Текст книги "Уходили в бой «катюши»"

Автор книги: Василий Вознюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

В декабре ожесточенные бои разгорелись в районе между озером Балатон и Дунаем.

Многим памятны бои за город Секешфехервар – сильный узел сопротивления противника. К вечеру 22 декабря наши части сломили сопротивление фашистов и вплотную подошли к городу. Противник предпринимал непрерывные отчаянные попытки задержать наступление. В бой вводились танки, самоходные орудия, бронетранспортеры. Вместе с пехотой находились разведчики и радисты, которые спокойно передавали команды и одновременно вели огонь по пехоте, двигающейся за танками.

Последняя, самая сильная контратака фашистов. В этот опасный момент никто не дрогнул. И вот над головами знакомо пропели снаряды «катюш». Огонь артиллерии и залп гвардейских минометов накрыли контратакующих фашистов. Наши подразделения поднялись в атаку и ворвались в пригороды Секешфехервара. 23 декабря город был взят.

На одном из участков сражения за Секешфехервар действовала и отличилась батарея трофейных шестиствольных минометов части полковника Лупанова. Гвардейцы посылали немцам в качестве «рождественских» подарков их же собственные снаряды.

Город Секешфехервар – важный узел многочисленных шоссейных и железных дорог, крупный промышленный центр. Противник не мог легко смириться с его потерей. 25 декабря он вновь начал беспрерывно атаковать наши позиции. Вместе со всеми гвардейцы-минометчики батареи трофейных шестиствольных минометов отбивали атаку за атакой. Темп огня доходил до того, что стволы становились горячими. За пять дней вместе с артиллерией гвардейцы-минометчики отбили залпами трофейных систем семнадцать атак, израсходовав свыше тысячи немецких снарядов.

В ходе дальнейшего наступления в боях за город Тата дивизион гвардейских минометов поддерживал стрелковую дивизию. Противник на ее участке сосредоточил большие силы и в новогоднюю ночь 1945 года перешел в наступление. Основной группировкой ему удалось вклиниться в расположение наших боевых порядков. Отдельные группы автоматчиков просочились к нам в тыл.

Просочившиеся автоматчики обнаружили боевые установки и атаковали огневую позицию. Открыв беспорядочный автоматный огонь, немцы бросились к машинам. Гвардейцы не растерялись. Старший сержант Иванов тотчас же открыл огонь из ручного пулемета и подал одновременно команду: «Гранаты к бою!» Автоматчики были в семидесяти метрах от установок. Гвардейцы бросились навстречу врагу и стали забрасывать фрицев гранатами. Немцы были отброшены. В это время с другой стороны к установкам бросилась еще одна группа автоматчиков.

Спас положение командир орудия младший сержант Абзалутдинов. Он вовремя заметил немцев и встретил их автоматным огнем и гранатами. Гвардейцы отбросили и эту группу фашистов.

Заместитель командира дивизиона старший лейтенант Кондратюк и командир батареи лейтенант Боков немедленно усилили охранение батареи и попытались вывести установки по дороге через мост в безопасное место. Но противник в это время крупной группой уже перерезал дорогу. У моста снова завязался бой за установки. Разорвавшейся гранатой был ранен шофер старший сержант Киркилан. Теряя сознание он просил товарищей: «Вы меня поддерживайте, у меня еще хватит сил вести установку». Гвардейцы с боем все же прорвались через мост.

В этой сложной обстановке дивизион организованно сменил боевые порядки, сохранив всю материальную часть, и с рассветом был вновь готов к ведению огня.

Противник, не считаясь с огромными потерями, бросал в бой все свои резервы, пытаясь прорваться с запада к Будапештской окруженной группировке. В течение одного дня, 2 января, в районе села Жамбек немцы предприняли восемь яростных атак, которые однако не увенчались успехом.

В ночь на 3 января противник вновь возобновил свои попытки. В самый ответственный период была внезапно нарушена телефонная связь, обеспечивающая управление огнем гвардейского минометного дивизиона майора Кравченко. Телефонисты Марков и Пугачев тотчас же вышли на линию отыскивать порыв. Артиллерийская канонада усиливалась. Разрывы снарядов заставляли связистов прижиматься к земле. Эти минуты для них казались часами. Наконец заметили у глубокой воронки конец провода. Марков в темноте отыскал другой конец линии, быстро подключил аппарат, но связь с командиром дивизиона майором Кравченко по-прежнему не работала. Терять время было нельзя. Обстановка требовала быстроты действий. Связисты, пренебрегая опасностью, устремились вперед, ликвидировали еще два порыва. Но и это не помогло: связь не работала. До наблюдательного пункта оставалось шестьсот-семьсот метров, но каждый метр простреливался гитлеровцами. Марков, прижимаясь к земле, ползком продвигался вперед. И вдруг, приподняв голову, совсем рядом он увидел немецкий танк. Разорванный провод лежал у самых гусениц.

Переведя дыхание, Марков с мотками резервного кабеля пополз по следам гусениц к танку. Боевая хватка гвардейца сказалась и здесь. Ему удалось отыскать второй конец кабеля и восстановить телефонную связь в нескольких метрах от вражеского танка.

Смелость, мужество и умелые действия связистов обеспечили управление огнем. Мощным гвардейским залпом была накрыта просочившаяся группа немцев.

Попытки немцев прорваться к окруженной Будапештской группировке с запада нарастали. Сосредоточив крупные силы эсесовских танковых дивизий, фашистское командование, пытаясь через Жамбек выйти к Буде, нанесло сильный удар по нашим частям, окружившим Будапешт со стороны Буды. Противнику удалось потеснить наши части на направлении Тата, Жамбек. На ряде участков танки, ведя сильный огонь, глубоко вклинились в наши боевые позиции. Группы автоматчиков при огневой поддержке танков просочились к огневым позициям. Боевые порядки фашистов буквально перемешались с боевыми порядками нашей пехоты. Залпы давать было невозможно, они могли нанести серьезные потери и нашим частям.

В гвардейском минометном дивизионе 47-го полка три боевые машины были серьезно повреждены огнем танков. Почти неуправляемые, с побитыми радиаторами, на спущенных баллонах, благодаря искусству водителей установки все же были выведены с огневой позиции. Личный состав в пешем строю прокладывал путь для своей техники автоматами, пулеметами и гранатами. Едва удалось оторваться от преследователей, как в машине водителя Шатохина кончилась вода. Колодца поблизости не было. Зато в подвале ближайшего дома оказалось вино. Гвардейцы не растерялись, поехали дальше, подливая в радиатор вино. Машина шла, вихляясь на спущенных баллонах. Солдаты шутили:

– После такого боя выпить не грех…

В ночь на 3 января 45-й гвардейский минометный полк получил приказ занять боевой порядок севернее Жамбека. Местность оказалась открытой, и только гребень, идущий на северо-восток, служил единственным препятствием для танков противника.

Командир дивизиона выбрал огневую позицию за гребнем несмотря на значительно худшие пути подъезда и условия маневра. С рассветом противник возобновил наступление. Дивизион в течение трех часов дал четыре залпа, нанеся ощутимые потери врагу.

Несмотря на яростные атаки в течение трех дней немцам удалось продвинуться на главном направлении вдоль дороги, идущей на Жамбек, всего лишь на десять-двенадцать километров, после чего они были окончательно остановлены.

И в этом была немалая заслуга минометчиков. Дивизион в течение трех дней сдерживал натиск гитлеровцев, не меняя боевых порядков. Стабильность боевого порядка дивизиона дала возможность в тяжелую минуту, когда наши части вынуждены были сниматься с боевых позиций, прикрывать их огнем, сдерживая наступающие части противника.

Хочется сказать доброе слово о политработниках и о наших коммунистах. Почему они, как правило, отличались особой личной храбростью, выносливостью, упорством в бою? Конечно же в этом главную роль играл тоже особый отбор людей. На политическую, партийную работу в Красную Армию направлялись настоящие коммунисты, до конца преданные великому делу партии Ленина. В партию на фронте принимали тех, кто практически доказал в бою свою идейную убежденность и способность личным примером увлекать всех бойцов, кто практически показал свою морально-политическую и психологическую стойкость. Ведь когда гремит бой, падают те, с кем минуту назад о чем-то беседовал; когда кого-то увечит и ты видишь кровь, надо много сил, чтобы сохранить спокойствие и уверенность в себе и передать их другим. Политработник и коммунист помнит, как он призывал людей к мужеству, к храбрости, и срабатывает вот такой психологический момент: «Призывал? Так вот и покажи личный пример!»

Конечно не словами – чувствами понимали коммунисты свою особую ответственность. Если в бою они действовали личным примером, то в перерывах между боями люди постоянно ощущали партийное слово, которое нес им политработник и коммунист, который непрерывно пропагандировал ленинские заветы о защите социалистического Отечества. Идя от Сталинграда до самых границ, армия видела величайшие разрушения, зверства фашистов. Почти у каждого нашего офицера, солдата был личный счет к врагам. У того убит брат. У этого казнили родителей. Третий узнал, что гитлеровские мерзавцы надругались над его сестрой. У четвертого угнали в Германию, в рабство родственников.

Из тыла приходили известия о том, какие трудности переносит народ, работая на победу. У станков стояли рядом со взрослыми подростки. Вся Красная Армия прошла наглядно, убедительно науку ненависти. Желание отомстить за все бесчинства, за оскорбления было оправданно и естественно. Но месть мести рознь. Наш солдат, как благородный судья, осуждал на смерть не бросившего оружия. Но он не должен был обидеть безоружного. Он должен был обладать высоким чутьем и отделять классового врага от обманутого гитлеровской пропагандой человека из народа. В том, что наши воины-победители были великодушны, в том, что какие-либо отклонения от норм обращения с местным населением бывали редчайшим исключением, главную роль сыграли коммунисты, политработники. И местное население это почувствовало. То, что нас как братьев встречали в Болгарии, в Югославии, было естественно и понятно. Мы – славяне. И в Югославии, и в Болгарии действовали антигитлеровские подполья, партизаны. Венгрия была распропагандирована гитлеровцами сильнее, чем многие другие страны Европы. Но когда венгерский народ увидел наших бойцов, увидел корректное к себе отношение, убедился, что наш воин не допускает никаких оскорбляющих национальное достоинство людей поступков, он потянулся к нам. С каждым днем в венграх росло понимание истинного характера советских людей и улетучивались представления, сложенные о нас по басням гитлеровцев.

* * *

Окруженный в Будапеште противник упорно сопротивлялся, ожидая помощи извне. Каждый дом был превращен в крепость. Чтобы продвинуться хотя бы на квартал, приходилось долго обрабатывать участок артиллерией. И тут, как и прежде, пригодилась воинская смекалка. Гвардейцы-минометчики решили применить тяжелые двухсотвосьмидесятимиллиметровые трофейные снаряды, захваченные в боях. Используя опыт, накопленный в Ясско-Кишиневской операции, этим занялся гвардейский минометный дивизион капитана Масунова. Снаряды были доставлены на позицию, но к ним не было взрывателей и пусковых установок. Выход нашли. Наши взрыватели подматывались ветошью и ввертывались в очко немецких снарядов. Быстро приспособили наши рамы-станки из-под трехсотмиллиметровых снарядов, подключили электропроводку. Теперь осталось только испробовать, как будет работать эта «артиллерия».

Установки нацелили на квартал, где засели фашисты, с взрывателей сняли колпачки. Все ушли в укрытие. Включили ток. Один за другим полетели снаряды.

Секунды ожидания. И вот слышны глухие взрывы, а вслед за ними столбы дыма и пламени поднимаются к небу.

В течение двух дней было выпущено на голову врага большое количество тяжелых трофейных снарядов, которые готовились фашистами для нас…

Противник, стремясь прорвать кольцо окружения, 17 января атаковал наши части в районе села Замоль. На наши боевые порядки двигались построенные «клином» танки, за ними густыми цепями шла пехота. Замысел противника был прост: прорвать бронированным кулаком нашу оборону и, выйдя на оперативный простор, достигнуть Будапешта. Но не так вышло на деле. Осуществлению этого плана помешали артиллерия и гвардейские минометы. Первый же их огонь, и залп поджег несколько танков. Дальше залпы стали следовать один за другим.

Враг нес большие потери, но продолжал атаковать. Тогда 4-я батарея вышла на открытую позицию и стала разить врага в упор. Бешеная атака гитлеровцев и на этот раз была отбита.

В этом бою проявил большое мужество помощник командира огневого взвода сержант Шагимарданов. Когда огонь противника сковал наши действия, он продолжал четко отдавать команды. Взвод в сложной обстановке успешно выполнил боевую задачу.

Все плотнее сжималось кольцо вокруг окруженной группировки. Разрозненные группы противника, стремившиеся пробиться к своим, уничтожались. Обреченные на смерть, не желая сдаваться в плен, фрицы метались внутри кольца, ища выход. Но его не было.

Дивизион майора Калягина уничтожил скопление живой силы и техники на тех участках, где противник еще сопротивлялся.

В районе Чалнок, где сосредоточился дивизион, командиру установки старшине Черепанову приказали занять позицию на южной окраине села и задержать противника до подхода пехоты. Старшина тщательно продумал и организовал оборону огневой позиции. Сам он расположился в доме, в десяти метрах от машины. Стояла морозная светлая лунная ночь. Было тихо. Но вскоре охранение известило, что немцы подходят к селу. Еще издали они открыли ружейно-пулеметный огонь. В считанные секунды гвардейцы были на своих местах.

Весь боевой расчет Черепанов выдвинул к подножию высоты, а сам, оставаясь с водителем боевой машины на огневой позиции, тщательно наблюдал за передвижением противника. Он приказал не открывать огонь без его команды.

Старшина изготовил установку и, когда цепи фрицев стали хорошо видны, сделал первый выстрел. По команде гвардейцы открыли пулеметный огонь. Гитлеровцы были ошеломлены внезапностью удара. Второй, третий, четвертый снаряд… Старшина Черепанов буквально расстреливал контратакующих. Работая один на огневой позиции, он ловко наводил установки именно туда, откуда угрожала опасность. Мины рвались в двухстах-трестах метрах от огневой позиции. Бой длился до рассвета. Оставшиеся в живых фрицы повернули обратно. Гвардейцы дивизиона и подошедшая на помощь пехота пошли прочесывать высоту, обросшую мелким кустарником и молодым леском.

Не прошло и двадцати минут, как привели пленного, притаившегося в кустах, затем второго, третьего, четвертого. У гитлеровцев явно была отбита охота воевать.

В сражениях, в огне боев сдавали экзамен на воинскую зрелость и рядовые, и командиры.

В разгар жестоких боев с наступающими крупными силами танков и пехоты противника в районе города Бичке командир дивизиона был отозван на учебу. Командовать временно дивизионом было поручено молодому офицеру командиру батареи старшему лейтенанту Дьяченко.

Молодой энергичный офицер Дьяченко, принимая дивизион, не совсем был уверен в успехе. Ведь первый раз довелось командовать дивизионом, да еще в такой сложной обстановке – это не так просто. Однако его опасения оказались напрасными.

В первом же бою он показал умение руководить подчиненными. Дьяченко дал по атакующему врагу три дивизионных залпа. Атака неприятеля захлебнулась.

Противник нес большие потери, но не оставлял надежды любой ценой овладеть г. Бичке – важным узлом коммуникаций. В течение пяти дней он бросал на наши боевые порядки десятки танков. В течение всех этих дней дивизион Дьяченко метким огнем, совместно с огнем артиллерии, превращал бронированные чудовища в груды железного лома.

…Дивизион только что сменил боевой порядок и размещался на новой огневой позиции. Бойцы занимались маскировкой, приводили в порядок личное оружие.

К вечеру пошел снег, через час началась настоящая пурга. Всем хотелось поскорее покончить с делами, чтобы потом хорошо отдохнуть. А отдых был необходим. И вдруг: «Тревога!»

В считанные минуты гвардейцы были у своих боевых машин. Стало известно, что 12 января до сотни вражеских танков прорвали кольцо окружения в районе Секешфехервара и ушли в неизвестном направлении. В районе с. Замарди враг потеснил наши части и занял несколько населенных пунктов – нужно было совершить марш в пятьдесят километров и поддержать обороняющиеся части пехоты.

Парторги, агитаторы провели беседы с бойцами, рассказали об обстановке, сложившейся в последние часы. Воины повсюду проявили волю к победе. От крепкой веры в силу своего оружия и метель казалась уж не такой злой.

Машины с погашенными огнями уходили в ночную тьму. Преодолевая заносы, они спешили на помощь товарищам. И вот район сосредоточения.

Противник ведет сильный артиллерийский огонь. Гвардейцы с ходу разворачивают установки. Они успели вовремя. Звучит команда. Залп!.. И пошла в контратаку пехота. Через несколько часов боевые машины занимали огневую позицию в северной части Секешфехервара. В это время противник сделал артналет. Одна болванка попала в ракетную часть снаряда на установке. Порох ракетной части загорелся. Установку охватило пламя.

Командир орудия сержант Лапин не растерялся, подскочил к установке, стащил горевший снаряд с направляющей и вместе с водителем стал тушить пожар. Установка была спасена и снова вернулась в строй.

В период ожесточенных боев за Будапешт расход боеприпасов был большим, а доставка их затруднялась из-за распутицы и ледохода на Дунае, сорвавшего все переправы.

Из дивизиона майора Дуброва направили группу гвардейцев для скорейшей переброски боеприпасов. Гвардейцы понимали, что задача, поставленная перед ними, является весьма сложной и решает исход боев. Не отдыхая, в ледоход, день и ночь перевозили снаряды через реку. Не так это было просто. Лейтенант Селезнев получил боевой приказ перевезти на правый берег четыреста пятьдесят мин. Район переправы подвергался сильной бомбежке.

Переправляться днем нечего было и думать. Селезнев с четырьмя гвардейцами и водителем Тихоновым для начала решили доставить мины поближе к берегу. Ракетные снаряды, оберегая от огня противника, складывали в промоинах. Ночью налеты авиации прекратились. Но немцы пустили вниз по течению множество плавающих мин. Селезнев нашел две лодки. На первой, пустой, проверяя путь, плыл он сам, на второй в нескольких метрах следом переправляли мины. За ночь перевезли сто шестьдесят штук. Мины наши довольно внушительные, и можно представить, сколько пота и нервов стоила гвардейцам та ночь. Зато поутру дали по гитлеровцам меткие залпы.

Одновременно с боеприпасами переправлялись и бензовозы с авиационным бензином. При разгрузке бак одной автомашины взорвался и горящий бензин разлился по земле, пламя распространялось все дальше и создавало угрозу штабелям со снарядами и бензину в цистернах.

Командир орудия сержант Шунин подбежал к горящей машине и начал тушить пламя. Его руки и лицо покрылись ожогами, загорелась шинель, но пламя стало быстро спадать.

Следуя примеру Шунина, бросились тушить пожар и другие красноармейцы. Угроза взрыва миновала. Переправа стала работать нормально.

За мужество и отвагу гвардии сержант Шунин награжден орденом Отечественной войны I степени.

Едва боеприпасы и горючее были доставлены в 1-й дивизион, который находился в боевых порядках пехоты, недалеко от хутора Хатарды, как немцы сделали отчаянную попытку вновь прорваться в город Секешфехервар. Собрав в районах деревни Шаркерстеш сильный броневой кулак, после непродолжительной сильной артиллерийской подготовки противник пошел в наступление.

В это время на передовом наблюдательном пункте находились младший лейтенант Лобанов, старший сержант Рукинов, разведчики-наблюдатели Юдаев, Руденко и два связиста – Алейников и Зубов. Они оказались под сильным артиллерийским и минометным огнем. Но никто не дрогнул – все оставались на своих местах, продолжая вести наблюдение за действиями противника и быстро сообщая обо всем замеченном на наблюдательный пункт командира дивизиона майора Юмакова. Связь действовала бесперебойно, хотя линию перебивало пять раз. Связист Зубов, несмотря на сильный огонь, быстро восстанавливал ее.

Под натиском вражеских танков наша пехота вынуждена была немного отойти. Наблюдатели оказались впереди пехоты, но и в этот критический момент разведчики не оставили своего боевого поста. Когда к их окопам вплотную подошло несколько танков и бронетранспортеров, они вызвали огонь «катюш». Немецкие танки отошли. Пехота восстановила свое положение. Наши гвардейцы укрывались в окопах и от залпа не пострадали.

Почему я так много рассказываю о подвигах разведчиков и связистов? Да потому, что без разведки и хорошо налаженной связи нельзя достигнуть успеха в бою.

…Будапешт окружен. Стовосьмидесятитысячная гитлеровская группировка заключена в железное кольцо. Ее участь предрешена. Однако гитлеровское командование продолжает принимать срочные меры для выручки окруженной группировки. На этот участок стягиваются отборные танковые и пехотные дивизии. Здесь танковая дивизия СС «Викинг», дивизии СС «Мертвая голова», «Адольф Гитлер» и другие, переброшенные с других фронтов. Их задача – разорвать кольцо окружения и оставить за собой Будапешт с его крупнейшей военной промышленностью.

Положение на нашем фронте осложнилось. То здесь, то там противник крупными силами танков и пехоты переходит в наступление. Ценой больших потерь ему удается на отдельных участках фронта потеснить наши части. Немецкое радио во всеуслышание обещает окруженным войскам скорое освобождение. Но нет! Не бывать этому. Вот уже двадцатый день идут небывалые по силе ожесточенные бои. Противник несет огромные потери. Но упорство его не ослабевает. То на одном участке, то на другом требуется огонь гвардейских минометов.

В районе Кишбер противник сконцентрировал венгерскую дивизию, а также дивизион шестиствольных реактивных минометов, большое количество артиллерии и танков. Он угрожал правому флангу частей, наступающих в направлении города Секешфехервар.

Передний край проходил в высокогорной лесистой и малопроходимой местности. Продвижение нашей живой силы и техники было возможно по единственной дороге Чаквар – Секешфехервар. Перед гвардейцами была поставлена задача любой ценой прикрыть правый фланг и не дать противнику захватить дорогу.

Дивизион занял боевой порядок. Глухим горным лесом связисты отделения ефрейтора Афанасьева отправились на наблюдательный пункт. Перед ними стояла трудная задача. Но разве легче было под Воронежем, на Дону, Донце, Днепре? И от этих мыслей то, что кажется трудным, становится обычным, повседневным. Это прибавляет силы.

Дорогу прокладывает командир отделения ефрейтор Афанасьев. Коренастый, широкоплечий, с выразительными глазами, решительный и упорный.

Без лишних слов он ясно и конкретно отдает указания по отработке линии. За ним ступает по следам старший телефонист рядовой Андреев. У него за спиной двенадцатикилограммовая катушка с кабелем. С трудом вытаскивая из снега и грязи ноги, он не отстает от командира.

Слаженно и четко работают на линии гвардейцы Медведев и Горелов.

Прошло около двух часов. В полуразрушенном сарае раздался звонок. У телефона – начальник разведки старший лейтенант Оглодков. Он докладывает: «В расположении противника наблюдается оживленное движение. Ночь обещает быть неспокойной».

Телефонная связь установлена по всем направлениям.

После ряда неудачных попыток прорваться к Будапешту с направлений Естергом, Жамбек, Бичке противник, сделав перегруппировку и сосредоточив силы в районе юго-западнее Секешфехервара, в 8.00 19 января вновь перешел в наступление.

Противник стремился, выйдя к Дунаю, рассечь советские войска на западном берегу реки, нарушить управление, смять наши части и сбросить их в Дунай.

Первый дивизион 58-го гвардейского минометного полка получил приказ к 9.00 19 января прибыть в Батьян в распоряжение командующего артиллерией 135-го стрелкового корпуса.

Дивизион выехал немедленно, выслав вперед разведку, и в 8.45 прибыл на юго-восточную окраину Батьяна. Рассредоточив машины в отлогой балке, командир явился за получением боевой задачи к командующему артиллерией корпуса. К тому времени противник танковым ударом прорвал линию нашей обороны и стал стремительно продвигаться к Батьяну. Около 9.00 завязался бой на его северной окраине. Положение соседей слева и справа было неясным, а рубеж обороны невыгодным, т. к. в полутора километрах восточнее села проходил канал, имеющий только один мост.

Командующий артиллерией корпуса приказал дивизиону занять боевой порядок восточнее канала и оттуда огнем поддержать части корпуса. Бой в селе все разгорался. Ведя обстрел тылов частей, переправляющихся через канал, противник прямым попаданием снаряда разбил мост. Восстанавливать его было невозможно – он был хорошо пристрелян.

Начальник штаба первого дивизиона старший лейтенант Приходько, чтобы переправить дивизион и занять позиции восточнее канала, повел дивизион вдоль канала на юг в район железнодорожного моста. Этот маневр по его расчетам мог сохранить материальную часть и людей, а в дальнейшем обеспечить и выполнение поставленной задачи. Железнодорожный мост также имел повреждения, но незначительные. Артиллерийский обстрел не прекращался. И все же гвардейцы, укрыв боевые и транспортные машины за полотном железной дороги, сумели исправить поврежденный мост и переправиться на восточный берег канала, где и заняли огневые позиции. Связь по радио была сразу же установлена и залпы дивизионов были даны вовремя, несколько задержав передвижение фашистов.

Накопленный опыт, стойкость гвардейцев позволили дивизиону точно выполнить боевой приказ в сложной обстановке.

В этих боях согни и тысячи бойцов проявили мужество и отвагу. Тогда, например, совершил свой подвиг сержант Пономаренко.

Он находился на наблюдательном пункте с радиостанцией. Питание станции было на исходе. Прервать связь наблюдательного пункта с огневой позицией в сложившейся обстановке было недопустимо. Отважный радист решил пробраться к подбитому немецкому танку и снять аккумулятор. Подползая к танку, Пономаренко заметил на нем немецкого снайпера. Гвардеец не растерялся. По-пластунски подкрался к танку сзади и ударом приклада оглушил гитлеровца. Сняв аккумулятор и навалив его на пленного, он вернулся на наблюдательный пункт с аккумулятором и пленным фрицем.

После многодневных упорных боев 3-й дивизион 45-го гвардейского минометного полка получил приказ поддержать огнем наши части, перешедшие к обороне в районе деревни Калоз. Перед ним была поставлена задача – срочно организовать инженерное оборудование, разведку огневых позиций и наблюдательных пунктов. К этому отнеслись с большой ответственностью: огневые позиции и НП были оборудованы в полный профиль – боевую машину могло разбить только прямое попадание. Предусмотрели и возможность маневра с одной позиции на другую, для чего выбрали запасные позиции и разведали пути подхода к ним. Большая и умелая работа по оборудованию принесла свои плоды: дивизион во время боев не потерял ни одного человека, ни одной боевой машины. В этом была большая заслуга командира дивизиона капитана Давыдова и всего личного состава.

На фронте установилось относительное затишье. Изредка с обеих сторон перелетали снаряды и мины, лениво трещали пулеметы. Но на рубежах обороны шла непрерывная работа по их совершенствованию. Уже с начала марта разведка регулярно докладывает: противник подтягивает большие силы пехоты и танков. По всему стало видно, что временному затишью пришел конец.

6 марта в 5 часов утра противник, сконцентрировав на небольшом участке крупные силы танков и пехоты, начал наступление. Но он просчитался. Мы в это время не сидели сложа руки и приготовились к его встрече. 6-я батарея была готова к бою. Имелись снаряды, подготовленные для ведения огня по ряду районов и направлений возможных атак фашистов. Первая атака была отбита огнем артиллерии и несколькими залпами минометов.

Вторую немец предпринял правее. Снова заиграли «катюши», мощно заговорила артиллерия. И снова танки немцев откатились назад. В этом бою отличились помощник командира огневого взвода старший сержант Коновалов, командир орудия сержант Мальцев, гвардейцы Долидзе, Дуров и другие, которые под непрерывным обстрелом быстро перезаряжали установки и точно били по целям залпами.

Хорошая разведка, правильное определение целей, отличное оборудование огневых позиций, заранее подготовленные данные для ведения огня дали возможность в течение шести дней непрерывных боев удержать бешеный натиск немцев. Силы немцев начали выдыхаться, а наши части уже готовили мощное контрнаступление. Эти бои явились хорошей школой воинского мастерства. Уроки этих боев особенно пригодились в последних боях на венгерской земле, особенно в боях за Секешфехервар. Он имел большое значение не только как сильный опорный пункт, но и как важный узел, связывающий сеть железных и шоссейных дорог. Именно этим и объяснялось упорное сопротивление немцев в этом городе, не раз переходившем из рук в руки. В боях за этот город 17 марта отличился гвардейский минометный дивизион майора Харина. Дивизион имел на вооружении установки БМ-31-12, стрелявшие тяжелыми трехсотмиллиметровыми снарядами улучшенной кучности. Каждая установка имела на себе двенадцать таких снарядов. В ходе уличных боев дивизион дал залп и начал перезаряжать установки для нового залпа.

Во время перезарядки установок в конце улицы появилось несколько танков противника. Полным ходом они двинулись на боевые машины. Положение спас старший сержант Ефимов, зарядивший свою установку первым. Он вывел ее навстречу танкам и дал точный залп в несколько снарядов. Танки остановились, но затем открыли по боевой машине огонь. Ефимов быстро отвел установку за угол дома, продолжал наблюдать за танками и одновременно дозарядил машину до полного залпа.

Танки снова начали продвигаться вперед. Ефимов не зря наблюдал за ними. Он снова вывел боевую машину из-за угла дома и дал четырьмя снарядами еще один залп. Но танки, стреляя на ходу и в короткие остановки, продолжали путь по улице. Осколком снаряда Ефимов был ранен в руку. Не обращая внимания на сильную боль и потерю крови, отважный командир выпустил последние восемь снарядов по танкам противника. Этот залп был удачным, и немцы вынуждены были остановиться. К этому времени дивизион успел зарядить остальные боевые машины и выехал на огневую позицию. Попытка противника прорваться к центру города потерпела крах.