Текст книги "Мечник"

Автор книги: Василий Сахаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 10
Украина. Вольный город Дебальцево.
23.07.2062

Попивая какой-то необычайно вкусный густой настой из трав, который привезли на ярмарку купцы из Волновахи, поселения за Донецком, я смотрел на костерок и вёл подсчёт своей прибыли от торговли. На организацию каравана и на товары было потрачено шесть тысяч золотых, плюс-минус червонец. Из них чисто мои вложения – только одна тысяча, и ещё пять тысяч – это беспроцентный кредит от Ерёменко. Сейчас у меня на руках втрое большая сумма, правда, не монетами Конфедерации, а самым обычным презренным металлом и украшениями, но и это хорошо, и пересчёт я веду сразу на конфы. Благо есть что считать, потому что ученик Калуги, приказчик Кецик, неплохо поторговал, пока мы по дебрям шарились. И семьдесят пять килограммов золота и мешочек драгоценных камней за товар, который мы привезли в Дебальцево, – достойный куш с нашего похода без всяческих разведывательных функций.

– Кум! – крикнул я в темноту нашей стоянки.

– Чего? – на свет вышел радист и остановился рядом со мной.

– Шахты на связь не выходили?

– Нет, – связист помотал головой, – экстренно не вызывали, а по графику сеанс связи только завтра утром в восемь ноль-ноль.

– Понятно.

– Мечник, – обратился он ко мне, – а чего я всё время возле рации сижу? Парни в городе веселятся, а я, как стойкий оловянный солдатик, на вечном боевом посту. Ничего срочного нет. Всё, что хотели передать, уже отправили, а нашего пленника бойцы Астахова сейчас к Краснодару волокут. Завтра домой пойдём, а мне кроме рейда и вспомнить будет нечего. Дай увольнительную.

– Ладно, иди. Но будь осторожен. В городе ярмарка и посторонних много, а местные дружинники за всеми не уследят. Так что не напивайся и ушки держи на макушке. До шести часов утра можешь быть свободен.

– Да я ведь не по этой части, – он расплылся в широкой улыбке, – мне бы бабу какую хорошую на ночь, а то парни говорят, что из Донецка таких подруг в обозе привезли, все как одна красотки писаные.

– Давай, топай, – улыбнулся я в ответ, – и смотри болезнь стыдную не подцепи от этих красавиц.

– Ага! – Кум исчез в темноте, а я вернулся к своим думкам.

В Дебальцево наша гвардейская группа вернулась три дня назад, как раз к третьей летней ярмарке. Астахов нас не дождался и, прикупив заводных лошадей, вместе с Баланом помчался на родину. Все остальные наши попутчики, то есть дипломаты и инженеры, нас ждали, но времени зря не теряли: Татаринцев с Мироновым активно улучшали демографическую обстановку в городе, а инженеры Гурова за солидную плату помогали местным жителям чинить насосную станцию. Так что, думаю, если бы мы ещё месяц-другой провели вне города, никто из них за нас не переживал бы и домой не спешил.

Однако мы вернулись. Двое суток отсыпались и входили в норму, и стоящая метрах в десяти от костра пустая телега была моим постоянным местом дислокации в течение этих сорока восьми часов. В это время я не делал ничего, так как меня накрыла полная апатия, и эти дни у меня будут ассоциироваться с постоянным чувством голода. А распорядок дня был неизменен: проснулся, залил в себя наваристый куриный бульончик – и спать. И только на третьи сутки, то есть сегодня, я пришёл в себя и начал осознанно воспринимать всё, что вокруг меня происходило. Привёл себя в порядок и в сопровождении Кецика отправился на местный рынок, который был расположен на расширенной площади перед зданием бывшего железнодорожного вокзала.

Впервые я был на подобном торжище, и многое для меня было в новинку. А вот для Кецика, отставного радиоминёра из нашей Второй роты, невысокого юркого паренька, это была уже привычная обстановка, здесь он чувствовал себя как рыба в воде. Почти весь наш товар, как я и говорил, ушёл влёт ещё в прошлую ярмарку, месяц назад, и оставались мелочи – несколько мешков соли и пять тысяч патронов калибра 7,62 мм, так что можно было гулять, не думать о делах и спокойно присматриваться к чужим прилавкам.

На этот торг съехались шесть караванов из пяти анклавов: Донецка, Луганска, Волновахи, Днепропетровска и Стаханова, и в каждом было не менее десяти полуторатонных фургонов. Товар в большинстве своём предлагался ожидаемый: продовольствие, шерсть, домотканая одежда, выделанная кожа, обувь, изделия кузнецов да всякое уцелевшее до наших дней старьё, найденное искателями приключений, теми же мародёрами, в развалинах городов и посёлков. Меня здесь ранее не видели. Но Кецик, уже заслуживший уважение местных купчин, успел сделать своему работодателю, то есть мне, такую рекламу, что чуть ли не каждый владелец каравана считал своим долгом подойти и лично со мной поручкаться, а заодно и получить хоть какую-то информацию об угрозе со стороны Харьковского анклава. Я отмалчивался или отшучивался, поскольку общий сбор всех заинтересованных лиц хотел провести с ведома местного градоначальника Приходько этим же вечером, и, прогуливаясь по рынку, только рассматривал товары.

С самого края стояли обтянутые брезентом фургоны караванов, в них для нас не было ничего интересного. За ними, в центре рынка, находились лавки местных торговцев, всё то же самое, что и у остальных, а вот то, что меня привлекло, обнаружилось в самом конце, на отшибе, где прямо на разбитом асфальте и потрескавшемся бетоне, на пропиленовых цветных ковриках раскинули свои товары старьёвщики и мародёры.

Надо отметить, что в этих краях вольных поисковиков не уважали, и случалось так, что местная власть попросту отнимала их добычу, а самих искателей выгоняла за городские ворота. И причиной тому было поверье, что вирус чумы окончательно не исчез, что он только спит до поры до времени и когда-нибудь копающиеся на развалинах городов одиночки вновь принесут его людям. По мне, так это полная чушь, и власть, в дебальцевском случае градоначальник Приходько, сама эти слухи распространяет и поддерживает среди своего населения. Почему? Во-первых, искатели-одиночки составляли конкуренцию городу, который посылал на поиск и раскоп древнего наследия целые отряды. А во-вторых, они были примером того, что и за городскими стенами можно нормально жить и при этом никому не подчиняться.

Итак, я прохаживался мимо одетых во всякое тряпьё в основном синтетического происхождения нескольких десятков мужчин и женщин, всматривался в лица, потом переводил взгляд на коврики у их ног и делал себе отметку, что и у кого есть интересного. Вот здесь пяток флешек лежит. Рядышком – десять хороших мобильных телефонов. А чуть дальше – материнские платы и видеокарты на компьютер. И хотя наверняка половина из этого добра не работает, другая половина может стоить реальных денег и хранить ценную информацию, которая в наше время дороже золота.

Пройден один купец, кивок Кецику и расклад, что он должен у него купить. Пройден второй, и приказчик вновь записывает, что мне приглянулось. С самого утра торговли не будет, и только ближе к вечеру он пробежится по искателям и скупит всё по списку. Остальное барахло, предлагаемое бродягами, – одежда, ножи, столовые приборы и всякая мелочовка – меня не интересовало. Такой чепухи и у нас в любой лавке старьёвщика полно.

Ряды остались позади. Поворот. И теперь наступает самый интересный для меня момент. Выбрав одного из поисковиков, на вид самого авторитетного среди них, я направился прямиком к нему и остановился напротив. Мужик лет пятидесяти, несмотря на жару в сером распахнутом плаще до щиколоток, кожаных сапогах, почти ботфортах, и в широкополой шляпе, закрывающей всё лицо, приподнял голову и пристально посмотрел на меня.

– Ты что-то хотел, купец? – Голос его был трескучим и сиплым, но в то же время в нём чувствовались командные нотки.

«Наверное, я не ошибся, – подумалось мне, – этот человек действительно имеет среди поисковиков определённый вес».

– Меня Александр Мечников зовут, – для начала разговора представился я.

– Зиновий, – ответил он, – а фамилий у нас, вольных бродяг, нет. Ни к чему они нам. Так что тебе нужно, купец?

– Меня интересует серьёзный товар, Зиновий, а не то, что вы в город на ярмарку принесли.

Он помедлил, прищурился, неспешно оглядел кусок площади, где мы стояли, и спросил:

– Что конкретно?

– Техника, машины, мотоциклы и станки. Говорят, – я покосился на повернувшегося к нам спиной Кецика, – что у вас кое-что из всего этого есть. Вот только в город этот товар вы не ввозите, чтобы дружинники не отняли.

– Это да, – согласился Зиновий, – в Дебальцево технику не продашь, с ходу реквизируют и имени не спросят. – Он чуть помедлил и спросил: – Почему ко мне подошёл?

– Ты ведь среди всей вашей братвы за старшего. Или я ошибаюсь? Если так, то скажи, с кем можно всерьёз поговорить, а то мы уже завтра домой уходим, и времени у нас немного.

– Допустим, – согласился он, – я старший. Только товара у нас немало и раскидан он в тайниках по всей области, так сразу не сориентируешься, что где лежит. Вот если бы ты раньше сказал…

– Мой приказчик, – кивок на Кецика, изображающего скуку и наблюдающего за площадью, – ещё месяц назад к вам подходил, так что должны были подготовиться.

– Приказчик одно, а купец другое, – с многозначительным видом протянул поисковик.

– И всё же, что-то рядом с городом есть?

– Имеется, вот только…

– Что «только»? – поторопил я его.

– Нам в оплату не золото требуется, а боеприпасы и оружие.

– Давай конкретику.

– К городу мы притянули только три мотоцикла, на большее просто сил не хватило. Два «Урала» с колясками, состояние отличное, головой ручаюсь, хотя бензина и нет, проверить их нельзя, но на ходу и пробега на каждом не более тысячи километров. Один 1999 года выпуска, второй 2005-го. За них хотим семь «калашей» и три тысячи патронов. Говорят, у тебя такой товар есть.

Я повернулся к Кецику и спросил его:

– Как цена?

– Нормально, – ответил приказчик, – и не дёшево, и не дорого, в самый раз.

– Берём. – Я вновь обратил внимание на Зиновия. – Третий мотоцикл какой?

– «Иж-Юнкер» в заводской комплектации, год выпуска 2011-й. С нуля машина, если возьмёшь, не пожалеешь.

– Сколько?

– Ещё три автомата и две тысячи патронов.

– Нет, это перебор, Зиновий. У нас стволов нет, чтоб за него рассчитаться. Могу дать за этот мотоцикл два гладкоствольных карабина, к ним пятьсот патронов и десять мин ОЗМ-72. На большее не рассчитывай.

– Лады, – согласился Зиновий, мы ударили по рукам, и он спросил: – Когда транспорт смотреть будете и когда его заберёте?

– А где вы их держите?

– Как раз на вашем обратном пути, вблизи торгового шляха. От Дебальцево это будет семь километров.

– Нормально, сейчас наш специалист по технике подойдёт, и под охраной моих воинов отправитесь технику осматривать. Если всё обстоит так, как ты и говоришь, Зиновий, то завтра расплатимся, технику заберём и на будущее сговоримся. Идёт?

– Да. – Кивок, и широкополая шляпа вновь опускается на глаза.

Довольные друг другом, мы расстались. Предводитель местных поисковиков остался на площади, а я отправился дальше бродить по рынку и тем скоротал время до вечера. После переговорил с Приходько, и уже в сумерках в здании местной администрации, бывшего городского железнодорожного вокзала, было проведено собрание местного начальства и заезжего купечества, на котором я и сделал краткий доклад о том, что скоро им придётся очень и очень туго. Вопросы были, но, как правило, совсем не те, каких я ожидал. Мне думалось, купцы будут интересоваться сильными и слабыми сторонами Внуков Зари, а меня только и спрашивали, примет ли Конфедерация их как беженцев и когда они смогут начать миграцию на юг. Да уж, не вояки здесь собрались, и, походу, кроме Приходько и его командира дружины оборонять свои дома и стоять насмерть никто не собирался. Ну и ладно, каждый сам себе путь выбирает.

И вот сижу я возле костерка, завариваю очередную кружку травяного настоя и раскладываю всё произошедшее со мной за эти дни по полочкам. В теле ещё чувствуется слабость, но в принципе я уже восстановился, и завтра мы тронемся в путь, к нашим семейным очагам. На душе хорошо и спокойно, и можно было бы лечь спать, но надо дождаться Гурова, который с тремя моими воинами сейчас находится за городом.

– Что, Мечник, не спится? – К костру подсел Сеня Бойко, с которым мы уже не первую неделю знакомы, но про которого я не знаю практически ничего. Всё как-то времени на серьёзный разговор не было.

– Дела, Сеня. Был бы я рядовым бойцом, сейчас бы в городе зависал или спал без задних ног. Но не судьба. Назвался командиром, значит, соответствуй или уступи место другому. Сам-то чего не в увольнении?

– Рана побаливает. – Повольник приподнял обмотанную белой тряпицей руку. – Вроде бы стрела только вскользь прошла, а порез загнил. Наверное, эти твари наконечники какой-то дрянью мажут, чтобы заражение шло.

– К врачу местному ходил?

– Ага, ходил. Он мне рану почистил, а потом какой-то вонючей дрянью обработал. Говорит, что если бы ещё сутки промедлил, то пришлось бы руку ампутировать.

– Значит, повезло тебе.

– Повезло, Мечник.

Выпив настоя, я спросил его:

– Завтра мы в путь трогаемся, ты с нами или сам по себе?

– А разве есть выбор? – Он был удивлён. – Вы меня из рабов вытащили, как своего приняли, и я вам обязан.

– Нет, – покачал я головой, – ты своё в лесах отпахал, когда со мной в заслоне возле Краматорска остался, так что можешь быть свободен. Хочешь с нами пойти, я не против. Но учти, что СБ из тебя вытянет всё, что ты только знаешь, а можешь здесь остаться, местной дружине хорошие воины нужны.

– Да я же не солдат, а повольник, – ответил он. – Мне под начальством воевать интереса нет, оттого и из родных краёв ушёл. Мне бы новые земли посмотреть и по земле погулять.

– Но мне ведь подчинялся?

– Ты, Мечник, разговор особый, и таких, как ты, которые за своих бойцов, как за родню, думают, очень мало. Если к себе возьмёшь, то я с вами останусь, а если нет, то к Азовскому морю пойду, на Мелитополь или Мариуполь. Как, ты берёшь меня к себе в отряд?

– Оставайся. – Ответ был готов давно, поскольку такие парни, как Сеня, редкость, и почти все они уже в какой-либо серьёзной структуре состоят. – Только сам понимаешь, я должен знать о тебе всё или почти всё, а иначе доверия к тебе не будет.

– Понимаю.

Он отодвинул от костра закипевший чайник. Взял чистую кружку возле бревна, на котором сидел, налил себе взвара и начал рассказывать о себе и о том, что он видел в этой жизни, которая не всегда была к нему добра.

Как оказалось, Сене двадцать пять лет, но точной даты своего рождения он никогда не знал, так как совсем малышом на развалинах городка Суворов его подобрали повольники, тульский аналог искателей-поисковиков, которые бродили по развалинам мира и искали ценное старое имущество. Как позже он выяснил, городская община, в которой жили его родители, вызвала гнев какой-то полубандитской группировки из Перемышля, и в одну спокойную ночь на их поселение налетели враги. Всех взрослых жителей перебили, а молодёжь увели с собой. Сам Сеня уцелел чудом и помнил только, как его зовут и что мать в последний момент своей жизни успела спрятать его в узкий земляной тайничок возле дома. Из него мальчишка выбрался только через двое суток и три недели жил тем, что бродил по развалинам родного поселения и питался остатками того, что не унесли грабители.

Скорее всего, он погиб бы, на дворе была осень, а продукты у него закончились. Но ему повезло, появились повольники, и, по какой-то причине пожалев ребёнка, они забрали его с собой. Малыш пережил всё – голод, холодную зиму, схватки с разбойниками и бандитами, вырос и к двадцати годам стал одним из лучших воинов своего вольного племени, в котором было полсотни человек. Он решил искать лучшей доли, хотел простора, общения с новыми людьми и двинулся на Тулу, в окрестных землях самый густонаселённый людьми анклав.

В областном центре на момент его прихода в этот населённый пункт, как он говорил, проживало около сорока тысяч человек да в подчинённых ему сельских поселениях втрое больше. Как ни посмотри, а солидно, однако. Форма правления в городе была теократия. Во время чумы многие люди искали спасения в церквах и храмах, не важно, православных или каких иных, а в Туле таких мест религиозного культа хватало. Болезнь ушла, и немалая часть выживших решила, что они спаслись только Божественным провидением. Как итог, тут же был выбран новый патриарх РПЦ, и на основе Тульской епархии началось создание государства. Как провозгласил один из уцелевших священников, будущий епископ Белевский, отец Феодосий, в миру Ашот Карапетян, государи мирские не смогли уберечь мир от гнева Божьего, а значит, дело церкви – вести свою паству по пути мира.

Что можно сказать насчёт этих событий, основываясь только на рассказе Сени? Церковники молодцы, проявили себя с самой лучшей стороны, смогли организовать оборону города от бандитских шаек, уберечь запасы вооружения и техники, которых в городе оружейников было много, создать дружину и наладить более-менее приличное житьё-бытьё. Люди видели, что от них есть польза, что с ними можно рассчитывать на спокойствие, и пошли за ними. И хотя православные священники не смогли создать идеальное государство, а на жителей подконтрольных им территорий налагалось множество обязательств, время сейчас такое, что обычным гражданам приходилось принимать правила того общества, в котором они жили. В общем, на тот момент церковники были самым лучшим вариантом для всех, и проблемы начались лет пять назад, когда был выбран новый патриарх Константин, провозгласивший борьбу с еретиками и иными религиозными течениями.

Первыми под удар попали католики, община в три сотни человек, проживающая возле своего духовного центра, храма Святых Апостолов Петра и Павла. Сеня в то время как раз вступил в дружину Христовых Воинов при Тульской епархии и принимал непосредственное участие в уничтожении еретиков, так что про методы очищения огнём поведал немало. Вслед за католиками пришёл черёд пресвитериан, пятидесятников, адвентистов седьмого дня, баптистов, а заодно и кришнаитов с двумя уцелевшими семьями евреев. Так еретикам пришёл конец, и через неделю, когда все инакомыслящие закончились, первый крестовый поход был торжественно завершён.

Кажется, живи и радуйся, строй Царствие Божие на Земле, но не тут-то было. Патриарх Константин, ставший более монархом, чем священнослужителем, решил, что, если государство не расширяется, оно регрессирует и умирает. Так что вскоре были найдены новые противники возрождённой Русской православной церкви, и начался ещё один поход за веру, который был направлен в сторону Калуги. Бойко в этом походе стал десятником, дошёл с армией Христовых Воинов до Перемышля и после того, как им там наваляли, а их войско было разбито, понял, что более служить он никому не желает, и решил идти к морю. Ладно бы так, но у церковников отставка не практиковалась, так что, прихватив с собой подругу, он тайком покинул Тулу и направился в сторону Орловской области. По дороге он хотел зазимовать в районе Мценска, искал людей, и случилась беда. Его женщина была на пятом месяце беременности, и так сложилось, что они напоролись на большую стаю одичавших собак, и она погибла.

Долго тосковал Сеня, всю зиму, и даже хотел вернуться в Тулу, покаяться в грехах и принять очищение от гордыни, но всё же по весне ноги снова понесли повольника на юг. А дальнейшая его история проста: брёл от одного поселения до другого и попал в плен к сектантам, а когда мы расстреляли охрану Балана, рванул за нами вслед.

Такая вот жизнь одного из тех, кто готов встать под моё начало, ещё одного человека, за которого мне придётся нести ответственность.

– А чего на Москву от Тулы не пошёл? – спросил я парня.

– О тёплом море мечтал, Мечник, да и не пройти к Москве, она уж лет семь как в осаде, и Всероссийский Диктатор, который там сейчас у власти в Кремле сидит, с какими-то дикарями воюет. По описаниям беглецов, приходящих в Тулу с той стороны, эти дикари сильно на «беспределов» смахивают, которые на вас накатывались.

– Тогда всё ясно. Ты читать и писать умеешь?

– Да, – подтвердил Бойко.

– Это хорошо, я тебе завтра бумагу выдам и ручку, так что, пока будем в пути, всё, что знаешь про свои родные места, будешь записывать.

– Сделаю, – улыбнулся парень и встал. – Могу идти отдыхать, командир?

– Иди.

Мой новый воин направился на отдых, а я дождался Гурова, который прямо-таки излучал счастье и доложил, что предлагаемая поисковиком Зиновием техника находится в идеальном состоянии. Это хорошо, значит, завтра у меня будет три мотоцикла. Мы погрузим их на телеги и доставим в Краснодар, а уж там подобные транспортные средства стоят как минимум впятеро против здешней цены. Да и надо ли их продавать, десять раз ещё подумаю, а то пора переходить на моторизацию своей военно-коммерческой структуры, пусть не полную, но хотя бы частичную.