Текст книги "Проклятие короля"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 21
Король Азам Истовый

– А вот и барон Орейн с дочерью Меллиной… – негромко сказал Щепка. И тут же уступил место у смотрового глазка иллюзионисту. – Ну, что вы можете сказать о девочке, эрр Магнус?

Маг безразлично пожал плечами, переступил с ноги на ногу и вдруг дернулся, как от удара кистенем:

– Темная! Клянусь Создателем, Темная!! А… сейчас – уже нет!!! К-как это так, а?! Вот только что была Те…

– В коридоре стоит оборотная печать Отрицания… И кое-что еще… – усмехнулся эрр Урден. – Вот она и показалась во всей красе… Такой, какой является на самом деле!

– Плевать на подробности! Картинку показать сможете? – перебив крайне довольного собой ритуалиста, потребовал король Азам. – Я хочу видеть, как она выглядит в истинном зрении…

– Да, сир! Конечно, сир! – трясущимися губами произнес эрр Магнус. И нервно вытер руки о мантию.

Пара минут ожидания – и перед лицом короля возник коридор Гостевого крыла: украшенные позолоченной лепниной стены, освещенные затейливыми светильниками картины псовой охоты, натертый до зеркального блеска пол. И замершие в движении фигуры – барона Нолада Орейна и его дочери Меллины.

Барон смотрелся так же, как обычно, – хмурое лицо с кустистыми бровями, сломанный нос, выдвинутый вперед подбородок, коротко постриженная седая борода. Глухое черное котарди [55]55
  Котарди– род мужской верхней одежды.


[Закрыть] без вышивки на рукавах. Черный, безо всяких украшений пояс. Парадный меч. Темно-серые шоссы. Сапоги со шпорами.

Единственное украшение, бросающееся в глаза, – баронская корона на седых волосах.

Его дочь, замершая в шаге позади отца, выглядела так же строго – слегка старомодное зеленое платье с закрытыми плечами, еле намеченным вырезом на груди и узкой талией. Длинные рукава, по моде десятилетней давности свисающие до самого пола. Довольно короткий шлейф. Тоненький ажурный поясок в стиле придворных модниц эпохи Астара Гневного. Собранные в простенькую прическу светлые волосы. Узкий золотой обруч, небольшие серьги, изящное колье…

Вглядевшись в лицо девушки, король Азам грустно улыбнулся: баронесса Меллина была точной копией своей матери, Иллиры Орейн, некогда блиставшей на королевских балах. Тот же рост, некогда здорово смущавший не особенно высоких кавалеров. Полная грудь, которую не могли скрыть никакие ухищрения портных. Узкие бедра, из-за которых придворные сплетницы некогда напророчили баронессе Иллире смерть при родах. И тонкие, длинные пальцы, когда-то так нравившиеся самому Азаму.

Дочь отличалась от покойной жены барона Нолада только чуть более тяжелым подбородком, чуть более широкими скулами и слишком уж мрачным взглядом серых глаз.

– Ну, и что в ней темного? – хмуро поинтересовался король, закончив разглядывать так перепугавшую эрра Урдена девчушку.

– Э-э-э… сейчас, сир! – пробормотал иллюзионист, и картинка ожила.

Левый сапог хозяина замка Орейн коснулся пола, правая рука качнулась назад, и в это время за плечом барона вспыхнуло ослепительно-белое солнце!

– Останови! – хрипло выдохнул монарх. – Вижу!!!

– Хорошо, сир! – отозвался эрр Магнус, и иллюзия снова застыла.

– Что это? – спросил Азам Манорр, не отрывая взгляда от жуткого черного пятна в центре белоснежной сферы, сияющей за правым плечом барона Орейна.

– Это – она, сир! Темная!!! – скрипнув зубами, ответил эрр Урден. – На фоне резерва такого размера лицо мага Жизни обычно смотрится черным…

– А… как она вообще умудрилась дорасти до шестнадцати лет? – справившись с удивлением, спросил король.

– У нее на голове какая-то печать. Из нитей Разума и Иллюзий, сир, – тут же отозвался эрр Магнус. – И… это не печать Подчинения…

– А что тогда?

– Понятия не имею, сир, – пожал плечами иллюзионист. – Никогда не видел ничего подобного…

Открыв глаза и снова пробежав взглядом сообщение, доставленное голубиной почтой, Азам Манорр смял в кулаке кусочек пергамента и отшвырнул его.

– Скажи, Щепка, что заставляет этих людей злоумышлять против короны? У них есть замки, вассалы, постоянный доход; и они сами, и их дети имеют возможность делать карьеру при дворе; ни я, ни мои предки никогда не нарушали слова, данного им во время принесения оммажа. Так почему же они не желают жить спокойно?

– Зависть, честолюбие, жажда власти… – криво усмехнулся Щепка. – Увы, далеко не каждый из заговорщиков в состоянии понять, что власть – это, прежде всего, обязанности. Когда смотришь на чужой трон снизу, кажется, что жизнь короля – это один непрерывный праздник…

– Праздник? – фыркнул монарх, задумчиво стянул с пальца кольцо Ясности и посмотрел на мага сквозь него. – Да… Праздник – каждый день…

– Опять приступы слабости, сир? – встревоженно поинтересовался маг.

Азам Манорр удивленно посмотрел на Щепку, потом проследил за его взглядом и, помотав головой, вернул кольцо на палец.

– Слава Создателю, нет… Это просто привычка…

– Фу… – облегченно выдохнул эрр Урден. – А то я уже встревожился…

– Нет. Приступы пока не вернулись, и я чувствую себя молодым и здоровым. А вот на душе – Тьма. Я отказываюсь понимать, что могло заставить барона Орейна присоединиться к этому заговору. И как он додумался до мысли использовать против меня собственную дочь…

– Мне кажется, все довольно просто, сир. Когда Нолад ушел в отставку, он в одночасье потерял смысл жизни. Сидеть в своем замке дни напролет и убивать время охотой и застольями довольно скучно. Тем более для того, кто привык к походам и войнам. Нолад – деятельная натура. И, наверное, так и не смог смириться с тем, что ему более никогда не придется скрестить меч с настоящим врагом.

– Я ему не враг!

– Да, ваше величество! Но вы – та самая сила, с которой он был вынужден считаться всю жизнь. Что-то вроде потолка, выше которого не прыгнешь. И, скорее всего, где-то в глубине души это было ему не по нраву. А так как он, как настоящий Орейн, упрям до умопомрачения, то, услышав, что его дочь должна умереть…

– Ты не прав. Они болезненно справедливы, – жестом прервав объяснения, возразил король.

– В данном случае особой разницы нет. Ибо он решил, что отправлять на смерть новорожденного ребенка, да еще и девочку, – несправедливо! Что бы там ни утверждали невесть когда и кем принятые законы. Вот он и уперся…

– Ты считаешь, что все дело – в законе о пределе силы жизни? – поинтересовался монарх. И после кивка Щепки глухо произнес: – Да, но ведь других вариантов просто нет! Как обуздать волю потенциального Темного, если печать Подчинения на него не действует?

– Не каждый отец в состоянии убить собственного ребенка, – пожав плечами, ответил маг. – И барон Нолад, руководствуясь родовым девизом «справедливость превыше всего» решил спасти жизнь невинному ребенку. То есть собственной дочери. Он убил повитуху, пытавшуюся убедить его выполнить свой долг перед королевством, и тут же начал опрашивать своих магов, пытаясь выяснить, известен ли им хоть какой-нибудь способ, позволяющий скрыть такой уровень Дара. В общем, ему повезло – он наткнулся на того, кто, скажем так, слегка недоволен вашим правлением…

– Опять Алое братство? – недоверчиво спросил Азам Манорр.

– Братства уже давно нет. Слава Создателю, мы вовремя выжгли их логово. А вот отдельные недобитки кое-где еще сохранились. И я почти уверен, что идею ограничить девочке резерв и скорость восполнения барону Орейну подкинул кто-то из них. Ведь додуматься до такого решения не маг не в состоянии…

– Допустим… Тогда барон, убедившись в том, что его дочь ограничена, должен был успокоиться. А ты утверждаешь, что он стал одним из самых активных участников нового заговора!

– Вы меня не совсем поняли, сир! Нолад Орейн не участник заговора, а его жертва! Его просто использовали. Помните печать, которую я вам показывал после отъезда Орейнов? Добрая половина ее плетений относилась к школе Разума. О чем это говорит?

– Хватит темнить! – разозлился монарх. – Говори прямо! Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос?

– Простите, ваше величество! – Щепка вскочил с кресла и склонился в поклоне. – Я просто хотел, чтобы вы сделали вывод сами. Очевидно, что барона Орейна могли взять под контроль. То есть, скорее всего, часть его поступков была продиктована извне!

– То есть мы убили невиновного?

– Нет, сир! Отказавшись убить новорожденного жреца Жизни с уровнем силы выше второй категории, барон сознательно нарушил закон. А значит, должен был ответить по всей строгости закона.

– Однако мы предпочли убрать его руками «разбойников»…

– Да, ваше величество! – кивнул маг. – Ибо в преддверии новой войны с Миардией мы не имеем права вступать в конфликт с половиной королевства. Да, Меллина Орейн – Темная. Да, ее существование – угроза для всего мира. Однако я могу перечислить десятка полтора друзей и соратников барона Нолада, которые крайне негативно отнеслись бы к его смерти на плахе…

– Пожалуй, ты прав… – вздохнул Азам Манорр. – Но для чего ты приказал убрать еще и его сына? Ты уверен в том, что Лагар Орейн тоже вовлечен в заговор?

– Нет, сир! – Маг мрачно посмотрел куда-то сквозь короля. Потом подергал себя за бородку и глухо произнес: – Уверенности в этом у меня нет. Зато я четко знаю то, что эрр Гвилл Умник был единственным разумником в лене Орейн. Соответственно, не мог не иметь отношения к созданию печати Ограничения. Скажите, сир, вы можете придумать способ, позволяющий убрать мага-заговорщика так, чтобы не спугнуть остальных?

– Не знаю… – пожал плечами король. – Надо подумать…

– Мне кажется, что засада «миардианцев» – не самый худший способ. В результате в замке Орейн остается единственный маг – эрр Маалус Облачко, – и мы можем легко спровоцировать заговорщиков на действие! Причем тогда, когда это будет выгодно нам…

– Каким образом? – удивился король.

– Баронство Орейн осталось без мужчины, – ухмыльнулся маг. – Соответственно, вы, как верховный сюзерен, должны озаботиться судьбой баронессы. Пребывание невинной девушки без присмотра близких родственников мужского пола даже в собственном замке не может не сказаться на ее репутации. Поэтому вы просто обязаны вызвать ее в столицу. И… в кратчайшие сроки выдать замуж!

– Темную? Замуж? – Азам Манорр ошарашенно уставился на Щепку. – Зачем?

– Замужество – это отъезд в замок будущего мужа, потом беременность, дети. В общем, заговорщики будут вынуждены использовать ее как Оружие до начала свадебных торжеств. Значит…

– Значит, не смогут себя не проявить…

Глава 22
Баронесса Меллина Орейн

– Вы пытаетесь убедить меня в том, что я должна встать с кресла и отправиться в свои покои? Зная, что там, внизу, ждут моего появления друзья отца и все те, кто прибыл в замок, чтобы почтить его память? – хмуро поинтересовалась я.

Эрр Маалус скрипнул зубами:

– Ваша милость! Вы, наверное, не совсем поняли, что именно я сказал! Стоит кому-то из магов посмотреть на вас истинным зрением…

– …как максимум через неделю сюда пришлют пару десятков разумников, столько же стихийников и сотни полторы-две увешанных амулетами солдат, – процитировала я его же слова. – Я поняла. Прекрасно. Однако считаю, что это – недостаточно веская причина для того, чтобы проявить неуважение к друзьям нашего рода…

– Вас что, не пугает перспектива умереть? – посмотрев на меня, как на юродивую, ошарашенно поинтересовался иллюзионист.

– Умирать я пока не собираюсь. У меня еще осталось несколько незаконченных дел, – без тени эмоций в голосе произнесла я. А потом подумала и свела брови у переносицы: – В общем, сейчас ты найдешь Ойру и отправишь ее ко мне. Потом спустишься вниз и от моего имени прикажешь Жаку пригласить гостей в главный зал. А когда они рассядутся, объявишь, что я неважно себя чувствую. И поэтому немного задержусь…

– Да, но…

– Тебе не кажется, что ты забываешься? – холодно поинтересовалась я. – Я выслушала твой совети приняла решение…

– Простите, ваша милость! Просто такое решение… – покрывшись красными пятнами, пробормотал маг. И, увидев выражение моего лица, сдался: – Я… сделаю все, что вы прикажете…

– Отлично! После того как гостей обойдет виночерпий, ты отправишься в мои покои. К этому времени я успею переодеться и подготовиться… Возражения не принимаются!

– Да, ваша милость! – Злой, как собака, маг изобразил церемоннейший поклон и, выпрямившись, снова уставился на меня: – Простите, ваша милость, а будет ли мне дозволено задать вам пару вопросов?

– Я ДОЛЖНА к ним спуститься, понимаешь? Должна!!! И одно это слово для меня значит больше, чем все те аргументы, которые ты сможешь придумать, – криво усмехнулась я. – Поэтому если ты считаешь, что твои вопросы не противоречат этому слову – говори. Нет – иди: я не хочу заставлять гостей ждать…

– Может, имеет смысл расставить на верхней галерее лучников?

– Только побоища нам не хватало! Ты не забыл, что это – поминки? В общем, если остальные вопросы в таком же духе, то задавать их не стоит. Займись делом…

– Как скажете, ваша светлость, – маг поклонился, развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета.

А я устало прикрыла глаза и расслабилась…

Дождавшись, пока Ойра зашнурует черное бархатное платье с открытыми плечами и глубоким прямоугольным вырезом на груди, я перешла на истинное зрение и принялась экспериментировать с наполненностью кровеносных сосудов лица. Стараясь добиться синюшной бледности кожи и черных кругов под глазами. И успокоилась только тогда, когда до смерти перепуганная наперсница, стоящая за моей спиной, попыталась поддержать меня под локти.

Кое-как убедив ее в том, что моя бледность – не предвестник падения в обморок, я слегка добавила губам синевы и мысленно усмехнулась: теперь мое «неважное самочувствие» можно было увидеть на расстоянии пары перестрелов. Если не больше. А значит, ранний уход с поминок не должен никого удивить.

Стоило мне подумать о поминках, как перед моими глазами появилось лицо папы, лежащего на столе, мои руки, смывающие с его тела мед… и я, развернувшись, впилась взглядом в кучу валяющихся на подоконнике амулетов. Пытаясь разглядеть в них контуры всех известных мне плетений одновременно.

…Концентрация на точках фокуса Огненного шторма, Ледяного копья и Снежной бури оказалась так высока, что я не сразу поняла, что мне пытается сказать Ойра, размахивающая руками перед моим лицом:

– Ваша милость! Эрр Маалус ждет вас в гостиной!

Закрыв слезящиеся глаза, я заставила себя отключиться от созерцания разноцветных плетений и, прислушавшись к своим ощущениям, решила, что загнала свои эмоции достаточно глубоко.

– Пригласи его сюда… А сама выйди… Никого не впускай… Если понадобишься – позову…

– Как скажете, ваша милость! – Девушка выскочила из спальни. – Эрр Маалус! Баронесса Меллина ждет…

Увидев выражение лица Облачка, замершего на пороге комнаты, я криво усмехнулась (Р:!). И, еще раз мазнув взглядом по своему отражению в зеркале, сосредоточилась на висящем на моей груди амулете Великой защиты.

– Стой там. С места не сходи. Ясно?

– Да, ваша милость… – обреченно вздохнул маг. И, привалившись к косяку, скрестил руки на груди.

Я изо всех сил сжала кулаки, потом закрыла глаза и, набрав в грудь воздуха, решительно воткнула в контур печати Костра силы последнюю перемычку.

Мда… Идея пережить этот процесс стоя оказалась на редкость дурацкой – уже через секунду после того, как активированное плетение начало тянуть из меня силу, у меня потемнело в глазах и начали подгибаться колени. Еще через две от затылка и до поясницы прокатилась волна холода. Такого жуткого, что меня сначала затрясло, как припадочную, а потом я явственно услышала стук собственных зубов. Еще через какое-то время у меня вдруг перестало биться сердце. Вообще!!! Дико перепугавшись, я за долю секунды сплела печать Великой жизни… и поняла, что наполнить ее нечем! Вообще!! Что я пуста, как прокаленное солнцем дырявое ведро!!!

Первый глухой удар забившегося сердца отдался куда-то в низ позвоночника. Второй – чуть выше, в поясницу. Третий – в многострадальный затылок… Через вечность я снова начала соображать. И почти сразу услышала дикие вопли эрра Маалуса:

– Ваша милость! Вы что, сошли с ума? Что вы с собой делаете?

– Резерв видно? – пробормотала я, удостоверившись, что все еще стою. И кое-как приподняла тяжелые, как кузнечный молот, веки.

– Что?!

– Размеры резерва оценить можешь? – чуть ли не по слогам произнесла я. И, посмотрев на себя в зеркало, криво усмехнулась: по сравнению с тем видом, который приобрело мое лицо после сожжения силы, эксперименты с кровообращением показались мне детской забавой.

«И стоило тратить время на ерунду?» – мелькнуло в голове.

А потом я снова уставилась на иллюза.

– Не могу! – дико посмотрев на меня, воскликнул Облачко. – Резерва нет! Вообще!

– Отлично… Тогда проводи меня вниз. Если верить твоему другу Гериельту, то у меня есть максимум минут двадцать пять – тридцать. И… зажги минутную свечу – хочу оценить глубину своей «ямы»…

– «Ямы силы»? – вырвалось у Облачка.

Я молча кивнула. И, шагнув к дверям, чуть было не грохнулась в обморок…

…Спускаться по лестнице в таком состоянии оказалось безумно сложно: ноги подгибались так, как будто я два месяца не вставала с кровати. И даже не пробовала их напрягать. Поэтому весь путь до первого этажа я проделала на плечах эрра Маалуса и Ойры.

Впрочем, стоило мне увидеть выражение лица Леха, стоящего на часах рядом с распахнутыми настежь дверями, как упавшее ниже уровня земли настроение начало стремительно повышаться: судя по его вытаращенным глазам, я выглядела хуже ожившего трупа!

Однако оцепенение воина длилось не особенно долго. Буквально через десяток ударов сердца он сорвался с места и, в два прыжка оказавшись рядом со мной, отпихнул в сторону мою наперсницу:

– Обопритесь на меня, ваша милость! Вам совсем плохо, да?

– Ну… чувствую я себя неважно… – непослушными губами выговорила я. И, немного восстановив силы, добавила: – Все, отпустите! Дальше я сама…

– Как скажете, ваша милость! – отозвался иллюзионист. И, увидев, что воин не собирается выполнять мой приказ, добавил: – Лех! Отойди! Это был приказ…

Мда. Такого количества желающих рвануть мне на помощь я не видела ни разу в жизни! Чуть ли не каждый из дворян, сидевших за столом, смотрел на меня взглядом, в котором смешивалось искреннее желание оказаться рядом и не менее искреннее сожаление о том, что попытка помочь может меня оскорбить. Поэтому когда я добралась до отцовского кресла и, опустившись на сиденье, выпрямила спину и развернула плечи, по залу пронесся слитный вздох облегчения.

Снова собравшись с силами, я вцепилась трясущимися пальцами в кубок с вином, подняла его на уровень глаз и негромко произнесла:

– Мой отец был воином. Он жил как воин и погиб как воин. В бою и с мечом в руке. Да, Создатель отмерил ему недолгий срок. Но каждый из дней, которые отец прожил на этом свете, он прожил достойно. Не буду говорить о его доблести, его мужестве и о его врагах, костями которых усеяно все Пограничье. Об этом вы знаете намного больше меня. Скажу о другом. О людях, которые сейчас сидят за этим столом. Посмотрите вокруг: каждый из вас считал его своим другом. Каждому из вас приходилось делить с ним горе и радость, кусок черствого хлеба и тушу убитого на охоте зверя. И каждый раз вы делали это по зову своего сердца. Вспомните, как вы прикрывали ему спину, отводя от нее удары мечей его врагов. Или шли в атаку, зная, что ни один враг не ударит вас сзади, так как там их встретит клинок моего отца. Помните? Я не сомневаюсь. Ведь именно поэтому сегодня вы здесь. Сидите за этим столом. И, сжав в руках кубки с вином, искренне скорбите о нем! Благодарю вас, господа! Ибо ваша дружба – это самое большее, чего мог добиться в жизни настоящий воин. Такой, каким был мой отец, барон Нолад Орейн. И я, поднимая этот кубок, чувствую гордость за человека, подарившего мне жизнь. Вечная ему память…

Договорив последние слова, я встала на ноги и, не обращая внимания на текущие по щекам слезы, поднесла к губам кубок с вином. И замерла: загрохотали переворачивающиеся кресла, потом раздался слитный шелест выхватываемых из ножен мечей, а следом за ним – многоголосый рев: «Слава! Слава! Слава!»

Следующие десять минут я в основном молчала. И слушала проникновенные речи соратников моего отца. Не каждый из дворян отличался красноречием. Но каждый вкладывал в свои слова Чувства. Уважение, Гордость, Боль. И не давал мне думать о своем состоянии. Видимо, поэтому, услышав тихий шепот эрра Маалуса, невесть как оказавшегося рядом с моим креслом, я с большим трудом заставила себя отвлечься от речи графа Арчи Виндома и удивленно прислушалась к своим ощущениям. С ума сойти – несмотря на то что со времени использования Костра силы прошло не более пятнадцати минут, мой организм уже почти восстановился. И вот-вот должен был начать заполнять выжженный печатью резерв!

«Мда. А как же обещанные Гериельтом двадцать пять – тридцать минут? – мрачно подумала я. – Или у магов Жизни „яма силы“ бывает не такой глубокой?»

Естественно, ответа на свою мысль я не получила. Поэтому, дождавшись, пока граф Виндом закончит тост, я встала на ноги и попросила внимания:

– Господа! Я бы хотела сказать еще несколько слов…

В зале тут же установилась мертвая тишина.

– Барон Брешт?

– Да, баронесса!

– Могу я попросить вас подойти сюда и занять место по правую руку от меня?

– Почту за честь, баронесса! – Барон Раздан с жутким скрежетом отодвинул назад свое кресло и, придерживая меч, двинулся к возвышению.

Дождавшись, пока он усядется рядом со мной, я мрачно вздохнула. Так, чтобы вздох услышали даже маги, сидящие на противоположном конце стола.

– Господа! Сообщение о гибели моего брата, барона Лагара Орейна, выбило меня из колеи. И я бы хотела удалиться в свои покои, оставив за себя ближайшего друга своего отца, барона Раздана Брешта. Искренне сожалею, что вынуждена покинуть ваше общество, но, увы, я в буквальном смысле еле стою на ногах…

Последний из гостей, барон Киор Ланд, покинул замок только вечером следующего дня. Как и все остальные, крайне расстроенный тем, что не смог засвидетельствовать мне свое уважение. Дождавшись, пока барон и воины его сопровождения въедут в захаб, я настежь распахнула окно и облегченно вздохнула: последний из обретавшихся в замке магов, эрр Шед по прозвищу Игла, только что отправился восвояси. А значит, я могла покинуть до смерти осточертевшие покои, подняться на Колокольную башню и немного помечтать.

В общем, выждав еще несколько минут, я выскользнула из спальни, подхватила с пуфика попавшийся на глаза плащ Ойры и вынеслась на лестницу. Где наткнулась на поднимающегося ко мне эрра Маалуса.

– Ваша милость, вы не уделите мне несколько минут своего драгоценного времени? – умоляюще посмотрев на меня, попросил маг. И застыл!

Вместо ответа я мрачно кивнула. Потом сделала шаг назад и, сообразив, что эрр Маалус никак не среагировал на мое согласие, возмущенно поинтересовалась:

– Ну, что? Так и будешь стоять? Или все-таки откроешь передо мной дверь?

– Простите, баронесса, я просто засмотрелся… – сорвавшись с места и при этом чуть не сбив меня с ног, залепетал маг.

– На мою неземную красоту? – криво усмехнулась я.

– Нет, ваша милость! На ваш резерв! Он уже почти заполнился! За какие-то сутки – аж две трети!

– И что? – холодно поинтересовалась я. – Если я правильно помню трактат твоего друга Гериельта, то средняя скорость восполнения у мага первой категории должна составлять как раз одни сутки. Кстати, тебе не кажется, что твоя оценка моего уровня… мягко выражаясь, несколько не точна? Резерв мага первой категории должен был УЖЕ восстановиться!

– Гериельт писал о скорости восполнения резерва сформировавшегося мага. А вы, ваша милость, еще развиваетесь… – не отводя от меня восторженного взгляда, пробормотал Облачко. – Ваш резерв намного больше того, что должен быть у мага первой категории. Соответственно, и заполняется он дольше. Кроме всего прочего, его границы пока еще расплывчаты… Значит, его можно увеличить…

– Отличная новость. Займусь на досуге… – буркнула я. – Ладно, Тьма с ним, с моим резервом. Что у тебя были за вопросы?

– Э-э-э… откуда вы взяли Костер силы, ваша милость? Амулетов с такой печатью у вашего отца не было. И… их вообще никто не делает!

– Ну, ты же говорил, что сильный маг Жизни способен использовать плетения любых школ магии? – усмехнулась я. – Значит, в теории я могла создать печать сама…

– Для того чтобы что-то сплести, нужно какое-то время. Кому угодно. В том числе и архимагистрам. А ваша печать появилась мгновенно. Словно из ниоткуда! Так не бывает…

– Ты уверен, что хочешь это знать? – Я покопалась в памяти и, вспомнив нужные слова, сказала: – Помнится, не так давно ты просил меня никогда не создавать новых плетений и никому о них не рассказывать. В том числе и тебе. Так что, ты уже успел передумать?

Эрр Маалус дико посмотрел на меня, потом сообразил, что я шучу, и всплеснул руками:

– Издеваетесь?

– Есть немного… – кивнула я. И, убрав с лица улыбку, совершенно серьезно посмотрела на него: – Ладно. Я тебе покажу. Но с одним условием…

– Можете даже не говорить! От меня никто и ничего не узнает! – возмущенно покраснел маг. – Даже если из-за этого меня отправят на плаху!

– Не надо так волноваться: я в тебе нисколько не сомневаюсь. Просьба заключается в другом. Помнится, ты говорил, что собираешься пригласить в Орейн Гериельта Мудрого?

– Да, ваша милость! Я уже послал к нему посыльного…

– Отлично. Тогда я бы хотела, чтобы ты убедил его показать мне те плетения, которые были в четвертой части его трактата…

– А какой смысл? – удивленно поинтересовался Маалус. – Когда мы восстановим поврежденную печать и ваша скорость восполнения и резерв вернутся к тому уровню, который был до гибели эрра Валина…

Я пожала плечами:

– Я хочу ЗНАТЬ…

– Хорошо… – кивнул Облачко. – Я постараюсь. Кстати, я бы тоже поинтересовался: знания – это лучшее, что можно найти в этой жизни…

– Что ж. Договорились. Тогда… посмотри на амулет Великой защиты. Тот, который сейчас висит на твоей груди… – сказала я. И, создав из нитей жизни плетение точки фокуса Облака льда, медленно подвела его к алым нитям амулета. – Видишь контур?

– И что?

– В соответствующем ему недоплетении из нитей Огня и Льда три небольших разрыва. Достаточно замкнуть их перемычками, как амулет Великой защиты превратится в точку фокуса для печати Облака льда…

– Бред… Перемычки силы жизни не в состоянии замкнуть плетение другой школы Или… в состоянии? – задумчиво глядя на плетение, пробормотал эрр Маалус. А потом смертельно побледнел: – Я пытался узнать о печати Костра силы, а вы показали мне точку фокуса Облака льда… То есть… получается, вы пытаетесь мне намекнуть на то, что… точка фокуса Огненного шторма… э-э-э… создается так же?

– Да, эрр Маалус! – кивнула я. И холодно улыбнулась: – Крысу убила я…

– Зачем, баронесса?

– Он посмел угрожать мне и моим близким. И невесть с чего взял на себя смелость решать, кому жить, а кому умирать…

– Вы это… обо мне? – В глазах мага вдруг блеснула такая боль, что мне стало не по себе.

– Ты – единственный маг во всем лене, кто не пытался втоптать в грязь мой Дар… – криво усмехнулась я. – Все, что я сейчас умею, я умею благодаря тебе. Поэтому вправе считать тебя близким человеком. Ты не находишь?

Эрр Маалус сглотнул подступивший к горлу комок, потом расправил плечи, опустился на одно колено и четко произнес:

– Баронесса Меллина Орейн! Я, эрр Маалус по прозвищу Облачко, буду защищать вашу жизнь и вашу честь до последнего вздоха. Клянусь Создателем…

Я тут же оказалась на ногах. И, выхватив из ножен кинжал, уставилась в глаза коленопреклоненного мага:

– Я – Темная. Чудовище, способное ввергнуть мир в пучину кровавого безумия. Ты понимаешь, кому ты даешь вассальную клятву?

– Моя жизнь принадлежит вам, баронесса. И если вы решите, что этот мир вам не по душе, я помогу его уничтожить…

Клинок медленно опустился на его плечо.

– Я, баронесса Меллина Орейн, принимаю твою клятву. И, в свою очередь, обязуюсь защищать тебя и твои интересы, а также быть достойной твоего уважения. Клянусь Создателем…