Текст книги "Свободный выбор"
Автор книги: Вера Чиркова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава пятнадцатая
К крепостной стене, построенной из огромных, заостренных брёвен высотой в четыре человеческих роста, отряд подъехал в сгущающихся сумерках.
Однако ворота оказались распахнуты настежь, и на десятке последних столбов, отмечающих извилистую дорогу к вершине холма, горели яркие факелы, словно в ожидании важных гостей.
– Неужели это нас встречают? – едко хмыкнул недоверчивый Даренс, но ему никто не ответил.
Все устали и хотели одного – как можно скорее умыться, перекусить и добраться до нормальных постелей, которые им твёрдо пообещала княжна.
Веся и сама хотела того же, несмотря на то, что умудрилась таки немного вздремнуть. Однако отлично понимала, насколько несбыточна эта мечта. Впрочем, она и сама никогда не сможет себе этого позволить. Комендант крепости Сангр, преданный и доблестный воин, приходился Весе родичем через жену, одну из двоюродных тетушек. А ещё княжна несколько раз попадала в дозорный отряд, где он был командиром, и не просто уважала двоюродного дядю, а и считала своим другом.
И уехать, просто переночевав и не поговорив с родственниками после ужина, она не сможет. Да и не хочет. Она вообще решила устроить себе сегодня маленький праздник… прощальный вечер. И очень кстати вспомнила, что её любимая юбка лежит в мешке, второпях захваченная в последний момент. Ну а блузку даст тетушка… гулять, так гулять.
– Княжичи клана Ястреба? – заданный звучным мужским голосом вопрос прозвучал скорее утверждением. – Ну, наконец-то! А мы уже встречать собирались! А княжна…
– Тут я, – подъехав к стоящему в воротах воину, Веся намеревалась соскочить с седла возле него, но её опередил Рыж, обожавший коменданта ещё с самого первого совместного похода.
Прыгнул к ногам Сангра, заурчал, заходил вокруг него кругами, прижимаясь боками с такой силой, что воин едва удержался на ногах.
– Рыж, бандит! Пусти с хозяйкой поздороваться! Весеника, забери своего обормота!
– Рыж, – задумчиво произнесла спрыгнувшая с седла Веся, – а на кухне сметана.
Рысь покосился на нее не менее задумчиво, сметаной его сегодня не удивишь, но от коменданта всё же отстал и неторопливо потопал через двор к самому внушительному дому.
– Солнышко мое, – шагнув к племяннице, крепко стиснул её могучими руками воин, и его голос вдруг дрогнул, упал до шёпота: – Как же так?
– Я сама так решила, – тихо призналась Веся, стараясь не выдать кольнувшего сердце сожаления.
– Расскажи это степнякам, – фыркнул он сердито, всмотрелся в виноватую улыбку и потемнел. – Глупышка! Опять за кого-то ношу несёшь!
– Не нужно, дядя, – она называла его так очень редко, и это слово означало очень многое.
И её уважение и признание его права на поучения. И напоминание о своём праве последнего голоса.
– У меня свободный выбор и времени три месяца, – тихо пояснила Веся и добавила, чтоб окончательно прекратить бессмысленный разговор. – Ночью мы приняли бой в Важенском лесу, княжичи ранены.
– А ты? – Сангр вгляделся пристальнее. – Всех лечила и сражалась… кто бы сомневался. Идем в дом, комнаты вам готовы, ужин тоже, Омелина медовые пряники печёт.
На княжичей, которых встречали его воины, комендант даже не оглянулся, знал, что с гостями и без него обойдутся очень уважительно. А он своё внимание на них тратить не желал.
– Подожди, мешок заберу, – спохватилась Веся, – там у меня юбка. Хочу посидеть с вами в нормальной одежде, в походном ещё до Гнезда ехать.
– Давай сюда, – отобрал мешок комендант и поторопил девушку: – Тетка уже вон не выдержала! На крыльцо выскочила! Будет потом говорить, что из-за нас пряники сгорели!
Несколько минут Омелина обнимала племянницу прямо на улице, затем, заметив подходящих к крыльцу княжичей, спохватилась и утащила её в приготовленную комнату.
– Да давно готовы те пряники, – отмахнулась она, когда Веся забеспокоилась о судьбе любимого лакомства. – Лучше скажи, как это тебя угораздило? Может… выпустим ночью за ворота… неужели старая Дола тебя не укроет на три дня?
– Лина, я не хочу бежать, – виновато вздохнув, разочаровала тетку Веся. – Хочу умыться, переодеться и ограбить тебя на одну легкую блузку, мои в сумах. А потом поужинать и поговорить.
– Как пожелаешь, – расстроилась Омелина, но спорить не стала, надеясь попытаться убедить племянницу ещё раз. – Иди, купайся. Бадья с водой за занавеской. А блузку я сейчас принесу.
Она и в самом деле принесла, Веся только искупнуться успела, как в дверь протиснулся ворох разноцветных одежек, а за ним довольная тетушка.
– Вот! Выбирай! Я и платья прихватила и юбки. – Лина была плотнее племянницы, но умела за пару минут ушить любую вещицу.
– Юбку я везу, любимую…
– Успеешь ещё надеть, если всё же доедешь, – отказываться от своих намерений Омелина не любила. – А пока надень мое. Смотри, вот синяя, с кружевами. Или эта, черная с атласными оборками? А вот лавандовая, посмотри, какой шёлк! Так и струится!
– Тетя… ты не понимаешь. Я не могу это надеть, как я потом объясню, если жених спросит, куда делись мои вещи? И забрать у тебя лучшую юбку тоже не хочу!
– Прекрати даже думать, будто твоя тетка какую-то тряпку может любить больше, чем тебя! Думаешь, я не знаю… сколько раз ты моего Сангра… из тени на свет возвращала?! – Лина вдруг всхлипнула.
– Да сколько? – возмутилась Веся. – Всего один раз… и то не был он в тени! Просто ранен…
– А про тот случай… когда ты всех увела… – голос тетки шуршал тише шёлка, который она мяла в руках. – Я и вообще молчу.
– Вот и молчи, – так же тихо отозвалась Веся и сдалась. – Ладно, давай синюю юбку. И блузу к ней вон ту, цвета серого жемчуга… и иди к гостям, я сама оденусь.
– Ты заметил, как ей везде рады? – Ансерт остановился посреди просторной комнаты, где стояли по сторонам две кровати, и с опаской оглянулся на брата, расчесывающего влажные волосы. Берест не терпел, когда его разглядывают.
– Заметил, – процедил сквозь зубы старший и достал из мешка другую маску, тоньше и неприметнее, чем боевая.
– Меня так нигде не встречают, хотя я тоже немало людей вылечил, – продолжал гнуть своё младший.
– Ансерт! – рыкнул командир. – Ты знаешь, что я терпеть не могу твою привычку заходить издалека?
– Знаю. Но иначе тебе трудно что-то объяснить.
– Ты просто не пытался. Так о чем ты хочешь сказать сейчас?
– Сказать, что я знаю… вернее, догадываюсь про замысел отца. Он ей душу наизнанку вывернет, чтобы добраться до истины. И всё, чего она не знает, заставит у сородичей выпытать. Через месяц она будет вздрагивать от его имени и шпионить так же преданно, как её рысь.
– Вот как ты про него думаешь…
– А ты думаешь иначе? Ну объясни, чего молчишь? Дест, ты же знаешь, как я сочувствую твоему горю… сколько зелий сварил… а не знаешь того, что это он меня почти заставил стать алхимиком! Хотя дар к целительству у меня очень невелик!
– Но ведь другого у тебя нет? И ещё не поздно бросить это дело и начать изучать другое. Тебе всего двадцать четыре!
– Я не про это хотел говорить, – помолчав, огорченно вздохнул Ансерт. – А про куницу. Я решил… буду её защищать, даже если она не возьмет мой браслет.
– Ты уверен, что выстоишь против отца? – мрачно усмехнулся Берест, натягивая маску. – Давай поговорим после ужина? Негоже заставлять хозяев ждать.
Стол был накрыт на первом этаже, в уютном обеденном зале с огромным очагом, где багровели догорающие угли. Напротив ведущей на кухню двери уходила наверх деревянная лестница с ажурными, как кружево, перилами.
Именно на нее поглядывала хозяйка, радушно пригласившая княжичей к столу, но не спешившая разливать суп.
– Сейчас Весеника спустится, – кротко объяснила Омелина вопросительно глянувшему на нее мужу.
Кроме них и ястребов за столом присутствовал только помощник коменданта, немолодой, но жилистый мужчина, а подавала блюда его жена, проворная и ловкая, как белка.
– Да вон уже идет, – оглянувшись на лестницу, сообщила она и простодушно добавила: – Красавица наша.
Берест повернул в ту сторону голову скорее из желания проверить, не ошиблась ли кухарка, чем из интереса, и замер, рассмотрев спускающуюся по ступеням девушку. Совершенно незнакомую, как показалось издали. Она выглядела едва ли не вполовину стройнее ехавшей с ними куницы, в темно-синей, облегающей бедра юбке, спадающей до пола отделанными узким кружевом складками. Серебристо-серая блузка с недлинным рукавом и простым вырезом была вышита мелким речным жемчугом того же цвета, и нежная шея куницы казалась на её фоне белей молока.
Но главным, что приковало взгляды всех княжичей, была переброшенная на грудь коса. Пышная, почти до колен длиной, перевитая ниткой жемчуга в цвет блузки, и просто манившая коснуться её ладонью, проверить, так ли мягка она на ощупь, как кажется.
– Весеника, рядом со мной есть свободное место, – первым нашёлся Лирсет.
– С тобой рядом я ещё успею посидеть, а сейчас сяду возле дяди, – насмешливо отозвалась княжна и действительно села по правую руку от коменданта. – Лина, ты что гостей не угощаешь? Лирсу обязательно супа налей, он был тяжело ранен.
– Я уже совсем здоров, – заспорил было княжич, но Омелина немедленно плюхнула в его тарелку щедрый половник наваристого супа.
– С целительницей не спорь. Здоров ты будешь, когда она скажет.
Через минуту все княжичи усиленно работали ложками, и их дружное молчанье хозяйка приписала хорошему аппетиту.
Однако Веся то и дело ловила на себе осторожные взгляды женихов, изучающих её так пытливо, словно видели впервые. И только Берест прятал глаза, и это нарочитое небрежение ранило душу княжны внезапным прозрением. Потому он и сейчас не смотрит, и в избушке отказался обсуждать её судьбу, что точно знает, у него она браслет всё равно никогда не возьмет, ведь предлагать его положено с открытым лицом.
А девушка даже объяснить ему ничего не может, давно сама знает, что наказанье ему досталось слишком суровое, да к тому же по чистой случайности. И даже хорошо, что Веся не знала раньше, какой бедой лёг на княжича её невольный приговор. Иначе уже извелась бы в поисках способа, как выполнить единственное условие, которое успела произнести, сгоряча пожелав незнакомцу, чтобы его перекосило.
По мере того как убывали с блюд кушанья, а из кубков – крепкий квас на меду, обстановка за столом становилась всё непринужденнее и дружелюбнее и разговоры всё более громкими и откровенными. Успели рассказать и обсудить произошедшие в Важенском лесу события и видение Ансерта, план, как защитить селян и даже переправу через Ругор.
Наконец гости начали подниматься и благодарить хозяев за ужин, а вместе с ними поднялась и Весеника.
– Извини, Сангр, утром рано вставать.
– А может, погостите денек? – испытующе смотрел воин. – Завтра Тадор с отрядом приезжает, попрощаешься с друзьями.
– Если не успеем до ледохода, застрянем, – с сожалением глянула на него куница. – Извини.
И вообще, зря он Тадора поминает. Нет у нее к нему ничего… ну почти. Конечно, приятно было внимание, но о большем она не задумывалась. И никогда не позволяла ни ему намеков, ни себе вольностей.
– Тогда хоть спой… ту, нашу, – Сангр шагнул к стене, снял нежно звякнувшую струнами гитару, тронул струну.
Эх, дядя! Хотелось крикнуть Весе, что же ты всё по живому-то режешь!
Но отказывать не стала, отошла к очагу, присела на скамеечку, дождалась, пока зазвучит знакомая, незамысловатая мелодия.
Ястребы, заинтересованные разговором, шли к лестнице нарочито неторопливо, а услышав негромкий и печальный, но чистый как родничок голос, и вовсе замерли, словно их и нет.
Опять горит в ночи костёр
Опять за нами пляшут тени
Завороженно светел взор
А над огнем плывут виденья
Степей далёких и шатров
Чужих стоянок пыль и копоть
А рядом друга крепкий локоть
И песня стрел сквозь вой волков…
Княжичи словно воочию видели отряд усталых воинов, прилегших у костра в ожидании горячего варева, их неспешное обсуждение дневных событий и планов на завтра, струйки дыма, улетающие к далёким звездам.
– А теперь спокойной ночи, – резко оборвав песню, решительно поднялась со скамеечки Весеника. – Утром увидимся.
И торопливо побежала вверх по лестнице, придерживая непривычную юбку.
Несколько минут все стояли молча, провожая её потемневшими взглядами, а когда комендант, пробормотав «спокойной ночи» и как-то ссутулившись, шагнул прочь, его остановил глухой голос Береста.
– Сангр… ещё одну минуту.
– Да? – не оглядываясь, спросил воин.
– Скажи дозорным, чтобы выпустили нас за два часа до рассвета. А если проспим, пусть разбудят. И ещё… сумки княжны мы оставим в конюшне.
Развернулся и твёрдо зашагал по ступеням.
– А… князь вас не накажет? – недоверчиво хмурясь, всё же обернулся к ним комендант.
– Нет, – отрывисто пробасил самый дюжий из ястребов, устремляясь за братом.
Остальные княжичи ушли молча, и только тогда Сангр поверил, что они не шутили.
– Омелина… не вздумай её предупредить.
– Она на это не пойдет, – печально качнула головой его жена. – А предупреждать не буду. Я ничего не слышала.
Глава шестнадцатая
Он появился ниоткуда, как появлялся всегда. Сцапал её со спины крепкими руками, рыкнул в ухо что-то гнусное, обдав мерзким запахом перегара, тиснул пальцами холмик растущей и потому неимоверно чувствительной груди, заставив вскрикнуть от боли, забарахтаться в яростной попытке вырваться.
Сердце рванулось и забилось в сумасшедшем беге, а затем в нем внезапно вспыхнул жаркий, острый, подкатывающий к горлу и требующий немедленного выхода гнев.
И почти сразу обдала холодной волной острая тревога, кто-то невидимый закричал, нельзя, это нельзя!
– Нельзя… – резко сев в постели и ещё не открывая зажмуренных глаз, Веся отчаянно замотала головой. – Нельзя!
И облегченно всхлипнула, чувствуя, как отступает, растекается по телу невыплеснутая сила.
Открыла глаза и, отирая одной рукой слезы, потянулась другой за стаканом с водой. А пока пила, успокаиваясь окончательно, рассмотрела, что за окном уже светает.
– Рыж? Ты почему меня не будишь? – княжна мимоходом погладила рысь и отправилась умываться.
Через несколько минут, когда, умывшись, Веся вернулась к коврику, на котором спал рысь, зверь уже сидел у двери. Поглядывал на хозяйку невозмутимыми желто-зелеными глазами, ожидая, пока его выпустят погулять.
– Иди, – отбросив крючок, толкнула дверь княжна и замерла в недоумении, дверь не открылась.
Ещё не веря мгновенно вспыхнувшим в мозгу подозрениям, Веся постояла секунду, обдумывая возможные причины такого странного происшествия, затем шагнула за занавеску, где вешала вчера походную одежду, и облегченно вздохнула. Всё было на месте, даже её мешок, поправившийся на пару блузок.
Первым делом девушка очень тщательно и аккуратно оделась, собрала все вещи, секунду посомневавшись, положила в мешок подаренную юбку, вытащить её ничего не стоит, если догадки окажутся верны. И только полностью собравшись и повесив за спину лук, снова шагнула к двери. Нажала несколько раз, убеждаясь, что дверь не заперта, а приперта снаружи чем-то тяжелым и, горько усмехнувшись, направилась к окну.
Эх, дядя, а ведь всегда был таким честным и преданным! Ну, с чего ты взял, будто куницу остановит запертая дверь, если она отлично помнит про крышу веранды, которая проходит под окнами этих комнат?
Да её даже запертые ворота не остановят, фыркнула Веся, хотя это будет прямой вызов её отцу, а он такого не прощает даже лучшим друзьям.
– Рыж, рядом, – строго приказала Веся, перебрасывая через подоконник ногу.
И уже через пару минут, дойдя по крыше до угла, легко спрыгнула во вскопанную под цветы клумбу. Даже не взглянув на выпачканные в сырой земле сапоги, прошла через двор к конюшне, сопровождаемая ни на шаг не отстающим зверем, и усмехнулась, обнаружив, что створки дверей заперты массивным замком.
– Этот замок, дядя, – ковыряя холодную железку извлеченным из целительского кошеля пинцетом, сообщила словно вымершему двору княжна, – будет надгробием над моим уважением к тебе.
Через пару минут замок валялся на земле, а Веся, распахнув во всю ширь створки и оставив Рыжа их караулить, застегивала на одиноко стоявшем тэрхе пряжки седла. Своих сумок она не нашла, но волноваться о них и не подумала. Секунду помяла пальцами тяжёлый шёлк юбки и со вздохом засунула её глубже в мешок. Лине и так будет очень тяжело, против мужа она пойти не могла, слишком любила. И не Весе осуждать тетушку за то, что не смогла его переспорить.
Ворота, разумеется, тоже оказались опущены, но к такому Веся была готова заранее. Подъехала на Проныре к караульной будке, приказала Рыжу сторожить зверя и, соскочив с седла, распахнула ногой дверь.
Она ни минуты не сомневалась: комендант сейчас следит за ней из окна, и подозревала, что и тетушка находится рядом с ним. И очень надеялась на способность Лины уговорить упрямого мужа и дальше изображать из себя невидимку.
– Что случилось? – незнакомый Весе здоровенный стражник встал в дверях.
– Открой ворота.
– Не приказано, – не двинулся он с места, и в тот же миг рысь, повинуясь еле слышному щелчку, прыгнул на воина, сбивая его с ног.
– А вот за то, что мне пришлось нападать на собственных людей, ты будешь отвечать перед князем, дядя, – прорычала Веся, ловко вливая в рот стражника сонное зелье.
– Ты бандитка! – пролепетал он заплетающимся языком.
– Я княжна Весеника, а ты предатель и бунтовщик, – поворачивая колесо, поднимающее ворота, холодно заявила девушка. – И князь будет судить тебя вместе с твоим командиром. Так ему и передай, и пусть забудет, что я считала его другом и родичем.
– Неужели у тебя хватит совести так поступить с человеком, рядом с которым ты сражалась и сидела в засаде? – горько спросил такой знакомый голос, и в караулку шагнул комендант.
Рыж кинулся к нему, но команда – «рядом» вернула его к хозяйке.
– С тем самым, кого я уважала? – презрительно поинтересовалась куница. – И которого вывела из-за грани? Не говоря уже о «том» случае? С тем, кто был мне дядей и командиром и кому я пела у костра песни? И кто так подло сегодня предал не только меня, но и князя, обещавшего этот союз Илстрему в знак примирения?
– Они сами решили уехать и оставили твои сумки!
– Они не имели права за меня решать! Это ты своими соплями их подтолкнул и даже не сообразил, что разрушаешь этим планы отца и матушки Лерсеи! Неужели ты не мог догадаться, что просто так она никогда бы не отдала мне Рыжа? Какое ты имел право решать за всех, за князя с княгинями, за ястребов и за меня? Если я к тебе хорошо относилась, значит, нужно испортить мне отношения с отцом и матерями? Неужели ты считал, что я отступлюсь от данного отцу слова и выйду замуж за Тадора?
– Это твой отец прислал письмо… – тяжело выдавил потемневший комендант. – Намекнул, чтобы я поговорил.
– Ну вот, – горько фыркнула Весеника, – ты поговорил. Я сказала – нет, этого было недостаточно?! Ты не захотел отступать от своих замыслов и превысил власть, данную тебе этим письмом. А ведь отец не собирался меня возвращать, как ты не понял! Он хотел лишь проверить, действительно ли я приняла это решение не сгоряча. А теперь выйди, мне придется скакать без завтрака и остановок, чтоб догнать этих оболтусов. И не забудь прислать мои сумки.
– Я соберу отряд, тебя проводят.
– Не хитри. Тебе не удастся меня задержать и навязать мне в спутники людей на лошадях. Ты не хуже меня знаешь, что они вдвое медленнее! Делай, как я приказала, если не хочешь валяться рядом с этим бедолагой. Выходи!
– Эх, Веся! – Сангр отвернулся, шагнул к двери и вдруг резко обернулся к девушке.
Повинуясь щелчку хозяйки, Рыж мгновенно скользнул вперед. Встал между бывшими друзьями, защищая куницу своим телом и угрожающе зашипел, приоткрывая клыки.
– И ты тоже… – Комендант отчаянно махнул рукой, развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Веся проводила его бдительным взглядом и бегом выскочила из караулки. А уже через несколько секунд, вскочив на Ныра, мчалась прочь, провожаемая взглядами трех десятков людей. Все они с затаенной тревогой ожидали особый приказ коменданта и вздохнули с неимоверным облегчением, убедившись, что его всё же не последует.
Первые полчаса девушка скакала, ничего не видя вокруг, ведомая желаньем уйти от возможной погони и жгучей обидой, заливавшей лицо непрошеными слезами. Ну, неужели он плохо узнал её за последние три года, не смог уяснить, что Весю просто трясет от ярости, если кто-то пытается принудить её к чему-то насильно? Даже если это обычная работа, вроде мытья чашек. Зато княжна всегда старается помочь тем, кто подходит к ней с просьбой, не считаясь ни со временем, ни с собственными интересами. И ведь понял же Сангр, что её уговорила Мариля, неужели думал, будто она может предать доверие сестры?! Да с какими глазами Веся вернулась бы домой и посмотрела в лицо Марилики, когда та уже вся в мечтах о свадьбе с любимым мужчиной?
А ведь потом пришлось бы смотреть в глаза отца и матерей, которым она объявила своё решение, не дав права даже на совет! Ну уж, нет! Лучше замуж за Ансерта, у них и общий интерес есть.
Да и не такие они чуждые и непонятные, эти ястребы, как о том болтают на кухне всезнающие стряпухи.
Постепенно Веся успокоилась, слезы иссякли, а природная смекалка и жизнерадостность выкарабкались из-под вороха обид, задвинули их в дальний уголок души, какой есть, как подозревала княжна, у всех людей. И перед девушкой встал главный вопрос, куда ехать?
Нет, направление, само собой, у нее одно, в Забрег, к переправе через Ругор. Но вот попасть туда можно двумя путями, от села к селу по главной дороге, и это довольно извилистый путь. А можно спрямить дорогу и ехать по неудобьям короткими тропами. И хотя все они княжне знакомы, но велика опасность попасть в непроходимое по весенней поре местечко и возвращаться назад, потратив драгоценное время.
Ох, и глупая, – с досадой шлепнула себя по колену куница, посчитала, что разгадала все дядины хитрости, а главное в гневе выяснить и забыла! Когда её женихи удрали из крепости? Нет, про то, чтоб Берест решился увести их прямо с вечера, не стоит и думать, он отлично знал, как устали и братья, и звери. Значит, дал выспаться, а воинам в походе обычно дают пять часов сна. И если он дал столько же, то ушли они часа за два перед рассветом, или чуть позже. Не покормить Лирсета после её настойчивых напоминаний командир не решился бы.
Веся вспомнила про завтрак, прислушалась к себе, очень она хочет есть или может потерпеть ещё немного, прежде чем заезжать к знакомым селянам? И тут в голову девушки пришла настолько простая и светлая мысль, что она сначала даже самой себе не поверила.
Несколько минут княжна обдумывала неожиданную идею со всех сторон, ища недостатки, и не находила. А взвесив все выгоды этого решения, повеселела, погладила Ныра, позволяя бежать медленнее, и отыскала в мешке горсть орешков. До ближайшей деревни, где староста сделает для княжны всё, что в его силах, ещё три версты, и можно немного перекусить, обкатывая в голове все тонкости задуманной проделки.
– Были, матушка, как не быть! Промчались на зорьке, всех собак подняли, наши-то сразу решили, будто злодеи нагрянули! Но Лых как раз шёл от зазнобы и всех разглядел. Так и доложил, пятеро, на горных ведмедях, в походной одеже. Нет, без масок. Понятно, матушка, есть, как не быть. Думаю, сейчас они в Пеньках, мы туда к завтраку добираемся, а звери быстрее скачут. Так вихрем и промчались, лиходеи. Кто говоришь? Женихи? Ах, они, поганцы, чего удумали! Значит, через час-два будут в Холодном, если завтракать не сядут. Успеем, как не успеть! Понял, матушка, сейчас бегу.
– И запомни, никому ни слова… особенно людям дяди, это он их подбил. Расстроился, бедняга, известием о моем отъезде, словно раньше не знал, что у девушек родной дом всегда на чужбине!
– Как можно, матушка! Да разве я когда подводил? А ты глянь-ко мою супружницу, пятый день на спину жалуется.
– После гляну, времени хватит. Беги, я жду.
– Что это за село? – подъехал к остановившемуся командиру Ансерт.
– Холодное, – не глядя в карту, ответил надевавший маску Берест.
– Мы и тут не остановимся? Хоть по кружке горячего отвара? – просить мрачного брата Ансерту не хотелось, но утренний холодный ветерок, свистевший мимо со скоростью несущихся тэрхов, выстудил, казалось, до костей.
– Тут был трактир, в начале села, – глядя в сторону просветил братьев Ранзел, не менее мрачный, чем остальные.
Ястребы рассорились ещё ночью, едва дошли до комнаты Береста.
– Ты что, с ума сошёл? – шипел на командира Даренс. – Поверил этому представлению? Да они же всё разыграли, дядя… тетя… А как ты оправдаешься перед князем? Учти, я врать не буду, это вам он всё простит, если прознает.
– Откуда он прознает? – подозрительно уставился на него Ранзел.
– Не знаю. Но если меня спросит – расскажу всё, что видел.
– Свинья ты, Дарс! – вырвалось у алхимика.
– Не нужно, Ансерт, – твёрдо остановил его командир. – Пусть рассказывает. Каждый понимает честность по-своему. Я и сам расскажу… как понял я. Но утром вытряхну вас отсюда сам, если кто-то не пойдет добровольно.
Вот с тех пор они и не разговаривают, не считать же за разговор слова – «тут налево», «а тут ручей»?
– Хорошо, – нехотя сдался Берест. – Остановимся на полчаса в трактире. Веди, Ранз.
– Ну, как вы кстати, – лучился счастьем здоровяк-трактирщик. – А я уж думал, не будет сегодня народу. Садитесь за любой стол, а я вам сейчас подам пироги, отвару горячего… а может, чего поплотнее? Есть яишенка-болтунья с копчёной грудинкой, колбаски жареные, заячье седло, тушенное в сметане…
– Неси, – глянув в прорези маски на загоревшиеся голодным блеском глаза братьев, махнул командир.
Завтракать в крепости они отказались, а хозяйка, прячущая опухшие от слёз глаза, и не настаивала. Но корзинку с собой сунула, и они вежливо взяли, чтобы тут же забыть в конюшне. Есть припасы, собранные недовольной поступком мужа женщиной, Берест всё равно не разрешил бы ни одному из них. Знал, чем может ответить разъяренная куница на внешне безобидную шутку.
Еда, действительно, оказалась вкусной и приятно согрела желудки, а словоохотливый хозяин, усевшийся неподалёку, порадовал своим рассказом торопившегося уйти командира.
– Так потому народа и мало, что вода в Енотовом овраге спала и можно пройти по мосту. Мост там крепкий, каменные столбы, мы для себя два года назад поставили. Теперь всё лето и осень на Забрег напрямки ходим, два часа – и на месте. Да вон у нас карта висит. А, у вас своя есть?! Так они все одинаковы. Как? Нет моста? Так срисуйте с моей, мы сразу, как построили, так и отметили. Видите, какой крюк дорога-то дает.
– Андох, – заглянул в трактир солидный мужчина в добротной одежде. – Скажи народу, тропа через Енотов мост открылась. Я сам сейчас из Забрега.
– А в Забреге переправа ещё стоит? – с деланой небрежностью осведомился Ранзел и замер в ожидании ответа.
– Стоит пока, но надежи нет. Трещит уже в верховьях, трещит. Так не забудь, Андох.
– Где этот мост? – положил перед трактирщиком карту и монеты Берест, и хозяин услужливо нарисовал крестик.
В том, что он не ошибся, командир не сомневался, только в этом месте овраг был уже всего и делал крутой изгиб.
Вскоре пятеро всадников на тэрхах уже выезжали из села той же дорогой, по какой и приехали, чтобы спустя пару верст свернуть на ведущую к Енотову оврагу тропу.
– Поехали, – умиленно вздохнул провожавший их взглядом трактирщик, прижимая к груди фартук.
– Поехали, соколики, – подтвердил вынырнувший из-за угла солидный мужчина, заходивший меньше четверти часа назад в трактир.
– Ястребы! – так же умиленно поправил хозяин, подмигнул старосте, и они дружно захохотали.
– Ну, и где этот проклятый мост? – в который раз едко спросил Даренс, оглядывая мрачных братьев и недовольных, вымазанных вонючей болотной грязью тэрхов. – По-моему, мы по этому месту уже проезжали.
– Трижды, – сквозь зубы процедил Ранзел, – и вот на карте крестик! Но тут даже тропы нет.
– А там, где есть, непроходимая топь, и высохнет она к середине лета, не раньше, – так же хмуро подтвердил Ансерт и вдруг оглянулся на младшего княжича, всё утро державшегося особняком позади всех. – Лирсет! А ты почему сегодня молчишь? Плохо себя чувствуешь?
– Да, – хмуро подтвердил тот.
– Где у тебя болит?
– Тут, – коротко прижал руку к груди младший и отвернулся.
– Где именно? – не понял Ансерт. – Дай руку, я посчитаю пульс.
– Он хочет сказать, что влюбился, – едко просветил алхимика Даренс и снова уставился на Ранзела. – Ну и куда нам ехать дальше?
– Назад, – глухо скомандовал Берест, костеря себя за то, что по его вине они потеряли два часа.
И потеряют ещё один, пока вернутся к тому трактиру. А там командир обязательно потратит пару минут, чтобы показать наглому лгуну, сколько стоит потеха над ястребом. Думать о том, что эта прогулка к мнимому мосту съела весь запас времени, он пока не хотел. Комендант пообещал запереть все ворота, а когда гости на цыпочках покидали его дом, огромный тяжеленный сундук уже стоял под дверью княжны на заботливо подложенной шкуре.
– Нужно проехать село не останавливаясь, – неожиданно объявил Ранзел и с состраданием оглянулся на снова замолчавшего Лирса. – Если она сумела вырваться, то вполне можем столкнуться.
– Лучше просто объехать его стороной, – неохотно подал идею Ансерт, поддерживающий в душе брата, но не сомневающийся, что Даренс прав. Он вообще в таких вопросах не ошибается. Отцу очень не понравится принятое Берестом решение, и их ждет очень долгий и тяжелый разговор. Князь умеет наказывать так, чтобы провинившийся потом сам дольше всех помнил о своём проступке.
– Нет сейчас окольных дорог, всё развезло, – просветил его Ранз и снова оглянулся на Лирсета.
– А я думаю, – объявил тот, заметив тревогу брата, – нужно поехать в трактир и просто спросить, проезжала княжна или нет. Они её не пропустят.
– Я тоже намерен добраться до трактира. Уже два часа хочется надавать трактирщику по шее, – желчно озвучил мысли командира Даренс.
– Не советую, – отозвался Ансерт. – Чужие земли. Нажалуются отцу… или Весенике.
Братья притихли при имени княжны, представляя себе, как будут смотреть ей в глаза, если встретятся. Мечтательно улыбался только Лирсет, уверенный, что его куница ругать не будет. Он же ещё нездоров!
