Текст книги "Владимир Мономах"

Автор книги: Василий Седугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Она рассмеялась тихонько, радостно. Они пошли рядом.

Константинопольские улицы были неширокими, не шире киевских или черниговских, замощены не жердями, тонкими деревьями и хворостом, как на Руси, а камнем. Центр города занимали дома богатых: кирпичные, двухэтажные, с плоскими крышами, которые одновременно служили и террасами; на них сидели за столами или прогуливались облаченные в тоги и туники мужчины и женщины, перекусывали, пили напитки. Окна домов выходили на двор, а вдоль улицы тянулись сплошные глухие стены; на стенах были высечены имена владельцев; входные двери были железными, на крепких запорах.

По мере того, как Олег и Феофания удалялись от центра города, стали все чаще попадаться жилища бедняков, одноэтажные, глинобитные или саманные, с покатыми крышами из тростника.

– А у нас на Руси дома все деревянные. Даже терема бояр и купцов.

– И нет никаких построек из кирпича?

– Только храмы да редко дворцы князей. В Киеве построен очень красивый собор Святой Софии. Он вызывает изумление у всех, кто его видел.

– И он красивее нашего собора?

– Нет, он меньше размерами, да и по внутреннему убранству уступает. Но все равно прекрасный. Самый лучший на Руси.

– Расскажи мне еще о своей стране. Она отличается от нашей?

– Конечно. Например, сейчас у вас уже вечер, но все еще так жарко, что дышать нечем. А у нас в это время прохлада наступает, выйдешь прогуляться и отдыхаешь и телом, и душой. А мало тебе улиц, иди за город, там прямо к крепостным воротам подступают леса, такие необъятные, что можно идти несколько дней, а им конца-края нет.

– Удивительно! Но если кругом леса, то где же море?

– У нас его нет совсем.

– Разве можно жить без моря? А как доставляют вам товары? Как передвигаются люди, только на лошадях?

– Да, на конях, ну и по рекам. У нас много спокойных, полноводных рек. В них очень много рыбы. Ходить на зорьке порыбачить – это такое удовольствие!

– Мы покупаем рыбу на рынке. Самую разную и очень вкусную.

– Это не то. Когда сам поймаешь да еще сваришь уху на костре, она такая вкусная!

Они некоторое время прошли молча. Потом Феофания поежилась и проговорила тихо:

– Говорят, зимой у вас бывает очень холодно, снегу много наметает и вода замерзает.

– Все верно. Снега столько навалит, что порой дома с крышей покрывает.

– А как же выбираетесь наружу?

Действительно, как? Дворец княжеский сверх крыши никогда не заметало, потому что он был двухъярусный, на такой снега у зимы не хватало. А вот крестьянские избы, как он слышал, заваливало по трубу. Вот, наверно, через трубу и выбираются. Он так и сказал.

Феофания фыркнула, спросила лукаво:

– А потом все черные от сажи ходят?

Олег промолчал, понимая, что влип окончательно и упал в ее глазах ниже некуда.

Но Феофания продолжала допрашивать, будто не заметив его замешательства:

– А когда ударят сильные морозы, вы сидите по домам и никуда не выходите?

– Почему? Одеваемся в меховую одежду, и никакой мороз нам не страшен. У вас дорого стоят меха из куницы, соболя, а у нас их носят многие селяне или горожане.

Феофания некоторое время думала, наморщив лобик, потом проговорила убежденно:

– Такого не может быть. Я еще соглашусь, что у вас жители зимой выходят из дома через трубу, но чтобы простой народ одевался в драгоценные меха!..

Вот ведь какая штука, подумал Олег. Феофания поверила в то, что он сочинил на ходу, будто зимой русы выходят из дома через трубу, но отказалась принять за истину то, что на Руси было обыденным делом: охотники били в лесах пушного зверя и шили из драгоценных шкурок себе разнообразную одежду…

На прощание он нежно прижал ее к себе и поцеловал в щечку. Она вся вспыхнула и прильнула к нему.

– Я без ума от тебя, – сказал он.

– Ты мне тоже стал дороже всех на свете, – ответила она.

Потом они стали встречаться почти каждый день. Олег удивлялся искренности и непосредственности Феофании, как она во всем доверяла ему, и боялся в чем-либо обмануть ее.

Через несколько дней пришлось пойти на встречу с Параскевой, иначе его ждали самые неожиданные последствия. Она приняла его в императорском саду. Рядами высаженные яблони наливали плоды, между ними расстилался зеленый ковер изумрудной зелени. Принцесса жеманно протянула ему руку, повела к расцвеченной скамейке, предложила место рядом с собой.

– Князь, – спросила она, – ты с нетерпением ждал нашей встречи?

– Конечно, ваше высочество.

– Зови меня Параскевой. А знаешь, князь…

– Тогда я просто Олег.

– Хорошо, Олег. Так вот, ты мне вчера приснился во сне.

– Надеюсь в благопристойном виде?

– Вполне. А после пробуждения у меня сладко ныло сердце.

– Тебе надо было обратиться к врачу.

– Ах, шалунишка! Ты мой врач. Неужели не понял?

Олег давно догадался, что принцесса домогается его любви, откровенно тяготился ее вниманием и старался придумать что-то такое, что позволило бы ему отвязаться от нее.

– Скажи, Олег, а у тебя много осталось девушек на Руси?

– Мне было не до них. Приходилось много воевать.

– А у нас каждый уважающий себя аристократ старается завести себе любовницу. Военачальники берут с собой их даже в походы.

О разврате, царившем в византийском обществе, Олег был наслышан достаточно много. Ответил:

– Мы ценим верность в любви и семейной жизни. Так заведено исстари, а древним правилам у нас следуют очень строго и неукоснительно.

– Ах, как бы я хотела иметь верного друга! – вздохнула она и искоса взглянула на него. – Я бы тоже стала ему надежной опорой!

Олег ничего не ответил.

Молчание затягивалось, принцессе становилось неудобно. Она вглядывалась в лицо Олега, видно надеясь, что он возьмет продолжение разговора в свои руки, но тот упорно молчал.

Наконец принцесса встала, проговорила скучным голосом:

– К сожалению, мне пора на прием во дворце. Надеюсь, мы еще встретимся с тобой, князь?

– Я тоже рассчитываю на это, принцесса.

– Я желаю встретиться послезавтра. Может, тогда ты будешь более разговорчив?

– Завтра я выезжаю из Константинополя по своим делам. Вернусь через неделю, – на ходу соврал он.

– Хорошо, тогда ровно через неделю в это же время я жду тебя.

– Конечно, принцесса.

Он поклонился и пошел по гравийной дорожке к выходу. Завернув за поворот, облегченно вздохнул: пронесло! Черта с два ты меня дождешься! Ни через неделю, ни через месяц ты не увидишь меня, принцесса! Скорее лягушка на болоте соловьем запоет, чем я к тебе приду!

Через две недели Олега вызвал к себе лагофет дрома, принял в том же обширном кабинете с массивным столом. Молча указав на кресло перед собой, подался вперед и проговорил свистящим шепотом:

– Ты что творишь, князь? Неужели в тебе нет ни капельки разума? Разве можно играть с огнем?

Олег ответил с искренним недоумением:

– Я веду себя должным образом и ни разу не нарушил византийских законов.

– Я не о том! Разве тебе не назначала встречу принцесса Параскева?

– Да, вроде бы…

– И он говорит «вроде бы», когда его приглашает к себе дочь императора! Отвечай мне, почему не явился во дворец в указанное ею время?

– Я посчитал, что она сделала это из вежливости…

– Ты не имеешь права рассуждать, когда дело касается императорской семьи. Ты должен только подчиняться!

– Хорошо, я готов исправить свою ошибку.

– Нет, ты не исправляешь, а усугубляешь ситуацию! Что у тебя за шашни с этой Феофанией Музалон? Это что, назло принцессе?

Олег похолодел. Значит, за ним следили императорские ищейки, скорее всего по приказу самой принцессы, иначе кому еще он нужен! Выходит, она знает, что он никуда из столицы не выезжал, а проводил время с другой девушкой.

Не зная что ответить, Олег молчал. Калликл прошелся вдоль длинного стола, взглянул на Олега, сказал:

– Император дал согласие на династический брак, принцесса готова выйти за тебя замуж, а ты выделываешь замысловатые кренделя и думаешь, это тебе сойдет с рук! Значит, так. К Музалонам больше ни шагу, о Феофании забудь. Завтра вечером тебя ждет принцесса, она, по ее словам, жить без тебя не может. Ну, а как быть дальше, будет решать сам император.

С тяжелым сердцем вышел Олег из Большого дворца. Он в чужой стране, полностью во власти императора. Малейшее ослушание, и он погубит и себя, и любимую. Иного выхода нет, как жениться на этой кикиморе. Жениться, везти ее на Русь, а потом… Потом можно и развестись, законы Русской Правды и обычаи тому не препятствуют. Так и придется, видно, поступить.

А как быть с Феофанией? Идти к ней и все рассказать или избежать сцены расставания, слез, рыданий?.. Нет, это нечестно, надо поведать ей все как есть. Да и сам он не сможет разлучиться навсегда, не повидав ее.

Феофания встретила его радостная и, как обычно, стала щебетать о разных новостях. Наконец спросила:

– А почему ты молчишь? Что-то случилось?

– Да, случилось, – выдавил он из себя. – И очень неприятное.

– Поделись, может, я смогу помочь тебе!

– Едва ли… Нет, наверняка это тебе не по плечу. И наверно, никто не в силах мне помочь.

– Расскажи! Хватит тебе мучить меня!

Он взял ее за плечи и повернул к себе, серьезно взглянул в глаза.

– Феофания, император решил женить меня на своей дочери.

Она сразу сникла, со страхом смотрела на него, в ее больших глазах стали копиться слезы.

– И ты… ты согласился? – наконец выговорила она.

– За мной следят… Со мной только что разговаривал лагофет дрома и грозил многими бедами. Приказал прекратить встречи с тобой. Разве можно пойти против императорской воли?

В глазах Феофании блеснул злой огонек, лицо ее приобрело отчаянное выражение. Она сказала с вызовом:

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого! И какое они имеют право вмешиваться в нашу любовь? Ты меня по-настоящему любишь?

– Да. Я ради любви к тебе готов на любой, даже безрассудный поступок.

– Тогда так: мы сбежим! У нас есть имение за городом, там церквушка. Местный священник нас обвенчает. У нас многие так поступают, когда родители против или еще что-то мешает. Они сговариваются и тайно венчаются. И тогда против воли Бога даже император бессилен!

– А как твои родители? Они проклянут тебя!

– Я знаю своих отца и мать. Немного поругают, но потом все равно простят. Я убеждена в этом!

– И ты решишься сбежать со мной? Неужели у тебя на это хватит мужества, Феофания?

Вместо ответа она приникла головой к его груди. После долгого молчания ответила:

– Если ты будешь со мной, я готова на все.

Олег раньше слышал, что гречанки страстны, решительны и до отчаянности, до опрометчивости мужественны в любви, но от Феофании этого почему-то не ожидал.

Однако такое безрассудство было в его духе, и он немедленно согласился.

Спросил:

– Когда бежим?

Она тотчас, не размышляя, ответила:

– Завтра утром. Приходи ко дворцу, нас будут ждать кони.

Олег был возбужден, но голова работала четко и ясно. Такое же состояние у него было накануне бегства из Чернигова, когда решил побороться с великим князем за свое родовое имение. Он тогда знал, что пойдет на все, чтобы добиться своего: поднимет на войну пол-Руси, пригласит в помощь половцев или кого-то другого, кто пойдет с ним, уплатит любые ценности за помощь. Как и при всяком риске, возможны неудачи, но был уверен, что никогда не смирится с поражением, будет вновь и вновь делать попытки достичь победы.

Так же он был настроен и в эту ночь перед побегом. Опасности только раззадоривали его, давали дополнительные силы, настраивали на решительные действия. Пусть потом придется сожалеть о содеянном, но сегодня он поступит так, как задумал: против воли императора женится на Феофании, а потом будь что будет!

Утром Олег был на месте. Кони стояли оседланные. Явилась Феофания, закутанная в ткани, лицо ее было прикрыто темной вуалью. Она кивнула Олегу, слуга подсадил ее на коня, и они тронулись в направлении Золотых ворот. Ехали молча, понимая, что всякое может случиться. Однако вот и Золотые ворота, стража пропускает их, не обращая внимания, как и многих других, отправляющихся в дорогу по своим делам. И тогда Феофания приблизилась к Олегу и, приподняв сеточку, проговорила радостно:

– Олег, мы вместе! Мы свободны!

Он привлек к себе ее худенькое тельце, поцеловал и, задохнувшись от переполнявших его чувств, ответил горячо:

– Я восхищен твоим мужеством, Феофания!

Дорога прошла спокойно, и к обеду они были в имении. Это было двухэтажное ажурное строение на берегу реки, со всех сторон его окружали кущи деревьев. Поистине райский уголок!

Отдохнув, отправились в близлежащее селение. Слуги Феофании нашли двух свидетелей, священник небольшой церквушки обвенчал их. Переночевав, утром следующего дня они отправились в Константинополь. Феофания молчала, но Олег чувствовал, что она побаивается встречи с родителями.

Когда вошли во дворец, Феофания оставила Олега в зале, а сама пошла в их покои. Олег напрягся, ожидая услышать громкие крики и проклятия. Однако этого не случилось. Через некоторое время вышли отец, Феодор Музалон, полный сил мужчина, и мать, женщина увядающей красоты.

Отец внимательно, с ног до головы осмотрел Олега черными живыми глазами, сказал с усмешкой:

– Что ж, князь, если случилась такая большая любовь у вас с дочерью, то мы с матерью противиться не будем. Намерения твои серьезные, это похвально, только перед венчанием надо было поговорить с нами. Мы – родители, первыми должны были узнать о вашем решении вступить в брак.

– Мы виноваты перед вами, – ответил Олег, не зная, имеет ли он право называть его отцом, как это принято на Руси, или в Византии другие обычаи. – Но мы не хотели перекладывать свою ответственность за случившееся перед императором на ваши плечи.

– Тогда вдвойне похвально твое мужество. Проходи и располагайся. Теперь мой дом – твой дом.

Неделя ушла на подготовку свадьбы. Гости собрались в воскресенье, в середине дня. Род Музалонов был одним из самых знатных и богатых в столице, и пришли люди только из высшего света. Начались поздравления, посыпались богатые подарки. Молодые своей красотой вызывали непритворное восхищение присутствующих, и они не жалели хвалебных слов.

В самый разгар свадьбы в залу неожиданно явились пять стражников, прошли к жениху и невесте и встали по обе стороны от них. Начальник стражи призвал всех к тишине и тут же зачитал указ императора, который гласил, что за нарушение его воли князь Олег и Феофания Музалон навечно ссылаются на далекий остров Родос. От себя он добавил, что на сборы дается час времени, после чего их препроводят на корабль, который отправит к месту отбывания ссылки.

В зале установилось гробовое молчание. Потом гости стали потихоньку выходить из залы и разъезжаться по домам. Мрачный хозяин и его заплаканная жена бестолково тыкались в разные углы, стараясь собрать Олега и Феофанию в далекий путь. Наконец слуги набили чемоданы и большие узлы, погрузили на телеги и в возок и отправились в порт. Там их ждала быстроходная императорская триера. Короткие прощальные слова, неутешные слезы и последние объятия, и триера, хищно выставив острый нос, медленно отошла от пристани и заскользила по ровным водам залива Золотой Рог…

Едва вышли из пролива Дарданеллы, прихватил шторм. Ветер свистел в реях, снастях, завывал в надстройках. Волны глухо били в корму, с треском резали планширь, стремительно пролетали от кормы до носа. За что ни возьмись, все мокрое; какие-то предметы метались по палубе, чуть зазевался – и сам поехал по ее мокрой, скользкой поверхности; в воздухе крутилась соленая водяная пыль.

Олег за время пиратской жизни успел привыкнуть к буйству морской стихии, но Феофания переносила ее с трудом. Морская болезнь измотала ее, и она, обессиленная, лежала в гамаке, отказываясь от еды. Только на третий день, когда установилась хорошая погода, перекусила кусочком соленой рыбы со ржаным хлебом. Но потом погода наладилась, и Феофания повеселела.

Родос встретил их первозданной тишиной. Возле пристани ютился небольшой старинный городок, на холме примостился монастырь, где Олегу и Феофании были отведены каморки для жилья. Они были заняты сами собой и не особо скучали. В первые дни им большое удовольствие доставляли прогулки по острову, где все было для них ново и интересно. Они бродили по горам, изрезанным руслами рек, по которым текли ручейки воды, а порой виднелись лишь песок и галька. В долинах располагались деревни, где крестьяне занимались земледелием и разведением тонкорунных овец и коз. В больших количествах здесь произрастали оливковые деревья и смоковницы. Жители были очень доброжелательны, поили их молоком, предлагали вино, овощи, баранину и козий сыр. С наступлением ночи они часто выходили из каморок и садились на ступеньки крыльца, вдыхали прохладный морской воздух, слушали пение цикад и любовались высоким небом с большими южными звездами.

Событием в жизни городка было прибытие очередного купеческого судна. Когда-то Родос был крупным торговым центром, куда сходились морские пути и из Византии, и из Египта, и из стран Европы. Но теперь рядом оказались турки-сельджуки, они порой совершали нападения, ввиду чего торговля захирела и купеческие суда не часто баловали своим посещением этот остров, оказавшийся на окраине Византийской империи. Поэтому, когда через пару месяцев их пребывания в ссылке неожиданно причалил торговый корабль, жители потянулись на пристань; среди них был и Олег; Феофания занемогла и осталась в монастыре.

Олег спускался к морю, думая о чем-то своем, как вдруг его остановил удивленный голос:

– Олег, это ты или мне показалось?

Он оглянулся. Рядом с ним стоял Мехос, с которым ему однажды пришлось сойтись в смертельной схватке на пиратском судне. Тот стоял и улыбался, приветливо и даже радостно. К своему удивлению, и Олег не почувствовал к нему ни ненависти, ни вражды; наоборот, ему было даже приятно встретиться на этом уединенном острове с соратником по морскому разбою.

– Здравствуй, Мехос, – ответил Олег и протянул руку. Мехос обрадованно ее пожал. – Ты на этом корыте прибыл? Нанялся моряком?

– Бери выше! Теперь это мой корабль. Я на нем мотаюсь по свету и торгую разными полезными людям товарами.

– Вон как! Значит, купцом заделался?

– Угадал. Остались кое-какие сбережения от прошлой жизни, я их не стал пропивать, а купил, как ты говоришь, это корыто.

– Молодец! Скажу честно, не ожидал от тебя такой прыти. Тем более рад за тебя, что занялся полезным делом.

– Я доволен! И по-прежнему в море, и от властей не надо прятаться. Хотя, – он жуликовато прищурился и приблизился к уху Олега, – старую закваску никуда не денешь, нет-нет да и забродит. Плывем как-то, а навстречу купчик плюхает, из какой-то Генуи. Так я его тряхнул по старой привычке, товар забрал, а посудину отправил ко дну… А ты-то что тут делаешь?

Олег рассказал. Мехос задумался, сказал задумчиво:

– Сгниешь среди этих голых скал… Бежать не собираешься?

– С собой возьмешь?

– А почему бы и нет? Только скажи, куда плыть. В Константинополь тебе заявляться нельзя, да и в другие порты Византии тоже…

– И не надо! Отвезешь прямиком на Русь, в Тмутаракань, век обязан буду. Не только щедро уплачу за услугу, но и получишь право без пошлины торговать в моем княжестве.

– Решено! Чего не сделаешь для друга! – Мехос хлопнул Олега по плечу. – Будь готов к отплытию. Проскочим мимо столицы и уйдем в Черное море. Кто нас сможет остановить?

– Когда собираешься отчалить?

– Поторгую с неделю, а потом только нас и видели!

Олег потихоньку сообщил обо всем Феофании. Чтобы обмануть бдительность монахов, которым было поручено следить за каждым шагом ссыльных, они по-прежнему совершали прогулки по острову и ни разу не приблизились к кораблю. Только в день отплытия, прихватив драгоценности, вошли на судно и закрылись в каюте. Тотчас Мехос приказал отдать концы, и судно вышло в открытое море. Долгое время не могли прийти в себя, веря и не веря в свое спасение…

В Тмутаракани пристали поздним вечером. Оставив Феофанию на корабле, Олег пошел к своим друзьям и приятелям, с которыми три года назад собирался в поход на Чернигов. Его помнили, за ним пошли. Той же ночью все сообщники в количестве до трехсот человек собрались возле дома, где он остановился, а рано утром внезапно напали на терем, в котором жили князья Давыд и Володарь, поставленные великим князем. Обоих захватили прямо в постели, привели к Олегу. Он им сказал, холодно поблескивая синими глазами:

– Вы княжили незаконно, в моей вотчине. Идите отсюда подобру-поздорову, я вас не трону. Но только обратно не возвращайтесь, если не хотите сложить свои головы на плахе.

Давыд и Володарь отправились во Владимиро-Волынское княжество и стали в нем готовиться к захвату власти.

Тем же утром был схвачен и хазарский бек Истеми со своими людьми, к этому времени перебравшийся на постоянное жительство в город. Олег даже не стал с ним разговаривать, а приказал повесить на центральной площади. Тмутараканское княжество перешло в его руки.

Слух о появлении Олега быстро распространился по Руси. Нестор записал в своей летописи «Повесть временных лет»: «В год 6591 (1083). Пришел Олег из Греческой земли к Тмутаракани, и схватил Давыда и Володаря Ростиславича, и сел в Тмутаракани. И посек хазар, которые советовали убить брата его и его самого, а Давыда и Володаря отпустил».