Текст книги "Нестрашная сказка. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Вера Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

К их столу постоянно кто-то подходил. Люди в самых невероятных костюмах оказывались старыми знакомцами: друзьями или врагами, не важно. Сегодняшняя ночь всех примиряла и уравнивала.

– Кого ты ищешь?

Тейт обернулась. Ло рассказывала, как они с Диссом переправлялись на своем железном коне через каньон по каменному мосту. У стола остановился незнакомец. Голос Реара прозвучал резко как железо по железу.

– Да-ми-ен. Я ищу Дамиен.

– Он уехал, сопровождает короля. Слышал о горных охотах? Дамьен великий охотник!

Реар едва ворочал языком. Тейт покосилась на него с большим сомнением. Только что рыцарь вполне связно разговаривал.

Человек, интересующийся королевским шутом, кутался в слоистую тунику. Из-под верхней рубашки выглядывало несколько нижних – разноцветных. Весь ансамбль скреплял наборный пояс из стальных пластин с очень острыми краями. Тейт это было хорошо видно. Незнакомец наклонился к Реару через ее голову. От него воняло вином, потом, костром и железом. Не исключено, под слоями цветастых лоскутов прятался легкий доспех, при котором пояс служил оружием.

– Как мне найти Да-ми-ен? – опять потребовал незнакомец, страшно коверкая язык.

– Никак! – взревел Реар. – Если хочешь, что-то передать, скажи мне, я с верными людьми отправлю весточку. Я его друг!

– Передай, – зашептал незнакомец. – Мы собрались, как он просил. Мы готовы выступить. Самка единорога отелилась. Взрослых животных не взять, а жеребенка можно отбить. Но пока Дамиен не заплатит половину, мы не двинемся. Так и передай.

– Неужели кому-то понадобился единорог? – натурально удивился ценитель красоты, пьяно икнув. – Зачем он вообще нужен?

– Дамьену лучше знать, – отмахнулся Реар.

– Кто-то хочет пополнить личный зоопарк? – приподняла голову Тейт. У нее едва хватило выдержки изобразить пьяный интерес.

– Ага, или личное хозяйство, – рассмеялась Ло.

За ней расхохотался весь стол. Даже незваный гость хихикнул.

– Кому он нужен? Не корова, не лошадь… – Тейт упала головой на сложенные руки.

– Правильно говоришь, – заковеркал над головой незнакомец. – Ха-ха! Не корова не лошадь – мясо!

Его рука прихватила Тейт сначала за шею потом спустилась вниз и вцепилась в лопатку, будто мужчина собирался ее вывернуть, но тут же и отпустила.

Гуго, Симон, ценитель красоты, даже Дис и Ло – все, кого Тейт только что считала своими, вмиг отдалились и стали похожи на ледяные фигуры. Рты вяло открывались, вместо слов сыпалась ледяная крошка. Пестрый охотник на единорогов пристроился на соседнюю скамью, ему тут же налили.

Тейт сползла со своего края лавки и бочком, бочком, виляя между гостями начала пробираться к выходу. Она шла, почти ничего не видя. Пахнуло свежестью. Стукнула дверь. Тейт качнулась на звук, сбила кого-то с ног, но вырвалась на волю.

Тут же за углом, возле коновязи ее вырвало. Зазевавшийся гуляка потянулся было приобнять девушку, – с кем не бывает! ну, выпила лишнего, – но разглядел у нее в руках обломок тележного обода.

– Дура!

Несостоявшийся ухажер канул в ночь. Тейт кинула под ноги свое оружие и сначала медленно, потом все быстрее и быстрее – пошла, побежала, понеслась в сторону дворца.

Говорят, Высшие Силы под безумных подстилку кладут! Ее никто не остановил. Она бежала, наталкиваясь на прохожих, огибая компании, шарахаясь от гвардейцев. В дворцовом парке по кустам шло густое шевеление, смех, возня, вздохи. Тейт не обращала внимания. Из гротов доносились голоса, но никто не интересовался одинокой беглянкой. Луна светила во всю свою летнюю ярость. Тень марионеткой скакала впереди.

Предали все! Даже те, двое, которые знали ее с пеленок. Предали! Все: Гуго, Ло, Дис, Симон, даже галантный чужак – все только посмеялись. Подумаешь, Дамьену заказали вырезку из единорога!

Ей больше не на кого рассчитывать. Была надежда на беспутного рыцаря, а он оказался самым подлым из подлых.

Уму непостижимо! Украсть жеребенка белого единорога чтобы зарезать!

Это все равно, что расчленить саму Тейт. Она дочь дома Единорога. Она прошла посвящение, а ее сестру или брата собирались притащить на поварню, разделать и подать на стол.

Она убьет Реара!

Никто кроме Тейт не знает, что камень в ее кольце поворачивается, превращаясь в смертоносный шип. От этого яда не спасет никакая жемчужина! Гуго не сможет отправить гонца к Дамьену. Бандиты не получат денег до окончания ярмарки и будут вынуждены убраться восвояси.

Боковой вход никем не охранялся. Тейт проникла во дворец, бесшумно притворив за собой дверь. Переходы и галереи освещала только луна. Здание казалось пустым и гулким как склеп. Королева вбежала в свою прихожую и чуть не споткнулась.

Охранительный эдикт был разорван. Тамарис исчезла. Тейт рванула дверь. Та оказалась запертой изнутри. Королева, что было силы, забарабанила в створки.

– Кто там?

– Тамарис!

– Ваше Величество! Я сейчас!

Дверь распахнулась. Фрейлина схватила королеву за одежду и втащила в спальню.

– За вами гнались? Ой! Кто Вы? Где королева?

Комнату освещал только слабенький ночник. Лицо фрейлины будто присыпало мукой, руки дрожали. От вида насмерть перепуганной девушки, Тейт немного пришла в себя. Сорванный эдикт, ужас в глазах Тамарис, кладбищенская пустота вокруг немного притушили ее собственное смятение.

Королева отогнула край юбки и вытащила булавку.

– Что тут происходит?

– Ваше Величество, это вы?! Вы никого не встретили… там? – Тамарис кивнула в сторону двери.

– Кто сорвал эдикт? – потребовала Тейт.

– Я.

– Рассказывай все по порядку.

– Перед самой полночью почти все придворные разбежались. Я оставалась у дверей. Последние прихлебатели Анаис покинули будуар уже после открытия границ. Я решила, что опасность миновала, даже задремала. Потом… шаги. Она клацала когтями по паркету, так что было слышно за четыре коридора.

– Кто она? – у Тейт похолодели ступни, ознобом подернуло кожу на руках.

– Собака. Она шла медленно. Я бы не решилась сорвать Ваш эдикт, но это было так страшно… и мне кажется…

– Что?

– Я не сошла с ума, Ваше Величество! Мне кажется, она может проходить сквозь стены.

Будто в подтверждение ее слов, в коридорчике, ведущем в гардеробную, раздалось отчетливое клацанье когтей по паркету.

В тусклой арке появилась огромная, выше пояса человек, собака с приплюснутым лбом, маленькими ушами и мощными челюстями. Она будто втягивалась из мрака в тусклый свет, наливаясь чернотой и пятнами, вытесняя остатки света и сама излучая черноту.

Под руками ничего не было. Откуда взяться оружию в спальне? Разве вязальная спица закатилась под кровать…

Тейт руководил не разум – иное нечто, воспитанное, вбитое в сознание, впечатанное в глубину мозга от рождения и посвящения.

Королева сорвала с пальца повязку, сжала руку в кулак и пошла на страшную тварь, выставив перед собой перстень.

Гиена! Огромная пятнистая гиена сначала только обнажила клыки, будто насмехаясь над слабоумной человеческой самкой, потом разглядела, что поблескивает на пальце, а потом и вовсе уставилась в глаза королевы. И ничего от животного не было в ее вполне человеческом взгляде. Разве – ярость.

Еще через миг гиена едва слышно заурчала и начала пятиться-таять, пока не исчезла полностью.

Тейт рухнула в кресло и закрыла глаза. Перед внутренним взором возник белый необыкновенной красоты конь с витым рогом в центре лба. Он танцевал на задних ногах. Миг, и на его месте уже стоял высокий узколицый мужчина.

Она видела его только дважды: первый раз на посвящении. Вернее, он и был посвящением. Второй раз он приснился ей по дороге в королевство Синего орла. Сон стерся из памяти, осталось лицо и чувство тревоги. Белые единороги крайне редко вступали в прямой контакт с людьми.

Виденье мелькнуло и исчезло.

Тамарис, сидя на полу у ног Тейт, с надеждой смотрела на свою королеву:

– Она Вас испугалась! Она сбежала. Вы победили.

– Я была уже не такая маленькая, – начала Тейт, – когда Диа Магрициус, наш старенький придворный маг поведал мне историю о государстве Дикой Степной Собаки. Или Гиены, как ее еще называют. Эта страна находится за хребтом. Все проходы туда давно запечатаны объединенным синклитом магов. Гиена убивает на своем пути всех кто слабее. Подданные Гиены под стать своему тотему. У них нет короля. Они живут общинами. Если кончается еда, одна община нападает на другую, добывая мясо. Если не на кого нападать, они сначала съедают своих стариков, потом детей, потом женщин.

– Веселая страна, – монотонно произнесла Тамарис и икнула.

"Гиена не может соперничать с Синим орлом. Они дети разных стихий". – Как когда-то в стране Та Кем, в голове Тейт возник голос. Только сейчас она его узнала. С ней говорил глава единорогов. – "Но Синий орел стал слабеть. Отец нынешнего короля заранее вытребовал своему сыну невесту из королевства Белого Единорога. Гиена боится магической силы единорога. Твой отец долго не соглашался. Синклит магов Объединенной империи и Эллады обязал его выдать одну из своих дочерей за Алекса, под страхом общего эмбарго. Ему некуда было деваться".

Принцесс всегда за кого-то выдают замуж. Это только работа. От самой девушки зависит, как она устроится, как проживет свою жизнь. Ничего особенного. Отца заставили, а наивный бар Долмаций кричал за закрытыми дверями, старался предостеречь.

Получается, Тейт только что открыли глаза! Что бы, значит, не сгинула полной дурочкой, а с пониманием важности собственной миссии.

Еще ее возмутила недоговоренность! Почему, явившийся ей Премиум, не подсказал, что делать? Что ему стоило намекнуть бедной загнанной в угол дурочке, как быть дальше?

Или это еще не угол? Так – легкий поворот на ровной дороге?

– Ваше Величество!

Тейт очнулась, чтобы увидеть расширенные от страха глаза фрейлины. Хотя, кажется, куда уж больше пугаться.

– Что? Почему ты кричишь?

– У Вас… лицо стало как из снега. И глаза…

– Успокойся. Думаешь, я тут помру с перепугу? Не дождутся! Представляешь, я случайно узнала, что сегодняшний дворцовый бунт был ничем иным как средством, не пускать меня в город. – Тейт почувствовала, как кровь начала приливать к щекам, потеплели ладони. – Я очень страшная была?

– Нет. То есть да. А почему?

– Какие-то бродяги, воспользовавшись отсутствием короля, собрались в горный парк поохотиться на единорогов. И нанял их, как выяснилось, наш замечательный шут. Ему заказали белого единорога на мясо!

Голос Тейт сорвался на крик. Внутри все бушевало.

Тамарис, попирая этикет, обхватила королеву и придавила к креслу. Иначе Тейт уже бежала бы на площадь или куда-то еще, да хоть в предгорья, спасать своих.

Тамарис оказалась удивительно сильной. Королева осталась на месте, а скоро и вовсе унялась.

– Спасибо.

– Простите меня, Ваше Величество.

– У нас осталась еще специальная бумага? Дай мне лист. Я напишу новый рескрипт взамен порванного. Дверь запираем…

– Как мы прилепим рескрипт, если закроемся с этой стороны?

– Ты не поняла. Мы запрем пустую спальню. Ты найдешь, где спрятаться в городе?

– Зачем прятаться? Там же карнавал! Надевай маску и пляши хоть до утра. Если устану, посплю на каком-нибудь сеновале. А Вы, Ваше Величество?

– Мне надо кое с кем поговорить.

В этом обещании сквозило столько злости, что Тамарис поопасилась задавать лишние вопросы.

Булавка вернулась на прежнее место. Прищурились глаза цвета гречишного меда. Прямые брови сошлись у переносицы. Королева поправила брошку на сорочке.

– Как?

– Никогда такого не видела, – прошептала Тамарис.

– Выходим. В прихожей никого?

Они выскользнули в темный холл и заперли дверь. Порванную бумагу заменили новой. Печать и подпись королевы угрожающе замерцали в темноте.

Дворец начал оживать. В отдалении шуршали голоса и смех. Придворные помаленьку возвращались с карнавала. Тейт и Тамарис пробрались на террасу, оттуда в парк и через гроты – в западную, граничащую с площадью часть.

Тамарис растворилась в толпе. Тейт обогнула помост, нашла Трактирную улицу и по ней, избегая скопления людей, ныряя время от времени в тень, добралась до городских ворот.

Большая гостиница при въезде была переполнена на столько, что, казалось, люди вот-вот повалятся из окон, как семечки из худого мешка.

Тейт добралась до палисадника, за кустами которого светились окна таверны, свернула по каменной дорожке и, приподнявшись на цыпочки, заглянула в окно.

В обеденном зале творился тарарам. Кто-то остался за столом. Те, кому не хватило места в комнатах, почивал в углу на заранее разложенной соломе. Пьяные девчонки уже не бегали между столами, а по большей части дремали на коленях у своих кавалеров.

Стол, за которым еще недавно гуляла компания рыцарей и авантюристов, пустовал. В вялой толпе мелькал только ценитель красоты. Больше никого из знакомых она не увидела.

После всего, ей не хотелось встречаться с Ло и Дисом. Да, они были пьяны, они смеялись за компанию, только от этого становилось еще противнее…

– Тейт! Скорее!

Ло выскользнула из темноты, схватила девушку за рукав и потащила за собой.

На заднем дворике Дисс разворачивал стального коня.

– Вы уезжаете? – холодно осведомилась Тейт, высвобождая рукав.

– Мы не имеем права вмешиваться. Таков закон.

– Да, конечно, – слова соскальзывали с языка как колкие льдинки. Осталось, слегка кивнуть бывшим друзьям и удалиться.

Дисс бросил возиться с конем, подошел к Тейт и обнял ее, несмотря на сопротивление.

– Глупенькая, маленькая девочка. То, что мы узнали в таверне чудовищно. Ты решила, что нам безразлична судьба единорогов? Вижу, решила. И записала нас в предатели. Поверь, малышка, это не так. Ло уже сказала: нам нельзя вмешиваться в дела людей. Но мы можем поднять тревогу. Прошу, девочка, найди Реара…

– Это еще зачем?

– Он недооценил бродягу.

– И что?

– Гуго ранен, Симона убили.

Луна искривилась на небе, как пьяный блин. Дисс подхватил Тейт, удержал на ногах.

– Найди Гуго…

– Он собирался помогать бандитам.

– Нет. Мы уезжаем. А ты разберешься. Я знаю. Прощай.

– Прощай, Тейт! – крикнула из люльки Ло.

Дисс пришпорил коня. Через миг они с грохотом развернулись и канули с утоптанного дворика таверны в ночь.

Глава 4

Утро. Рассвет. Похмелье. Кажется, собаки и те страдали с перепоя. Нет, – сообразила Тейт, – с пережора.

Отовсюду несло кислятиной. Таверна была тихой, как затонувший корабль. В браге, надо полагать, затонувший.

В общем зале ни под столами, ни по углам – ни одного знакомого. За стойкой дремал хозяин. Тейт тряхнула его за плечо.

– Что надо? – не открывая глаз, пробурчал до смерти уставший толстяк.

– Где Реар?

– Ты кто? – глаза хозяина кабачка в раскрытом состоянии походили на две оловянные пуговицы.

– Я его подруга. Отлучилась, а он пропал.

– Вали отсюда!

Вроде бы полусонный грузный мужик ловко сгреб девушку в охапку и толкнул к двери, так, что она чуть не завалилась навзничь.

– Ты рехнулся?!

Тейт схватила первое, что попалось под руку – ножку от разломанной скамьи – и пошла на толстяка.

– Где Реар!

– Так бы и сказала… – широкий зевок, глаза опять прижмурились. – А то я подумал ты из дворца. В сарае за коновязью…

В следующую секунду он уже храпел.

Ни в палисаднике, ни возле поилки для лошадей не оказалось ни души. Кони лениво топтались за дощатой стенкой. По двору вышагивали редкие, уцелевшие в борьбе с праздником, куры. Петух строго и одновременно трусливо косил в сторону Тейт. Вдоль стены пробиралась кошка с раздутыми боками.

Королева замерла, прислушиваясь к тишине, но услышала только разнообразный приглушенный стенами храп.

Дверь сарая сначала не поддавалась, зато после некоторого усилия распахнулась, увлекая за собой девушку.

В сером мраке пахло пылью, сеном и близкими лошадьми. Похоже, трактирщик ее обманул. Сарай казался пустым.

Где искать рыцаря Гуго, королева себе решительно не представляла. Возвращаться в трактир и выпытывать правду не имело смысла. Кроме того, оставался риск нарваться не недоупившегося гуляку, от которого так просто не отделаешься. А еще Тейт устала. Ей бы сейчас забраться в собственную кровать, запереть все двери, развешать по стенам рескрипты с пылающей подписью и огненной печатью и проспать сутки, лучше двое. А нарушителя – под плеть!

– Ты долго будешь рассиживаться? – прохрипел из угла знакомый голос.

Тейт подпрыгнула. Она, оказывается, успела прикорнуть на колоде и даже глаза прикрыла. Рыцарь обнаружился под слоем сена, не сильно, в общем-то, и присыпанный. Сразу его заметить мешал сумеречный сарайный свет.

Гуго начал неуклюже выбираться из своего угла, зажимая рану на бедре.

– Помоги, – приказал бар Реар. Тейт проигнорировала приказ и даже немного отступила.

Дисс, милый добрый, хитроумный, рыжий друг, знакомый с детства, с младенчества. Тейт привыкла доверять и ему и Ло, но не могла забыть смех и пьяные выкрики за столом, не могла простить, обещание помочь бандитам… Дисс сказал, что она разберется…

– Ты уснула? Эй! – зло окликнул рыцарь. – Найди что-нибудь. Мне надо перевязать рану.

Он сильно покачнулся. От слабости? Скорее от выпитого! Злость мешала пониманию. Тейт вязла в ненависти как в смоле.

Похмельный, расхристанный… с чеканным лицом древней монеты, со спутанными черными волосами, в которых застряли сухие травинки…

Тейт его боялась, даже раненым. И ненавидела!

– Кому вы с Дамьеном договорились продать единорога? Говори! Говори, иначе…

Под руки попались вилы. Друг против друга стояли: шатающийся, готовый вот-вот рухнуть мужчина и разъяренная девушка. Рога вил упирались мужчине в грудь

Тейт вдруг увидела себя со стороны. Она королева и дочь королей стоит с рогатиной в руках, намереваясь заколоть раненого.

– Кто придумал продавать моих зверей? Говори! – Должно было прозвучать грозно, а получилось жалко.

Она не заметила, откуда у рыцаря в руках появился не длинный аккуратный меч. Но уже в следующий миг, что вилы, что сама Тейт валялись на полу. Клинок коснулся ее шеи.

– Твоих зверей? Ты у нас кто? – потребовал рыцарь, кривясь от боли. Кровь пропитала штанину и толчками выплескивалась через дыру в ткани.

– Я такая же дочь дома Единорога, как и моя госпожа, – спохватилась королева. Вышло не очень убедительно. Клинок шевельнулся.

– Ты шпионка и лгунья…

Рыцарь внезапно отдернул меч, ткнул его в земляной пол и навалился сверху, пав на колени. Тейт не поняла, что происходит, но на всякий случай откатилась подальше.

Рыцарь бар Реар Гуго, кажется, умирал. Он потерял сознание, но не упал, а так и остался висеть, на упертом в землю клинке. Известково-белое лицо в полумраке походило на поминальную маску. И еще он тихонько заваливался на бок. Кровь стекала по ноге, впитываясь в землю. Скоро она выльется вся.

Под клетчатой юбкой девушки из предместий сообразно приличиям носили еще одну – нижнюю белую, с оборкой из тонкого полотна. Тейт надкусила край ткани и рванула. Оборка превратилась в длинный ровный бинт. Гуго, наконец, рухнул. Тейт перетянула ему ногу выше раны, полезла в свой кошель и вытащила очередную жемчужину. Скоро их вовсе не останется.

Белый блестящий шарик проскользнул между зубами. Плошка дрожала в руках, водой залило все лицо рыцаря.

Выздоровление, а лучше сказать, оживление на этот раз сильно затянулось. Королева успела подстелить под голову раненого его же куртку, обтереть лицо, проверить рану – та перестала кровоточить и начала быстро затягиваться – а рыцарь все не приходил в себя.

Что если жемчужины помогают только от болезней и отравлений, а при ранах – нет? Но лицо мужчины казалось уже не таким обреченным. Он глубоко дышал, хотя совсем недавно только хрипел. Правда, щекам не мешало бы хоть немного порозоветь. Под загаром кожа казалась желтой как старая заветренная кость.

И он был все же недопустимо, безнадежно, бессовестно ей интересен.

Тейт сняла жгут. Кровотечение остановилось. Жемчужина сделала свое дело.

Намочив кусочек тряпки, девушка вновь стала протирать лицо человека, которого недавно собиралась убить.

Все что с ней происходило, происходило первый раз в жизни. Она никогда раньше не ухаживала за ранеными, не сидела на земляном полу, не пачкалась в чужой крови. Странно, будто и не с ней все это было. Ей вдруг стало смешно. Что если булавка меняет не только внешний вид, но и некую внутреннюю сущность. Как иначе объяснить, что королева сидит в сарае над недобитым пьяницей и дебоширом, который вполне может оказаться государственным преступником.

В последнее почему-то не очень верилось. Дисс сказал, что Гуго недооценил бандитов, что убит Симон. Значит, была схватка. Если так, то Тейт непроходимая дура: вместо благодарности схватилась за вилы.

– Эй! Не пойму, ты радуешься или плачешь, что не успела меня заколоть?

Он был еще очень бледен, но уже точно – жив!

– Я так понимаю, ты опять пустила в ход свое лекарство. Сейчас полежу еще немного и встану. Тебе никто не говорил, что юные девушки не должны спасать рыцарей? Такое не прощается.

– Говорили.

– Ты нарушаешь правила с завидным постоянством. Придется пожаловаться на тебя королеве. Не знаешь, как они там во дворце?

– Плохо, – отозвалась Тейт. – Спальню королевы сегодня ночью посетила гиена.

– Кто?! – Гуго рывком сел, покачнулся и чуть не грохнулся обратно. – Погоди, голова кружится. Кто там гулял?

Тейт быстро пересказала события прошедшей ночи. Рыцарь слушал и одновременно ощупывал свою рану.

– Пошли! – Поднимался он медленно. Встал, кинул клинок в ножны, осмотрелся. – Жаль, Симона больше нет. Пошли к королеве.

– Зачем? – брякнула Тейт, не подумав.

– За тем, что она не понимает, в какую гадость вляпалась. Никто не понимает, разве господин королевский шут. Хотя, не уверен. Мне надо с ней поговорить. С тобой решать дела государственной важности как-то не с руки.

Улицы пустовали, будто город и дворец упились и вымерли до последнего человека. Собаки с раздутыми от обжорства животами валялись прямо посреди дороги. Лошадь аккуратно перешагивала через них.

Рыцарь, отвязывая первого попавшегося коня, предложил Тейт устроиться позади себя. Она отказалась, вот и семенила теперь, ухватившись за стремя. Одр попался старый и ленивый, шел медленно, бежать не хотел или не мог.

Перед глазами у Тейт мелькала штанина с дыркой в которой виднелся свежий рубец. Реар не обращал на него внимания, а Тейт казалось, что кровь вот-вот хлынет снова. Рыцарь был еще по настоящему слаб. Лицо блестело от пота. Черные волосы слиплись и мотались по плечам как тонкие блестящие змеи.

В дворцовые ворота они въехали невозбранно. Даже спящая стража на глаза не попалась, не говоря уже о бодрствующей. Где они все? Да, где угодно, – подумала королева. Реар сполз с коня, тот повернулся и затрусил обратно.

– Умная скотина, – сделал заключение рыцарь. – Я думаю, он так медленно шел, чтобы ты не запыхалась.

Тейт захотелось его ударить. Он ведь ей жизнью обязан. Уже дважды.

А это не прощается!

Во дворце они не пошли через анфиладу парадных залов, свернули в первый же переход и по темным коридорам добрались до приемной королевы. Паче опасений там никого не оказалось. Рескрипт висел на месте. Подпись и печать, теряя силу, едва мерцали. Реар хмыкнул. Тейт прикоснулась к бумаге перстнем, сорвала ее и скользнула в приоткрытую дверь. Гуго остался в приемной, не сделав попытки вломиться в спальню.

Странно все же: пьяница, дебошир, забияка, дуэлянт, нарушитель и кажется еще игрок, и в тоже время настоящий рыцарь, который – без страха, без зависти, подлости и мелочности…

Теплая душистая вода освежила лицо. Руки королева вымыла до самых плеч. И все очень быстро. Наряд крестьянки вместе с булавкой остался на полу ванной. Королева натянула на голое тело рубашку и поверх – широкий пеньюар с капюшоном.

– Войдите!

А вдруг он не расслышит? Встать с кресла и самой открыть дверь перед придворным невозможно. Этикет! Этикет, будь он неладен! И нет под рукой в настоящий момент даже самой завалящей фрейлины.

Дверь распахнулась. Рыцарь бар Реар Гуго шагнул в полумрак королевской спальни, закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке.

– Приветствую Вас, Сияющая. Прошу простить мне мою дерзость, но лучше, чтобы нас никто не застал наедине.

Тейт была поражена. Вместо грубости – почтение, вместо иронии, с которой Гуго разговаривал с женщинами, исключая Ло – искренность. Лицо мужчины разгладилось, глаза смотрели прямо.

Паника, возникшая, когда ключ повернулся в замке, исчезла. Человеку с таким взглядом хотелось доверять, даже, когда точно известно, что доверять некому.

Тейт не могла отвести взгляд, хотя давно пора было. Гуго тоже смотрел, будто видел ее впервые.

Непрошенная, как часто случалось в последнее время, мысль кольнула, заставив отшатнуться. Булавка меняла внешность, но голос оставался прежним. Что если…

Тейт молча протянула рыцарю руку. Он встал на одно колено и прикоснулся к пальцам горячими сухими губами.

Только что: вечером, ночью, утром она много раз касалась его, он тащил ее, даже целовал, но это прикосновение отдалось под ложечкой. Сердце сначала сжалось, а потом дернулось двумя неровными ударами, будто кто-то постучался в грудь изнутри.

– Мне сказали, вы хотите мне что-то сообщить? – Тейт не меняла голос, он сам осел, сделался каким-то чужим.

– Вам надо уехать.

– Куда?

– Все равно. В путешествие, погостить к родителям, на летний карнавал в Элладу – не имеет значения. Вам надо покинуть столицу, а лучше и страну. Вам угрожает опасность.

– Только мне? – тихо спросила Тейт.

– Всему королевству. А может и всему миру. Девушка с вашим перстнем на пальце рассказала мне про гиену. Это правда?

– Да. Ночью тут был зверь похожий на огромную пятнистую собаку.

– Вы в опасности. В опасности и ваши единороги. Если я останусь охранять Вас, их могут похитить или попросту убить. Если я уеду в предгорный парк к единорогам, Вы останетесь без защиты.

– Я сегодня же отправлю письмо королю. Он вернется с охоты, а с ним и гвардия…

– Я в этом сильно сомневаюсь. Простите мне мою дерзость, но Ваш муж давно попал под влияние Дамьена. Шут не отпустит его. Боюсь, в затевающейся интриге Дамьен играет не последнюю роль.

– Объясните.

– Не могу. Я сам далеко не все понимаю. Но то, что во дворце разгуливает гиена – страшный знак. Все торные дороги через хребет запечатаны. И все же прошел слух, будто дикие племена по ту сторону объединились под тотемным знаком гиены. Там уже не разрозненные ватаги дикарей, там государство. Гиена начала прогрызать себе ход на эту сторону хребта. Я не предполагал, что опасность так близка. Если эта магическая дрянь шатается ночью по дворцу, Вам нельзя тут больше оставаться. Синий орел обессилел, это уже почти не тотем, это тень. Защитить страну могут только единороги. Уезжайте, Ваше Величество. Развяжите мне руки.

Гуго поймал ее узкую кисть, коснулся губами ладони, прижался лбом. Его кожа оказалась холодной и влажной.

– Я плохо себя чувствовала в последнее время. Все об этом знают. Я завтра же отправлюсь на воды. Королю не в чем будет меня упрекнуть по возвращении.

– Благодарю Вас.

Гуго еще раз поцеловал ее пальцы, встал, коротко кивнул и вышел из спальни.

Внутри у Тейт трепыхала крыльями бабочка. Опасения, что рыцарь узнает голос, оказались напрасными. Он, кажется, сам волновался.

Сейчас следовало думать об опасности, об угрозе нашествия из-за хребта, о шуте, который по уши в интригах, а она не могла забыть касания сухих горячих губ.

Тейт прокралась на цыпочках, плотно прикрыла дверь и повернула ключ. Так в детстве прячешься от страха под одеялом.

Пока никто не требовал ее к исполнению обязанностей, не скребся в дверь, не звал на завтрак, гулять, одеваться и так далее, королева забралась в ванную и долго, долго сидела в проточной воде. Вода поступала из горячего источника. Можно было не опасаться, что она кончится или остынет. Еще Тейт полила себя, наверное, из всех имеющихся флаконов. В ванной витал густой цветочный аромат.

Она бы дольше просидела, да мешала мысль о пятнистой дряни, которая легко проходит сквозь стены. Оставалось надеяться, что белым днем призрак вряд ли решится гулять по королевским покоям.

В течение дня Анаис не появлялась на королевской половине, оставаясь в своем крыле в окружении прихлебателей. Город гудел от нашествия ярмарочных пилигримов. Тамарис через заднюю террасу пробралась в спальню и рассказала, что рыцарь Гуго спешно передает дела одному из гвардейцев. Мэр по этому поводу устроил истерику, но поскольку неприятных инцидентов на ярмарке пока не случилось, подкрепить свои вопли примерами не смог, истребовав, однако, что рыцарь задержится с отъездом на сутки.

Тейт рассудила, что и ей не след срываться на воды в ночь. Тревога, тревогой, но когда-нибудь да придется держать ответ перед королем. И первое, что тот спросит: с чего это супругу спешно понесло в странствия? Объяснить ему даже завтрашний отъезд, будет очень трудно. Почему, Сияющая, Вы не обратились к нашему магу? Почему не известили меня? Вы плохо себя чувствовали? Женские недомогания не причина для политических демаршей. И так далее. Знаем, слышали.

Нехорошая мысль шевелилась уже давно, но королева усиленно запихивала ее в дальний уголок сознания. Что если Алекс в курсе манипуляций Дамьена? Дико и, наверное, глупо, но мыслишка нет – нет да вылезала то одним, то другим боком. Зачем было дражайшему супругу покидать столицу накануне ярмарки? А так: дал согласие на изъятие единорога, деньги, – и не малые, надо полагать – ссыпал в карман, отбыл, вернулся – все уже произошло. Кругом чист! А на вопли и стенания супруги, равно как на политические ноты ее папаши можно недоуменно пожать плечами: я-то тут при чем?

Днем удалось подремать только пару часов. К вечеру королева валилась с ног, однако позволить себе выгнать свиту не могла. Слух о том, что она заболела, быстро распространялся по дворцу, чему не мало способствовала бледность и темные круги под глазами. Замечено было так же, что Сияющая стала уже вовсе рассеянной.

Удостовериться в ее беспомощном состоянии вечером прискакали две девицы из свиты Анаис. Сестры походили друг на дружку как две ложки из одного сервиза. Но одна предпочитала черный цвет, другая – белый. Шахматная парочка расположилась в углу и начала демонстративно хихикать и шептаться. В другом углу сидела полусонная Маргарита. В отличии от Дейдры, которая к обеду уже находилась в полной готовности служить своей госпоже, Марго едва держалась на ногах и клевала носом.

Именно Дейдра, пока Тейт дремала, принесла новый кувшин с водой и даже предложила королеве попить. Но та от воды отказалась, велев, однако, поставить стакан себе на столик.

– Я полежу еще немного, – поведала Тейт слабым голосом. – Найди, пожалуйста, кастеляншу. Где мое любимое платье? Она забрала его в чистку?

– Конечно, забрала, – уверенно подтвердила Дейдра, пододвигая стакан. – Вчера было столько суеты: скандал с Малдоной, потом открытие ярмарки. Вы заперлись в спальне. Вот Вам и не доложили. Не могу представить, где сегодня искать кастеляншу. Давайте, отложим поиски на завтра? Лучше попейте воды.