Текст книги "Тихоня"
Автор книги: Вера Чиркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Не тараторь, – строго прикрикнул на девушку Змей, – пришла к костру, так сядь и молчи. И без тебя тошно.
Однако Эста точно знала, как раз молчать сейчас нельзя. Нужно успеть, пока его сознание приспосабливается к новым условиям, вытащить самые лучшие качества прежнего Дагорда. Иначе потом, когда они доберутся до дома и с него снимут действие зелья, муж будет долго мучиться раскаянием и виной за совершенные во время беспамятства поступки.
– Дяденька… – помолчав всего полминуты, жалобно заныла Лэни, – вы ведь добрый человек, по лицу видно… не бросайте меня без помощи.
На самом деле по сердитому лицу Змея, с размазанной грязными полосами личиной, созданной целителем и наспех смытой самим графом, ни один находящийся в здравом рассудке человек не сказал бы, что он «добрый» дяденька, но Эсту это ничуть не волновало.
– Давайте пойдем дальше вместе? Вы скажете, что я ваша кузина… или племянница… а как вас звать?
– Меня звать не нужно, я сам прихожу, – сердито отозвался Даг и желчно ухмыльнулся, – а кличут меня Хорек.
– Это не настоящее имя, – пренебрежительно фыркнула Эста, отчаянно жалея, что Змей придушил Зоралду без ее помощи, теперь она с удовольствием к нему бы присоединилась, – это кличка, и плохая. С такой кличкой вас нигде на работу не возьмут. И связываться с человеком, у которого такое прозвище, тоже мало кто пожелает. Вам нужно сменить ее, ведь я правильно понимаю, что вы тоже попали в ловушку?
– Смотри ты, какая умная нашлась, – неприязненно пробормотал Змей, – кличка ей не нравится! А имя свое я не намерен называть всем подряд. Хотя, оно мне и самому не по душе…
– Вот! – обрадовалась тихоня. – Значит, придумай другую! Можно орел или беркут, или кречет, или хотя бы филин. Ну а если хочется обязательно диких животных, то тигр, волк, лев, ну или ирбис, красивое имя.
– Слишком красивое, – язвительно пробормотал Даг, – и вообще, не слишком ли ты торопишься, красавица, имена мне давать?! Не настолько близко мы еще с тобой знакомы. А вот хорька я просто сокращу… буду зваться Хорь.
– Лучше – Хор, – упрямо поджала губы девушка. – Ты просто не представляешь, как это звучит со стороны! Вот придем мы в деревню, и я скажу: «Хорь, не хочешь курочки?» Да все селянки мигом всполошатся!
– Им и без того будет от чего всполошиться, – едко пообещал Змей, – а в деревню мы с тобой вместе не пойдем, и не мечтай. До жилья так уж и быть, доведу… но на околице ты меня навсегда забудешь.
– Ну ладно, – несчастно вздыхая, согласилась Эста, на самом деле очень довольная проведенными переговорами.
Главное, не прогнал от костра и не отказался вместе путешествовать, а уж она за время-то этого путешествия сумеет его понемногу убедить, что в компании добираться до городка или имения с башней намного удобнее.
– Ты, это… – неуверенно спросил вдруг Змей, – говорила, будто травница?
– Да, – мигом насторожилась девушка, – и кое-какие зелья в кармане ношу. От желудка, от ран, от яда… куда ж без этого. А у тебя случилось что-то?
– Ведьма та случилась, – мрачно посопев, признался Змей, – которая портал сбила. А потом еще на меня упала… и руку чем-то проткнула.
– Давай посмотрю, – чуть ли не через костер ринулась к нему Эста, – все ведьминские ножи зельями промазаны, мало ли какая гадость окажется.
– Я промыл, – сквозь сцепленные зубы сообщил Дагорд, когда девушка размотала перевязанное платком запястье.
Рана, шедшая через ладонь к запястью, была неглубокая, но длинная и рваная, видимо, ведьма пыталась перерезать сухожилия или сосуды, а Змей крепко держался за нож, не позволяя ей исполнить это намерение.
– Святая… – невольно охнула Лэни и заторопилась.
Выхватила нужные зелья, туго смотанный рулончик полотна, незаметно провела над раной амулетом, проверить на яды. И вздохнула свободнее, яда не было, но в рану попала грязь, а Даг не смог в темноте промыть как следует. Зато теперь Эста знала, чья кровь была на одежде убитой и темнела на плаще мужа, и могла пока не переживать по поводу торопливого правосудия.
– Ты и правда травница, – успокоенно кивнул Змей, рассматривая аккуратную повязку и чувствуя, как начинает отступать дергающая боль, – жаль, нечем мне тебя угостить.
– Сама, как начнет светать, пойду, попробую что-нибудь добыть, – пообещала глупышка, но мужчине это заявление не понравилось.
– Сиди уж, не женское это дело, добычу приносить. Вот жаль, оружия у меня нет, тоже все пропало… при переходе.
– А куда та ведьма делась… ты не знаешь? – с наигранной опаской огляделась вокруг Лэни, посмеиваясь про себя над его заявлением насчет добычи. Раньше Змей признавал ее право добывать дичь наравне с мужчинами.
– Убежала, – неохотно соврал граф и поторопился перевести разговор на другое, – так нет у тебя никакого ножа? Я слышал, травницы всегда с собой носят, почки там или побеги какие срезать.
– Есть, конечно, – словно скрепя сердце призналась девушка. – А ты потом не забудешь его отдать? А то у меня так уже два ножа ушло.
– Ну, хочешь, я тебе за него в обмен колечко дам? – обрадовался Даг. – Настоящее, золотое, я разбираюсь. А как до деревни дойдем, сама решишь, что из этого тебе нужнее.
– Нож, конечно, – неуступчиво фыркнула Лэни, доставая самый простой из своих кинжалов. – Он удобный, я к нему привыкла. Мне его еще зимой раненый господин охотник подарил, за аккуратное обращение с ранами.
– Да мне все равно, за какие заслуги он тебе дарил, главное, с собой подарок брать не забываешь, – пренебрежительно ухмыльнулся Змей, разглядывая небольшой кинжал, и вдруг спросил невпопад. – А ты еще не замужем?
– Замужем, – печально вздохнула Эста, чувствуя, как сильнее забилось сердце, – только забыл он про меня… занят своими делами.
– Как это забыл? – Оказалось, эта тема интересовала графа очень живо. – Неужели сбежал?
– Нет, не сбежал, – пришлось выкручиваться глупышке. – Просто все по делам мотается… дома его не вижу.
– А-а. Я уж подумал… – Что он там подумал, Змей договаривать не стал, помешал веткой костер, сгреб угли в кучку и, завернувшись в плащ, принялся устраиваться на ночлег.
Эста немного подождала, не скажет ли он чего-нибудь еще, но так и не дождалась. Разровняла немного песок со своей стороны костра, умело устроила из плаща постель и последовала примеру мужа. А уже закрыв глаза, вдруг вспомнила: так ведь у них сегодня первая брачная ночь! Похоже, будет что рассказывать внукам, едко усмехнулась сестра Тишины и тотчас прикусила губу, чтобы не насторожить Змея.
Глава 12
Почти час девушка лежала, тихо посапывая и умело изображая сладкий сон, пока не услышала, как выровнялось дыхание мужа и прорвался сквозь него сначала легкий всхрап, а потом и сердитый зубовный скрип. Ведьминское зелье вынуждало подавленную память днем спать, но ночью она просыпалась и заставляла жертву заново переживать все обрушившиеся на нее беды и несчастья.
Эста решительно стерла невольно проступившие от жалости слезы, осторожно выскользнула из-под плаща и неслышной тенью прокралась к мужу. Он согрелся во сне и раскинул руки, сдвинув плащ, но сестре Тишины пришлось применить все свои таланты, чтобы отыскать в карманах и стащить небрежно сложенную записку Зоралды.
Так же неслышно она ушла подальше от костра, пользуясь еще не совсем закончившимся действием ночного зрения и, засветив крохотную свечку, поднесла к глазам бумажку. Торопливо прочла, неверяще помотала головой, прочла еще раз и, с ненавистью оглянувшись на далекий стожок, остро пожалела, что Змей расправился с гадиной без ее помощи. Хотя, теперь было предельно ясно, это был бы не Дагорд, если не попытался это сделать. Любой нормальный мужчина на его месте озверел бы сразу, а граф сумел прочесть эту гадость и смолчать, ничем не показав ни ведьме, ни жене своих эмоций.
Эста с нежностью оглянулась на спящего у костра Змея и горестно вздохнула. Как ей не хватает сейчас его тепла и любви! Хотя бы просто прижаться к сильному плечу, рассказать, какой он замечательный и как она сильно любит своего зайчика и гордится его выдержкой.
И постарается сделать все возможное, чтобы Даг не поверил записке мстительной твари и не отправился зарабатывать, продавая себя состоятельным дамам. Ведь иначе Змей потом всю жизнь будет сам себя презирать, если, вернув память, вспомнит, как по приказу ведьмы ублажал за деньги немолодых вдовушек, старых дев и ищущих пикантных развлечений знатных дам.
Вернуть проклятую бумажку в тот же карман было проще, чем найти, и хотя Эста предпочла бы порвать ее в клочки и сжечь в костре, пришлось положить инструкцию на место. Потом девушка так же осторожно скользнула на свою жесткую постель и приказала себе поспать, утром им предстоял нелегкий путь.
Проснулась она от еле слышного зевка мужа, проследила, как Змей потянулся, завозился и наконец поднялся. Спать дальше Эста не собиралась, но виду не подавала, тихо лежала, наблюдая сквозь ресницы за тем, как Даг умело раздул почти угасшие угольки, бросив в них горсть сухой травы, добавил сучьев и отправился умываться.
Умывался он долго, Эста успела написать письмо Тмирне, сидя на жестком песке и с сожалением поглядывая на стоящий всего в сотне шагов от костра стожок соломы. Девушке еще ночью хотелось намекнуть Змею на возможность устройства удобной постели, но, узнав про раненую руку, она порадовалась, что смолчала. Закончив с отчетом, Эста привела в порядок свою одежду и лицо, поднялась с места, отряхнула плащ и накинула его на плечи. А затем, не выдержав, решительно отправилась искать спутника.
Змей нашелся за камышами, на мелководье. Он ловил рыбу, ловко бросая в гулявших возле его ног рыбин кинжал, привязанный за кольцо в рукоятке подозрительно знакомым тонким шелковым шнурком. Похоже, граф нашел его в карманах ведьмы, а та чуть раньше утащила из мешка тихони, который считала своим трофеем. Интересно, а не было ли у ведьмы пирамидки или лишних капсул?! – задумалась Эста, наблюдая, как ловко муж потрошит пойманную рыбину, привлекая брошенными в воду внутренностями новую добычу.
– Что стоишь?! – вместо приветствия колко осведомился Змей, и приказал: – Умывайся и иди жарить рыбу.
– Я думаю, – сообщила ему тихоня, и не собираясь двигаться с места, успеет еще пожарить его добычу, дело нехитрое. – Ты давно смотрел на себя в зеркало?!
– Не помню, – равнодушно пожал он плечами, и не подозревая, какой болью отдались в душе Эсты эти простые слова.
– Тогда я положу вот тут на камушке свое зеркальце, – проглотив комок, дружелюбно улыбнулась тихоня, – а ты посмотри. Только не забудь потом принести его мне.
– Не забуду, – грубовато буркнул Змей и съязвил, – ведь его подарил благодарный и знатный пациент.
– Нет, матушка, – не стала лгать Лэни, плеснула горстку воды себе в лицо, промокнула платочком и, прихватив рыбу, направилась к костру.
Возле стоянки она первым делом подбросила в костер дров и, пока они разгорались, достала соль и посолила рыбу изнутри. После этого поставила с двух сторон костра по две рогатины, проткнула каждую рыбину в двух местах длинным прутом и повесила над угольями книжкой, спинками вниз.
После этого ей осталось лишь следить за огнем, чтобы нигде не пригорело и прожарилось равномерно.
– Хорошо пахнет, – отметил вернувшийся с покрасневшим от воды и мочалки из лыка лицом Даг, свалил в сторонке еще несколько рыбин и уставился на Эсту. – А ты хорошенькая.
Девушка загадочно улыбнулась, сегодня ей нужно выглядеть такой, и пусть потом муж попробует ее обвинить в заигрывании с первым встречным незнакомцем! Она-то ничего не забыла из их прошлой жизни. Хотя и Даг не забыл… и Эста очень надеется разбудить эту память как можно скорее, иначе ей не удастся отвести его домой. В записке Зоралды есть предупреждение, будто Хорька ищут дознаватели столицы и больших городов и потому ему нужно держаться подальше от тех мест. А еще приписочка, что он не доверяет людям, особенно женщинам, так как его предала любимая жена.
Лэни ждала, чем Змей закончит комплимент, но он, как видно, счел его достаточной наградой за приготовленный ею завтрак. Проткнул рыбий бочок веточкой, лизнул ее, одобрительно кивнул и ловко снял прутики с рогулек.
– Соль откуда?
– Всегда с собой ношу, – показала тихоня кожаный кисетик, затягивающийся так туго, что можно было не опасаться после проливного дождя остаться без соли.
– Это хорошо, тогда присоли остальную рыбу не жадничая, пожарим позже, если не найдем деревни. Хотя, судя по соломе, она недалеко, лиги три-четыре, не более.
Говоря это, он ловко снял рыбу на принесенные из речки листья кувшинки и, выдав Эсте ее долю, накинулся на еду.
– Я все не съем, – глядя на его аппетит, тайком вздохнула девушка и поделила свой завтрак пополам, она и на самом деле не ест по утрам так много, даже несмотря на вчерашнюю голодовку.
– Как хочешь. – Справившись со своей рыбой, Даг забрал и ее. – Но как проголодаешься, скажи. Остановимся и пожарим остальное.
– Спасибо! – Тихоне было приятно, что муж заботился о ней как раньше, но он фыркнул и равнодушно добавил:
– Я сегодня какой-то голодный, словно три дня не ел. Наверное, это после сбитого перехода. Но сразу наедаться нельзя.
После завтрака монашка настояла на необходимости перевязки, и Дагорд сдался почти без сопротивления, вручив ей в благодарность кольцо, украшавшее ранее палец ведьмы. Эста с деланой наивностью повосхищалась красивым камушком и горячо поблагодарила, не собираясь пока спрашивать якобы нечаянного спутника, откуда он взял женское колечко и есть ли в том особые свойства. Вряд ли Зоралда носила бы постоянно обычную побрякушку. Кто угодно, только не она, и, значит, это кольцо, как и все остальные вещи, снятые с тела ведьмы, должны сохраниться до того момента, как тихоня сможет передать их матушке. Уж та сумеет проследить путь каждого украшения.
Собрались они быстро, пока Змей вытрясал свой плащ и обувался, Эста достала один из мешков, приметанный к подкладке юбки, сложила туда рыбу и отдала протянувшему руку мужчине. И не думая задаваться вопросом, почему он так поступил, убежден, что это не женская работа, таскать багаж, или просто считает улов своей собственностью.
– Куда? – осторожно поинтересовалась Эста через полчаса, выйдя вслед за широко шагавшим Дагом на тракт.
– Туда, – уверенно показал он на юг, и девушка не стала возражать.
Во-первых, Змей хорошо помнит предупреждение держаться подальше от столицы, а во-вторых, как известно, у всех лишенных памяти сразу заметно усиливается чувство самосохранения и интуиция. Ну и, наконец, Лэни сейчас все равно, куда идти, лишь бы вместе с ним.
Так как есть несколько моментов, которых он не заметил, зато заметила она, и теперь очень хорошо понимает, насколько подлой и мерзкой была Зоралда. Ведь как бы Змей ни повел себя в своем новом обличье, выпив зелье и прочтя инструкции, позора и насмешек ему не избежать. Слишком он известная личность, и не приходится надеяться, будто никто не узнает графа после того, как он умоется. Ну а о том, чтобы умыться ему пришлось, ведьма позаботилась очень хорошо. Да и про Эсту не забыла, вряд ли собиралась отправить тихоню в то же место, куда и ее мужа.
Вот теперь, после тщательного обдумывания всех выясняющихся деталей последней интриги герцогини, Лэни могла поклясться чем угодно, лично для нее у ведьмы или не было капсулы, или была с настройкой в совершенно другое место. Да и инструкции она наверняка приготовила для тихони самые пакостные, не зря же оставила ее напоследок, как желанный десерт.
Хотя и Арвельду тоже не позавидуешь, а уж куда отправились с мешками Кэнк и его помощники, даже угадать невозможно. И всем им требуется помощь, а для этого нужно как можно быстрее добраться до места, где есть почтовая пирамидка или башня. Но, несмотря на все это, вначале она истратит еще несколько минуток на любимого, просто не может оставить его в подстроенной ведьмой ловушке.
– Хор, а можно тебя спросить?
– Хорь, – не оглядываясь и не сбавляя шага, поправил он.
– Хор, – упрямо повторила Лэни, – я по поводу твоего лица.
– Тебе оно нравится? – самодовольно ухмыльнулся Змей, наградив спутницу наглым взглядом.
– Да, – спорить с непреложной истиной тихоня не собиралась, – но дело не в этом. Я же почти травница… а мы всегда смотрим в лица людей. Многие болезни, прежде чем проявиться в полной мере, оставляют след на лицах. Мешки под глазами, одутловатость, впавшие щеки – это только самые яркие признаки.
– И какой признак у меня? – беззаботно поинтересовался граф, но шедшая за ним Эста не могла не заметить, как напряглась при ее словах его спина.
– Ты в большой опасности, – очень серьезно ответила монашка, – настолько большой, что прятал свой настоящий облик. Вчера на твоем лице была искусно сделанная личина, но ты ее нарушил, когда умывался. Я не знаю, от кого ты скрываешься, мне неинтересно, зато мне кажется, этот сбившийся перенос как-то повлиял и на твою память. Почему ты снова не замаскировал лицо? Вдруг, как только ты придешь в деревню, тебя схватят за кражу драгоценностей или совращение дочки знатного господина?
– А тебе какое до этого дело? – грубо рыкнул Змей, не сомневавшийся в правоте случайной спутницы.
– Ну как это какое?! Я вместе с тобой уже полдня, отдала тебе свой кинжал и ночевала рядом у костра! По-твоему, это неважно?! Да если окажется, будто у тебя слава обольстителя или вора, мне потом в жизни не поверят, что мы оказались вместе случайно! И тогда уж не видать мне ни богатых пациентов, ни собственного мужа! – возмущенно выпалила девушка, подождала несколько мгновений и горько всхлипнула.
– Я сам не знаю, почему я ходил в той личине, – мрачно сообщил Змей, выдержавший это всхлипывание всего минуту, не более, – и ты права, травница, с памятью у меня какой-то непорядок. Вот помню про жену, и про ее измену помню, а как я это узнал, припомнить не могу. И почему не выгнал из дома ее, а ушел сам, тоже не помню. Поэтому еще раз повторяю, как только увидим деревню – ты пойдешь туда одна. А я посмотрю… что делать.
– У меня другое предложение, – и не подумала соглашаться Лэни, – сейчас мы идем вон к тем кустам, и я немного подправляю тебе лицо, мой кошель с пудрами никуда не пропал. И не переживай, меня часто зовут на свадьбы. Все знают, я могу даже из самой страшненькой невесты сделать святую Элторну.
– А вот из меня не нужно, – немедленно отказался Даг.
– Из тебя я сделаю наоборот… какого-нибудь страшилу. И пойду с тобой, как будто я твоя кузина. Племянницу мне теперь не потянуть, после умывания ты стал лет на пятнадцать моложе.
– Это неплохая мысль, – медленно протянул Змей, в упор мрачно разглядывая настырную девчонку, – только одно мне непонятно, какая тебе-то от этого выгода?!
– Простая, – деловито сообщила девушка, – моя наставница как раз ищет человека на деликатную работу, и мне кажется, ты как раз подойдешь. Много рассказать не могу, но работка не пыльная, кормят хорошо, платят тоже. Главное – держать язык за зубами, но это ведь и в твоих интересах. Большего сказать не могу, извини, это не в моей власти. Как придем в деревню, куплю пенал и пошлю тетушке Мире письмо, а то она меня, наверное, потеряла. Ну а пока я жду ответа, ты определишься с решением.
Дагорд раздумывал дольше, чем обычно, и Эста, сойдя с дороги, присела на сухой пригорок и терпеливо ждала, старательно делая равнодушное лицо.
Ему сейчас очень трудно, ведь его настоящее «я» крепко спит, а новая личность, ограниченная несколькими строчками выданных ведьмой указаний, еще только пытается устроиться в этом мире, найти подходящие привычки и понятные мотивы поступков. И в первые дни, пока Змей не начал сомневаться, искать ответов на возникающие вопросы и еще незыблемо верит, будто он жиголо Хорек, с ним нужно вести себя особенно осторожно, иначе придется ловить по всему королевству.
– Я согласен, – заявил Дагорд, подойдя к девушке, и ей бы оставалось радоваться, что удалось его убедить. Вот только мелькнула на лице мужа почти позабытая хищная и самоуверенная ухмылка, заставившая тихоню насторожиться. Он явно придумал какую-то уловку и намерен поступить совершенно не так, как предложила она. И теперь втихомолку гордится своей находчивостью. А ей ни в коем случае нельзя в открытую сказать Змею о своей догадке и, стало быть, придется следить за мужем, не спуская глаз, пока не прибудет подмога.
Очень скоро Лэни поняла, идея самой замаскировать Змею лицо была далеко не самой удачной. Разумеется, она отлично знала тайны маскировки, Инвес, старый целитель, скрывавшийся в подвалах монастыря, сам учил девушек искусству быстрого перевоплощения.
Вот только почему-то не объяснил ей, как можно уверенно размазывать кисточкой под любимыми глазами сажу и белила и при этом делать самый неприступный вид, словно не замечая, как в тот же самый момент эти глаза рассматривают ее с наглой откровенностью. И нестерпимо хочется не портить его лицо, а нежно провести пальчиком по скулам и бровям, вернувшим после умывания свою форму, ласково коснуться губами щеки, провести ниже, к твердым губам, искривленным лукавой полуусмешкой.
– Ты любишь мужа? – словно ненароком бросил Змей, не сводя пристального взгляда с лица девушки, и она, опомнившись, засияла в ответ искренней улыбкой.
– Да. Очень. Он замечательный, смелый и отчаянный, и еще благородный… – Эста печально вздохнула, на эту тему она могла бы рассуждать не один час, но сейчас для этого не самый лучший момент.
– Жаль, – откровенно и без малейших признаков сожаления хмыкнул граф, – а мне как раз нравятся такие девушки. Но ничего не поделать, раз ты его любишь, поищу подружку в деревне. Немного прогуляюсь, пока ты пишешь письма.
Это наверняка и был тот самый, придуманный им хитрый план, а Эсте совершенно нечего было возразить на эти слова. Иначе придется объяснять свою чрезмерную, на посторонний взгляд, заботу о верности попутчика жене. Той самой, с которой он якобы расстался, по задумке Зоралды. Монашка незаметно вздохнула, мысленно пожелала ведьме, чтобы в царстве теней ту отправили чистить нужники после нянь и бабушек, наказанных за насильное кормление детей, и добавила на кисточку немного больше сажи, чем намеревалась применить ранее. Пусть лучше ее муж вызывает у грядущих селянок настороженность и неприязнь, чем желание немедленно познакомиться поближе.
– Ничего получилось, – придирчиво рассмотрев себя в зеркальце, самоуверенно постановил Змей и вернул Эсте зеркало, – женщины обожают суровых и загадочных мужчин. Нужно будет мне самому так научиться. Ну, идем?
«Святая Тишина, – ворчала про себя девушка, почти бегом следуя за широко шагавшим Змеем, – помоги мне не сорваться и не усыпить этого упрямца».
Ведь сам позже не простит, да и нежелательно применение побочных зелий в первые дни после ведьминской отравы. А она и так подлила ему несколько капель болеутоляющего в рану, когда делала утром перевязку. Просто не могла не добавить, видя, как муж закусил от боли губу.
