Текст книги "Доказательство любви"

Автор книги: Вера Чиркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Магистр решительно цапнул ученика за локоть, и через миг они стояли в белоснежном кабинете его столичного особняка.

– Сейчас-сейчас… – бросившись к сейфу, принялся копаться в шкатулках хозяин, попутно засовывая в карманы какие-то амулеты.

– Где-то стучат, – прислушавшись к непонятным звукам обычно абсолютно тихого дома, бросил Тодгер, и это замечание почему-то прозвучало робким призывом к примирению.

Но жалеть он и не подумал, в конце концов, все люди ссорятся, а у них сейчас общая беда, и вдвоем решать ее намного легче.

– Это ремонтники, – отстраненно пробормотал Изрельс и вдруг застыл, застигнутый неожиданной мыслью. – Спасибо, я твой должник.

Он яростно задергал шнурок колокольчика, раздосадованно рыкнул и послал вслед сигналу магического вестника. Через несколько секунд стук и звон пил прекратились, зато раздался тяжелый топот ног, и в кабинет ворвалась толпа невысоких, коренастых и бородатых гномов, а за ними, плавно ступая, вплыл тонкий беловолосый юноша с нежным, полудевичьим лицом.

– Ты нас звал?

– Да. Я больше не желаю чисто белых комнат, оставьте таким только этот кабинет. Все остальное должно быть разноцветным и веселым, как весенняя лужайка.

– Мудрое решение, – серебряным колокольчиком прозвенел эльф, с любопытством рассматривая необычную внешность заказчика. – Мне очень нравится. И рисунок на твоем лице – тоже. Сразу видно, он сделан человеком тонкой души с большой любовью.

– Так и есть, – горько скривил губы магистр и тяжко добавил: – Это моя жена. Пожалуй, можно расписать такими ирисами и этот кабинет.

– Отличный выбор, не пожалеете. – Блондин провел рукой над лицом Изрельса, легко стряхнул нечто незримое на стену, и на ней тотчас расцвели переплетенные в виньетки фиалки и ирисы. – Как изящно… а она не желает продать этот узор?

– Нет, он эксклюзивный, только для меня, – твердо отказался магистр и гордо задрал нос.

– А вот этот – только мой. – Тодгер решительно снял маску и взглянул в зеркало. – Как закончите здесь работу, распишете такими незабудками спальню в моем замке.

– Вот он! – потряс невзрачным камушком Изрельс и, вмиг забыв про остолбенело рассматривающих их гномов-ремонтников, схватил шурина за руку и утащил в моментально возникший перед ним портал.

* * *

– Прорыв!

– Лазутчики!

– Враги!

– Шпионы!

– Держи!

– Сеть бросай!

– На кого?!

– Да на врагов, сын шайтана!

– Сам сын болотной свиньи! Где тут враги?

– А это кто? Ты, хвост дикого осла, вот это кто, по-твоему?!

– Женщины!

– Это не женщины! Порядочные женщины в гости без приглашения не приходят! А непорядочные заняты святым делом – развлекают мужчин! Значит, остается кто?

– Непорочные девы…

– Сейчас я из тебя непорочную деву сделаю, ишак длинноухий! Где ты видишь непорочную деву?!

– Вон та, мой амулет не ошибается!

– Зато обманывается голова, которая видит только глупую стекляшку! Непорочные девы тем более не ходят без приглашения и подобающего сопровождения по чужим дворцам, не носят таких бесстыдных платьев и не смотрят на мужчин так нахально!

– И долго вы будете спорить? – с досадой взирая на огромных стражников, холодно осведомилась старшая из появившихся ниоткуда женщин. – Лучше позовите вашего хозяина.

– А белого волка тебе не позвать? – непочтительно фыркнул бородатый страж. – Да, правду говорят – до тех глупостей, которые приходят в женские головы, мужчины никогда не додумаются!

– Так тупы? – едко осведомилась незваная гостья.

– Так мудры! Не засоряют свой мозг всякими бреднями!

– А стакан воды и умыться – это глупость? – тихо пролепетала та, которую чутье усатого стража воспринимало как священное сияние, и обессиленно села прямо на чисто выметенные ступени зеленоватого мрамора.

– Да она еле держится на ногах! – сочувственно охнул усатый, и девушка улыбнулась ему почти виновато:

– Уже не держусь. Никогда раньше не приходилось столько бегать… сперва от огромных пауков, потом от красной саранчи… хотя сначала я думала – это песок ожил.

– И где вы ее видели? – разом встревожились оба стража и принялись озирать скрывавшийся в полуденном мареве горизонт.

– Не очень далеко, – рассматривая многолучевую звезду портального амулета, мстительно произнесла Летуана. – Не более чем в часе-двух ходьбы отсюда.

– Нужно закрывать контур!

– Доложить хозяину!

– Сначала ворота и контур, потом хозяину! Иначе не успеем!

– Эй-эй! Вы что, нас тут оставите?! Она же нас сожрет!

– Не имеем мы права пускать во дворец лазутчиц!

– Мы не лазутчицы! Я сестра Кадерна, придворного мага кайсамского хана!

– А почему твой брат не приставил к тебе сопровождение и не выдал защитных амулетов?

– Он отдыхает, – вдруг всхлипнула младшая. – Ушел на остров Наслаждений… не могли же мы туда идти, когда нам захотелось погулять?

– А ты кто?

– Моя ученица… – высокомерно попыталась объяснить старшая, но лица стражников сразу начали каменеть.

– И невеста Тодгера, придворного мага лирского короля и младшего брата магистра Кадерна, – поспешно добавила Дарочка, умоляюще взирая на трехметровых ифритов, держащих в черных руках не менее огромные секиры.

– Придется докладывать, иди, я покараулю!

– Сам иди, раз так решил! Я в прошлый раз обмишулился и отплавал свое золотой рыбкой!

– А я перед этим десять лет работал фениксом!

– Мальчики, не спорьте! Откройте ворота, и мы сами как-нибудь доложим!

– Как-нибудь никак нельзя! Наш хозяин порядок любит… – задумался бородатый.

– И красивых девушек, – пробормотал усатый и так же задумчиво уставился на гостий.

– Пожалуй, я все же рискну, – направился к воротам бородатый.

– Лучше я, мне понравилось рыбкой…

– Стой тут, я сам доложу!

– Тогда идем вместе!

– И о чем вы снова так спорите, даже флюгера качаются?!

– Хозяин…

Оба ифрита дружно рухнули на колени и влюбленно вытаращились на мужчину, вальяжно полулежащего среди подушек, разбросанных по зависшему в воздухе ковру.

Дарочка уставилась на незнакомца во все глаза, не замечая, как соблазнительно приоткрыты ее пересохшие губы. Да она и вообще ничего не видела, кроме ошеломительно яркой красоты мужчины, открыто изучавшего их с наставницей.

Нагловатая усмешка едва заметно кривила твердо очерченные полноватые губы, черные сливины обрамленных невероятно длинными ресницами глаз смотрели загадочно и многообещающе, а соболья бровь приподнялась в веселом изумлении. И все это великолепие обрамляли слегка вьющиеся волосы цвета воронова крыла.

– Ну надо же какие птички пожаловали в мою бедную хижину! Ифры! А почему это вы до сих пор не открыли дверей дорогим гостьям?

– Так лазутчицы же…

– А может, шпионки…

– На три года в попугаев, за глупость! – нежно улыбнулся красавчик.

Ифриты дружно охнули, зазвенели упавшие на мрамор алебарды, и две яркие птицы, лихорадочно и неловко махая крыльями, тяжело полетели в распахнувшиеся ворота. Теплый ветерок нежно подхватил остолбеневших девушек, бережно усадил на ковер, подоткнул под спинки подушки и понес вслед за несчастными попугаями.

– Прошу! И чувствуйте себя как дома!

В ласковом, вежливом голосе хозяина Летуане послышался едва сдерживаемый сардонический хохот.

* * *

– Так где он?

– Да еще вчера ушел по своим делам!

– А нельзя поточнее, куда именно?

– Откуда я могу знать, куда он отправился? Главный придворный маг даже хану не каждый раз докладывает, куда ходит! У него все дела секретные! А секреты – государственной важности!

– Не нужно нам его тайн, и ханских тем более, просто постарайся припомнить, кто к нему приходил, с кем он разговаривал, как оделся… Кадерн сам тебе за это потом спасибо скажет! Мы его ближайшие родичи, я – зять, а это – младший брат.

– Вижу, я все-таки тайный советник. Потому-то с вами и разговариваю, другие уже висели бы на башне – за наглость!

– Думаю, Кадерну очень не понравилось бы такое обращение с его гостями. Неужели ты думаешь, будто уважаемые темные маги могут явиться без спроса в ханский дворец? – усилил нажим Изрельс. – Ваш главный маг так и сказал – приходите, как будет время! Вот и пароль от своих апартаментов выдал! А теперь куда-то исчез… а у нас, между прочим, интуиция! Уж извини, человек ты неплохой, но если с Каном случилась какая-то неприятность, а мы не успеем на помощь, то перед ханом тебя выгораживать не будем.

– Только не нужно мне угрожать, я уже столько всяких угроз слышал! И если поделюсь с вами своими сведениями, то только по доброй воле. Ну и окажете как-нибудь попозже парочку услуг… добровольно, разумеется.

– По рукам. Так что ты знаешь?

– Младший придворный маг, Мальгис, получил тревожное сообщение от смотрителя ханского острова Наслаждений. Он писал, будто исчезли все наложницы, то есть, я хотел сказать, заложницы. Мальгис ушел и пропал, даже сообщения не прислал. Вот Кадерн и собирался проверить, что там случилось, по пути в Тогдад. Но в Тогдаде его так и не дождались, и никаких сообщений тоже не поступило.

– И ты еще раздумывал, говорить нам об этом или нет? Давай привязку на остров и садись писать завещание. Если с Кадерном что-то случилось, я сам тебя прибью.

– Вот привязка, а завещание не понадобится – у меня его светоч в сокровищнице не погас, недавно смотрел. А вы не забудьте про услуги.

– Не волнуйся. Только одна деталь – выбирать их мы будем по своему желанию.

Портал распахнул темное горло и жадно проглотил двух наглецов в черных костюмах с серебряной вышивкой.

– Скатертью дорожка, – едко фыркнул вслед им тайный советник и ехидно ухмыльнулся.

Если они вернутся целыми и невредимыми, то уже выполнят для него весьма важную услугу, выяснят, что именно происходит на крохотном и вполне мирном до последнего времени островке. А если не вернутся, то и это можно повернуть себе на пользу – доказать хану, что советник сэкономил ему как минимум мага и отряд воинов, которых точно сожрала бы неизвестность, обосновавшаяся на острове Наслаждений и бесследно поглотившая уже более тридцати человек, в том числе парочку темных магов из соседних стран.

* * *

– Неплохое местечко, – мрачно отметил Тодгер, оглядывая мелкое море, золотой песок, пышно цветущие кусты и по южному яркие балдахины на широких верандах одноэтажного строения. – Даже жаль будет равнять его с морем.

– Тод… – остановился на нижней ступени его бывший наставник и без труда поймал петлей кресло, которое успел создать молодой магистр, – я хотел попросить тебя об одной услуге…

– Ну?

– Я полностью осознал, как неправильно вел себя с любимой, и мне страшно представить, что она может больше никогда меня не простить. Но больнее всего думать, что Лета может полюбить другого, хотя имеет на это полное право после всех моих ошибок. И хотя разумом я это сознаю, но сердцем принять не могу… и если увижу нечто подобное, могу впасть в неконтролируемую ярость. Потом мне, разумеется, будет страшно стыдно и обидно за содеянное, но сам я сдержаться не сумею. Да и никому не под силу удержать темного магистра, когда в нем бушуют такие страсти. Вот на такой случай я создал амулет… вот, держи. Там сон – самый крепкий, в какой может погрузить человека магия, но одновременно успокаивающий и целительный. Если поймешь, что со мной творится нечто из ряда вон выходящее, усыпляй без сомнений. Никому, кроме тебя, я его доверить не могу.

– А я… – начал Тодгер, засовывая амулет в нагрудный карман.

– За это не беспокойся, за тобой я сам присмотрю.

«Ну да, ну да, – обреченно хмыкнул маг, – кто бы сомневался». Он и не мечтал, что учитель полностью переменится после того, как осознает свои ошибки в семейной жизни. Но, может, хотя бы перестанет совать нос в чужие отношения?

Пока маги поднимались по лестнице, они успели проверить магическими щупальцами и поисковичками все окрестные кусты, цветники, огромный бассейн с беседками и даже яркие шатры, расставленные по саду и на широкой террасе. Добрались и до дома – и сразу же всех нашли. В центре лежал в горе подушек Кадерн, рядом с ним сидели молодой маг и пожилой кругленький прислужник. Ниже по склону, в домике для служанок, две поварихи пекли пирожные и солили их собственными слезами, а в самом дальнем углу дома тихо, как мышки, сидели печальные женщины.

– Тридцать штук, – буркнул Тодгер.

– Тридцать девушек, – поправил Изрельс, направляясь в центр зала. – Что с Каном?

– Просто спит, – убито буркнул, не глядя на подошедшего, Мальгис. – Эта ведьма делает просто убийственные зелья.

– Кого это ты так обозвал, щенок? – начал свирепеть темный магистр.

– Не фурия, нет… – мечтательно завздыхал пухленький прислужник, – пери! Яркая роза волшебного сада! Чаровница и затейница…

– Где она? – едва сдерживаясь, рявкнул на него Изрельс.

– Растаяла, как сладостный туман, как утренняя звезда, как алмазная роса… и дивный юный бутон синеглазой лилии с собой увела.

– А вместе с бутончиком и все наши амулеты и зелья, – обреченно вздохнул Мальгис. – Даже вестника послать нечем. Обчистила похлеще рыночного карманника… затейница!

– Вот сколько живу, столько и убеждаюсь, – язвительно огрызнулся Изрельс, копаясь во флаконах с зельями, – как права поговорка: «Никогда не верь первому взгляду»! Я тут чуть было не разжалобился, собирался помочь ему вернуться в родное ханство быстро и без позора! А этот недостойный звания темного мага лопух обзывает мою любимую жену карманником! Да ладно бы она была родственницей только мне, так она еще любимая младшая сестра моего друга Кадерна и любимая старшая сестра моего ученика Тодгера!

– Не верю… – вытаращил глаза Мальгис. – Если она ему родная сестра, то почему и его карманы обчистила?

Изрельс накапал в ложку три капли зелья, разбавил лимонадом и осторожно вылил в рот старшего придворного магистра. Полюбовался на кислую гримасу, исказившую лицо шурина, и только после этого, подняв вверх палец, назидательно изрек:

– Не обчистила. А взяла в силу крайней необходимости. Когда берут у своих, это за воровство не считается. Кан и сам бы все ей отдал, если б знал, как подло поступил Рандолиз с его родной сестренкой.

– Кто поступил с сестренкой? – сонно пробормотал Кадерн и сладко потянулся. – Какой сон!..

И вдруг резко сел, помотал головой и уставился на Изрельса:

– Изр? Тод? Случилось что-нибудь? С Летуаной?

– Вот именно, – тяжело вздохнул магистр, плеснул в кубок лимонада и залпом выпил. – Но говорить об этом будем не здесь. Хотя главное могу объяснить. Некто Рандолиз, пользуясь ее доверием, отправил Лету на этот остров… наложницей.

– Они тут заложницы, – мрачнея, пробормотал Кадерн и начал хлопать по карманам в поисках амулета.

– А какая разница? Как ни назови, смысл один. Да не ищи ты свои побрякушки, это она забрала. Думаешь, простой рабыне под силу усыпить и твоего мага, и тебя?

– Выпорю.

– Пальцем не тронешь! Посадишь в самое мягкое кресло и будешь кормить мушмулой и инжиром. Иначе и не мечтай подержать в руках племянника. Или племянницу.

– Лета ждет ребенка? А он ее сюда?! – мгновенно начал звереть главный ханский магистр.

– И не только ее, – наконец-то вставил словечко Тод. – Дарочку тоже. Мою невесту… почти жену. Ее родители уже согласились.

– Подожди… была тут одна… тоненькая такая, синеглазая… – Мечтательная улыбка, как солнечный лучик, осветила хмурое лицо Кадерна.

Тодгер побелел и схватился за свой жезл.

– Можно считать, невестку ты одобрил, – поспешил задавить в зародыше начинающийся шторм Изрельс. – И это замечательно. Тех, кто пытается сказать хоть слово против нее, Тод сразу начинает убивать. Мой дом в Айгорре полуразрушен, там теперь команда гномов работает. Да и у себя во дворце полсада разнес и пограничный овраг в придачу, когда ее потерял.

– Я бы тоже разнес, – вздохнул Кадерн. – Не девушка, а мечта!

– Бутон белой лилии с синими глазами и ангельским голоском, – расцвел Обай-баба. – Рахат-лукум, райская птичка!

– Убью, – с тоской процедил Тодгер. – Или заброшу на семь миль от острова… и ползите потом по мелководью!

– Действительно, – задумчиво уставился на него старший брат, – все признаки налицо. И давно это у него?

– Два года, это младшая дочь лирского короля, – поспешил закрепить результат Изрельс. – Вот теперь понимаешь, почему эта сволочь Рандолиз сбежал?

– А он, значит, сбежал? – хищно переспросил Кадерн, предсказуемо переключившись на более привычную ему задачу. – И давно?

– Сразу после того, как отправил девушек сюда. И следы затер, мы с Тодом были в его берлоге. Кстати, дом он снимал у одного жадного простофили.

– Тогда нам нужно сначала идти в ханский дворец. Тайный советник – сволочь еще та, но собирает сведения на всех непростых людей и магов, о ком услышит хоть краем уха. Открывайте портал. Мальгис, ты со мной. И не трясись, никто тебя наказывать не будет. Я и сам попался… такая музыка, танцы… интересно, кто придумал?

– Пышная роза была заводилой, – услужливо подсказал Обай-баба и, скромно опустив глаза, со вздохом признался: – Обай подслушивал, пока не уснул. Она и музыку сделала, зельем на колонны брызнула, они и запели. Девушки теперь плачут, и кухарки тоже. Всем ее жалко, и себя тоже.

– А себя-то почему?

– Так ведь роза пообещала, как найдет дорогу домой, – всех отсюда заберет и мужей им хороших найдет. Сама проверять будет, так и сказала!

– Как интересно, – покосился на помрачневшего Изрельса шурин. – А еще о чем они говорили? Та… лилия тоже собиралась будущих женихов проверять?

– О, лилия, – мечтательно прижмурился толстячок и огорченно вздохнул: – Нет, дивная птичка только говорила: все рабовладельцы, – прошу прощения, не мои слова, – грязные свиньи!

– Какой странный лексикон для принцессы, – насмешливо удивился Кадерн. – И очень интересно, откуда у нее такая ненависть к обладателям рабов?

– Об этом поговорим в твоем кабинете, – поспешил перевести разговор Изрельс, торопливо открывая портал. – Я сейчас другого опасаюсь. Гад Рандолиз вполне мог поставить на них свои маячки.

– А девушкам ничего не скажете? – опасливо осведомился Обай-баба, тоскливо посматривая на туманный цветок портала.

– Сам скажешь. – Постаравшийся взять себя в руки магистр уже придумал, как решить эту проблему. – Раз моя жена им обещала, значит, обязательно заберем, пусть потерпят пару дней. И мужья им будут… сам займусь подбором.

* * *

– Все это крыло дворца в вашем распоряжении, – демонстрируя роскошные залы, спальни, купальни и широкие балконы, ласково вещал красавчик, а Дарочке слышался в его словах лязг стальных засовов и запоров. – В саду тоже можно гулять от рассвета до заката. Ночью не советую – темные у нас ночи, а дорожек нет. Заблудитесь, испугаетесь, еще и заболеете. Кушанья, развлечения и украшения заказывайте какие захотите, вот доска желаний, вот мел. Просто пишете – например: «Пирожные с кремом».

Смуглая мужская рука небрежно черкнула два слова на золотой доске, и на стоящем рядом длинном мраморном столе появилось десятка два блюд с разнообразными пирожными.

– Не буду вам мешать, отдыхайте с дороги, – рассмотрев разгорающийся в глазах младшей гостьи интерес, довольно, как объевшийся сливок котяра, муркнул красавчик, и невидимые лапы бережно пересадили Лету с Дарочкой в мягкие кресла.

Потом ковер взмыл ввысь и стремительно улетел прямо в большущее, до пола, широко распахнутое окно.

– И где это мы? – помолчав, осторожно спросила принцесса свою наставницу, задумчиво оглядывающую кричаще роскошный зал.

Тут было просто душно от зеркал, золота, драгоценных камней и не менее дорогих вещиц из различных редких материалов, от кости мамонтов до поющего тростника.

– Я начинаю понимать Изра, – пробормотала та, вздохнула и пояснила: – Он в молодости был магом в одной из южных стран.

– В какой? – Протянув руку к блюду с пирожными, Дарочка вытащила самое румяное и только открыла рот, чтобы откусить, как наставница резким ударом выбила его из пальчиков ученицы:

– Двойка за урок. Ты не выучила правило второе.

– Но оно было про зелья, – с тоской поглядывая на упавшее пирожное, проворчала принцесса.

– Надо бы поставить еще двойку – за неумение думать и обобщать факты, – сурово прикрикнула Летуана. – Но у тебя есть веская причина – слишком бурная жизненная струя.

– А можно про струю поподробнее? – кротко осведомилась Дарочка, сложив руки на коленях, как покорная служанка.

– Все очень просто. Если говорить образно, наша жизнь – река. И если ты хоть раз пускала в речку кораблик, то не можешь не знать – течение в реке очень неравномерное. В заводях и на разливах вода иногда почти не движется, у сильно пологих берегов течет медленно, а у крутых – быстрее. Ну а на стрежнях иногда мчится, как сорвавшаяся с цепи, закручиваясь в водовороты и свиваясь струями. Вот в такую струю мы сейчас и попали.

– Правильнее сказать, ты нас туда забросила, – тихонько заметила принцесса, помолчала, словно не замечая возмущенного взгляда наставницы, и добавила: – Но я не в обиду так говорю. На самом деле так жить очень интересно, каждый день что-то новенькое. Меня только интересует один вопрос: если кушать тут ничего нельзя, то чего долго сидеть? Посмотрели, как живет султан, и пора дальше.

– Во-первых, нам нужно отдохнуть, – уклончиво пробормотала Летуана. – В следующий раз таких роскошных покоев может и не достаться. А во-вторых, над этим вопросом я работаю.

– И давно? – живо заинтересовалась Дарочка, но получила в ответ только хмурый, предостерегающий взгляд и состроила обиженную гримаску: – А чем мне тогда заниматься? Может, искупаться?

– Не может. Сиди и учи правила. – Летуана наугад вытащила из своей корзинки небольшую книжку и ловко бросила ученице. – Они тебе пригодятся еще не раз.

– Как я начинаю подозревать, и не два, и даже не десять, – дерзко огрызнулась та. – С такими-то родичами.

Но алхимичка, мрачно крутившая в руках снятую с шеи брата многолучевую звезду амулета переноса, сделала вид, будто временно оглохла.

* * *

– Слава тебе, о светозарный султан Ахангер Дугрейский, могущественный правитель великого султаната Дугрей и повелитель Тогдада, а также всех ближайших пределов на месяц пути в любую сторону от него. Да славятся имена твои, да устрашает врагов сила твоя, да превозносится друзьями и подданными мудрость твоя. И пусть цветут земли твои и растут на них сады богатые и поднимаются дворцы роскошные, великие.

– Еще пара таких фраз, и я усну. Ты этого хочешь, Даурбей, или забыл, зачем ворвался ко мне во время послеполуденного отдыха?

– Прости, о светлейший, но твой старший спальник Ашерали сидит в нижнем зале, и на нем синий халат.

– Предатель. Приказать выпороть, что ли?

– Как пожелаешь, светлейший.

– А ты как посоветуешь?

– Лучше прикажи выпороть меня. Тогда Ашерали останется мне другом.

– Хитер, змей. Так чем ты меня собирался развлекать?

– Если великому султану угодно будет сыграть…

– Не угодно.

– Желание моего повелителя – закон для меня, – покорно склонил красивую голову придворный маг, и его ковер-самолет попятился к дверям.

– Подожди, – прищурился Ахангер. – Мне угодно узнать, почему ты не уговариваешь меня, не предлагаешь фору и не соглашаешься играть белыми?

– Мне жаль разочаровывать моего повелителя, да падет ранняя седина на мою глупую голову, но играть я предлагал вовсе не в шатрандж.

– Неужели в алькерк?

– Прости, светлейший, но и не в алькерк. И даже не в го, не в ко-вай, не в латрункули, нарды или рэндзю.

– Но более интересных игр, чем эти, я не знаю!

– Я заслужил порку за то, что имел наглость огорчить моего повелителя, но эта игра – новая. О великий Ахангер, мне стыдно признаваться… ее придумал я сам. Прикажешь отправиться к палачу?

– Прикажу, не сомневайся. Но сначала хочу узнать, в чем она заключается.

– Сегодня у северных ворот твоего дворца появились две молодые женщины. Вернее, женщина – только старшая из них. Вторая – еще не сорванный бутон.

– Похоже, сегодня у палача все же будет работа! Отвлекать меня от послеобеденных размышлений ради двух женщин, да еще и предлагать поиграть с ними, было с твоей стороны очень большой ошибкой!

– Как будет угодно великому султану. – Ковер с магом снова двинулся к двери.

– Стоять!

– Жду распоряжений. Мой султан желает, чтобы меня выпороли можжевеловыми прутьями?

– Да, желает. Но сначала поясни, что именно ты имел в виду, когда назвал игру совершенно новой. В ней будут прятки?

– Увы, мой султан, никаких пряток.

– Погоня на твоем ковре по саду?

– Как ни прискорбно, нет, это уже старая игра.

– Лавка с драгоценностями?

– А это еще более давняя игра… да и девушки не из тех, которые согласятся показывать свои ножки за блестящие камушки.

– Вообще-то все они на это готовы, разница только в количестве и величине камней.

– Согласен, мой султан. Но этим нужен очень большой камень, и сначала придется хорошенько стукнуть им новеньких по голове, а потом самим задирать подол.

– Неинтересно. Я не люблю гоняться за женщинами с булыжниками.

– Так я отправляюсь к палачу? – Ковер снова дернулся к двери.

– Стоять, я сказал! – Султан отпил несколько глотков прохладного шербета и задумчиво уставился на мага. – Мне кажется или ты и в самом деле сейчас играешь со мной, как кошка с мышью?

– Разве я осмелился бы? – Сквозь показное огорчение на красивом лице придворного мага еле заметно светилось ехидное веселье. – Я всего лишь попытался развлечь моего господина.

– Надо сказать, это у тебя получилось. Впрочем, готов признать, как обычно. Ну давай сюда своих красавиц. Даурбей?! Ты чего молчишь?

– Прости мне мою строптивость, грозный султан, но сюда их пока нельзя. Нужно сначала уточнить правила игры.

– Да? – Некоторое время султан с сомнением смотрел на кротко опустившего взгляд мага, потом махнул рукой: – Излагай.

– В этой игре все должно быть по-новому. Раньше мы искали, догоняли и ловили убегающих на волю птичек, запугивали их и подкупали, соблазняли и очаровывали… и так тысячу раз. Теперь все будет наоборот.

– Я с семнадцати лет не люблю, когда женщины за мной гоняются, ловят меня и соблазняют! На всю жизнь запомнил, как случайно попал в гарем к отцу!

– Дозволь сказать слово, великий повелитель, не гневайся! Мне известно, какие игры противны моему султану, и я ничего подобного не придумывал.

– Да? А как же тогда играть наоборот?

– В более широком смысле. Раньше мы играли против женщин, а теперь будем за них.

– С каких это пор ухаживание за райскими птичками, украшение их шелками и парчой, осыпание драгоценностями и ласками считается игрой против них? – саркастически усмехнулся Ахангер. – Ты бы еще сказал, что мы боремся с садом, выкорчевывая в нем сорняки.

– Да простит повелитель мою смелость, но это очень непростой вопрос, думаю, на нем спотыкался не один философ. И мне, маленькому мышонку в мире титанов, не раз приходилось проверять правоту некоторых рассуждений на своей голове и шкуре. Ведь мы выращиваем персик, чтобы потом вкусить его плоды, ловим в плен ласковых речей и алмазных колец птичек, желая получить в их объятиях блаженство. И не спрашиваем ни сад, ни дев, хотят ли они стать нашим угощением.

– Ты меня совсем запутал! Думаешь, я сам не знаю, что далеко не все девы попали в мой дворец по своей воле? Но я сделал все, чтобы они с этой судьбой смирились. И тебе это ведомо лучше других, ты исполняешь все их капризы и пожелания. Поэтому скажи просто, как ты собрался играть в этот раз и чем таким новенькие приношения отличаются от других.

– Всем. Во-первых, они не приношения, их тебе никто не посылал. Они сами пришли. Но вовсе не имели желания попасть в твои сады и дворцы – всего лишь прятались от саранчи. И я мог бы просто вернуть их домой, но они туда не желают. Их мужчины оказались так глупы, что насмерть обидели своих возлюбленных. Впрочем, старшая гостья – законная жена.

– Даурбей! Я начинаю сердиться! По-настоящему! Решать семейные дела простолюдинов – недостойное моего положения дело!

– Умоляю, смирите свое нетерпение, мой повелитель, я не сказал еще самого главного. Девы вовсе не простые простолюдинки и даже не жительницы Дугрея. Они прибыли из столицы магов, но перед этим побывали во владениях кайсамского хана.

– И он их так просто отпустил? – Во взгляде Ахангера впервые за весь разговор зажегся неподдельный интерес.

– А он и не знает про их визит. Зато в курсе его придворные маги, которых старшая из наших милых гостий избавила от всех ценных амулетов.

– Тогда нам пора приказать копать им могилки.

– Могилки пригодятся каждому, кто осмелится оскорбить этих девушек. Однако сами они попытаются защищаться только в самом крайнем случае. А вот четверо темных магистров, пытающихся разыскать женщин, убьют за них любого. Старшая из дев – жена темного магистра Изрельса и сестра магистров Кадерна и Тодгера, а младшая – принцесса Лирского королевства и невеста того же Тодгера, придворного мага ее отца.

– Продолжай! Похоже, твоя игра начинает меня интересовать… – Султан приподнялся на локте, подвинул ближе блюдо с винной ягодой, бросил одну в рот, пожевал и вдруг с подозрением осведомился: – А откуда ты все это знаешь, ведь девы появились у ворот совсем недавно?

– Я же темный маг, – скромно опустил длинные ресницы Даурбей. – И у меня много друзей в Айгорре. И среди них сыскари из столичных агентств – иногда они выполняют мои задания, иногда делятся любопытной информацией, не бесплатно, конечно, но она того стоит. Так вот, Изрельс нанял лучших сыщиков, чтобы найти двух женщин и мага Тодгера, своего бывшего ученика. Сорока шепнула на ухо – между ними была ссора и даже драка, они разнесли половину столичного дома старшего магистра. Но потом помирились и даже сходили вместе в салон, который Летуана, жена Изрельса, купила всего за пару часов до этого. Теперь оба щеголяют несмываемыми узорами на лицах, но злые языки утверждают, будто такие у них по всему телу, и это украшение стремительно входит в столичную моду. Салон Летуаны работает круглые сутки, а сама она, как сообщил в последнем письме мой друг из агентства, отправилась в гости к одному из старых друзей, своему бывшему жениху, и он тут же за очень неплохую сумму продал обеих дев агенту кайсамского хана в так называемые заложницы и тотчас отправил на остров Наслаждений.

– Ты знаешь имя этого подлеца? – нахмурившись, поднял одну бровь султан.

– Да. Изрельс его вычислил и дал задание сыщикам искать не покладая рук. А пока ищет коллегу сам. С ним оба брата Летуаны и примкнувший к ним придворный маг хана.

– Так кто это?

– Рандолиз.

– Вот как! Значит, мы будем играть на стороне беглянок? И никакими сведениями с их мужьями и братьями делиться не будем?

– Вот заключим с девами договор и решим – выдавать понемногу правду или направлять их на ложный путь.

– Я бы выбрал ложные пути, – мечтательно и хищно облизнулся султан. – Тогда игра будет длиннее!

* * *

– Ну и куда у тебя были привязки на амулете переноса? – едва оказавшись в кабинете шурина, приступил к допросу Изрельс.