Текст книги "Ведун (СИ)"

Автор книги: Василий Сахаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 11

Руян. 6649 от С. М. З. Х.

Меня толкнули в плечо, и я услышал голос Сивера:

– Вадим, вставай.

Левая рука на автомате откинула в сторону лёгкий полушубок, который служил мне одеялом. Тело заняло горизонтальное положение, а правая рука подхватила портки. Всё делалось привычно и легко, а потому спустя всего несколько секунд мои босые ноги соприкоснулись с деревянным полом, и я встал. На этом всё. Вадим Соколов был готов к физзарядке, которая должна начать его новый день.

Сивер уже выходил во внутренний двор святилища. Я направился за ним. Выскочил на свежий воздух, и моё по пояс обнажённое тело сразу же покрылось мелкими мурашками. Брр! Свежо! С моря задувал прохладный ветерок, и после тёплой комнаты в казарме храмовых воинов он бодрил и подстёгивал. Отлично! Ибо сейчас это именно то, что нужно. Можно начинать пробежку. Однако перед этим – неизменный ритуал, к которому меня приучили руянские витязи и Сивер.

Пол-оборота направо. Взгляд на восток. Над морем появился жёлтый диск солнца, и, чуть прикрыв веки, я посмотрел на него. Полной грудью вдохнул чистый воздух и тихо прошептал:

– Слава тебе, пресветлое солнышко, катись по небу и не оставляй нас навечно во тьме. Желаю мира всем добрым людям. Здоровья соплеменникам и успеха им в делах праведных.

Выдох! Вдох! Выдох! Вдох!

Сонное состояние окончательно уходит, а босые ноги чувствуют землю. И в этот момент я ощущаю сердцебиение самой природы. Тук! Удар пульса. Тук! Ещё один. Превосходно. Так и должно быть. Поскольку единение с природой, как меня учат витязи-храмовники, придаёт потенциальному ведуну, коим я являюсь, дополнительные силы, увеличивает его адаптацию и сопротивляемость болезням, а также повышает скорость всех физических реакций и регенеративность.

– Обуваемся, – прерывая моё неслышное общение с силами природы, произнёс витязь Триглава.

Из ящика, который стоял у входа в помещение, мы взяли тренировочную обувь. Натянули на ноги лёгкие кожаные чувяки, и Сивер отдал следующую команду:

– Побежали!

Вдвоём мы начали бег вокруг пустой казармы, которую сам для себя я обозначал как третья. Почему именно такой номер? Всё просто. В храмовой дружине триста воинов. Однако в мирное время, а сейчас мир, в святилище обычно только одна сотня. Сто воинов в храме, сто в городе, где проживают их семьи, и ещё сто в небольшой лесной крепости за городом, которая является учебно-тренировочным центром дружины Святовида. Соответственно у каждого отряда своя казарма. Сейчас на дежурстве первая сотня, которая заступила в месячный караул два дня назад, а мы с Сивером живём в жилище третьей, и потому для меня это казарма номер три.

Приподняв и согнув руки в локтях, я начал движение. Круг, по которому мы бегали, небольшой, всего триста пятьдесят метров. Ежедневно наматываем шестнадцать кругов, итого – более пяти километров. Это немного, и моё молодое тело выдерживает подобную нагрузку с лёгкостью. Однако бег – только разминка, которая предваряла более серьёзную тренировку, и я воспринимал каждый круг как отдых. Поэтому втянулся легко, бежал спокойно и быстро впал в лёгкую нирвану, которая объяснялась очень просто. Я не сижу в инвалидном кресле, а являюсь полноценным человеком, который имеет реальную возможность начать всё с самого начала, так что можно улыбаться солнцу и радоваться жизни, аки невинный младенец. И пока я находился в таком состоянии, мой разум несколько отстранённо перебирал события минувших дней…

Итак, ровно два месяца назад пришелец из будущего Вадим Соколов имел честь побеседовать с верховным жрецом Векомиром. Разговор прошёл хорошо, можно даже сказать, что конструктивно, и мы достигли взаимопонимания. Он услышал меня, а я понял его. И после этого моя жизнь резко изменилась.

Утром я вернулся в город. В полдень встретился со своим однофамильцем, а возможно, и далёким предком из Новгородской республики, который уже не смотрел на меня диким волком.

А вечером мы с Сивером перебрались в святилище и были заселены в пустую казарму воинов-храмовников.

Так прошёл тот знаменательный день, который на неопределённое время встроил меня в систему культа Святовида, а все последующие были похожи один на другой. Сегодняшний, судя по всему, будет протекать по типовому распорядку. И дабы было более понятно, чем я занимаюсь и каковы мои интересы, расскажу о нём настолько подробно, насколько смогу, ибо в мелочах суть…

Хух! Начинаю.

Подъём производится до рассвета, и он уже был, а после него пробежка. Ноги в мягких чувяках, которые плотно облегают ступню, чувствуют себя отлично, и, хотя это далеко не кроссовки и даже не армейские ботинки, бегать можно. Шестнадцать кругов вокруг третьей казармы мы одолели быстро и остановились у стены, где лежал наш нехитрый спортивный инвентарь – четыре булыжника весом примерно в десять, пятнадцать, двадцать и двадцать пять килограммов, пара крупных круглых чурбаков из дуба и толстое сосновое бревно. После пробежки у нас по плану силовые упражнения, и мы приступаем.

Сотня отжиманий и качание пресса. Затем поднимаем булыжники и до изнеможения начинаем толкать их перед грудью. Устали, и снова пресс. Потом чурбаки на плечо – и приседания. Ноги болят, и опять отжимания. Всё это занимает полчаса. Однако моё тело болит так, словно я весь день мешки таскал. Ничего, к полудню это пройдёт, а пока следующий пункт в распорядке дня, который можно обозначить как приведение себя в порядок.

У дверей казармы мы с витязем скинули потную обувь – позже её помоет и почистит храмовый служка, который прячется за стенами святилища от кровников и ударным трудом отрабатывает свой кусочек хлебца. После этого вошли в казарму, и здесь нас ожидал большой деревянный таз, наполненный водой. Надо сказать, что большим недостатком Арконы является то, что в ней нет собственных питьевых источников, вся пресная вода доставляется из-за городских валов. Это крайне неудобно и опасно, и данный факт послужил причиной того, что в одна тысяча сто тридцать шестом году, пять лет назад, когда к стенам подступила армия датчан, Аркона была вынуждена открыть врагам ворота.

Ну а кто из строителей этого города думал о том, что настанут такие времена, когда презренные даны окажутся сильнее варягов и смогут диктовать им условия? Да никто, ибо это выглядело слишком неправдоподобно. Однако прошли столетия, и наступила Ночь Сварога. Благодаря помощи со стороны датчане резко усилились и для высадки на Руян выбрали очень удачный момент. Варяги и воины храма в это время находились под Ольденбургом, где вместе с князем Никлотом били саксов, и викинги об этом знали. Вот и вышла нехорошая история. Правда, с более или менее нормальной концовкой.

Жрецы эвакуировали статую бога Святовида, Алатырь, библиотеку и артефакты, которые по скале спустили на пришвартовавшуюся к берегу лодью. Горожане в это время откупались от врагов, соглашаясь принять крещение. А викинги, которые уже знали, что варяги и храмовники возвращаются, сделали вид, будто поверили ранам, и ушли. Жители же Арконы, как только полосатые паруса драккаров скрылись за линией горизонта, пинками выгнали священников за валы и постарались сделать из всего произошедшего верные выводы. Это у них получилось. Поэтому воды сейчас в городе много, так как запас пополняется постоянно. Подземные резервуары заполнены до краев, и строится новый, однако драгоценную жидкость стараются экономить, и это правильно.

Впрочем, возвращаюсь к тому, что происходит сейчас. Мы умываемся и чистим зубы. Да-да. Я не оговорился. Чистим зубы, так всё и есть. К гигиене, как я смог убедиться, славяне подходили всерьёз, ибо девиз «В здоровом теле – здоровый дух» для них не пустой звук, а краеугольный камень всей жизненной философии. Поэтому моются они минимум два раза в день, и для этого имеется простейшее мыло, щёлочи и примитивный зубной порошок из берёзового угля. Правда, вместо привычной для меня щётки используются мягкие волокна веток, а то и просто пальцы. Однако это лучше, чем ничего. В Китае, например, местные аристократы на данный момент чистят зубы порошком из черепа сожжённой обезьяны. Что же касается Европы, то там и того нет, а если где-то за гигиеной и следят, то используют пемзу, толчёные кораллы и жемчуг. Дикари-с.

Спустя двадцать минут, свежие и бодрые, в чистой одежде, надраенных сапогах и при оружии мы с витязем вновь покинули наше временное жилище и отправились в общую столовую, которая находилась под длинным навесом между тремя казармами. Сели, естественно, с воинами и приступили к еде.

На завтрак – приправленная коровьим маслом варёная гречка, жареная селёдка, ещё тёплый чёрный хлеб, вишнёвый взвар и сморщенные прошлогодние яблоки. Всё хорошо, вкусно и сытно, хотя мне бы хотелось кофе или чая, к которым я привык в своём родном времени. Но чай – удовольствие не из дешёвых, ибо товар заморский и чрезвычайно редкий, а я пока не в том положении, чтобы перебирать еду-питьё и делать заказ на отдельное меню, и потому не возмущаюсь.

После завтрака мы с Сивером расстались. Витязь Триглава ушёл в город, где в храме своего бога он ежедневно производит набор лихих и отчаянных рубак-наёмников, которые ближе к осени отправятся в земли поморян. Так сказать, для организации народно-освободительного движения и свержения Вартислава Грифина. У меня же до обеда теория и общение с самыми культурными и образованными представителями руянского общества.

Я направился в находящуюся рядом с храмом школу, где проходят обучение три десятка мальчишек в возрасте от девяти до тринадцати лет. Все они из знатных руянских семей, которые составляют гражданскую элиту этого племени, и совершенно понятно, что с ними занимаются самые лучшие учителя-наставники, называемые здесь боянами. По сути бояны – сказители и хранители народной мудрости. И после общения с ними я могу сказать, что люди они серьёзные, поскольку каждый такой сказитель повидал жизнь и является знатоком в какой-то определённой области человеческих познаний: один, например, историк, другой философ, третий эзотерик, четвёртый тяготеет к механике и точным наукам, пятый прирождённый целитель, а шестой знатный географ, прекрасно разбирающийся в картах, на некоторых из них, между прочим, даже Северная Америка имеется, вот только отмечена она как Винланд. И так далее.

Когда-то в храме Святовида было почти четыре десятка боянов, сейчас их девять, и вот с ними-то у меня пока и проходили занятия. Вчера, к примеру, я долго беседовал с Ярославом Мазуром, выходцем из Польши, которого интересовало местоположение Южной Америки, Австралии и других пока ещё неизвестных мировой общественности географических точек. Позавчера говорил с Ирьяном Копылко о перспективах развития огнестрельного оружия. А сегодня буду общаться с Бранко Ростичем, надо отметить, он весьма примечательный человек с непростой судьбой.

Этому бояну пятьдесят лет. В прошлом он был превосходным воином, имел собственный кораблик и верных товарищей, которые шли за ним в бой, и всё у него складывалось относительно неплохо. Но двадцать лет назад ему крупно не повезло. Невдалеке от острова Фальстер его лодья столкнулась с большим датским драккаром, на борту которого находился тогдашний шведский конунг Магнус Сильный. Уйти не получилось, и венеды приняли неравный бой. Полсотни варягов против полутора сотен викингов-гвардейцев. Расклад паршивый, и исход боя был очевиден, но славяне не сдались. Они пошли на сближение, подожгли свою лодью и сами атаковали вражеский драккар. Бились венеды яростно и красиво, настолько, что датчане об этом даже вису сложили. В конце концов морские волки с Руяна погибли. Все, за исключением вождя, который потерял много крови, получил десяток ран и был контужен ударом палицы по шелому, однако выжил и оказался в плену, где много претерпел от данов, пока его не обменяли на захваченного венедами ярла.

По возвращении на родной остров искалеченный Бранко Ростич с огромным трудом, превозмогая боль, пришёл (хотя правильней будет сказать, что приковылял) в святилище Святовида. Здесь он преподнёс богу благодарственную жертву – чёрного ягнёнка, посидел, подумал о своей жизни и, решив, что идти ему больше некуда, остался при храме. Остался и правильно сделал, так как благодаря местным целителям здоровье его резко улучшилось и вот уже пятнадцать годков Бранко учит молодёжь и время от времени, по слову Векомира, совершает кратковременные путешествия в Новгород, где у того есть побратим, который заседает в Совете господ. Короче говоря, интересный человек, с которым мне нравится общаться больше, чем с другими храмовыми наставниками. Почему? Думал над этим и пришёл к выводу, что мне импонирует тот факт, что, несмотря на тяжёлые травмы, он не сломался, продолжает жить, приносить посильную помощь своему племени и сохраняет здравый рассудок. Опять же мы с ним похожи по складу ума и по характеру, любим конкретику и чётко понимаем, к чему должны стремиться. А коли так, то наши разговоры всегда идут в одном направлении, определяющемся просто и ясно: как сделать так, чтобы «нашим» было хорошо, а «чужакам», которые желают нам зла, плохо?

Увлечённый своими думами, я вошёл в храмовую школу, длинный барак у самого скального обрыва слева от святилища Святовида. Это здание делилось на несколько секций: комнаты боянов и учеников, общие классы – один для младшей группы до одиннадцати лет, другой для старшей, большая библиотека, где постоянно находилось несколько хронистов, и пара больших клетей на крыше, верхушку которой украшала голубятня для летучих почтарей.

На входе я замер и прислушался. В коридор доносились тихие голоса. Понятно: занятия уже начались. Стараясь не шуметь, я двинулся по проходу. В одной комнатке Ярослав Мазур рассказывал старшим мальчишкам, будущим варяжским вождям, о географии Венедского моря. Мне сюда не надо. Шагаю дальше и нахожу того, кто мне нужен. Бранко Ростич, сгорбленный старик в длинной шерстяной рубахе, которая скрывала его изломанное тело и следы зверских пыток, но с густыми чёрными кудрями, в коих, что удивительно, не было ни единого седого волоска, собрался рассказывать младшей группе одну из своих многочисленных историй. Краем глаза он заметил меня и махнул рукой, мол, подожди. Ладно, могу и подождать, тем более что торопиться некуда, а Ростич хороший рассказчик и послушать его всегда интересно.

Тихонько я вошёл в комнату и сел на лавку у стены. Ученики, которые расположились полукругом около бояна, внимания на меня не обратили, привыкли. Они с горящими глазками смотрели на Ростича, и тот, дождавшись тишины, начал своё повествование:

– Отроки, сегодня я расскажу вам про Яровита. Про одного из самых уважаемых наших богов, который родился не небожителем, а, подобно нам, обычным человеком из плоти и крови. Он появился на свет тысячи лет назад в степях за Уральским хребтом, когда наш народ воевал против людей с раскосыми глазами и желтоватой кожей. И кто знает, кем бы стал Яровит, если бы жил во времена всеобщего мира и благоденствия? Может, кузнецом или пахарем, а может, рыбаком, охотником или бортником. Это не важно, ибо судьба сама выбрала для него стезю. Так случилось, что на поселение, в котором жил юный Яровит, напали враги, которые убили всех его близких, а он уцелел и после этого посвятил свою жизнь ремеслу воина. Сначала парень был отроком в пограничной дружине. Когда повзрослел, стал полноценным дружинником. Потом овладел ведовскими приёмами, и его назвали витязем. А после того как Яровит показал себя хорошим командиром, под его руку встал отряд в сотню лихих всадников. Слава его и воинское умение росли год от года, и Яровит не останавливался. Словно вихрь, бесстрашный воин, которому нечего было терять, носился по лесам, горам и степям и поражал врагов нашего племени. И дошло до того, что разорители мирных кочевий и поселений дрожали при одном только упоминании его грозного имени…

Голос бояна звучал глухо, но очень внушительно и по чему-то ассоциировался у меня с рокотом военных барабанов. Но я и не такие спецэффекты видел, а мальчишек это било по нервам, и один из них, самый младший, от напряжения даже вскрикнул. Ростич посмотрел на него, удовлетворённо кивнул, наверное, был доволен эффектом, и продолжил:

– Итак, Яровит стал великим воином-ведуном, и всё, чего он хотел, – мира для соплеменников. И ради этого витязь обрёк себя на одиночество и никогда не покидал тревожную границу. Однако воины его отряда не походили на своего вождя, ведь они были обычными людьми, за спиной которых семьи и хозяйство. И однажды, когда на границе объявили перемирие, дружинники не выдержали. Они подошли к герою и попросили дать им немного времени, чтобы навестить своих близких. Командир согласился, отпустил воинов и остался на пограничной заставе один-одинёшенек. И тут примчался гонец, который сообщил, что враги вновь нарушили мир, напали на отдалённый посёлок и ведут пленников в своё государство. Яровит не стал медлить. Он оседлал своего богатырского коня, вздел броню, взял верный клинок, мощный лук и полный колчан стрел, свистнул, гикнул и помчался вслед за находниками, которых догнал через четыре дня бешеной скачки. Наш воин был один, а врагов больше сотни. Но Яровит в себе не сомневался, а воззвал к силе предков, разбудил кровь ведуна и кинулся в бой. Сильно и умело рубился богатырь. Его гнедой конь топтал врагов копытами, а меч героя десятками сбивал их наземь, словно они – колосья пшеницы, а он косарь, который сваливает их в снопы для обмолота. И так разошёлся Яровит, что изничтожил врагов всех до единого и никого не взял в плен, после чего освободил пленников и отправил их домой. Люди ушли, остался только старый седой дед, который подошёл к воину и захотел узнать его имя. Яровит назвался, а старик спросил его, что бы он делал, если бы стал богом. Задумался воин и ответил, что хотел бы украшать матушку-землю новыми растениями и поливать её добрыми тёплыми дождями. Усмехнулся старче и задал витязю другой вопрос: чем бы ещё он хотел заниматься. Теперь воин уже не думал. Он приподнял свой грозный меч и произнёс: «Хотел бы я, дедушка, народ свой защищать, врагов бить без всякой жалости и пощады, забирать всё их неправедно нажитое добро и раздавать его тем, кого они обидели». Услышав это, старик повёл плечами, и перед Яровитом предстал сам Сварог – отец богов, грозный и справедливый небожитель. Он увидел, что витязь не боится его, и сказал, что на небесах ему нужен такой боец, который встанет рядом с ним. Яровит, которого на земле ничто не держало, принял волю Сварога, отправился вместе с ним на небеса. И так на одного божественного покровителя у нас стало больше.

«Вот это история, – подумал я, – интересная, познавательная и настраивающая молодёжь на определённый лад. Молодец Ростич, хорошую подводку делает. Мол, каждый воин и защитник родины – это потенциальный бог. Прямо Ницше, хотя тот двигал эту тему в свете того, что богом можно стать через череду поколений. Однако чёрт с ним, с этим Ницше, сейчас мне интересно, продолжит Бранко такую интересную тему или оставит на потом?»

Боян меня не разочаровал, ибо человек умный и ковал железо, пока оно горячо. Он ткнул пальцем в одного из учеников, кстати уже знакомого мне княжича Яромира, и спросил его:

– Скажи, какова мораль моего рассказа?

Яромир поднялся с лавки, шмыгнул носом, немного помедлил и выпалил:

– Наверное, в том, учитель, что каждый человек нашего рода-племени, поступая по совести и выполняя свой долг перед родом, сможет стать небожителем или встанет рядом с великими предками.

– Хм! – Бранко прищурился, смерил ученика цепким взглядом и сказал: – И как же, по-твоему, должен жить настоящий венед?

Мальчишка нахмурился, машинально почесал русый затылок и серьёзно, по-взрослому произнёс:

– Мы должны защищать свой народ, ибо жизнь родичей – это наша жизнь, и тот, кто потерял свои корни, не может называться венедом. Мы обязаны хранить память о предках, ибо если не сохраним её, то кто будет помнить о нас? Мы должны любить матушку-землю и укладывать в неё всякого, кто наносит ей вред. Всегда и несмотря ни на что в первую очередь мы будем ценить своё, а только потом чужое. Мы обязаны почитать своих старших, помогать сородичам, жить по законам Прави и славить родовых богов, ибо мы православные люди. Нам не надо без нужды чужой земли, так как у нас есть своя, которую надо сберечь для потомков. И ещё нам надо хранить в чистоте свои тела, не употреблять нечистой пищи, не осквернять себя дурными помыслами и завистью и не одурманивать разум крепкими горячительными напитками.

Ученик замолчал, и боян одобрил слова парнишки:

– Всё правильно сказал. Садись.

Княжич сел, и в это время в комнату вошёл другой учитель, тот, кто и должен был вести сегодня занятие, сухопарый молодой брюнет Изяслав Волховец, который преподавал морское дело и чтение звёздного неба. Бояны обменялись уважительными кивками. Изяслав начал урок, а мы с Ростичем направились в библиотеку.

В хранилище знаний, которое представляло собой просторную полутёмную комнату, где вдоль стен стояло множество сундуков с пыльными книгами, пергаментами и даже папирусами, мы оказались через минуту. Сели за грубо сколоченный массивный дубовый стол подле узкого рубленого окошечка и, помолчав, начали беседу на нашу излюбленную тему: как венедам жить дальше и какую бы пакость сотворить проклятым крестоносцам, дабы отсрочить их наступление?

Первым, как у нас было заведено, заговорил боян.

– Вернулись наши разведчики из Дании, – сказал Бранко, кинув взгляд в окно, которое было обращено в сторону храмового вала.

– И что они сообщили?

– Ещё раз подтвердили твои слова. После скоропостижной гибели Кнуда Лаварда и смерти короля Нильса у данов с королями не очень хорошо. Сначала Эрик Второй был, который Аркону захватил, а сейчас Эрик Третий, больной и несчастный человек. Наследника у него нет, зато от других ветвей семейства есть целых три претендента на корону. За каждым стоят семья и верные ярлы, и они постоянно дерутся между собой. Но, несмотря на кровь и ненависть, по слову церковников они готовы заключить между собой мир и выступить против нас. Первый сильный вождь – незаконнорожденный сын короля Эрика Первого по имени Свен, его поддерживает половина Ютландии. Второго зовут Кнуд, он первенец Магнуса Сильного, а значит, имеет право на престол как потомок короля Нильса. За него большая часть Зеландии. Третья фигура – сын Кнуда Лаварда и киевской княжны Ингеборг Мстиславны юный Вальдемар, тот самый, который в твоей истории разрушил Аркону. Его прикрывают католические священники-цистерианцы и воеводы отца. Однако он пока в битвы не лезет, поскольку сейчас этому потомку Владимира Мономаха по матери всего одиннадцать лет и вместе с тринадцатилетним Абсалоном, будущим епископом Лундским, он живёт в замке Ассера Рига.

– И что, Векомир уже принял какое-то решение?

– Да. – Бранко тяжко вздохнул. – Верховный жрец одобрил твой план и послал в Данию наших витязей, которые должны уничтожить Вальдемара и Абсалона. Они убьют этих сопляков, а след, который воины оставят, укажет на ярла Свена. Сторонники и верные сподвижники грозного Кнуда Лаварда начнут мстить, а сын Магнуса Сильного им в этом с радостью поможет. В итоге должна вспыхнуть гражданская война, во время которой мы постараемся отследить и уничтожить посланцев Бернарда Клервоского и наиболее рьяных священнослужителей Христа.

Ростич замолчал, а я подумал, что с этого момента история начинает свой разворот на другое направление. И отменить ничего не получится, так как витязи уже в пути, и, зная их профессионализм, можно быть уверенным, что приказ Векомира будет выполнен без каких-либо колебаний и сомнений. Это точно, ибо для воинов храма, которые считают, что исполняют волю богов, Вальдемар и Абсалон всего лишь цели. Да и для меня, честно говоря, тоже, поскольку я считаю, что судьба целого народа гораздо ценнее, чем жизни двух датских мальчишек, которые мечтают о славных подвигах и покорении язычников. Поэтому моя совесть чиста и спокойна, позывов покаяться я не ощущаю и продолжаю беседу.

– А что по другим венедским соседям? – спросил я Бранко.

– Ты торопишься, – усмехнулся боян. – Мы не в твоём времени, где были летающие корабли и самобегающие повозки. Разведчики делают своё дело, но Польша не близко, а земли германцев и франков обширны и находятся ещё дальше.

– Но Швеция-то рядом?

– Это да, до берега свеонов при хорошем попутном ветре плыть всего сутки. Однако там война и неразбериха, хотя уже сейчас можно сказать, что слова ярла Фремсинета подтверждаются. Приверженцы старой веры пока ещё цепляются за острова и замки на озере Меларен, но вскоре их добьют.

– Вот-вот! И я о том же самом. Нельзя медлить. Надо помочь шведским язычникам, а потом они помогут нам.

Боян искоса посмотрел на меня и неодобрительно покачал головой:

– Тебе легко говорить, надо помочь, а для нас свеоны – враги, которые не раз с варягами насмерть резались и не одну сотню венедских голов срубили во славу Одноглазого, Отца дружин. Мы, впрочем, тоже немало викингов уничтожили, и у варягов половина Швеции в кровниках. Поэтому сразу кидаться на помощь свеонам не стоит. Сначала посланцы Векомира найдут сигтунского лагмана Гутторма Тостерена, последнего языческого верховодца в тех землях, и, если они с ним договорятся, возможно, мы окажем детям Одина поддержку. – Ростич увидел, что я нахмурился, и добавил: – Не торопись, Вадим. Не надо. Придёт срок, и мы до всех доберёмся. До Вартислава Грифина, до германского короля Конрада Третьего, до его племянника герцога Фридриха Швабского, которого ты называешь Барбаросса, до Бернарда Клервоского, Генриха Льва и остальных наших врагов. Всему своё время. А пока мы должны следить за большим миром, ковать клинки, собирать в кулак силы и готовить воинов, которые смогут отправиться в любой конец Европы и сделать то, что нужно для выживания нашего народа.

– Я это всё понимаю. Но результата хочется не потом, а сейчас.

– Всем хочется. – Бранко усмехнулся и сменил направление беседы: – Кстати, как у тебя с учёбой? Грамоту нашу уже освоил?

– Да, понемногу дело движется. Буквицы вроде бы и незнакомые, а в то же время свои, так что письмецо уже прочесть или написать могу.

– А с остальными науками что?

– Так же. География привычная, хотя многие города и реки носят старые названия. Язык теперь знаю хорошо, благо разговорной практики много. Морское дело в теории идёт. С оружием занимаюсь каждый день. Так что в Арконе могу сойти за своего. А к чему ты это спрашиваешь? Векомир поручил узнать о моих успехах?

– Да.

– С чего бы это он заинтересовался? Задумал что-то?

– Верховный жрец запомнил твои слова, что противника необходимо опережать. И вчера приказал мне собрать смешанную группу из витязей, волхвов, торговых гостей, ведунов и боянов, которая станет заниматься сбором сведений о крестоносцах и планированием всех наших ударов по врагам.

– Центр аналитики и координации? – вырвалось у меня.

Ростич слегка ударил раскрытой ладонью по столешнице и возмутился:

– Вот почему у вас в будущем язык такой трудный?! Сейчас ничего не понял.

– Бывает, – пожал я плечами и поторопил бояна: – Так что насчёт группы?

– Она будет создана, и ты войдёшь в неё как один из руководителей.

– Но я ведь человек со стороны.

– Уже нет. Деяниями и помыслами ты доказал свою близость к нам, и потому мы, все, кто с тобой общался в минувшие два месяца, тебе доверяем.

– Ясно. И каковы будут мои обязанности?

– Сейчас от тебя нужны идеи по устранению вражеских верховодцев. В чём-чём, а в этом ты соображаешь.

– Ага! Понятно. А кто ещё будет в этой группе?

– Пока в ней всего три человека. Ты, Сивер и я. Завтра появится Зареслава, верховная жрица Макоши из Колобрега, и воевода Крут Зима из Кореницы. Ещё через пару дней присоединятся купцы Радим Менко и его племянник Лют Святыч. А позже уже знакомый тебе Мстислав Выдыбай из Ругарда и волхв Берест, который в новгородских землях больше известен как настоятель храма Николая Угодника отец Аввакум из Торжка. Это основа, а рядовых исполнителей станем привлекать, когда в них появится нужда.

– Да-а-а… – протянул я. – Знатная компания собирается. Витязь Триглава, человек двадцать первого века, боян, воевода, два купца, наверняка шпионы, варяг из первого десятка руянских мореходов и «наш человек» из рядов ортодоксальных христиан. Серьёзно. Только вот я не пойму, зачем нам верховная жрица Макоши?

– Культ Макоши весьма сильно почитают во всех венедских землях, в Новгороде, Польше и на Днепре. Поэтому Зареслава обладает большим влиянием на женщин и может получить сведения там, где их не получит никто другой. Кроме того, вместе с волхвами Радегаста и Перуна она уже помогает нам примирить Никлота и Прибыслава.

– С помощью ночных кукушек?

– Именно.

– Всё понял. Работать начинаем с завтрашнего дня?

– Да.

– Собираемся в храме?

– Нет, в городе. Недавно скончался один из знатных арконских купцов Братило Треск, оставив храму Святовида своё подворье и все припасы. Вот там и будет наше гнездо. – Боян посмотрел на меня. Вопросов с моей стороны не последовало, пока всё ясно, и он спросил: – Ну что, давай ещё разок обсудим политику германских королей и императоров в Италии?

– Я не против.

Беседа сместилась на европейские политические процессы, и мы с Бранко проговорили ещё без малого три часа, до самого полудня. После чего, довольные друг другом, расстались. У бояна должны были состояться занятия со старшей группой учеников, а у меня – обед и далее тренировка с оружием.

Витязь Триглава уже ждал меня за столом и за обе щёки уплетал местную стряпню. На обед, кстати, был наваристый борщ, только какой-то блёклый. Опять жареная рыба, варёная репа, овсяная каша, масло и свежий хлеб. Ешь сколько хочешь, и при виде всего этого съестного припаса во рту стала выделяться слюна. Однако, понимая, что впереди серьёзные нагрузки, набивать желудок не стал. И потому, когда спустя час, облачившись в душный войлочный доспех и надев на голову толстую бесформенную шапку, я вышел на тренировочное поле за третьей казармой, то чувствовал себя вполне терпимо.

Следом за мной там же появился Сивер. Он перекинул мне тяжёлый деревянный клинок, который я ловко поймал, и, замерев напротив, спросил:

– Готов?

– Да.

– Тогда, прежде чем мы начнём, скажи, что за минувшие два месяца лично для себя ты усвоил?

Свои реальные возможности как фехтовальщика я оценивал весьма критично и над реалиями современного боя думал неоднократно, так что с ответом не медлил: