Текст книги "Год 50-й: Расти из пепла"

Автор книги: Василий Коростелев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Ладно, ты подумай, а я спать буду, завтра караулить мне.

К полудню на следующий день мы миновали еще два заброшенных селения. Впереди дорога делала крутой поворот, и тут я заметил отблеск металла в кустах справа от дороги.

– Стой! – заорал я, и тихо Митьке:

– Следи за дорогой слева от себя. Автомат взведи, но не показывай. Прикрой дерюжкой, – и громко сидевшим в засаде:

– Эй, мужики, выходи, поговорим.

– С левой стороны никакого движения, зато справа вылез пегобородый крепыш и неторопливо направился к нам, впрочем, остановившийся на расстоянии пятидесяти шагов.

– Ну что, селяне, платите за проезд.

– С чего бы это?

– Так нам все платят, что вы везете? – тут же поинтересовался мужик.

– Соль везем в Полис.

– Ага, а мешков у вас значит…

– Шесть, – покорно ответил я.

– Значит, один скидайте и езжайте дальше, – покивал головой пегобородый.

– Это что ж за пошлина такая? – деланно возмутился я.

– Все платят, а не хочешь платить разворачивайся назад.

– И возчики, обозом идущие, тоже платят? – язвительно спросил я.

– Дык, и они тож, – слегка смутившись, произнес мужик.

– Должны радоваться, что мы честно берем и отпускаем, а то могем и пристрелить.

– Радоваться, ну радоваться этому может только наша лошадь, ей тащить легче будет. Ладно, заплатим, Митька, скинь мешок.

– Митька возмущенно набрался воздуха для гневной тирады, но получив в бок локтем, все ж повиновался.

Ворон, понукаемый Юрой, неспешно двинулся дальше, и как только мы достигли поворота, я говорю Митьке:

– Я сейчас прыгаю в канаву, вы езжайте вперед медленно, и как только услышите выстрелы, возвращайтесь немедля, так я и поступил.

Через кусты срезал угол, отделявший меня от сборщиков, и бесшумно пробрался на место засады стрелка, его там уже не было, зато на дороге стояло трое мужиков (стрелок в том числе), и спорили, кому нести добычу.

До казавшимся заброшенным селения было шагов пятьсот, а мешок весил немало, наконец, двое передали свое оружие третьему, и взявшись за углы, побрели в сторону поселка, ну молодцы, сами мне облегчили задачу – прицелился и дуплетом снял вооруженного, и одного из носильщиков, последний, непострадавший, уронил мешок и кинулся в кусты, а затем замелькал меж деревьев петляя как заяц. Я неторопливо сменил гильзы на заряженные патроны, и только тогда вышел на дорогу, внимательно приглядываясь к лежащим на дороге телам, мало ли, может свалился кто подраненный… Но нет, оба готовы, один в голову, а второму пуля в шею попала, и кровь вышла из него вместе с жизнью.

Я быстро отодвинул мешок от лужи крови, тут из-за поворота выскочила телега, и мы, в минуту загрузившись, послали Ворона рысью в сторону Полиса. Юра погонял Ворона, Митька посматривал назад, нет ли погони, а я рассматривал оружие, доставшееся нам в качестве трофеев. Винторез использовали уже давно, даже чернение с металла сошло, поэтому я и уловил блеск в кустах, патронов всего три. Два АКСУ тоже не новы, да и патронов к ним всего по полрожка, так что все это богатство обменяем на что-нибудь более полезное…

На следующий день пейзаж вокруг тракта стал постепенно меняться, все чаще встречались безлюдные полуразрушенные селения, заросшие сорным кустарником. Проезжаем один из таких поселков, оружие держим наготове. Внезапно Митька, держащий левую сторону тракта под наблюдением, вскрикнул и забил короткими очередями по кустам, вот сволочи! Стая диких собак подобралась к шоссе совершенно незаметно на двадцатиметровый бросок. Не заметь Митька вовремя, сейчас бы Ворону уже кишки драли, да и нам бы досталось, я разрядил двустволку и схватился за автомат.

– Гони, Юра! – отчаянно крикнув, я дал две короткие очереди по наиболее наглым тварям, успевшим выскочить на дорогу. Собаки уже не выскакивая на шоссе, преследовали бешено несущуюся повозку.

– Загоняют, Митька! Как волки загоняют, – отчаянно прокричал я, и схватил так и неразряженный винторез.

Метрах в тридцати перед Вороном на дорогу выскочили несколько собак, и я без промедления выбил двух с трех выстрелов. Митька, переведя автомат на стрельбу одиночными, тоже успел положить одну тварь, последнюю несколько растерявшуюся, стоптал храбрый от бешенства Ворон и мы вырвались в открытое поле, дальше нас собаки не преследовали. Ход Ворона сменился с галопа на мягкую рысь, и постепенно перешел на шаг, посреди поля конь встал.

Я гладил его, успокаивая, вытер пену с его влажной морды, мы соскочили с телеги и медленно повели мерина, чтоб не запалился, и только через двадцать минут, остановившись на привал, напоили бедного коняку.

Вечером, сидя на привале, Юра рассказывал о диких собаках. В наших краях они не прижились, поэтому повадки этих животных собиравшихся в стаи были нам не очень знакомы, нет, у нас дворовые и охотничьи псы имелись, но поведение собаки в стае совсем другое.

– Они совсем не боятся людей, – объяснял Юра, – повадки и слабости человека псам прекрасно известны. Огня они опасаются, но не больше, чем люди. Охотятся не только ночью, но и днем, а вот огнестрельного оружия откровенно боятся. Здесь собак относительно немного, но вот в Полисе лет тридцать назад шли нешуточные войны на выживание между людьми и собаками, да и сейчас они довольно нагло ведут себя в городе, хотя в основном охотятся на крыс, но и одинокими прохожими не брезгуют.

Юра замолчал, прислушиваясь к ночному кликушеству сыча, облюбовавшего дерево неподалеку от нас.

– Необходимо завтра запасти воды, по возможности побольше, в городе с ней плохо, всего четыре чистых источника на тридцать тысяч населения. Все захвачены группировками, проход к источникам платный, а вода в реке непригодна даже для мытья, правда кое-кто купается, чаще всего по незнанию, но после двух – трех помывок кожа облезает, да и облысение стопроцентно гарантировано, – он вздохнул, видя мое нежелание поддерживать разговор, и все же добавил, укладываясь спать:

– Дальше по тракту километров через десять пригороды начнутся, так что воду надо искать где-то поблизости.

Юра отвернулся от костра, поерзал, поудобней укладываясь, и через минуту негромко засопел носом.

Полис подступил незаметно, плавно перетекая кирпичными, пока не сплошными руинами пригорода, в громадные, до конца не разрушенные остовы многоэтажных домов, сплошь усеянными вокруг обломками бетонных плит, кусками асфальта и торчащими из бетона обрезками ржавой арматуры. Поднявшийся ветер носил запах тлена и цементной пыли, дорога, по которой мы передвигались, была расчищена до узкой колеи, в которую с трудом вписывалась наша повозка. Кое-где из обломков торчали обрезки дымящихся труб, указывающие, что в Полисе еще обитают люди. Деревьев не было вообще, всю растительность города представляли вездесущая полынь и какие-то чахлые кустики мелкого кустарника, хотя Юра и утверждал, что на севере и востоке города сохранились зеленые лесные массивы.

Продвигаясь дальше в густеющей вечерней тьме, стало понятно, что до заставы мы сегодня не доберемся и Юра предложил остановиться у первого попавшегося местообитания людей.

– Все не так опасно, как остановиться в незнакомом месте, рискуя ночью оказаться под внезапно обвалившейся стеной или всю ночь до утра отбиваться от собачьих стай, – пояснил он.

Такое место нашлось не скоро, и уже в полной темноте мы набрели на костер, отблески которого заметили с дороги. Осторожно ведя Ворона в поводу, мы приблизились к костру.

– Доброй ночи, люди, позвольте присоединиться к вашему костру, – громко произнес Юра, глядя на настороженные лица бродяг.

– Кому добрая, а кому не очень, – тихо проворчал один из бродяг, поворачивая тушку жарившийся над углями большой крысы. Длинные грязные волосы, посеревшие от пыли темные лица и неопределенного цвета одежда роднили бродяг как братьев, но рост и темперамент у них были разными, все тот же кулинар въедливо спросил:

– К костру им, а дров с собой принесли?

– У нас вода есть, ключевая, – ответил я, вступая в круг света. Лица бродяг заметно оживились, и они потеснились, освобождая часть пространства у костра.

– Откуда путь держите торговцы? – спросил высокий худой мужик.

– С юго-восточного тракта, – коротко ответил я, передавая флягу с водой в руки говорившего. Соль везем на продажу, – и замолчал, разговор не клеился и Юра, желавший узнать последние новости Полиса, спросил:

– А рынок от Калитников не перенесли?

– Нет, да и куда, ближе к провалу что ли?

У Калитников нейтральная территория, нас оттуда охранники гонят в шею, только торговцев и чистую публику пускают, – завистливо произнес «кулинар».

– Что за провал, – шепотом спросил я у Юры.

– Вся центральная часть Полиса по старому городскому кольцу провалилась во время катастрофы, вот и провал, – пояснил Юра.

Меж тем разговорившийся бродяга продолжал:

– Житья от этих бойцов СБ нет никакого, к ним на территорию лучше не заходить, если сунешься на рынок, так тебя там просто отлупят дубинками, а у Паука на его территории не смотрят, а сразу стреляют, а если чем, по их мнению, навредил и тебя поймали, пиши пропало, замучают до смерти, – жаловался на жизнь бродяга.

– Нет, если поймают тех, кто покрепче – на расчистку Провала отправляют, но один хрен, народ там долго не живет. Или засыплет или какая-нибудь тварь нападет.

– А собачки вас не беспокоят? – спросил Юра.

– Да это как сказать, – ухмыльнулся бродяга, – иногда они нас, иногда мы их на обед отправляем… Он внимательно осмотрел поджаренную крысу и, удовлетворившись степенью готовности, разрезал ее на четыре части и раздал своим компаньонам, мы есть не стали, мутило нас что-то в городе, да и перекусывали уже на ходу.

Внезапно меня как осенило:

– Мужики, вот вы жалуетесь на плохую жизнь, а что вам вообще в городе делать, шли бы в сельскую местность жить, воздух чистый, вода родниковая, зверья в лесу полно…

– Нет, нам тут как то привычней, – сказал «кулинар», – да и как обустроишься, если мы пахать-сеять не умеем, повадок лесного зверя не знаем, да и дом себе толком построить не сможем. То ли дело здесь, сейчас стали золото и серебро скупать, дают, правда, мало, за сто грамм золота литр воды или пять картофелин дают, заработок верный, мы под обломками шаримся, на месте каждого дома можно найти на десяток картофелин.

– А я бы поехал, – неожиданно подал голос самый старый бродяга, – только вот возьмете ли с собой? – он горько улыбнулся.

Да, дед староват, наверное, ровесник дяди Изи, но я не спешил отказывать.

– Старик, ты наверно еще до катастрофы родился?

– Да, я выжил, а до катастрофы в армии сапером уже год отслужил.

Стоп.

– Дед, а ты знаешь, что такое мины?

– Да я тебе и говорю, бестолочь, сапером служил. ТМ[10]10
  противотанковая мина.


[Закрыть] и МОНки (мины) ставил с закрытыми глазами!

– Ну, дед, ты нам подходишь, – я похлопал старика по плечу. – Жди нас на этом же месте послезавтра с утра, а вы как хотите ребята, может еще надумаете, жизнь у нас тяжелая, но еды хватает (тьфу-тьфу…), хотя и работать надо в поте лица.

– Разговор свернулся, бродяги укладывались спать, ну и мы с Юрой задремали, оставив караулить Митьку, а то еще неизвестно, что бродягам на ум придет. Во второй половине ночи я сменил Митьку и увидел, что старик тоже не спит, он не приставал ко мне с разговорами, а только сидел молча, и смотрел на полную луну…

Утром мы доехали до Рогожской заставы, здесь располагался пост, и собирали плату за въезд.

– Что везем? – деловито спросил охранник.

– Соль на продажу, шесть мешков.

– Пошлина с шести мешков, два килограмма.

– Это и за место на рынке? – спросил я наивно.

– За место еще заплатишь четверть мешка, – охранник смотрел на меня со снисходительным презрением, я отвернулся.

Вот моль пузатая раз из села, так и недочеловеки для него. Справившись с собой, состроил робкую рожу лица:

– Скажи, мил человек, а как мне найти Каца Бориса Моисеича?

– Это доктора, что ли? Да вон дом за площадью пятиэтажный.

– Спасибочки, господин-начальник, – сказал я, часто кланяясь в пояс.

Площадь у заставы была довольно чисто убрана, во всяком случае, завалов не было, по площади ездили велосипедисты, да и вообще я заметил, что велосипед в центральном районе являлся популярным способом передвижения у горожан. Несколько телег, встретившиеся нам по пути, явно принадлежали торговцам. Дом, в котором жил Борис Моисеевич, был почти целым, то есть полностью не разрушенными оказались два подъезда, из окон которых торчали железные обрубки труб, во дворе нас встретила странная личность с пропитым лицом, треухом (шапка такая) на голове и древним АКСом в руках.

– Тпру (это он лошади), куда прете, кого надо?

– Нам к Борису Моисеевичу.

– А, к дохтору, а по какой надобности?

– Вон соль ему привезли, долг отдать хотим.

– Ну, вон на третьем этаже, окна справа, проезжайте.

– На указанном этаже находилась только одна мощная железная дверь и на наш стук, в приоткрытую щель осторожно высунулась лысая голова с острым носом.

– Борис Моисеевич, мы от дяди Изи, у нас к вам дело, – сходу пропел я.

– Пароль? – строго вопросила лысая голова.

– Да штоб я так жил, как тети Симин племянник!

– Узнаю Изин юмор, – сказал доктор, снимая цепочку с двери.

– Тетя Сима, моя покойная родственница. Так по какому делу приехали молодые люди? – спросил доктор, пропуская нас в комнату.

Оглядевшись (богато живет племянничек), почти без задержки начинаю:

– Дядя Изя сказал, что человек, начеканивший вот эти монеты – тут я достал из кошеля золотой кружечек с отчеканенным профилем усатого вождя, – хочет большой крови, и у него есть для этого силы и средства, о которых не знают его конкуренты. Короче, Борис Моисеевич, нам необходимо встретиться с лидерами группировок, скажем так, не очень любящих Паука.

– Доктор задумчиво потер блестящую лысину, зачем то посмотрел во двор (окно с настоящими стеклами!), и спросил:

– А в чем же будет мой гешефт? Я, как доктор, при любой власти выживу, ссориться с Пауком не вижу смысла.

Лукавит падла, сам живет на территории конкурентов Паука, пользуется их покровительством, наверняка часто гуляют одним столом и… Тут ход моих мыслей прервал Юра:

– Борис Моисеевич, возможно вы и будете полезны клану СБ, но элитарным врачом при Пауке не станете, наверняка такой врач уже существует, судя по обстановке квартиры, сейчас же вы пользуетесь большой благосклонностью хозяина местной группировки, а после боевых действиях, которые смею вас уверить приведут к полной победе Паука, квартирка может быть экспроприирована, так что подумайте, к тому же ваши труды мы можем, ну чисто символично, оплатить мешком соли, вы же видели, во дворе наша телега и если мы придем к консенсусу, то сорока килограммовый мешок соли ваш.

(Красиво излагает, вошь ему за воротник…)

– Хорошо ребята, – сказал доктор, обводя рассеянным взглядом роскошную обстановку своей квартиры.

– Вы меня убедили, и я со своей стороны постараюсь повлиять на решение Марата принять вас. Вы, наверное, соль на рынок продавать поедете? А я пока с Маратом переговорю, думаю, часа через четыре он вас примет, так что, не мешкая, сдавайте соль, покупайте, что вам нужно и быстренько сюда. Во дворе вас будут ждать и проводят к пахану.

– Рынок находился недалеко от дома доктора, через двадцать минут после разговора мы остановились у больших решетчатых ворот рынка и, уплатив положенную пошлину, оказались на большой площадке, огороженной проржавелой металлической сеткой. К нам подскочил маленький человечек в одежде неопределенного цвета с белесым бельмом на глазу.

– Ах, господа хорошие, – затараторил он, – помогу за долю малую сыскать – обменять товар самого высокого качества по самым привлекательным расценкам. Быстро и выгодно.

Мы отмахнулись от прилипалы, и он раздосадованный отвалил. Да, продукции на рынке хватало. Причем каждая группа товаров располагалась в одном определенном месте, и у каждого продавца имелись гири, так что проезжая вдоль рядов мы смогли быстро обменять соль на интересующие нас товары. Купили мыла, зажигалок, два рулона шелка, мешок редкого у нас кукурузного зерна и два мешка пшеничной муки, в оружейном ряду обменяли десять килограмм соли на патроны для ПК и автоматов, ну и подарки женам естественно тоже прихватили, на этом наша соль закончилась, а мы оказались в ряду, где продавали рабов.

– Сколько раб стоит в переводе на соль? – спросил я у важного бородатого работорговца.

– Смотря, какой раб, цена колеблется от килограмма до трех мешков.

Смотреть на несчастных нам не хотелось, тем более соли уже не было, зато созрел план по увеличению народонаселения наших поселков, вот в следующий раз приедем…

Ну ладно, не будем загадывать…

Глава 5

Марат принял нас после обеда в большой комнате его нового, крепкого, одноэтажного кирпичного дома, в воздухе еще витал запах вкусной пищи. Это был человек средних лет, с лунообразным лицом и узкими щелочками вместо глаз. Сидя в высоком богатом кресле за большим столом, он с интересом разглядывал нас, садиться не предлагал, а просто спросил:

– Ну и кто вы будете, гуси-лебеди? И о каком таком вопросе жизни и смерти пел доктор?

– Ну, если по порядку, – начал я, – мы представители нескольких поселений юго-восточного тракта, лично я хозяин села Степаново. А от моего имени будет говорить мой старший товарищ Юрий.

– Ух, ты, как официально, – съязвил Марат.

– Ну, говори… Юрий.

– Марат, ваш конкурент Паук затевает полномасштабную военную операцию по захвату власти во всем Полисе, пока у него было такое же вооружение, как и в других группировках, соблюдался хоть какой-то паритет, теперь мы располагаем сведениями, что в течении трех недель он получит оружие качественно отличающееся от вашего, после чего начнет операцию по захвату власти в городе.

– От кого получит, и откуда эти сведения?

– Его рейдеры нашли небольшой арсенал, рядом с нашей территорией, – не моргнув глазом, врал Юра, – и по выходу на тракт у них произошло боевое столкновение с нашими дружинниками, в результате часть рейдеров отступила, но нам удалось захватить их командира, ну и попытали малого, что они в наших краях забыли…

– Кто был старший рейдеров? – резко бросил Марат.

– Да какой – то Макинтош, что ли? Собственно его имя нас не интересовало.

– А место, место схрона вы знаете?

– Только приблизительно, бедняга не выдержал пыток, но мы знаем направление и время, когда они будут перевозить оружие.

– Да… Все же Паук может перенести время выемки оружия, почему, кстати они его сразу не забрали? – спросил Марат.

– Не на что грузить было, взяли просто образцы…

– Да вы мне не сказали, какое это оружие?

Мы с Юрой переглянулись и я ответил:

– Точно не знаем, но гранатометы, мины и крупнокалиберные пулеметы с боеприпасами там точно есть.

Марат встал, прошелся по комнате и, как будто только заметив, что мы стоим, пригласил:

– Да вы садитесь, ребята, чего стоять, наверное, не обедали сегодня, сейчас организуем. Эй, Мустафа, принеси гостям перекусить что-нибудь с кухни.

Через несколько минут на столе стояли кувшин с вином, сыр, белый хлеб и рубленное копченое мясо в кишках – колбаса называется, такое я ел впервые, когда домой приеду, расскажу тестю, может бабы сообразят, как ее делать.

Меж тем Марат ходил по комнате, нетерпеливо дожидаясь, когда мы насытимся, поэтому обед получился скомканным.

– Ну что, наелись? – обрадовано сказал Марат, когда мы отодвинули тарелки.

– Так вот, – продолжал он, – Паук может перенести дату выемки оружия, так – как знает, что его старший из рейдеров попал в плен. И поэтому, – но я перебил старшого довольно невежливо, но что с меня взять, я деревенский:

– Он пошлет людей вовремя, потому, что при захвате Макинтош был ранен в голову по касательной, кровищи было много, он был без сознания и рейдеры сочли старшего мертвым (вот вру! – даже не краснею).

– Так какая вам от меня нужна помощь? – спросил глава группировки.

– Тридцать бойцов через двадцать пять дней понадобятся, лучше встретится в тридцати верстах, не доезжая Ярмарки на юго-восточном тракте, – четко так ответил, ай да я молодца!

– И еще, Паук теперь от нас не отстанет, да и вам он мешает, поэтому, когда достанем оружие, наше участие в операции по уничтожению Паука обязательно, у меня к нему личная месть.

– Да, парень, амбиции у тебя не соответствуют возрасту, но будь по твоему, это и в моих интересах, – сказал прощаясь с нами Марат.

– Интересно, и как мы эту кашу расхлебывать будем? – спросил Митька, когда наша троица отъехала от особняка на приличное расстояние.

– Не боись, главное, что переговоры прошли нормально, но как врали! Даже не сбились ни разу, наша задача теперь не пустить бойцов в поселения, и не отдать группировкам основного арсенала, и это главное на сегодняшний момент.

Мой монолог прервал Юра прозаичным вопросом, где будем ночевать.

– Как где? Еды мы закупили на дорогу, даже с излишком, поедем ночевать к бродягам. Думаю, доктор не настолько гостеприимен, чтобы запускать на ночь малознакомых сельчан в свое уютное гнездышко…

Вечерело, когда наша повозка остановилась у основания трех обломков гигантских труб, именно они служили ориентиром места обитания бродяг. Действительно, нашли пристанище отщепенцев довольно быстро, бродяги сидели у кострища и уныло помешивали угли, в которых запекалась картошка. У костра сидели только три человека.

– Эй, голута, (ст. русское – безземельный), здоровы были, а куда четвертого подевали? Съели что ль?

– Не мы, – уныло прохрипел сапер, и уточнил:

– Не мы, а собаки. Только вчера хвалился, с собаками мы по очереди друг друга, вот его очередь и настала.

– Ну что ж, бродяги, жизнь такая, помянуть покойничка бы нужно.

– А есть? – спросил с робкой надеждой старик.

– А то… Митька, доставай вино, да и харч тоже. Юра, а ты кружечку-то не протягивай, тебе еще в первую половину ночи сон наш охранять…

Ночь была теплой, легкий ветерок носил в воздухе цементную пыль, легкий шум и потрескивание слышались со всех сторон.

– Что это шуршит так? – спросил я старика.

– А… шум… так это стены «разговаривают», когда ветер поднимается. Старые они, песок из бетона осыпается, вот они и потрескивают.

Вообще-то жутковато, как будто тысячи мелких животных цокали коготками по камню.

– Ну что, старик, не передумал ехать с нами?

– Нет, Степа, лучше помереть, глотнув последний раз ключевой водицы, почуять запах весенней листвы в лесу. Вот ребята, мои товарищи, они другой жизни, как в городе, не видали и боятся перемен, а по мне лучше помереть в лесу, на природе, чем в глотках собачьей стаи, в цементной пыли города.

– Но, но, старик, – шутливо погрозил я, – ты помирать сразу не моги, ты как сапер нам еще очень даже нужен.

Я встал, подошел к телеге, в которой лежал Юра и, умостившись рядом, спросил:

– Вот ты говорил, что мы видели только самую малую часть Полиса, а мы проехали от кольцевой до Рогожской заставы никак не менее пятнадцати верст, и по твоим словам, вокруг насколько было видно, простиралась территория Марата, а у Паука она, говорят, еще больше. И как с пятьюстами дружинниками он может контролировать такую огромную территорию?

– А ему больше бойцов и не надо, они перемещаются по территории, и собирают дань по определенным дням с каждого ремесленника, на пять тысяч работников и пятьсот бойцов много, это Паук для отпора конкурентам такую армию сколотил, а уж начнутся боевые действия, то будь уверен, он еще пятьсот под ружье поставит. Просто в обычное время работяги, которых он доит, не в состоянии прокормить больше пятисот человек, а Паук не дурак, если его дружина отберет последнее у работяг, то они или разбегутся от него к конкурентам, или с голоду помрут. Кто тогда на него работать будет?

– А какие производства имеются в городе?

– Ну, так просто не скажешь, велосипедов видел в городе много, вот есть несколько мастерских по ремонту велосипедов, кузницы есть, полотняная фабрика… Там бабы на ручных станках полотно и ткани выделывают, но это на окраине, вода нужна боле менее чистая, для производства некоторых тканей. Есть трактиры и три постоялых двора рядом с рынком, пороховой заводик… был. Ветряная мельница есть, да всего вот так с ходу не перечислишь…

– Я женщин и детей почти не видел на улицах, что не рожают или баб мало?

– Почему нет? Есть, просто дома сидят, в крайнем случае, при дворе под присмотром дежурного развлекаются. А на улице, тем более в вечернее время не появляются, украсть могут и в соседний район продать, пойди потом попробуй разыскать, самого в рабы определят, одно время банды «диких» тем промышляли, но народ быстро разобрался, и теперь дальше своего двора бабы и не выглядывают, ладно иди спать, Степ, а то я тебя на смену не добужусь…

К полудню выбрались из пригорода Полиса и свежая зелень деревьев веселила душу, Ворон даже шаг прибавил, понимая, что возвращается в родные края, дед, сидя на телеге вдыхал свежий воздухи, даже помолодел немного, вот отмыть бы его, ничего доберемся до первой речушки и займемся стариком, а то он и мыться, наверное, разучился.

Чтобы не перетруждать Ворона, мы по очереди (ну кроме деда) соскакивали с телеги и шли – бежали, пока не наступала очередь напарника.

Всеми мыслями я был уже дома. «Как там моя Настена? Не прислал ли Паук очередной отряд?» Мне было страшно об этом думать. То, что Ефимыч деятельно готовится к обороне, я не сомневался, но все же он не воин. С рейдерами ходил, это да, но главным в отряде был мой отец, и он брал в рейд своего друга и кое-кого из хуторских для тяжелой работы, да и лишний ствол в дороге не мешал… Против головорезов Паука Ефимыч не потянет, прошлый раз нам просто повезло, смогли застать рейдеров СБ врасплох, когда они были полностью открыты и практически не мобильны. Надо побыстрей подготовится к рейду и добраться до Арсенала. Если все же Паук ударит раньше чем через три недели, то нам конец.

Мои мысли прервал Юра. Слегка задыхающийся после пробежки рядом с Вороном, он спросил:

– Как думаешь, Марат нам поверил?

– Нет, конечно, но возможность насолить Пауку на чужой территории его греет, ну и если половина из сказанного правда, а так оно и есть, перехватить куш у соседа, и в конечном итоге захватить территорию Паука очень уж соблазнительно. Что он потеряет? В конечном итоге тридцать бойцов, это если мы засланные Пауком, но ведь доктор своей жопой поручился за нас, иначе Марат нас и не принял бы. И заканчивая разговор, я соскочил с телеги, сменяя запыхавшегося Митьку…

У поворота на поселок, из кустов выскользнула Рыжая Соня – единственная женщина – охотник в нашей округе.

– Постойте, ребята, я вас проведу, мы тут новых ловушек наставили…

И наша компания километра полтора осторожно передвигалась, подчас в обход по лесу, с трудом пробираясь меж деревьев и вездесущего кустарника. Зато потом Ворон пошел ходкой рысью, чуял окончание дороги, предвкушая, наверное, хороший отдых и вкусное сено в уютном стойле…

Уже под вечер, на третий день с момента выезда из Полиса, наконец, показалась хуторская околица. Заслышав шум повозки, из общинной избы, стоящей на краю села, вышел Ефимыч, и обрадовано распахнув руки, подошел, обнял меня крепко.

– Ну, молодец сынок, живой вернулся, – и, повернувшись к остальным, приобнимал и похлопывал по плечу каждого, даже незнакомого ему, слегка отмытого старика – сапера (раз с нами, то тоже удостоен).

– Все потом, а сейчас организуем баню. Ну-ка, Федька, пойди, узнай, кто сегодня по очереди топит баню?

– Так у вас и топиться, – заявил белобрысый пацан. – Ваша жена с утра к нам за дровами приходила.

– Да? Надо же, совсем заработался на пользу опчества – озадаченно сказал Ефимыч.

И тут я забыл про присутствующих, – по улице, с распущенной гривой волос, стелящейся по ветру, раскрасневшаяся, летела моя красуля, ух ты… Как я ее прижал к себе!

– Степа, Степчик мой, живой вернулся, а я, как вы втроем уехали, ночами спала плохо, думала, как ты там в этом Проклятом Полисе, не поранили ли тебя, не убили ли, – бормотала она, уткнувшись мне в плечо.

– Ну ладно, разревелась, видишь, все хорошо – урезонивал ее Ефимыч, и вдруг как рявкнет:

– Баста! Хватит! Девка-баба, мужики с дороги, голодные, немытые, а она в слезы, а ну быстро матери помогать, стол собирать, чистую одежду готовьте… Настена виновато улыбнулась, крепко поцеловала меня в губы и, взметнув распущенными волосами, побежала во двор к матери.

– А ты, мил человек, кто будешь? – спросил староста у сапера.

Тот невразумительно замычал. Смена среды обитания его явно ошеломила, и он всю дорогу вел себя довольно странно. То мечтательно смотрел вдаль, то бормотал что-то себе под нос, поэтому за него ответил я:

– Сапер он, помнишь, Ефимыч, ты, когда говорил об оружии в хранилище, о минах упоминал, так вот он специалист по их установке.

– Ну ладно, все, все, пошли в баню, потом доскажешь.

Видимо сапер никогда не мылся в деревенской бане и начал процедуру с ополаскивания тела в горячей воде, круто намыливая и смывая грязь, впрочем, все правильно, до прогревания тела на полоке, он еще не созрел и после второй подачи воды на раскаленные камни печи с визгом выскочил в предбанник.

– Как бы самим лишних не подцепить, – озабоченно пробормотал Ефимыч, имея ввиду живность, дождем сыпавшуюся с нашего друга в процессе мойки.

– Ничего, он сейчас в предбанничке посидит, а когда мы попаримся, домоется, – сказал я, но украдкой все же оглядел себя, негоже к молодой жене, да с чужими вшами лезть. Юра с Митькой помалкивали, обмениваясь незначительными фразами, и не встревая в начинавшийся серьезный разговор.

– Ну, рассказывай, Степ, как съездили и кого ждать нам в гости на этот раз.

Я обстоятельно поведал тестю о нашей поездке, и предложил схему наших действий:

– В первую очередь, Ефимыч, надо к хранилищу ехать, но я слышал там дороги нет, топь сплошная?

– Дорога есть, но мы по ней не ездили, опасались совхозных, она как раз проходит через их земли, поэтому провели только разведку, прошли в обход с запада, через топь, чуть не перетопли.

– А как вы обнаружили схрон?

– Ну как, просто у твоего отца глаз приметливый, и увидев эту горушку, он заметил, что деревья там не приживаются, так пара сосенок кривых стояла. Вот он и подумал проверить, может там и не скальная порода, ведь сроду в тех местах скал не было кое как добрались, уж костерили мужики его, болотную грязь хлебая, зато когда ковырнули землю на полметра, обнаружился бетонный короб ну а потом, тихо, не спеша нашли вход, вот там пришлось повозиться, хорошо что твой отец в минном деле разбирался, вытащил десяток, расчищая проход, ну а потом ворота, это вообще сказка, пришлось одну противотанковую обезвреженную мину обратно настраивать, и подрывать дверь.

– А далеко это от нашего дома, если напрямки через село идти?