Текст книги "Пять шансов из тысячи"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11
Ольга Фролова

Дочка та-Горена оказалась высокомерной и самовлюбленной дурой. Нет, при отце она усиленно строила из себя милого, доброго и невероятно наивного ребенка, но стоило тому удалиться, как юная спиногрызочка тут же перестала щебетать и проявила свой истинный нрав. Начала, как полагается, с самого главного – с попытки поставить Ольгу на место. Для этого задрала подбородок, расправила плечики, проплыла через всю комнату и «царственно» забралась на возвышение, на котором стояло кресло ап-Лагаррата-старшего. Сесть на мини-трон, естественно, не смогла, так как была облачена в платье с кринолином, но гордо оперлась на резной подлокотник и обвела гостиную неимоверно «грозным» взглядом. Служанки, суетящиеся вокруг накрытого стола, тут же прониклись и принялись изо всех сил изображать почтение. А Фролова, успевшая навидаться подобных клуш еще во время учебы в элитной школе, равнодушно пододвинула к себе блюдо с выпечкой, задумчиво оглядела шедевры местной кулинарии и взяла первый попавшийся.

Предупредительный шепот ближайшей подай-принеси землянка проигнорировала. Возмущенное сопение «королевы бала», само собой, тоже. Чем вынудила девочку перейти ко второй части шоу – демонстрации нереальной крутизны. Увы, Фролова, страшно занятая дегустацией выпечки, упорно не замечала ни ажурного зеркальца, в которое смотрелась юная «красотка», ни старательно поправляемых сережек с рубинами, ни дорогущего ожерелья, слишком громоздкого для тоненькой шейки хозяйки.

Извертевшись до умопомрачения, но так и не дождавшись ожидаемой реакции гостьи, Велсия некоторое время упражнялась в остроумии, пытаясь задеть Ольгу двусмысленными шутками. Но на завуалированные оскорбления землянка не реагировала. От слова «совсем» – поддерживала светскую беседу, изредка дегустировала то или иное блюдо и запивала его чем-то вроде фруктового морса. И доигралась – минут через тридцать после ухода ап-Лагаррата-старшего амулет Разума, висящий на шее Фроловой, предупредительно нагрелся.

«О-о-о, девочка решила влезть мне в мозги?» – неприятно удивилась Фролова и слегка разозлилась. Именно «слегка»: по рассказам Макса, дочурка та-Горена была еще совсем слабеньким разумником и даже при очень большом желании не могла пробить Щиты амулетов, подаренных землянам хозяином особняка.

Поняв, что воздействие на гостью не получается, Велсия недовольно закусила губу и… унеслась переодеваться. Видимо, решив поразить Ольгу богатством новых туалетов. А когда вернулась, наряженная в кошмарного вида изумрудно-зеленое платье из тяжелого бархата, и снова пролетела с «восхищением», не без труда удержала на лице благостное выражение и… покровительственно предложила подарить Фроловой пару-тройку сменных нарядов.

Спускать очередное, пусть и завуалированное, но все-таки оскорбление Фролова не собиралась, поэтому отложила пирожное и с сочувствием уставилась на торжествующую девочку:

– Знаешь, я бы на твоем месте носила не ожерелья, а амулет Жизни. Да, понимаю, что стыдно, но это лучше, чем шокировать окружающих запахом пота!

– Пота? Какого пота?!

– Ну, ты же бегаешь переодеваться потому, что вечно потеешь?

– Я не потею!!!

– А-а-а, поняла: ты стесняешься самих платьев! Знаешь, я бы на твоем месте особо не расстраивалась: да, они порядком устарели и неважно сидят, но ничего страшного в этом нет – на наряды детей никто особого внимания не обращает…

– Устарели?! Неважно сидят?! Детей?! – С каждым новым уколом лицо Велсии багровело все сильнее и сильнее и к концу фразы сравнялось по цвету со спелым помидором.

– Ну да: такие фасоны у нас не носят уже лет двести. Или триста… – все тем же спокойным голосом продолжила Ольга. – Даже самые некрасивые женщины стараются приобретать платья, которые подчеркивают высоту и объем груди, округлость попы, длину и тренированность ног. А что касается возраста, то в нашем мире девушки до шестнадцати лет считаются детьми и интерес к ним со стороны мужчин привлекает о-о-очень пристальное внимание стражей охраны порядка…

Опыта великосветского общения у девочки было ой как немного, поэтому и эти удары Фроловой достигли цели:

– А у нас… а у нас… а у на…

– А у вас есть магия… – не дав ей собраться с мыслями, сокрушенно «согласилась» землянка.

– Да!!!

– Поэтому при наличии достаточного количества средств любая швара[59]59
  Швара – равенстирское земноводное, аналог нашей жабы. В местной разговорной речи используется в качестве оскорбления.


[Закрыть] может оплатить изменение и превратиться в красавицу…

После такого обмена любезностями желание общаться с гостьей у Велсии пропало напрочь. Поэтому когда Ольга пожаловалась на усталость и изъявила желание откланяться, девочка «забыла» ценные указания отца и обрадованно проводила землянку до выхода из покоев.

Попрощавшись с «хозяйкой», Фролова быстренько сбежала по парадной лестнице, кивнула воинам, распахнувшим перед нею створки широченной двери, и вывалилась в ночь.

Снаружи было темно и жутко. Легкий ветерок, стараниями городских магов дующий со стороны дворца, неприятно холодил разгоряченную кожу, в разы более яркие, чем на Земле, звезды прятались за облаками, а над крышами домов первого круга нависала непроницаемо-черная тень Облачной Пристани. Прислушавшись к далекому порыкиванию местных сторожевых «псов» и невольно поежившись, девушка на всякий случай вытащила из потайного кармана ПСС, сбежала по ступенькам лестницы и, подобрав подол платья, припустила по направлению к воротам.

Первые двести с лишним метров дорожки, вьющейся по ухоженному парку, пробежала секунд за сорок, а когда увидела свет факелов, закрепленных по обе стороны от массивных кованых створок, перешла на шаг. Вовремя: сгусток мрака перед «грибком» караульного вдруг дрогнул и разделился надвое, а тишину ночи разорвал повелительный окрик.

Измененный, несущий службу на этом посту, знал Ольгу в лицо, однако оглядел ее браслет с такой добросовестностью, как будто сомневался в его подлинности. Тем не менее, после проверки «прописки» он без лишних слов подошел к воротам и отодвинул в сторону тяжеленный засов.

«Две минуты – и я дома…» – мысленно пробормотала Ольга, переложила пистолет в левую руку, вытерла о платье вспотевшую правую ладонь и нервно облизала пересохшие губы.

– Прошу прощения, уважаемая, но открывать ворота в ночное время не положено… – вытолкнув наружу створку калитки, негромко сообщил часовой и жестом предложил девушке поторопиться.

Она нервно улыбнулась и заставила себя шагнуть вперед. Хотя в этот момент в ее ушах звучал голос Вересаева:

«…все те, кто даже гипотетически может помешать ее схватить, должны кануть в Лету!»

«По расчетам Макса, убивать нас должны начать только завтра-послезавтра…» – напомнила себе девушка и, перешагнув через порожек, резко выбросила вперед правую руку.

– Я тебе не враг! – с легкостью уйдя от ее удара шагом назад, воскликнул невысокий коренастый воин в явно недешевой кольчуге и с мечом на поясе. – Скорее, наоборот: та-Горен ап-Лагаррат поручил мне сопровождать тебя по территории поместья.

– Зачем мне сопровождение на хорошо охраняемой территории? – мысленно порадовавшись тому, что сжимала пистолет не правой, а левой рукой, поинтересовалась Ольга.

Воин пожал широченными плечами:

– Мне приказано – я выполняю.

– Уважаемый, тебе знаком этот человек? – саданув локтем по закрывающейся калитке, спросила Ольга у часового.

– Да. И очень неплохо! – хохотнул Измененный. – Это Элсид о-Тейт по прозвищу Обух.

– И давно он меня тут дожидается?

– С заката.

– Спасибо! – поблагодарила Фролова и, оценив стать и возраст телохранителя, удовлетворенно хмыкнула: для своего возраста он двигался очень легко. А значит, был воином не из последних.

– Ну что, ты готова идти домой? – правильно истолковав ее взгляд, снова улыбнулся тот.

– Веди…

К удивлению Ольги, команду «веди» равенстирец выполнил буквально! То есть вместо того чтобы пропустить охраняемое лицо и занять место за его плечом, он развернулся на месте, поправил перевязь и, не оглядываясь, зашагал по дорожке.

«Хм… Бодигард из него – как из папы балерина…» – отметила девушка и из спортивного интереса принялась отмечать ошибки, совершенные «телохранителем» с момента их встречи. Благо с работой профессионалов была знакома не понаслышке.

Ошибок было много. Настолько, что будь на месте Ольги любой из инструкторов «Гладиатора»,[60]60
  «Гладиатор» – школа телохранителей, принадлежащая отцу Ольги.


[Закрыть] Обуха бы отчислили за профнепригодность.

«Единственное, что он делает правильно – это идет, пользуясь ногами… – хихикнула Фролова в какой-то момент. – А все остальное, начиная с положения рук и заканчивая контролем над обстановкой вокруг охраняемого лица, никуда не годится! Будь я на его месте, держала бы правую руку над рукоятью меча, шла бы за правым плечом VIP-персоны, вглядывалась бы не только в тени между деревьями, но и в переплетение ветвей, нависающих над дорожкой. Ведь окажись тут злоумышленники, они бы устроили засаду где-нибудь на полпути к нашему дому. Скажем, во-он у того дерева. Одного бойца, одетого в черный балахон, посадили бы вон на ту ветку, еще пару-тройку спрятали бы за стволами вот этих великанов и, пропустив нас мимо, всадили бы по стреле в спины».

«Почти та же схема могла бы использоваться и при похищении… – подумала девушка, проходя под той самой веткой, на которой, по ее мнению, должен был прятаться один из злоумышленников. – Только в этом случае мужик, прячущийся в листве, должен был спрыгнуть сверху и шарахнуть меня по голове, а его сообщники, прячущиеся за деревьями…»

Додумать эту мысль до конца Фроловой не удалось, так как правая рука о-Тейта, шагавшего впереди, вдруг изменила траекторию и задержалась в районе пояса. Еще через миг ее локоть начал подниматься вверх, а бедра и плечи «телохранителя» – раскручиваться под уракен-учи. Или, учитывая дистанцию между ним и Ольгой, на бросок чего-нибудь вроде ножа!

Уходить от клинка, разрывая дистанцию, было бы сущим идиотизмом, поэтому девушка кувыркнулась влево-вперед, привычно выкатилась на ноги и, довернувшись вправо, вдруг поняла, что ПСС, зажатый в правой руке, уже снят с предохранителя, а его ствол смотрит как раз в живот приближающемуся о-Тейту!

Второй силуэт, восстанавливающий равновесие после прыжка с той самой ветки, она увидела уже потом. Когда всадила в голову и корпус «телохранителя», успевшего выхватить меч, две пули. И сообразила, что услышанный во время переката удар об землю и резкий шелест листвы над головой как-то взаимосвязаны!

Ценные указания Вересаева, вбивавшего ей в подсознание азы поведения в боестолкновении, всплыли в памяти уже потом, когда она, метнувшись вправо и чудом не запутавшись в подоле платья, снова дважды нажала за спусковой крючок:

«Первое, что ты должна сделать при столкновении с противником – это уйти в сторону! Стрельба, что прицельная, что нет – потом: первое требование – выжить!!!»

«Я выжила!» – словно отвечая на тот его рык, подумала девушка и снова, практически не задумываясь, ушла в сторону. Так как помнила фразу, которую Макс раз за разом повторял ей во время тренировок:

«Заруби себе на носу: единственная рабочая схема боя – это уход, два выстрела в цель и новый уход, а все, что ты видела в кино, в вашем «Гладиаторе» или в исполнении твоих бодигардов – полная хрень! Запомни, своевременный уход с директрисы стрельбы сбивает противнику туннельное зрение и заставляет его тебя искать. Если ты не хлопаешь ушами, а действительно стреляешь, то эти мгновения его промедления дают тебе очень неплохой шанс на победу. Если хлопаешь – дают шанс твоим телохранителям или господу Богу, по слухам, иногда совершающему чудеса…»

Все эти мысли шли фоном, по самому краю сознания. Ничуть не мешая смотреть по сторонам, оценивать обстановку и двигаться. Поэтому уже через пару секунд после последнего выстрела Фролова оказалась за стволом широченного дерева. Где быстренько поменяла обойму и, предельно внимательно вслушиваясь в тишину парка, задрала подол платья и заткнула его за поясок.

«О-Тейт готов. Без вариантов…» – вспоминая, как дернуло голову «телохранителя» после первого попадания, подумала она. – «Его подельник – не факт: одна из пуль ушла в «молоко», а вторая, скорее всего, попала в «пояс»…»

В памяти тут же всплыла лекция Вересаева о реакции человека на огнестрельные ранения. Точнее, тот ее фрагмент, в котором снайпер рассказывал о ранениях в корпус:

«При стрельбе по корпусу наиболее эффективным является попадание в сердце или коронарные сосуды. При таком попадании стоящий человек падает «мешком», а бегущий совершает характерный прыжок. Если ты охотишься достаточно давно, то могла видеть подобный «кувырок» в исполнении всяких там оленей, волков или хомячков. Попадания в легкие или живот не «рулят» – цель, как правило, сохраняет способность двигаться и, соответственно, стрелять. Касательные ранения позвоночника, вызывающие кратковременное оглушение, тоже, так довольно быстро «проходят». Да и попадание в «пояс», при котором твоя цель складывается пополам, «радует» чуть сильнее. Но – с оговорками. Поэтому запомни следующее: приближаться к раненым без крайней необходимости не рекомендуется. Тебе – в особенности…»

«Этот сложился пополам. Значит, при определенном везении и мощном амулете Жизни может не только выжить, но и пуститься в погоню. Возвращаться к особняку – идиотизм: Измененный знал о-Тейта, значит, теоретически может являться его союзником. Возвращаться к дому, рядом с которым меня могут ждать, пожалуй, тоже. Ну, и что же мне делать?

Глава 12
Максим Вересаев

…Реакции телохранителей ап-Биертена можно было позавидовать – мои жертвы только-только начали терять равновесие, как трон второго сына Владыки Равенстира окутался мутным пузырем силового поля и начал заваливаться назад. Что интересно, заваливался он нелинейно: если первую половину траектории спинка кресла-кингсайз падала очень и очень быстро, то с момента, как массивное основание поднялось выше сорока пяти градусов, переворот начал замедляться. Безусловно, определенная логика в этом была: большая часть VIP-персон получала возможность пользования отдаленным аналогом катапультируемого кресла уже в солидном возрасте. А, значит, рисковала склеить ласты не только от выстрела недоброжелателя, но и от экстремального падения на пол или сильного удара затылком о спинку трона. Что еще интереснее – в момент мягкой фиксации кресла в горизонтальном положении тушка лин-Арраса никуда не улетела. И даже не дернулась – видимо, каким-то образом фиксировалась все тем же силовым полем. А уже потом, подхваченная сильными руками телохранителей, стремительно исчезла во внутренних помещениях дворца.

– Толковый девайсик… – восхищенно хмыкнул я, выстрелил в третий раз и, убедившись в том, что пуля попала туда, куда надо, оторвался от оптики.

Как оказалось, Тиалина ап-Ульвер уже успела опустить бинокль и ошалело хлопала ресницами. Впрочем, хлопала не особенно долго – поняв, что со стрельбой закончено, она поймала мой взгляд и гневно выгнула идеальную бровь:

– Ну, и как это называется?

– Финт ушами… – честно ответил я, слезая со стола и начиная в темпе разбирать винтовку.

– Э-э-э… что?

– Ну-у-у, как тебе объяснить? – задумчиво почесав затылок, пробормотал я. – О, понял: как сказала бы моя супруга, судя по твоей реакции, ваши равенстирские наемники в голову только едят. А я ею еще и думаю!

Как я и предполагал, ни этого анекдота, ни его местных аналогов сестра та-Горена никогда не слышала. Поэтому выгнула бровь еще сильнее и сжала кулачки. Пришлось объяснять. Для пущей «понятности», начав издалека.

Пока я рассказывал анекдот, госпожа ап-Ульвер еще держала себя в руках, а когда решила, что пауза после него – лишь способ еще немного потянуть время, грозно нахмурила брови и возмущенно засопела.

– Понимаешь, Тиль, ваши нае…

– Не Тиль, а Тиалина! Вернее, уважаемая Тиалина!!!

– Не вопрос! – притворно обидевшись, фыркнул я и отвесил хозяйке дома церемонный поклон: – Уважаемая Тиалина! Окажись на моем месте ваши, вне всякого сомнения, нереально высокопрофессиональные наемники, они бы стреляли один-единственный раз. И, конечно же, попали бы Таапо ап-Лияро не куда-нибудь, а в правый висок…

– Если бы у них было такое же оружие, как у тебя – все было бы именно так! – пылко поддакнула Светка номер два. И, спрыгнув со стола, как-то уж очень естественно приняла настолько величественную и… сексуальную позу, что мне ощутимо поплохело.

С трудом заставив себя оторвать взгляд от груди, уж слишком сильно открываемой декольте, я сосредоточился на курощении[61]61
  Курощение – один из трех способов борьбы с несправедливостью, используемых последователями Карлсона. Еще два – низведение и дуракаваляние.


[Закрыть] ее хозяйки и сокрушенно вздохнул:

– А теперь, уважаемая, попробуй представить себе последствия такого сверхточного выстрела…

– Не поняла?

– Ну, поставь себя на место тех, кто будет расследовать это кошмарное преступление… – ухмыльнулся я и, не увидев в глазах Тиалины даже искорки понимания, продолжил в том же духе: – Итак, некий исполнитель, не будем показывать пальцем, получил контракт на устранение всеми горячо любимого Тапка, после чего исполнил беднягу в лучших традициях киллеров с планеты Земля. Да, его будут искать. И весьма добросовестно. Но параллельно о-о-очень добросовестно выпотрошат память всех тех, кому может быть выгодна эта смерть…

Дальше можно было не объяснять – допетрив, на что я намекаю, сестричка та-Горена покраснела, как помидор. Тем не менее, я решил расставить все точки над «i»:

– Если бы этот балкон располагался перпендикулярно линии выстрела, то промах в два с лишним локтя выглядел бы подозрительно. И не позволил бы мне направить поиски пытливых умов из ваших силовых структур направо, налево и в другие стороны.[62]62
  Максим цитирует армейский анекдот: «Рулевое управление служит для поворотов направо, налево и в другие стороны».


[Закрыть] Но когда эти самые «пытливые умы» нарисуют схему полета пуль, окажется, что я работал сбоку и с довольно большого угла. Соответственно, промахнулся совсем ненамного, буквально на пол-ладони. И был вынужден спешно исправлять свою ошибку…

– …пытаясь добить раненого та-Шадда ап-Лоцци через щели между балясинами балкона?

– Именно! – кивнул я.

– Хм… Если смотреть на происшествие таким образом, получается, что кому-то было выгодно убрать именно ап-Лоцци?! – стрельнув взглядом в окно, потрясенно выдохнула Тиль.

– Ага! Ведь все три пули попали в его тело. А то, что первая, поцарапав кожу на плече бедняги, перебила шейные позвонки еще и ни в чем не повинному Тапку – так это совершеннейшая случайность, вызванная неудачным выбором позиции для стрельбы…

– Ха!!! А ведь, знаешь, искать того, кому выгодно это убийство, будут не в Лейстиваре, а в Бургессе! Ибо, как говорят при дворе, та-Шадд уехал оттуда из-за серьезнейшего конфликта с местным Владетелем… – затараторила было ап-Ульвер, но прервалась на полуслове и, густо покраснев, сменила пластинку: – Прошу прощения, я была не права!

– Проехали… – отмахнулся я.

– Нет, не «проехали»… – поняв, в каком смысле я применил это слово, возмутилась она и, зачем-то прикоснувшись тыльной стороной ладони к своей пылающей щеке, тряхнула волосами: – Я только что сочла тебя безжалостным кровопийцей,[63]63
  Безжалостный кровопийца – равенстирское выражение, аналогичное нашему понятию «маньяк».


[Закрыть] лишила права обращаться сокращенным вариантом имени и тем самым проявила крайнюю степень неуважения…

Я слушал ее извинения, сжав зубы и усиленно стараясь сохранить на лице нейтральное выражение. Ибо испытывал ощущение дежа вю и ждал фразы «…но в этом виновата не я, а ты, так как…», неизменно звучавшей в любом монологе Светки. К моему удивлению, перекладывать на меня свою вину Тиалина не стала – от души посыпав голову пеплом, она изо всех сил стиснула пальчиками поясок платья и… присела в реверансе:

– Макс о-Вересс, я прошу прощения за свое поведение и даю слово, что подобное больше не повторится. А еще я буду искренне рада, если ты продолжишь называть меня Тиль!

Следующие несколько минут мы провели в трудах: я чистил винтовку, а Светка номер два добросовестно наблюдала в бинокль за суетой на Лобной площади и комментировала действия дворцовой стражи. Конечно же, не только из любопытства – оставаться на позиции после окончания работы я как-то не привык, поэтому хотел знать, как реализуется местный план «Перехват». Само собой, из окна особняка ап-Ульверов видно было не так чтобы уж очень много, но общая картина все-таки вырисовалась. И подвигла меня вспомнить о хлебе насущном. А также о масле, мясе, рыбе и других продуктах, способных утолить проснувшийся зверский голод.

Услышав фразу «люблю повеселиться, особенно пожрать», сказанную почти в тему, любимая сестричка та-Горена ап-Лагаррата сорвалась с места и, пробив звуковой барьер и два забора, унеслась в неизвестном направлении. Вернулась довольно шустро – где-то через четверть часа. И не с пустыми руками – притараненный ею поднос оказался завален разнообразными заготовками для будущих бутеров. Правда, о том, как правильно есть бутерброды, хмурая и слишком уж напряженная Тиалина не имела никакого представления. Пришлось ее просвещать – рассказывать о советах кота Матроскина и цитировать его великое изречение. Сообразив, что я валяю дурака, девушка перестала коситься в окно, улыбнулась и даже попробовала воспользоваться советом – перевернула свой экземпляр вниз куском слабосоленого филе какой-то местной рыбы и удивленно хмыкнула:

– Хм! А так и правда вкуснее!

– А то ж! – гордо ответил я и, вытерев жирные руки о полотенце, предусмотрительно прихваченное госпожой ап-Ульвер, завел Ольгин нетбук.

Увы, в видеоархиве моей любимой супруги «Каникул в Простоквашино» не было. Зато там нашлась неплохая коллекция диснеевских мультфильмов. В частности, «Том и Джерри». Выделив пару десятков роликов, я выбрал режим воспроизведения, включил KMPlayer, повернул нетбук экраном к Тиль и потянулся за ножом.

Планы соорудить себе как минимум три огромадных бутера, а затем устроить праздник желудка так планами и остались. Хотя нет, теплые и чрезвычайно душистые лепешки я пополам все-таки разрезал. И даже намазал половинки местным, самым что ни на есть натуральным, маслом. А вот уложить сверху сыр, копченое мясо или рыбу так и не сподобился, так как к этому времени Тиалина разобралась в происходящем на экране и рассмеялась. Да так и искренне и по-детски, что у меня оборвалось сердце…

…На просмотр очередной части «Ледникового периода» я попал совершенно случайно: после очередной длительной командировки заехал проведать вдову Влада Белова, погибшего во время Второй Чеченской, а застал дома только его дочь. Втащив меня на кухню, Машка, родившаяся через четыре месяца после похорон Влада и поэтому считавшая отцами меня и Гарика Ильченко, распахнула холодильник и сникла:

– Дядь Олег, яичницу из… э-э-э… двух яиц будете?

Я скользнул к ней, кинул взгляд на пустые полки и мысленно выругался: история о работе, на которой Ксюхе «платят очень хорошие деньги», оказалась очередной попыткой сделать хорошую мину при плохой игре!

– Так-с, дуй одеваться – мы идем в магазин! – тоном, не терпящим пререканий, приказал я.

– Может, не надо, а? – глядя в пол, выдохнула Маша. – Вы с дядей Гариком нас и так практически содержите…

– Отставить пререкания! – рявкнул я. – Переодеваться бегом марш!

Убежала. А когда вернулась, «наряженная» в потертые джинсы и рубашку, которые я же и купил ей в начале прошлого(!) лета, мне стало не по себе – девочка выглядела уж слишком отощавшей и осунувшейся:

– Ма-аш, твоя мама мне втирала про ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ деньги. А как обстоят дела на самом деле?

Коротенький рассказ девочки напрочь испортил мне настроение – оказывается, в конторе, в которую за три месяца до этого устроилась Ксюха, действительно платили довольно высокую зарплату. Только вот через две с половиной недели после ее выхода на работу в торговом зале вдруг обнаружилась крупная недостача, которую, как водится, повесили на продавцов. Доказать, что она тут не при делах, Белова не смогла, поэтому была вынуждена отдавать практически все заработанное на погашение «долга». К нам с Гариком обращаться постеснялась, поэтому посадила себя с дочкой на хлеб и на воду!

Поход по магазинам начали с поездки к Ксюхе на работу. Нет, никаких разборок я там не устраивал – для того, чтобы строить и равнять ее начальство, требовались не ксива и ствол под мышкой, а факты, каковых у меня не было. Поэтому, отпросив Белову у начальника смены, я накормил дамочек в ближайшем ресторане, а затем отвез их в «Атриум».

С каждой новой шмоткой, приобретенной на мои деньги, настроение у них падало все сильнее и сильнее, и к моменту, когда мы спустились в подземный гараж, стало практически похоронным. Оставлять их в таком состоянии я не собирался, поэтому, побросав пакеты в багажник, я подхватил обеих под локотки и снова повел к лифту. А через полчасика, ввалившись в кинозал и заняв места согласно купленным билетам, вдруг услышал знакомый смех. И, повернувшись к входу, увидел свою… нет, уже чужую, Светку, льнущую к брюхоногому, плешивому, но очень хорошо одетому дедку. Как-то совсем не похожему на «знакомого» мне Стасика…

Воспоминания, пронесшиеся перед внутренним взором, мигом вышибли из головы все «левые» мысли, и я, перебравшись поближе к окну, занавешенному полупрозрачной занавеской, поднес к глазам бинокль. Дабы как можно пристальнее изучить поведение местных силовиков и заодно справиться с так не вовремя нахлынувшими чувствами…

…Пока мы с Тиль предавались греху чревоугодия, лейстиварские силовики рыли носом землю и рвали… хм… выдающиеся (назад) достопримечательности, пытаясь найти злоумышленника. Толпа недавних зрителей, в которой, по мнению местных сыскарей, могли находиться его сообщники, была поставлена на колени и по самое небалуйся простимулирована солдатами. Эшафот, на котором собирались казнить осужденных, оккупировали боевые тройки, а несколько магов, скорее всего, Разума, в поте лица проводили экспресс-допрос свидетелей происшествия. Естественно, этим дело не ограничивалось – на крышах домов, расположенных в вероятном секторе стрельбы, а также на каждом видимом мне перекрестке, появилась вооруженная солдатня. А сам дворец стал похож на казарму какого-нибудь парашютно-десантного полка, поднятого по тревоге.

Несмотря на довольно большое количество людей, задействованных в реализации плана «Перехват», бардака не чувствовалось. От слова «совсем»: каждый Измененный, Нюхач или маг знал свой маневр. Причем не так себе, а очень даже ничего. И крайне добросовестно отрабатывал свой кусок хлеба. В результате блокированной оказалась добрая треть Белого города, а внешнее кольцо оцепления проходило по «Соколиной» – улице имени местной хищной птицы с очень уж неудобоваримым названием, расположенной всего в сотне метров от особняка ап-Ульверов!

Темп работы поисковых групп внушал не меньшее уважение – стаи падальщиков, не дождавшихся пира, поднимались в небо чуть ли не ежеминутно. Тем самым указывая мне местонахождение местных Шерлоков Холмсов, Эркюлей Пуаро и Перри Мейсонов. Поэтому относительная тишина (мэтр Гедевар все еще громыхал своими железяками) на Заречной… хм… на улице Закатных Штормов, на которой и стоял особняк Тиалины, радовала до безобразия и внушала неслабую уверенность в завтрашнем дне…

* * *

…Аналитические способности та-Горена оказались в разы выше, чем аналогичная характеристика его сестры. Поэтому, не успев ввалиться в гостиную, он расплылся в улыбке типа «можно шире, но уши мешают», после чего принялся петь мне дифирамбы. Пел истово, в комплиментах не повторялся и за какую-то пару минут захвалил меня так, что я, до смерти перепугавшись, начал искать зеркало, дабы убедиться в отсутствии нимба и крыльев. Почему «перепугавшись»? Да потому, что, по некоторым данным, ангелы были бесполыми, а я лелеял далеко идущие планы касательно некоторых не самых страшных представительниц слабого пола.

К счастью, ожидаемого сияния над моим челом не обнаружилось, и я, решив не рисковать, заткнул фонтан красноречия главы гильдии Ан-Мар. Не кляпом, а чередой наводящих вопросов. Сообразив, что я не расположен обсуждать степень своей собственной крутизны, маг перестал сотрясать воздух впустую и быстренько ввел меня в курс последних дворцовых сплетен и новостей. В подробности особо не вдавался – перечислил основные версии следствия, описал выводы, сделанные дознавателями лин-Арраса касательно типа оружия, использованного «татями» для убийства двух нереально законопослушных граждан Равенстира, а затем «порадовал» известием о скором отъезде та-Девера ап-Бриалана.

Куда и зачем намылился глава Эдэ-Кейр, агент та-Горена не знал. Зато сообщил о том, что в путешествие вышеназванный маг собирается не один, а в компании аж шести боевых троек.

Неприятно удивившись его расторопности, я попытался выяснить, не слышал ли «Штирлиц» имени потенциального покупателя, и обломался: ни имени, ни подпольной клички, ни ареала обитания этой личности разведчик не слышал. А фантазировать ради «палки» в отчете не умел.

Почесав репы, мы с напарником решили не тянуть кота за Фаберже, взяли ноги в руки и вдруг обрели неожиданного попутчика – устав чувствовать себя мебелью, госпожа Тиалина ап-Ульвер изъявила желание отправиться погостить. К любимому брату. Причем с непременным заездом к одному известному портному, дабы некий горе-супруг имел возможность забрать из мастерской последнего давно готовые наряды любимой жены.

Мысленно посетовав на то, что и в этом мире женщины любят применять принцип «все, что вы скажете, обязательно используют против вас», я решил поискать помощи у та-Горена. Но не нашел – судя по затравленному взгляду мага, он очень не хотел становиться между Тиль и ее желанием увидеть наряды, пошитые по эскизам Ольги. Кстати, в бочке дегтя, подогнанного госпожой ап-Ульвер, нашлась и ложка меда: любопытство, терзающее Раттиль, было таким сильным, что вынудило Тиалину одеваться в темпе вальса. И уже через двадцать две минуты после ее фразы «я сейчас» карета выехала со двора и рванула вниз по улице.

Полуторачасовую задержку у портного мы с та-Гореном будем вспоминать до конца своих дней: ворвавшись в мастерскую и увидев платья Ольги, надетые на манекены, Тиль хищно ощерилась и включила форсаж. Нарезав около каждого манекена оборотов эдак по пятьдесят и перещупав чуть ли не каждый квадратный миллиметр каждого предмета одежды, она построила портного и всех его подмастерьев, после чего овладевала их разумами самыми извращенными способами, известными во всех Десяти Мирах!

Ее интересовало буквально все: объяснения Ольги, принцип подбора тканей, необходимость каких-то вытачек, двойных строчек, рюшечек, хрюшечек и всяких там хренюшечек, о которых мы с ап-Лагарратом даже не слышали. Робкие попытки напомнить ей о необходимости чуточку поторопиться отметались с полпинка: разобравшись с «теорией», Тиль заставила работников ножниц и иглы снять мерки с себя любимой, затем грохнула на стол увесистый кошель и вырвала из портного обещание НЕ ШИТЬ подобные наряды никому, кроме нее и «уважаемой Оллии о-Вересс»!