню и увидела его в компании Иры Дмитриевой, Коли Ежова и Лизы Кукушкиной. Ваня тоже заметил Аню и рукой позвал ее к себе.

– Что случилось? – поинтересовалась запыхавшаяся Аня у всей компании. – Почему вы не на уроке?

– Кошка заболела, – сообщила Ира сногсшибательную новость.

– Вот это да! – искренне удивилась Аня. Сколько она себя помнила, завуч болела или не приходила на работу всего два или три раза, и всегда это было из ряда вон выходящее событие. – Тогда чего вы тут стоите? – спросила Аня.

– Сейчас Туся должна подойти, – пояснил Ваня. – Она сейчас на вахте, звонит на телевидение. Кажется, есть какие-то сведения о моей родной матери.

– Правда? – не поверила Аня.

– Правда, – подтвердила Лиза. – Я вчера, когда у Туси была, так КС сам нам сказал, что, кажется, Ванькину маму нашли. Он, правда, не знал все точно, а сказал, чтобы Туся ему сегодня с утра позвонила.

Не успела Лиза договорить, как дверь школы открылась и из нее выскочила Крылова.

– Ну как? Нашлась? Тебе что-нибудь сказали? – Вопросы градом посыпались на Тусю.

– Стойте, стойте, я сейчас все расскажу. – Туся приняла вид строгой учительницы, повернулась к Ване и торжественно объявила: – В общем так, кажется, твоя родная мать нашлась!

Ваня побелел от волнения. Аня прижалась к его плечу и счастливо улыбалась. Все наперебой кинулись поздравлять Волкова, но тот только качал головой, как будто никак не мог поверить в услышанное.

– Туся, подожди, как это – кажется? – наконец смог спросить он, когда ему дали сказать слово.

– Ну так. Какая-то женщина откликнулась и прислала свою фотографию. Все остальное нам скажут на студии, – пояснила Туся.

– А когда же туда надо приехать? – спросила Аня.

– Я уже обо всем договорилась. Раз у нас двух уроков все равно нет, то мы успеем съездить на телевидение. КС работает сегодня, он нас встретит.

– Вот здорово! – снова загалдели ребята. – И нам тоже можно?

– КС сможет провести только троих, – покачала головой Туся. – А вы, если хотите, можете поехать с нами, все равно полтора часа делать нечего.

Никто от этого предложения отказываться не стал, и все дружно направились в сторону метро.

Через час Ваня, Аня и Туся выходили из здания телецентра. На улице их с огромным нетерпением поджидали Лиза, Коля и Ира.

– Ну как? – не успел Ваня приблизиться, как к нему подскочила Лиза.

Волков ничего не ответил, только молча достал из кармана фотографию и еще какую-то бумажку, испещренную буквами и цифрами. Фотография была цветной и довольно большой, поэтому запечатленная на ней женщина выглядела, как живая. Светлые волнистые волосы, маленький курносый носик. Но больше всего ребят поразили ее глаза – они были совсем такие же, как и у Вани.

– Это точно она, смотри, как ты на нее похож, уверенно изрек Ежов. – Тут даже и сомнений не должно быть.

– Мне тоже так кажется, – кивнул Ваня. – Она прилетает в Москву послезавтра вечером, и я должен ее встретить. – Ваня говорил каким-то отстраненным голосом, как будто не про самого себя.

Он до сих пор никак не мог отойти от шока, вызванного известием, что его мать нашлась.

– Хочешь, я с тобой поеду встречать ее? – предложила Аня.

– Нет, я сам, – покачал головой Ваня.

Он действительно не хотел, чтобы с ним ехало много народу. Кто знает, какой окажется его родная мать?

– А что потом, куда вы отправитесь? – поинтересовалась Лиза.

– Не знаю… – вздохнул Ваня. – Наверное, к нам домой, чтобы родители с ней познакомились, а на следующий день снова будут съемки, и туда я отправлюсь с этой женщиной.

– А мне идея в голову пришла, – заявила Лиза.

– Какая? – поинтересовались сразу несколько голосов.

Лиза, не обращая внимания на других, повернулась к Ване и спросила:

– Вань, ты не будешь против, если я о тебе напишу статью?

– Зачем? – нахмурился Волков. – И вообще, не думаю, что моя история может послужить сюжетом для статьи. Таких, как я, миллионы по всему миру.

– Вот именно, – загорелась азартная Лиза, именно поэтому и нужно о тебе написать. Ну пожа-а-а-луйста! – умоляюще протянула она.

– Лиза, постой, – заметив смущение Волкова, вступилась за него Аня, – дай ему хотя бы познакомиться с собственной матерью.

– Хорошо, хорошо, не буду торопить события, – без боя сдал ась Лиза. – Но если будет что-то интересное, то вы мне разрешите статью написать?

– Разрешим, – милостиво согласилась за Ваню Малышева.

– Ну, договорились? Тогда вперед, у нас до алгебры двадцать минут осталось, – спохватилась Ира Дмитриева.

Через секунду ребята, возбужденно переговариваясь, уже бежали к метро.

11

Вечером Ваня долго готовился к тому, чтобы рассказать родителям о сногсшибательной новости. За ужином он сидел задумчивый и грустный, что не ускользнуло от внимания отца и матери.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Нина Сергеевна.

Ваня долго молчал, прежде чем ответить. Он никак не мог подобрать нужных слов для того, чтобы оповестить родителей о приезде своей родной матери.

– Сын, что произошло? – на этот раз уже спросил отец.

Было заметно, что он сильно волновался. Нина Сергеевна в ожидании ответа застыла, как статуя.

– Пап, давайте поужинаем, а потом я вам все расскажу, – предложил Ваня.

Ужин заканчивался в полном молчании. Родители были очень заинтригованы странным поведением сына, а Ваня мысленно готовился к разговору.

– Итак, что ты хотел нам сообщить? – начал Евгений Николаевич, когда все расселись в гостиной.

Ваня собрался с мыслями и начал говорить:

– Сегодня я ездил на телевидение вместе с Тусей Крыловой.

Отец и мать недоуменно переглянулись между собой.

– И что же там было? – спросил отец.

Каждый из них почувствовал, как возникло гнетущее напряжение.

Родители ждали, какую новость приготовил им сын.

– Пап, мам, послезавтра в Москву прилетает женщина, судя по всему, она моя родная мать! – наконец собрался с силами и на одном дыхании выпалил Ваня.

– Как?! – побледнела Нина Сергеевна.

– Да, послезавтра из Праги прилетает та женщина, которая, судя по всему, является моей кровной матерью, – теперь уже медленно повторил Ваня. – В общем, через два дня мы все точно узнаем.

Он подробно рассказал, о чем сообщили ему в студии передачи «Жди меня», а потом вытащил фотографию и показал родителям.

– Да, ты действительно очень на нее похож, заключил Евгений Николаевич, внимательно рассмотрев снимок. – Но это еще не доказывает, что она твоя мать. И почему она прилетает из Праги?

Ваня поежился. Ему было неприятно подозрение отца, но, с другой стороны, у него тоже были достаточно сильные сомнения в том, что та, которую он так искал и хотел увидеть, действительно наш ась.

– Пап, – осторожно начал он, – ей нужно где-то остановиться.

– Конечно у нас, – вмешалась до сих пор молчавшая Нина Сергеевна. – Не может же она жить в гостинице. Об этом не может быть и речи.

Однако отец Вани был не согласен с чрезмерным гостеприимством жены.

– Подожди, Нина, – задумчиво проговорил он, – так сразу все с ходу решать нельзя. Мало ли, что это за женщина.

– Женя, что ты говоришь?! – всплеснула руками Нина Сергеевна.

– Мам, он прав, – повинуясь внутреннему голосу, поддержал отца Иван. – Я тоже не совсем уверен, что эта женщина на самом деле моя мать.

Нина Сергеевна не знала, что возразить. Чисто женское гостеприимство давало знать о себе, но, с другой стороны, и муж и сын были вполне правы. Неизвестно еще, кем могла оказаться эта чужая женщина.

Однако Евгений Николаевич, видимо переменив свое мнение, неожиданно произнес:

– Хотя, я думаю, ничего страшного не случится, если она переночует у нас дня два.

– А я о том и говорю, – встрепенулась Нина Сергеевна и тут же, смутившись, добавила: – Если честно, мне бы очень хотелось посмотреть на эту женщину.

– Хорошо, – согласился Ванин отец и обратился к сыну: – Нам ехать встречать ее вместе с тобой?

– Пап, – покачал головой Ваня, – я решил, что встречу ее один; Хорошо? – Он с надеждой посмотрел на родителей.

– Это, конечно, твое право, сынок, но думаю, нам все же следует поехать в аэропорт с тобой, – переглянувшись с женой, непреклонным тоном произнес Евгений Николаевич.

Нина Сергеевна только кивнула, тем самым полностью соглашаясь с мужем.

Ваня понял, что сопротивляться бесполезно, и согласился. К тому же в первый раз за этот вечер он наконец вздохнул с облегчением. Ведь он жутко волновался, что родители не примут этой новости.

Два дня спустя семья Волковых приехала в аэропорт «Шереметьево-1» и стояла среди встречающих. Ваня сильно нервничал. Ведь это и неудивительно – сегодня он увидит свою родную мать. В руках он теребил ту самую фотографию, которую ему вручили на телевидении. Ваня очень надеялся, что по этому снимку он сразу узнает ее. Нина Сергеевна волновалась не меньше сына. Евгений Николаевич поддерживал ее под руку и тревожно посматривал на летное поле.

Неожиданно Ваня в толпе увидел Марину Голубеву и Юлю Туполеву, двух подружек-сестер вместе с бабушкой. Они провожали какого-то парня. Юля заметила Ваню, что-то сказала Марине, и они одновременно помахали своему однокласснику. Ваня тоже поприветствовал их. В другое время он обязательно подошел бы к ним, поговорил. Но сейчас он никак не мог этого сделать, к тому же диспетчер уже объявила о прибытии самолета, на котором прилетела родная мать Вани.

– Только бы не просмотреть, – нервничала Нина Сергеевна. – Ваня, дай-ка я еще раз взгляну на фотографию, – уже в сотый раз попросила она.

– Вот, кажется, народ пошел, – с плохо скрываемым волнением, проговорил отец.

И действительно, в двери аэровокзала, выходящие на летное поле, начали входить пассажиры только что прилетевшего самолета. Ваня пристально разглядывал каждого из них, опасаясь пропустить свою родную мать. Однако ее все не было. И вдруг Ваня увидел ее. Он вошла в двери, держа в руках небольшую сумку. Глаза ее всматривались во встречающих. Даже посторонний наблюдатель мог бы без труда заметить, что эта женщина очень сильно волнуется.

Да, Ваня был очень похож на свою мать. Те же глаза, тот же нос, правда, подбородок у женщины был маленький и круглый, не то что Ванин, твердый и решительный.

Отец тоже заметил ту женщину, которую они встречали всей семьей.

– Вон она, – показал он и, обратившись к сыну, добавил: – Ваня, ну что же ты, иди к ней.

Ваня так растерялся, что просто одеревенел и не мог пошевелиться. Он в сотый раз прокручивал в голове заготовленную фразу: «Здравствуйте, Софья Александровна, я – Ваня и очень рад, что вы приехали». Имя своей матери Ваня узнал на телевидении. Он прекрасно понимал, что приготовленные для встречи слова звучат неестественно. Тем не менее он был уверен, что так будет гораздо лучше, ведь не может же он кинуться в объятия хоть и родной, но одновременно такой чужой женщины.

И тут она сама увидела Ваню. На глаза у нее навернулись слезы.

Пройдя паспортный контроль, женщина медленным и как будто неуверенным шагом направилась к своему сыну. А Ваня просто молча стоял и смотрел на нее.

Теперь он мог разглядеть ее вблизи. Она была невысокой, стройной, с короткими светлыми волосами. Ее сходство с сыном было настолько очевидным, что никто не смог бы усомниться в их родстве. Софья Александровна долго изучающе смотрела на него, потом улыбнулась и сказала:

– Здравствуй, Ваня. Ведь ты – Ваня?

Голос у нее оказался мягким и приятным. Ваня почему-то подумал, что именно такой голос он и ожидал услышать.

– Да, это я. – Он чувствовал огромную неловкость. – А вы и есть Софья Александровна – моя мама?

Женщина кивнула и быстро смахнула набежавшую слезу.

– Так вот ты какой, мой сын!.. – прошептала она. Ване стало не по себе. Он прислушивался к самому себе и не понимал, почему не испытывает ни радости, ни злости. Ему было просто интересно разглядывать женщину, которая родила его на свет.

Евгений Николаевич и Нина Сергеевна стояли чуть в стороне, молчаливо наблюдая за встречей матери и сына. Нина Сергеевна плакала, Евгений Николаевич сохранял на лице полную невозмутимость, хотя это ему удавалось с огромным трудом.

– Ты разве один? – спросила Софья Александровна.

– Нет, – Ваня обернулся и помахал родителям, – со мной папа и мама.

Волковы подошли.

– Евгений Николаевич, – представился Ванин отец. – А это моя жена, Нина Сергеевна.

– Мне очень приятно с вами познакомится, – робко произнесла Софья Александровна и замолчала.

Они изучающе смотрели друг на друга. Мимо проходили пассажиры, встречающие, провожающие. Кто-то с любопытством разглядывал паренька рядом с двумя взрослыми и стоявшую напротив них хрупкую женщину, нервно теребившую в руках сумку.

Первой опомнилась Нина Сергеевна, она подхватила под руку Софью Александровну.

– Да что же мы, так и будем на дороге• стоять? – на ходу проговорила она. – Поедемте к нам.

Софья Александровна не возражала и молча пошла рядом с Ниной Сергеевной. Ванин отец взял у Софьи Александровны сумку, и все четверо направились к выходу из здания аэропорта.

На стоянке была припаркована машина Волковых, и уже через пять минут они ехали по шоссе в сторону Москвы.

Нина Сергеевна о чем-то говорила с Софьей Александровной, но та была очень рассеянна или, может быть, слишком взволнованна, чтобы говорить о погоде и рассказывать о неудобствах перелета. Она не сводила глаз с Вани, отчего он чувствовал себя неловко. Он не знал, о чем говорить с этой чужой женщиной, как к ней обращаться.

Однако атмосфера разрядилась, как только Софья Александровна оказалась в квартире Волковых. Гостье очень понравился их дом, она долго восхищалась цветами Нины Сергеевны, а потом хозяйка позвала всех за стол. Сначала разговор не клеился, однако позже Нине Сергеевне все-таки удалось разговорить гостью. Не учувствовал в этом только Ваня. У него в голове вертелись тысячи мыслей и вопросов, которые он хотел задать своей матери, а потому с огромным нетерпением ждал окончания ужина. Однако Ванин отец опередил сына, и, когда все уже допивали чай, он серьезно сказал:

– А теперь, мне кажется, пришло время для разговора, который, собственно, и прояснит ту ситуацию, из-за которой вы, Софья Александровна, и прилетели в Москву.

Гостья напряглась, но через несколько мгновений взяла себя в руки и открыто взглянула на Евгения Николаевича.

– Да, я полностью с вами согласна. Я думаю, пришло время все выяснить. Мы и так все ждали этой встречи слишком долго. Спрашивайте.

Ване в этот момент его родная мать чем-то напомнила провинившегося ученика, которого вызвали в кабинет директора на педсовет. Ему стало неприятно: родители поставили эту женщину в неловкое положение – она должна защищаться и оправдываться.

– Софья Александровна, расскажите нам все по порядку, с самого рождения Ивана. И объясните, как случилось, что Ваня остался без родной матери в младенческом возрасте.

Софья Александровна так мучительно долго собиралась с мыслями, что Ваня в конце концов не выдержал. Ему вспомнились насмешки ребят из старой школы, драка с Борькой Шустовым. Обида захлестнула его.

– Зачем вы меня бросили? – резко спросил он. Женщина вздрогнула, как будто ее ударили по лицу, и опустила голову.

– Ваня! – одернула сына Нина Сергеевна.

– Как вы могли оставить своего ребенка? – снова задал он вопрос, который в мыслях уже сотни раз задавал своей матери.

Софья Александровна подняла глаза, и Волковы увидели, что они полны слез, но это почему-то ни у кого не вызвало жалости. Все ждали ответа на вопрос. Все пристально смотрели на гостью.

– Я не бросила тебя, сынок, – едва сдерживая рыдания, наконец тихо произнесла Софья Александровна. – Я расскажу тебе, как жестоко обошлась судьба с тобой и со мной, потому что из-за роковых обстоятельств, а не по моей вине ты рос в другой семье, а не со мной.

Я не виновата. В ту ночь, когда ты родился, в роддоме случился пожар. Я мало что помню об этом, осталось только ощущение жуткой боли и ужаса. В моей палате все уже спали, когда кто-то закричал: «Пожар! Горим!» Женщины проснулись и почувствовали запах дыма и гари. Кто-то кинулся к окну, благо это был всего лишь второй этаж, а кто-то, в том числе и я, бросились в детский бокс, чтобы спасти своих детей.

На бегу я подвернула ногу, упала и сильно ударилась об угол стены. В ту же минуту меня пронзила такая боль, какой я не испытывала еще ни разу в жизни. Люди вокруг бегали, что-то безумно крича. Когда я наконец смогла подняться, то в коридоре никого уже не было. Кругом был дым. Я куда-то бежала в поисках выхода, но никак не могла его найти. Дышать было нечем. Дым становился все гуще… – Софья Александровна замолчала, не в силах продолжать.

Нина Сергеевна быстро налила в стакан сока и протянула гостье.

– Выпейте, вам легче станет, – сказала она. Софья Александровна поблагодарила хозяйку кивком головы, выпила, вытерла слезы и продолжила:

– Потом я ничего не помню. Когда я очнулась, то, к моему ужасу, узнала, что пролежала без сознания почти неделю. Оказалось, что в результате падения я получила внутренние повреждения, и все это усугубилось еще и удушьем. Первый месяц я практически никого не узнавала и ничего не помнила. Я даже не могла сказать, как меня зовут.

Только перед самой выпиской, когда я посмотрела в окно и увидела там молодую женщину с коляской, я неожиданно вспомнила, что у меня есть сын и он остался там, в горящем роддоме. Я стала спрашивать врачей и узнала, что в роддоме в ту ужасную ночь погибли несколько младенцев и матерей. Но я не хотела, просто не могла поверить в то, что среди погибших был и мой ребенок. Я стала искать тебя, Ваня. Долго я пыталась разузнать хоть что-то о твоей судьбе и все-таки узнала. Я нашла медсестру, которая приносила тебя на кормление. Вот она-то и рассказала, что спасенных детей, матери которых погибли, отправили в Дом ребенка. Она назвала мне адрес. Я поехала туда, поговорила с заведующей. Она рассказала, что к ним доставили детей, но уже без бирок, которые прикрепляют к ручкам и ножкам младенцев при рождении. Каким образом такое произошло, я так и не смогла выяснить. Но самым большим ударом для меня стала новость, что нескольких детей уже усыновили. Среди тех детей, которые остались в Доме ребенка, тебя, Ваня, не было. Я уговорила заведующую дать мне адреса родителей тех младенцев, которых усыновили в последнее время. Но тебя я так и не смогла найти. След безнадежно потерялся.

– Правильно, – расчувствовавшись, всхлипнула Нина Сергеевна, – ведь через две недели после того, как Ваня стал нашим сыном, мы переехали в Москву.

– Вот какую злую шутку сыграла со мной судьба, – сказала Софья Александровна, расстроенная воспоминаниями.

– Неужели вы потом не искали меня? – Ваня все никак не мог поверить, что его мать так быстро потеряла надежду найти своего сына.

– Искала, – глядя ему в глаза, сказала гостья. Каждую минуту я молилась, чтобы ты нашелся. Не проходило и дня, чтобы я не думала о тебе. Я искала, очень долго искала, но не смогла найти.

Ваня молчал, осмысливая услышанное. Рассказ матери поразил его. Ему вдруг стало мучительно стыдно за то, что он с таким презрением сначала отнесся к собственной матери.

– Простите меня, – произнес он.

– Не надо просить прощения, – неожиданно ответила Софья Александровна. – Я прекрасно понимаю твои чувства, и на твоем месте я бы тоже поначалу осуждала свою мать.

– Нет, – покачал головой Ваня. – Я виноват перед вами, я не имел права, ничего не узнав, укорять вас.

– Сынок. – только и смогла сказать Софья Александровна и снова заплакала.

– А кто был моим отцом? – решил расставить все по местам Ваня.

– Он ушел от меня еще до твоего рождения. Семейные отношения не сложились.

– Он женился на другой? – поразился Ваня вероломности и непорядочности родного отца.

– Нет, он погиб. Несчастный случай на производстве, – грустно вздохнула гостья. – Он был инженером-строителем, и на газопроводе, который они тянули, произошел взрыв.

– Господи, столько несчастий! – поразилась Нина Сергеевна.

– Такое бывает… – вздохнула Софья Александровна, – редко, но бывает. «Жизнь прожить – не поле перейти»– так говорит мудрая пословица. Несмотря ни на что, я все же смогла выстоять. Я вышла замуж второй раз. У нас родилась дочь.

– Выходит, что у меня еще и сестра есть? – удивился Ваня.

– Да, она младше тебя на пять лет, и зовут ее Ирочка, – улыбнулась Софья Александровна. – Я даже семейные фотографии привезла.

И она рассказала, что сейчас ее муж, преподаватель математики, читает лекции в Карловом университете. Вот почему она прилетела из Праги.

Ваня был поражен. Сегодня у него был, пожалуй, самый счастливый день в жизни. Он наконец увидел свою родную мать, узнал, что у него есть сестра, – это ли не счастье!

Софья Александровна показала фотографии мужа и дочери. Правда, вновь приобретенная сестра Вани была совсем не похожа на свою мать, она пошла в отца. Потом было еще много воспоминаний, рассказов, слез. Софья Александровна время от времени ласково поглядывала на сына, выросшего в чужой семье. Ване же все больше и больше нравилась его мать. Она оказалась приятной женщиной, легкой в общении, начитанной и образованной. Но самое главное, она была до глубины души благодарна Нине Сергеевне и Евгению Николаевичу за то, что они вырастили такого замечательного сына.

Ваня, засыпая, вспоминал лица папы и мамы, которые светились радостью и облегчением. И только теперь Ваня подумал, что все-таки он сделал правильно, когда решил разыскать свою родную маму.

12

Но следующий день было воскресенье. На небе, несмотря на то что была уже глубокая осень, из-за туч все время выглядывало солнце. Ваня проснулся с ощущением чего-то радостного и светлого. И тут же, вспомнив про Софью Александровну, расплылся в довольной улыбке. За завтраком он предложил показать ей Москву. Она очень обрадовалась, ведь до этого она была в Москве всего два раза, да и то проездом. А главное, она могла побыть с сыном наедине.

Они долго гуляли по центру, ходили на Арбат, а потом сидели в Александровском саду.

– Знаешь, Ваня, я понимаю, как тебе было тяж ело узнать, что ты приемыш. Поверь, для матери нет ничего страшнее в жизни, чем потерять ребенка. Когда же она находит своего ребенка, которого столько лет искала и уже отчаялась найти, и этот ребенок не отвергает ее, а принимает, вот это и есть настоящее счастье, – говорила Софья Александровна.

Ваня слушал молча, не перебивал. Женщина немного помолчала и продолжила:

– Я, конечно, не могу тебе ничего навязывать.

Ты живешь в Москве, я против этого ничего не имею. И ничего особенного не могу тебе предложить. Я обыкновенная провинциалка, как у вас тут принято говорить. Правда, сейчас мы живем за границей. Но контракт мужа скоро заканчивается, и мы вернемся в Россию. Обещай мне, что если у тебя возникнут какие-то трудности, то ты непременно вспомнишь, что у тебя есть мать, настоящая мать.

Ваню покоробил тон, каким Софья Александровна произнесла последнюю фразу.

– А вы думаете, что та, которая меня вырастила, не настоящая? – с обидой спросил он.

– Нет, ты неправильно меня понял, – спохватилась Софья Александровна. – Конечно, она настоящая, но это я ведь тебя родила, – мягко проговорила она.

Но Ваня не мог, а вернее, не хотел этого понимать. Да, эта женщина произвела его на свет. Но как он назовет ее мамой? Это было бы предательством по отношению к женщине, которая столько лет растила, берегла его, ухаживала во время болезней.

– Да, вы меня родили, – согласился Ваня, – но я никогда не смогу назвать вас мамой.

Софья Александровна все поняла. Она вздохнула, грустно улыбнулась и сказала:

– Конечно. Я все понимаю. Может быть, – ты приедешь к нам в Прагу на каникулы? – предложила она робко.

Ваня подумал и нерешительно сказал:

– Не знаю… Разрешат ли мне родители. А я бы с удовольствием. Мне очень хочется познакомиться со своей сестрой, у меня ведь никогда не было ни сестры, ни брата. И за границей я ни разу не был.

– Это было бы замечательно! – воскликнула Софья Александровна. – Мы будем очень рады тебе.

Наконец Софья Александровна и Ваня вернулись домой. Мама хлопотала на кухне.

– Ваня! Тебе несколько раз звонила Аня, – выглянула она в прихожую с полотенцем в руках.

Ваня хлопнул себя рукой по лбу. Как же он забыл: он же обещал Ане позвонить еще вчера вечером! Все его мысли в последние два дня занимала только Софья Александровна. Ему было очень неудобно перед девушкой, и когда он звонил Ане, то мысленно уже готовился к тому, что на него обрушится поток упреков.

Однако его ожидания не оправдались.

– Ванечка, – кричала в трубку Аня, – ты почему не позвонил? Ты же обещал еще вчера позвонить. Мы тут с Иркой извелись совсем. Нам же интересно. Какая она? Это точно твоя мама? А родители как с ней?

Аня щебетала как сорока, и из потока ее слов вообще мало что можно было понять.

– Ань, остановись, – строго приказал Волков, но на душе у него было светло и радостно. – Через два часа, встречаемся на Патриарших, там я все подробно расскажу.

– А можно я с собой Иру возьму? – попросила Аня. – Она с самого утра сидит у меня дома. Ей тоже интересно.

– Ладно, бери, – согласился Иван. – Только предупреждаю: не опаздывать!

– Ладно, – хихикнула девушка, зная за собой эту привычку.

– Я ухожу. – Ваня заглянул на кухню, где Нина Сергеевна уже наливала чай Софье Александровне.

– Куда? – одновременно вскинули головы обе женщины.

– Я с Аней договорился встретиться, – объяснил он.– Так пригласил бы ее к нам, – тут же пожурила его Нина Сергеевна.

– Аня? Кто это? – заинтересованно спросила Софья Александровна.

– Это моя девушка, – просто ответил Ваня.

– А-а, – понимающе протянула гостья, – действительно очень хотелось бы с ней познакомиться.

– Завтра познакомитесь, – успокоил сын. – Она пойдет на съемки вместе с нами. Ведь вы, наверное, знаете, что завтра нам надо быть на телевидении?

– Да, конечно… – вздохнула Софья Александровна. – А вечером я улетаю. – Голос ее дрогнул. – Ну иди, иди, – начала выпроваживать Ваню из кухни Нина Сергеевна, – нельзя заставлять девушку ждать, иначе она за тебя замуж не пойдет.

– Аня пойдет! – уверенно заявил Иван и, быстро одевшись, выскочил за дверь.

Аня бросил ась к Ване сломя голову, как только он показался в конце аллеи. Она обхватила руками его шею и прижалась к нему. Ваня тоже соскучился по ней. Они не виделись всего два дня, а казалось, целую вечность.

– Прости меня, что не позвонил тебе. Просто все так разом навалилось, – говорил Волков, обнимая Аню.

Тут только он заметил Иру, которая медленным, неторопливым шагом приближалась к ним.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет, – откликнулась Дмитриева. – Мы уж думали, что не дождемся тебя. Ну и какая она? – прямо спросила Ира.

– Обыкновенная… – пожал плечами Ваня. Такая же, как на фотографии.

– Может, пойдем в кафе? Ты там все и расскажешь, – предложила Аня.

Никто не был против такого заманчивого предложения: на улице стало заметно холодать, и гулять в такую промозглую погоду совсем не хотелось.

В кафе было тепло и уютно. Посетителей было немного, поэтому ребята без труда нашли себе столик и уютно устроились за ним. Кофе, который им принесли минут через пятнадцать, был горячим и душистым.

Ваня долго рассказывал девчонкам и про свою мать и про то, как их разлучила судьба. Они только тихо ахали и вздыхали.

– Как это, наверное, страшно – пережить смерть мужа, а потом еще и потерю собственного ребенка… – вздохнула Аня, когда Ваня закончил свой рассказ. – А как твои папа и мама к ней отнеслись? – поинтересовалась она.

– Хорошо, – улыбнулся Ваня. – Ты же знаешь, у меня просто замечательные родители. А мама и Софья Александровна теперь, похоже, даже стали подругами.

Кофе уже давно кончился, но ребята не спешили уходить.

– А у меня есть еще одна сногсшибательная новость, – сказал Ваня, -оказывается, у меня есть сестра, и зовут ее, кстати, Ириной.

– Вот это да! – одновременно вытаращили глаза девчонки.

– А сколько же ей лет? – поинтересовалась Аня.

– Десять.– Ваня немного помолчал и продолжил: – В общем, Софья Александровна пригласила меня к себе в гости на зимние каникулы.

– Но это же здорово! – Аня откинула со лба прядь волос и улыбнулась: – Я думаю, тебе обязательно надо съездить.