Текст книги "Не сгинуть в раю! (СИ)"

Автор книги: Вера Чиркова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Устраиваюсь в самом дальнем уголке и прошу принести завтрак. Нужно же как-то оправдать свое пребывание здесь, возможно сидеть придется долго. Пока разносчик ходит за моим заказом, достаю сувенир и засовываю за пазуху. Там в потайном кармане трансформа миниробот произведет над божком все необходимые процедуры. Жаль, у меня нет образцов отпечатков рук латиянок, но идти сейчас за ними я не собираюсь.

Интуиция говорит, что это тот самый сувенир, я очень хорошо запомнил смешную шляпу. Узнать бы, как он попал в этот магазин! Ну, если до вечера ничего не прояснится, ночью попробую допросить торгашей. Припугну, как следует, может и удастся что-то узнать. Голос мику зазвучавший в моем ухе подтвердил мои догадки. Это сувенир Кинти. Миниробот нашел на статуэтке мои собственные отпечатки трехдневной давности. Ну, все, бандиты, вы попались!

Но прежде, чем идти в магазин, допрашивать коммерсантов, отхожу к перилам пустынной пока набережной и записываю очередной отчет. Включающий и мои намерения насчет торговцев. Потом немного гуляю по площади, выбирая тележку, к которой собираюсь прикрепить одноразовый передатчик. Присматриваясь по пути к аборигенам и аборигенкам. Женщины здесь почти такие же как в Новиле, тихие, молчаливые. И одеты почти так же в темные мешковатые платья и платки замотанные так, что виден лишь кончик носа. Одна приятная разница, ходят не кучками а по двое. И даже пару раз я встретил одиночек. Правда, торговцы на них косились с укором, но вслух не порицали.

В тот самый момент, когда все мои дела закончены, и я начал неспешный путь к магазину, мику передал разговор, подслушанный жучком, оставленным на торговце.

– Все спокойно? – настороженно спросил незнакомый голос.

– Да. – А вот это уже тот, что продал мне божка.

– Никто не искал?

– Нет.

– Вот деньги. Сегодня не берите, пережди пару дней!

– Да что ты трусишь! Она одна ходила!

– Заткнись, дурак! Я только что неподалеку встретил очень похожую девку, как сестра! Глаза заплаканы, рядом двое здоровых мужиков! Товары не глядят, лица злые! Хочешь попасться?!

Уже попались, голубчики! Останавливаюсь около прилавка напротив дверей магазинчика и начинаю копаться в соломенных тарелках. Дав задание мику фиксировать всех выходящих.

– Ладно, ладно, – небрежно соглашается торговец, – подожду два дня!

А ты привези еще картинок, все закончились!

– К обеду жди.

Хлопнула дверь, но мику молчит. Что за… Ох, черт! Там же черный вход! Бросив тарелку с такой силой, что они все покатились на землю, разворачиваюсь и бегу вокруг магазинов. Что-то кричит вслед возмущенный торговец, но мне вовсе не до него. Как я мог не проверить заранее второй выход!

Так, магазинчик от конца четвертый, значит… выглянув на миг из-за угла тут же прячусь назад. От дверей четвертого магазинчика разворачивается тележка, запряженная местной лошадью. На тележке установлен вместительный длинный ящик с крышкой, на котором сейчас сидит хорошо одетый абориген. Кажется, теперь я знаю, как вывезли отсюда Кинти. В этом самом ящике!

Приготовив жучок, снимаю туфлю и начинаю вытрясать из нее несуществующие камушки. Не обращая ни на что вокруг внимания. Но когда телега проезжает мимо, молниеносно протягиваю руку и прижимаю жучка к ящику. И тут же, отвернувшись, вновь сосредотачиваюсь на невинной обутке. Камеры мику вывели мне на линзы записанный ими подозрительный взгляд обернувшегося возницы, однако моего маневра купец не заметил. Угол ящика загораживал от него мою руку.

Подождав, пока телега скроется за поворотом, устремляюсь в погоню. Мику уже показывает мне план городка, поэтому можно особенно не спешить. Телега едет к мосту, значит, достаточно пройти по набережной ей наперерез.

И действительно, выйдя к мосту, получаю сигнал жучка. Возница едет не спеша, часто останавливаясь около знакомых и неприметно окидывая взором снующих по набережной туристов. Стараясь не попадаться ему на глаза, неуклонно следую за телегой. А она, переехав мост, пересекает ухоженную набережную площадь и начинает подъем по центральной улице к кварталу богачей. Да, а дело-то становится все неприятнее.

Наконец, свернув в тенистый переулок, телега остановилась около добротных деревянных ворот. Возница слез с ящика, неторопливо обошел вокруг своего транспорта, задумчиво поглядывая в ту сторону, откуда приехал. Я только хихикнул. Привычка принимать меры безопасности заранее и тут не подвела меня. Припасенный в одном из потайных карманов плащ-хамелеон пришелся как раз кстати. Увидеть меня в нем купец не мог, меняющий цвет плащ делает человека незаметным на расстоянии двух метров. А я находился гораздо дальше, притаился у забора в тени густой ветки и прекрасно разглядел, как бдительный взгляд незнакомца сменился на успокоенный.

Условный стук возницы сподвиг кого-то, пока невидимого, распахнуть ворота и впустить телегу. И сразу же захлопнуть створки. Но я не гордый, вполне могу и через забор. Перекинув ремешок сумки через голову, подбираю полы юбки, и одним махом взлетаю на забор. И сразу же вниз, чтобы меня не успел заметить неспешно бредущий к дому прислужник.

Ого! Какая милая собачка! Похожа, скорее на небольшого тигра, чем на привычную в моем мире псину. А вот пасть свою ты на меня разеваешь напрасно! Надеюсь, хозяева не поднимут раньше времени тревогу при виде уснувшей в такой неудобной позе охранницы?!

Прокравшись под кустами почти к самому жилищу, замираю в раздумье. Дом, построенный из бело-розового ракушечника, оказался весьма внушительных размеров. Никогда не думал, что торговать примитивными сувенирами такое прибыльное дело. И где здесь искать Кинти, у меня не было ни малейшего представления. Во всяком случае, сканеры ее мику засечь не смогли. Я прекрасно понимал, что снять ценный для аборигенов прибор с девушки могли запросто, но отозваться-то он должен был в любом случае?!

Выяснилось лишь, что в доме находится шесть человек.

Решив, что буду разбираться с проблемами в рабочем порядке, проскальзываю под стену дома и начинаю обследовать ближайшее окно. Оказалось, что небольшие окошки первого этажа вовсе не подходят для проникновения в жилище. Застекленные небольшими мутноватыми пластинками горного хрусталя, вправленными в свинцовые рамки, они были намертво вмурованы в камень. Пришлось пробираться вдоль дома, пока наконец не показался угол крытой веранды. Убедившись, что поблизости никого нет, одним махом перебрасываю тело через массивные перила и вижу распахнутые двери в просторную комнату. Вот это мне как раз подходит. Сканеры доложили что комната пуста, и я спокойно прошел туда. По углам комнаты, служившей, скорее всего гостиной или столовой, виднелись две двери. Задумавшись, в какую сторону идти, едва не прозевал приближение двоих аборигенов. Еле успел нырнуть за плотную, длинную штору. Одним из вошедших оказался сам купец, второй, видимо слуга. Он внес небольшой поднос с едой и поставил его на стол перед хозяином.

Дождавшись, пока слуга выйдет, выныриваю из-за занавеси и, захватив купца одной рукой за шею, другой подношу к его лицу схваченный со стола нож. Проделано все было так быстро, что он еще секунд пять изумленно хлопал глазами, прежде чем попытался закричать. Но в тот же миг нож плотно прижался к его горлу.

– Молчи, если хочешь жить! – Злобно рычу на торговца, – мне нужна туристка, которую вчера ты привез сюда!

– Я никого не привозил! – полузадушено шипит пленник.

– Врешь! – чуть сильнее надавливаю на нож и в глазах негодяя вспыхивает ужас.

Надо же, какая банальная угроза, а как безотказно действует!

– Она болеет!

– Позови слуг, пусть принесут ее сюда!

– Не… нельзя!

– Почему?

– Им запрещено ходить в мои комнаты!

Мерзавец явно вынуждает меня идти за Кинти самому. Не сомневаюсь, что это какая-то хитрость, но времени на уговоры нет. Нужно быстрее забирать девушку и уходить, если я попадусь на глаза слугам, дело станет намного опаснее.

– Хорошо, веди меня к ней! – соглашаюсь я.

В конце концов, станнер у меня под рукой, и вряд ли туземцу удастся обвести агента моего класса!

Крепко держа хозяина за шиворот и уперев ему под ребра острие ножа, приказываю вести меня к Кинти.

– И если хоть слово скажешь слугам, можешь считать себя трупом! Я низранка, нам жалеть мужчин не положено! – Угрожающе шепчу негодяю в ухо, когда мы выдвигаемся в коридор.

– Нет, не надо! – испуганно озираясь, шепчет он. – Я все сделаю!

Я, конечно, надеюсь, что туземец не собирается поднимать шум, но на всякий случай прижимаюсь к нему теснее, если нас увидят слуги, они не должны догадаться, что происходит на самом деле!

Таким манером мы преодолеваем коридор и полутемную спальню. В углу спальни туземец отодвигает ковер и за ним обнаруживается неприметная дверка. Негодяй, пыхтя, долго шарит в карманах, лихорадочно ища ключ. Он даже взопрел от усердия, расстегнул куртку и вытащив платок, размером с полотенце, утирает струящийся по лбу пот. Наконец ключ найден, и я, отобрав его у пленника, сам отпираю дверь.

– Она там! – дрожащим голосом показывает в темноту каморки хозяин.

– Идем! – включив ночное зрение, командую я.

Купец, тяжело вздохнув, осторожно делает шаг в глубь комнатки и вдруг, оставив куртку в моих руках, рывком скачет вперед. К потайному выходу, мелькнула мысль, едва я заметил, как негодяй вцепился в какой-то рычаг.

– Куда! – Нащупывая в кармане станнер, прыгаю следом.

И уже ступив ногой на пол, чувствую как он раскрывается под моим весом и я лечу куда-то вниз. Тренированная реакция развернула меня в полете, руки дернулись зацепиться хоть за что-то. Мне и нужна-то была всего секунда, только ее как раз и не оказалось. Короткое ощущение падения и довольно чувствительный удар о пол. Слегка прикрытый полусгнившей соломой. Если бы не трансформ, смягчивший удар, красовался бы я в синяках. Очень внушительного размера.

Поднимаюсь на ноги и начинаю изучать ловушку, в которую меня так ловко завел работорговец. А ведь как талантливо сыграл испуг, негодяй! И сценка, похоже, тщательно подготовлена! Как же я не сообразил, зачем он расстегивает куртку!

Сканеры уже изучили помещение, и мику бодро зачитывает мне их выводы. А они неутешительны. Это не погреб, а старая шахта. Видимо, здесь добывали камень, из которого сложен дом. Потолок находится метрах в семи надо мной, но попасть туда сложно. Практически невозможно. Нет, я, конечно, могу взобраться по стене с помощью прилипал, они у меня всегда с собой. Но вот раскрывшийся как створки окна потолок вновь захлопнут. И защищен снизу толстой, кованой решеткой. Я и решетку мог бы перепилить, и выбраться б сумел. Но на это уйдет много времени, а купец уже, наверное, собрал возле ловушки целую команду помощников.

Остаются горизонтальные выработки, на разных уровнях и в разных направлениях отходящие от шахты. Ну что ж, вполне возможно хоть одна из них выводит на поверхность. Никто не мешает мне проверить.

Я снял надоевшую юбку, сунул ее на всякий случай вместе с ножом в сумку и подошел к стене. Нижнее отверстие оказалось на высоте около двух метров, и забраться в него не составило особого труда. Хуже будет, если ход окажется тупиком, в следующее придется забираться с помощью прилипал. Выработка, в которую я влез, оказалась шириной около двух метров и вполне достаточной высоты, чтобы пройти в полный рост. Поставив сканеры на режим повышенной опасности, отправляюсь в путь. Чтобы через пару сотен метров выйти к точно такой же шахте.

Я даже подумал сперва, что сделал круг, но мику, скрупулезно фиксирующий мои передвижения утверждал, что тоннель идет почти прямо. С севера на юго-запад. Здесь потолок был еще выше, и так же прикрывался защищенным решеткой люком. А в стенах темнели входы в очередные выработки. Я представил себе размерчики этих катакомб, исходя из количества построенных белокаменных домов и дворцов, и почувствовал легкую тошноту. Похоже, бродить мне здесь не один день. И тут мне в голову пришла такая простая идея, что я даже хихикнул.

Ведь незачем мне проверять все ходы. Нужно лишь выбрать те, что ведут за пределы города. И сделать это с моей техникой проще простого. Через минуту я получил на линзы план города и короткую черточку пройденного мной пути. Вовсе не в ту сторону, кстати, пройденного! Я спрыгнул в шахту и нашел вход в тоннель, ведущий в нужном направлении. И уже через пару минут, воспользовавшись прилипалой, взобрался в него и потопал вперед. К свободе.

Иногда даже хорошо, что начиная новое дело, или пускаясь в путь, мы не очень четко представляем себе предстоящие трудности. Спустившись в десяток шахт, различной глубины и степени загрязнения, взобравшись почти в полсотни выработок, пройдя их из конца в конец и вернувшись к началу, так как большинство оказалось тупиками, я понял, если б мне пришлось выбирать снова, то никогда бы не решился на эту авантюру. Путешествовать по катакомбам Грозвеля.

К тому времени, как на поверхности давно прошло время обеда, я устал, перемазался и дико проголодался. Пора было устраивать привал.

Выбрав проходной, довольно чистый тоннель, я установил у обоих входов жучки и, дойдя до середины выработки, рухнул на пол. О-О! Как хорошо, что я додумался захватить с собой еду! Рассматривая свои припасы, понимаю, пообедать досыта не придется. Я пока еще довольно далеко от цели, а возвращаться из тупиков приходится все чаще. И неизвестно пока, есть ли вообще выработка, ведущая прямо на волю. Или придется все же вскрывать одну из решеток.

Поэтому делю припасы на четыре части и одну съедаю. Добавив таблетку аварийного питания, вот их в моем трансформе хватит не на один месяц. Спрессованные в плотный цилиндрик витамины, аминокислоты и протеины дают энергию, достаточную организму до полусуток. Но не особенно избавляют от чувства голода, и, разумеется, не доставляют того удовольствия, что натуральная еда. Запив таблетку водой, вспоминаю, что нигде не встретил даже крошечной лужи. Значит, придется экономить и воду. И вот это мне очень не нравится.

А еще больше мне не нравится, как грамотно был подготовлен купец к моему приходу. Не разинул в изумлении рот, не удивился тому, как я его вычислил, как смог проникнуть в дом. Именно поэтому я не стал в шахте ждать его дальнейших действий, загодя чувствуя, что они могут мне весьма не прийтись по вкусу.

За последние пару дней мое отношение к этой планете вообще сильно изменилось. Я больше не чувствую себя беззаботным курортником на райском острове. Теперь мои внутренние ощущения можно сравнить с тем, что чувствует ночной разведчик в тылу врага. Вокруг кромешная тьма, несущая смертельную опасность и нет никакой возможности распознать ее заранее. А значит невозможно к ней подготовиться.

Как же могло так случиться, что всего за тридцать лет аборигены из наивных обитателей отсталой планеты превратились в опасных врагов? Хорошо конспирирующихся под мирных и безопасных жителей?! Что или кто подтолкнуло их к этому? И разве под силу одному агенту, лишенному доступа ко всей информации, разобраться в этой головоломке?! Ответов на все эти вопросы я пока не нахожу.

Отдохнув еще с полчаса, поднимаюсь и иду снимать свои жучки. Пора идти дальше.

Шахта. Тоннель. Тупик. Тоннель. Шахта. Тоннель. Тупик. Тоннель. Шахта.

И так много раз. В голове уже нет никаких мыслей, только одно примитивное желание, свалиться где-нибудь, и заснуть. Время далеко за полночь, и я уже пару раз совсем было сдался, однако дисциплинированное подсознание снова гонит меня вперед. Вот уже несколько раз путь мой на карте подходил к черте города и обрывался в тупике. И только уверения компьютера в том, что мировая практика изучения катакомб располагает сведениями об обязательности выходов на поверхность, питает мои надежды. Поэтому я снова и снова, почти машинально, спускаюсь в замусоренные шахты и поднимаюсь в новые тоннели.

И все же я сдался. После того как несколько раз подряд сорвался при подъеме в тоннель. И едва не сломал руку в неудачном падении. Шатаясь, прошел сотню метров по выработке и лег под стеной. Не стал даже есть, лишь выпил несколько глотков сока, да раскрыл аварийную одноместную палатку.

Снилось мне, что я сплю в низранской землянке, на неудобном песчаном ложе. Где-то в глубине домика хозяин печет жесткие темные хайки. Я ненавижу солоноватые, сухие хлебцы, но желудок стягивает голодным спазмом и рот невольно наполняется слюной. И я просыпаюсь и ползу то узким темным тоннелям в сторону дразнящего желудок запаха.

Открыв глаза, еще несколько секунд не могу понять, где нахожусь, пока не припоминаю события вчерашнего дня. На часах всего шесть утра, я вовсе не выспался, неужели чувство голода сильнее сна? Сажусь, опираясь спиной на стену и окончательно проснувшись, начинаю шарить в сумке, ища, что пожевать. И вдруг до меня доходит, что почти неуловимый запах свежего хлеба совершенно реален.

Задав сканерам непростую задачку, делаю несколько шагов по тоннелю сначала в одну сторону, затем в другую. Есть! Вот оно! Мудрый прибор определил, с какой стороны идет запах. Я не знаю, что мне это даст, но не пойти в том направлении просто не могу. Проглотив питательную таблетку и зажевав ее сухариком, отправляюсь в направлении таинственной хлебопекарни. Не забыв собрать со стен своих жучков, и немудреные пожитки.

Добравшись до шахты, осторожно осматриваюсь. Пусто. Мусор на полу, затянутая нетронутой паутиной решетка вверху. Хозяева этого дома, видимо давно не заглядывали в катакомбы. Спускаюсь на дно и бреду вдоль стен, стараясь не споткнуться об обломки старой посуды и куски камня. Пройдя полный круг, получаю от мику уверенное направление неизвестного хлебопека. Взобравшись в отверстие выработки, находящееся в верхней половине шахты, убеждаюсь, что сканеры не ошиблись. Хлебом здесь пахнет уже ощутимо.

По выработке иду особым бесшумным шагом, замотавшись в плащ и приготовив станнер. А когда из-за поворота мелькнуло едва освещенное отверстие выхода, даже затаил дыхание. И двинулся вперед с особой осторожностью. Но только подкравшись к отверстию ближе, смог рассмотреть очень разочаровавшее меня обстоятельство.

Выход загораживала массивная кованная решетка. С довольно широкими ячейками, двадцать на двадцать сантиметров. А за ней виднелся слабо освещенный неизвестным источником потолок довольно широкой шахты. Осторожно приблизившись к решетке, просовываю сбоку крошечную камеру, приклеенную к найденной на дне сумки одноразовой вилке.

Получив на линзы изображение, я едва не вскрикнул. На полу шахты в очаге, сложенном из почерневшего от сажи камня, горит скудный огонь. Сверху пристроена сковорода, на которой чумазая женщина печет маленькие лепешки. Одета она в какие-то лохмотья, в которых с трудом можно узнать юбку, футболку и кроссовки.

Сняв готовый кругляшек, она сунула его в стоящую рядом корзину и шлепнула на сковороду очередной кусок серого теста.

– Сана, тебе еще много? – из широкого отверстия нижнего тоннеля выглянула лохматая голова другой женщины.

– Три штуки осталось. – Безучастно буркнула Сана.

– Значит можно пока не будить. Воду сама поставишь, или помочь?

– Сама. – Так же равнодушно ответила кухарка.

Я прилепил пару камер за пределами решетки, добавил жучка и отошел на несколько шагов. Необходимо немного понаблюдать за женщинами, прежде чем делать какие-то выводы. Но одно уже сейчас можно сказать твердо, эти женщины не туземки. И живут они тут очень давно. А хорошая новость только одна, они пока живы. И прежде чем можно будет искать способы их спасения, я должен получить максимум информации. Иначе вполне могу только навредить.

Вернувшись к заброшенной шахте, ставлю и там жучка. Не хочется оказаться в ловушке возле зарешеченного входа. Затем, немного подумав, достаю из-за пазухи одного из двух минироботов и, выдав ему заданье, выпускаю из рук. Небольшой комок, размером с кулак, мгновенно разворачивает антенны и ножки и, превратившись в длинноногого паучка, стремительно исчезает в ближайшем тоннеле.

А я возвращаюсь к решетке и устраиваюсь неподалеку. Ждать мне здесь придется долго, поэтому обустраиваюсь со всеми возможными удобствами. Достав из запасов трансформа аварийную палатку, нажимаю кнопку и она мгновенно начинает раздуваться. Через минуту у меня есть одноместное жилье с мягким матрасом и непромокаемой крышей.

Многие люди моей родины лет двести назад полюбили жить в таких жилищах. Небольшой пакетик, размером с ломтик хлеба, имеет внутри мощную батарейку, крошечный насос и оболочку из тонкой, прочной и герметичной ткани.

Когда-то давно все люди моего мира жили в огромных каменных и бетонных домах. Иногда в деревянных или глиняных. Тогда считалось престижным иметь большое жилье. Некоторые индивидуумы строили дома с многими десятками комнат, в которые иногда не заглядывали по несколько месяцев. А некоторые имели даже по нескольку домов в разных странах. Но потом, когда технический прогресс и социальное устройство мира поднялись на современную высоту, люди осознали, что вовсе не обязательно всю жизнь проводить в надоевших жилищах.

Тем более что все работали и учились с помощью современных компьютеров. Сидеть долгими зимами в замкнутом непогодой пространстве, когда где-то тепло и сухо, казалось большой несправедливостью. И города начали пустеть на долгие зимние месяцы. А их счастливые жители бродили в это время по теплым пляжам, тенистым садам или устраивались в живописных горных долинах. Многие устраивались в стандартных домах, но нашлось немало и таких, кто не хотел зависеть ни от каких условностей. И вот эти люди там, где собирались ночевать, доставали из сумок коробок с палаткой. А потом многие из них вообще перестали возвращаться в свои жилища. Это явление, получившее название мигранты, очень быстро захватило всю планету и большинство людей свою жизнь стали планировать на месяцы вперед, сообразуясь с долгосрочным прогнозом погоды.

– Декабрь и январь мы в Сахаре, февраль и март в Техасе, ну а на апрель думаем отправиться в Австралию, собираюсь там собрать материал и дописать свою диссертацию! – можно было услышать от бывалого мигранта. Большую часть пути они проходили пешком, иногда останавливаясь в понравившемся месте на несколько дней. Благо, что на всех основных направлениях мигрантов через каждые пять километров были установлены автоматические пункты питания, энергетические подзаправки, душевые и туалеты. А когда требовалось перебраться с континента на континент, мигранты либо располагались на одном из громадных морских лайнеров, либо вызывали авиетку. По желанию.

В конце концов, в огромных, опустевших мегаполисах по решению планетарного совета было решено разобрать большинство устаревших типовых жилых кварталов. Остались только памятники старины и архитектуры. И музеи. А на месте неуклюжих небоскребов раскинулись сады и ягодники. Вездесущие мигранты любят навещать их в период поспевания урожая.

Однако вскоре один из сибаритов, устав от ежедневного раскладывания палатки, придумал миграту – передвижной дом. Изготовленный из сверхлегкого суперпрочного современного материала, сфероид трех – четырех метров в диаметре, покрыт солнечными батареями и имеет сверху винт, как у старинного вертолета. А внутри два этажа удобного жилья. На втором этаже где мягкий пол является одновременно кроватью, а в стены встроен обзорный экран, расположена спальня. Которую, в больших мигратах, при желании можно разделить на две или три. На первом расположен современный туалетный отсек, кухонный уголок и рабочая зона. Она же гостевая, спортзал и многое другое. На нулевом – запасы воды и контейнер с отходами. И теперь над планетой, тихо шурша пропеллерами, плывут в разных направлениях миллионы миграт. Приземляются в пунктах заправки, на пляжах и лесных полянках, на высокогорных лугах и снежных склонах. Иногда поодиночке, иногда сцепившись переходными мостками в большие группы. В сильную непогоду миграты встают на прикол у первого попавшегося на пути пункта.

Я тоже очень люблю, изредка попадая в родной мир, взять на стоянке малую миграту и отправиться в путь. Неспешно лететь на малой высоте, любуясь хрустально чистыми водами возрожденных озер и речек, яркой зеленью лесов и садов, зеркальными крышами зданий и пунктов заправок. И сейчас, лежа в аварийной палатке, в заброшенных катакомбах чужого мира, твердо постановляю, что отныне буду проводить отпуск только на родной планете. Хватит с меня райских курортов.

А в сфере голограммы, развернутой перед моим лицом проектором трансформа, тем временем добавилось действующих лиц. Из ниш, вырубленных в стенах, угрюмо сползаются к очагу обтрепанные женщины. Волосы у большинства коротко обкромсаны и торчат неровными, давно немытыми прядями. Одежда находится в той стадии изношенности, когда уже невозможно сказать, какого она первоначально была цвета. Лица изможденные, серые от пыли. Похоже, несчастным не дают воды на купанье и стирку.

Взяв по серой лепешечке и по кружке горячей воды, пленницы рассаживаются вокруг очага на каменные блоки, с незапамятных времен заготовленные для стройки. Но, по неизвестной причине так и не пригодившиеся.

Едят пленницы молча, с безнадежной отрешенностью.

Подбирая с нищенской скупостью каждую крошку. А у меня, от вида их изможденных, отчаявшихся лиц, застревает в горле взятый на завтрак сухарик.

Я много повидал миров и стран, и больше всего ненавижу в людях подлость, жадность и желание устроить себе сладкую жизнь любой ценой. Хотя, по большому счету, цена всегда сводится к одной простой гнусности.

Отнять.

Отнять у слабого, больного, наивного, беззащитного.

У ребенка. У старика. У инвалида. У женщины.

Отнять деньги. Дом. Здоровье. Память. Свободу. Честь. Радость. Счастье. Любовь. Жизнь.

Отнять хитростью, наглостью, обманом, силой.

И, обменять отобранное на золотые, серебряные, натуральные или бумажные символы.

А потом в обмен на эти грязные капиталы натаскать себе под задницу шкур, ковров, машин, бочек с вином или медом, рабов, бриллиантов, картин, звездолетов. Неважно, чего. Главное, побольше! И, самое страшное, что это барахло для негодяев стократ дороже, чем чужие страданья.

Непонятно мне только одно. Почему эти нелюди так искренне надеются на сострадание и участие, в которых отказывали другим?! В тот момент, когда приходит время возмездия!

А приходит оно всегда. Иногда раньше, иногда позже. Но обязательно приходит. Доказано.

Заскрипело где-то над шахтой непонятно что, и женщины в голограмме сжались, испуганно притихли. Значит, не ждут для себя ничего хорошего. Скрипнув зубами от невозможности помочь, защитить, крепче сжимаю в руке бесполезный пока станнер. Сопровождаемая погромыхиванием раскручиваемого невидимого барабана появляется спускающаяся сверху деревянная платформа. На ней, широко расставив ноги, стоит презрительно ухмыляющийся коренастый упитанный туземец. У его ног лежат какие-то мешки, кувшины и коробки и сидит на корточках замотанная в темные платки женщина.

– Чистоплюй. – Ловит жучок тихий шепот пленниц.

– Принимайте родственников! – зло бросает абориген женщинам, когда платформа касается пола.

Однако они не очень торопятся подходить ближе. Туземка, сойдя с платформы, начинает сгружать с нее корзинки и сосуды.

– Что стоите, свиньи?! А ну быстро помогать! – не сходя с места, злобно орет прибывший.

Женщины, хмуро переглянувшись, осторожно выдвигаются вперед, и, стараясь держаться за спиной туземки, подхватывают из ее рук грузы. И спешно отступают с ними подальше. Абориген, хищно прищурившись, жадно поблескивающими глазками следит за каждым их шагом. И вдруг, улучив момент, когда одна из пленниц на миг оказывается в опасной близости к нему, одним прыжком достает зазевавшуюся. Схватив за руку, втаскивает на помост и, победно рыча, начинает задирать жертве юбку. Вначале она молча сопротивляется, однако, получив увесистую оплеуху, затихает.

Остальные торопливо растаскивают привезенные грузы и молча ждут, отвернувшись, пока гаденыш, гогоча, насилует несчастную. Облив ее предварительно холодной водой из кувшина.

Стиснув зубы и повторяя про себя как заклинанье самые забористые матросские выраженья, даю сканерам приказ хорошенько запомнить этого аборигена. И клянусь себе, как бы ни сложилась ситуация дальше, но этот урод получит свою порцию возмездия из моих собственных рук. Очень большую порцию!

Грубо столкнув свою жертву с платформы, изверг дергает какой-то тросик и платформа со скрежетом и грохотом начинает подниматься.

Женщины молча провожают ее тайком брошенными ненавидящими взглядами, и лишь когда где-то вверху со скрипом захлопывается люк, с чьих-то губ злым плевком срывается:

Чистоплюй!

И звучит оно хуже самых гнусных ругательств.

Туземка бесстрастно развешивает по выработке электрические фонари, а пленницы осторожно кладут на рваные одеяла странные буро-грязные тюки. И только теперь я понимаю, что это новые пленницы. Избитые до беспамятства. А скорее всего еще и неоднократно изнасилованные. Так вот в каком виде туристки попадают сюда!

Ненависть переполняет меня, туманя разум, сжигая запреты. Достать бластер и жечь, жечь, жечь! Вот единственное желанье, которое стучит в висках. Жечь тупых, похотливых, жадных и жестоких чудовищ, по страшному недоразумению носящих человеческий облик. И пусть все выученные мною назубок инструкции отдела твердят, что агент не имеет ни малейшего права на самосуд, сейчас я с ними категорически не согласен. И не желаю оправдывать зверски жестоких аборигенов ни неправильным воспитанием, ни средневековой моралью. Человек в любые века имеет выбор. Стать человеком или… нет, не зверем. Монстром. Потому что ни один, самый дикий зверь не относится так к существам своего рода.

– Бедный! – тихий горестный женский всхлип выбрасывает меня из кипящей бешенством тьмы.

И обдает ледяной волной доклад мику, бубнящего, что лежащий в забытьи человек с вероятностью в восемьдесят два процента опознан как турист по имени Сид.

Что?! Я рванулся, было из палатки, но, вовремя опомнившись, приказал мику увеличить изображение.

И увидел покрытую рваными ранами и засохшей кровью коротко стриженную лобастую голову полковника. Затаив дыханье, прошу показать второго пленника. И не могу сдержать стон, узнав спутанные окровавленные рыженькие локоны.

Кто? Кинти или Рамика?

А камера с беспощадной откровенностью показывает мне порванную кофточку и покрытую синяками и ссадинами девичью грудь.

Ну все, сволочи, вы меня довели! Не ждите теперь пощады, я встаю на тропу войны! И пусть горит синим пламенем моя репутация, любимая работа и карьера! Но вам от меня уже не уйти!