Текст книги "Сафир (СИ)"

Автор книги: Василий Голованчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Нину и Мару тащило вдоль бесконечно длинных тросов в темноте шахты ураганным ветром. Карабины с искрами свистели металлическим скрежетом по железным нитям, удерживающим отчаянных и бесстрашных женщин с разных планет в неизведанную тьму глубины Сафира. Лишь ульянка расправившая крылья, натянутые синеватой кожицей между ее шести лапок, спиралью кружила и виртуозно облетала кувыркающуюся сафирианку и отчаянно пытавшуюся схватиться за пустоту землянку, это одной рукой, второй она держала флягу, и лила в себя наверняка что-то спиртное. Они проваливались как Алиса в кроличью нору, бесконечно глубокого огромного колодца со страшной силы дующем сквозняком. К такому жизнь даже бухую Сталину не готовила.

ЛЮБОВЬ И БАРРИКАДЫ

Раскаты камнепада рассыпающихся валунов все ближе подбирались к прячущемуся за насыпной стеной сафхантеру Ториных. Они молчали и ждали. Крок просто не понимал, что задумал его рисковый братец, а Грок, как обычно надеялся на чудо. Они молчали и даже дышали так медленно, что кислород тек по трубкам практически беззвучно. Рваные лучи ледяного света прожекторов сафхантера управляемого Существом все чаще проскальзывали сквозь битый скальник. Конец близок. Эта бронированная груда металла, да еще и с защитным экраном была непобедима. Искусственный интеллект пробирался только для того, чтобы убедиться, что противник повержен. Чтобы нанести последний добивающий удар, не оставив ни одного шанса мятежникам. И как победитель вернуться обратно в свою нору и снова оставаться на посту.

Словно жук, сафхантрер существа раскапывал завал всеми четырьмя руками, медленно, но верно приближаясь к затаившимся братьям.

В душах близнецов синхронно звенела тревога, они чувствовали страх за каждого, за то, что все тщетно. Смерть не страшна, страшна обида незаконченности начатого. Страшно, что ждущая жена не дождется отца у детской кроватки, страшно, что поверивший в себя и сумевший сплотить разрозненный народ балагур не прошибет следующую стену лбом. Страх перед тем, что губы так и не прикоснулись к прекрасному лицу озлобленной землянки. Страшно, что дети отца станут потомками мятежника и предателями с поломанной судьбой. И меч злого рока уверенно ворошил камни, чтобы одним точным ударом прервать их авантюру всей жизни. Как и их жизни.

Существо мигая своим импульсивным электрическим светом в рубке словно голова циклопа проскальзывала в щелях завала. Оно не торопилось и качественно делало свою работу убирая валун за валуном, поднимая зеленую сафитовую пыль. Глядя в этот глаз приближающейся смерти и неминуемой гибели, братья синхронно затянули песню, которую им пел на ночь отец. У них была одна душа на двоих, и одна судьба, и песня у них сейчас тоже была одна. Они завели ее шепотом, поднимая свои звонкие голоса с каждой строкой, и все громче набивая такт руками хлопая ими по коленям:

«Бра-ат, свет в тебе-е,

Свет в тво-ей ду-уше-е.

Но-очь твой до-ом,

Дом в котором мы живем.

Ли-ишь добра-а

И мира тебе, сестра-а.

Оче-ей тепло-ом

Греешь ты день за-а днем.

Тьма-а сгори-ит

В луче небесной звезды-ы.

Страха-а не-ет

Как нет счастья без бед.

Любви-и река-а

Льется в наших сердцах.

Вера-а в тебя-а

Как крылья возносит ме-еня-я.

Све-ет в тебе-е,

Свет в твоей ду-уше-е.

Оче-ей тепло-ом

Греешь ты день за днем.

Ми-ир тебе-е

Мир твоей се-емье-е.

Счастье в твой до-ом

Пусть приходит с добром.

Кажды-ый геро-ой

Прикроет тебя собо-ой!

Храбрость у на-ас

Светится честностью глаз!

Вра-аг паде-от

Мы самый сплоченный наро-од!

И в бо-ой с огне-ом

Мы в наших сердцах идем!

Ни шагу-у наза-ад

Пусть гнева обрушится град!

За правду-у любви-и

Оставим мы жизни свои!

И роди-ина-а ма-ать

Будет нас вспоминать!

Тот подвиг семьи-и

Семьи великой стран-ны-ы!

Пусть счастье-е с добро-ом

После согреет наш дом!

Как ми-ир и све-ет

Наш подвиг будет воспет!

Све-ет в тебе-е,

Свет в твоей ду-уше-е.

Оче-ей тепло-ом

Греешь ты день за днем.

Ми-ир тебе-е

Мир твоей се-емье-е.

Счастье в твой до-ом

Пусть приходит с добром-м-м.»

Как будто вслушавшееся в поющийся в унисон боевой клич братьев, Существо поднесло свою одноглазую рубку практически в упор к кабине сафхантера близнецов. И едва они замолчали навело плазмаган словно к виску их робота, нагнетая огневую мочь для последнего выстрела.

И в этот же миг свет существа потух.

Ни мешкая ни доли секунды Грок дернул рычаг катапульты, и капсула из защитного экрана вокруг его кресла выстелила снарядом в рубку сафхантера Существа. Как контрольный выстрел он размозжил рубку, а Торин младший ударился в заднюю стенку, прямо влипнув в нее. Потерянный от мгновенного перемещения и удара Грок шатаясь поднялся и будто пьяный по стеночке начал двигаться в сторону электрода уснувшего мозга искусственного интеллекта, подтягивая за собой гофр от маски ведущей к посвистывающему баллону с кислородом.

Существо вновь озарило своим искусственным и восхитительно прекрасным светом кабину. Разряды мыслей быстро побежали разноцветными пучками. Великолепие живой сферы очаровало Грока. И глядя на бегунки восхитительно совершенных импульсов он засмотрелся.

– Ты снова залип? Да что с тобой сегодня?! Стоишь там как завороженный! – надрывался Крок из рубки напротив. – Уничтожь его! Мочи!

Рука сафхантера существа навела плазмаган на свою рубку и выстрелила, разнеся в клочья половину кабины, но поразительно четко не задев свой электрод, ни одной своей полыхающей нити. От мощного взрыва, словно от бодрящей пощечины Грок пришел в себя.

– Это все, на что ты способна, сладкая вата?! Ща я тебя и удавлю! – выкрикнул Грок.

Он просто начал сминать сферу руками, превращая ее в маленький горячий плотный шарик из стекла, который как леденец над огнем расплавился и раскаленными каплями посыпался на пол. Огни боевого сафхантера потухли. Робот словно отключили от розетки, и он виновато наклонил кабину.

– Кто его уделал? Я его уделал! – Грок ликовал и пританцовывал с отломанным электродом в руке, колошматя им как барабанной палочкой по всему, что способно звенеть.

Крок просто откинулся на кресло и выдохнул.

– Фу-ух… Брат, что это было?

– Это фарт!

– Это факт…

Крок почесал свой лысый череп.

– И что теперь делать, брат. Я не выберусь из этого завала. Путь окончен.

– Че это? Давай сюда, классный же аппарат!

– Да у него не рубка, а мокрое место! Нет ни кресел, ни стерео-проекторов, как им управлять?

– С каких пор ты стал таким нытиком? Мы же не пропускали ни одного занятия, переведем на ручное управление. Ты же у нас голова! Вот, одно кресло здесь, давай ко мне!

Грок перебрался на плечо сафхантера и жестом пригласил Крока.

– Дал Бог братца…. – пробурчал под нос Крок.

– Эй, я все слышал.

– Для этого я вслух и сказал.

– Харэ причитать, дергай рычаг уже!

Крок зажмурился и рванул катапультой в рубку напротив. Провернув операцию по перемещению, он точно так же как и его братец впаялся в стену. Развернулся, улыбнулся и упал без сознания носом вперед. Пару минут Грок уверенно кормил его протрезвляющими лещами. Крок медленно и возмущенно открыл глаза.

– Торин младший, ты че, оборзел?

– Не время спать, брат! Нас ждут великие дела! – Грок замешкался по искрящейся и разрушенной рубке. – Так, нужно найти сейф с очками и перчатками для ручного управления. Где-то должна быть катушка.

– Он с правой стороны, в стенке… которой нет…

– Эм… И че делать?

– Ульянке второй хвост приделать…

Грок с трудом развернул свое кресло и направил его в сторону рубки робота, из которого они только что прилетели.

– Грок!

– Не мешай, я занят!

– Грок!

– Нюхни нашатырь, не отвлекай.

– Грок!

Грок уверенно плюхнулся в кресло и потянулся к рычагу запуска катапульты. Крок с трудом и качаясь встал, преграждая путь брату:

– Погоди… – Крок уперся в кресло брата, грузно вздыхая.

– Те че надо?

– Телепорт же…

Грок растянул свою бледную физиономию голливудской улыбкой:

– А где ты раньше был?

– В шоке я раньше был… – Крок тяжело плюхнулся на задницу.

В ту же секунду Грок оказался в кабине сафхантера напротив.

– Крок, а здесь где?

– Сейф должен быть в правой стенке… Везде одинаково. Ты где летал, на парах же вместе сидели по техустройству сафхантера.

– Да тогда новый сезон Купильских лжецов же вышел, я в стереолинзах смотрел.

– Вот ты бестолочь все-таки.

– Зато я целеустремленный. Брат, помнишь, когда мы мелкие в кладовке отца так же искали запасные ключи от его гравитона?

– Да, ты тогда еще бутылку аквагина нашел.

– Вот мы налакались тогда.

– Я не хотел пить.

– Можно подумать я через силу тебе заливал. – Грок расхохотался. – А потом мы и ключи нашли.

– Да… Не вспоминай эту историю.

– Да ладно тебе, ворчун, было же здорово!

– Я тогда заикой чуть не стал.

– Стал! И тебя лечили! Я и думать не думал, что такой неуклюжий водитель станет однажды лучшим пилотом в мире!

– Я был пьян.

– В стельку! Ох, как ты снес эту стену в доме Мары!

– Титановый стержень тогда ровно миллиметр не добрался до ее сердца, Грок. Чудом избежали трагедии.

– А нечего бухим машиной управлять! Но, отвечаю! Так этот старый гравитон никогда в жизни не летал! О, я помню! Да про вашу историю можно книгу писать, она в коме, ты ее целуешь, и она просыпается! Ее отец тебя и простил, и принял. Вообще эта пьянка создала твою судьбу, брат.

– Да я бы умер от горя, если бы был повинен в ее смерти.

– Брат, твоя жена – восхитительная женщина, и чего она к тебе прониклась, а не ко мне. Ты ж ее чуть не убил.

– Судьба тебя уже покарала, ты проникся к землянке которая тебя убить хочет… Да еще и с пулей в голове… Хотя не, там не пуля, торпеда у нее в кукушке застряла.

– Ты просто завидуешь. – фыркнул Грок и вытащил из сейфа блестящий металлический квадратный чемодан.

– Да Боже упаси.

Грок телепортировался обратно к брату:

– И че с этим делать?

– Ты про Сталину или про чемодан?

– Про мозги твои атрофированные. Куда тут что подключается?

– То есть ни фига не знаешь ты, а тупой я?

– Да. – Грок намеренно уронил тяжелый железный чемодан брату на ногу и невозмутимо уселся в кресло.

Крок завыл от боли, которая начала пульсировать в большом пальце его левой ноги.

– М-м. Слушай, ты на треть цикла младше, а словно не то, что от других родителей, ты будто с мутантами рос. – с металлическим саквояжем в руке Крок захромал к мигающему красными лампами пульту управления со всевозможными тумблерами и мониторами.

– Давай, заводи уже робота, да пошли. Там мой мутантский корешь извелся уже в субмарине, наверное.

– Вот-вот. Земляне, мутанты, что угодно в твоей голове, кроме адекватных мыслей.

– Для них у меня есть твоя башка.

Крок подключил провода, они установили кресла. Надели огромные большие черные овальные очки, по которым внутри побежали проекции, информирующие пилотов о состоянии сафхантера.

Братья надели большие серо-черные перчатки по локоть. И рисуя что-то руками в воздухе завели моторы мощного робота.

Машина неуклюже зашагала по лабиринту тоннелей темно-зеленых штолен, упираясь и кроша с противным скрежетом любые выступы по пути.

– Проклятое ведро. – выругался Крок.

– Так-то лучшая буровая техника на Сафире.

– Я посмотрю на тебя, когда ты начнешь гофр с цистернами соединять.

– Брат, – Грок заговорил с Кроком как с идиотом, – это лучшая буровая техника на Сафире, тут есть опция автоматического подключения гофра. А ты танцуй, пока молодой!

Крок кряхтел от многозадачности действий, словно танцуя буги-вуги перед собой. Он то резко выкидывал зигу то правой, то левой рукой, после растопыривал пальцы, затем выписывал дуги, притягивая и отодвигая руки от себя. Грок глядя на это безостановочно и злорадно ржал в голос. А после и вовсе включил клубную музыку, посмотрел на Крока, дергающего руками, и вовсе вывалился из кресла в приступе истеричного смеха. Это издевательство над старшим братом продолжалось до самой платформы.

Две торпеды разнесли в щепки огромную бетонную стену, которую одиннадцать атомных лет назад уже однажды разрушали эти близнецы.

Гигантский робот неповоротливо и тяжело сломал металлические балки, перегородки и с гитарным брынчанием порвал преграждающие путь натянутые толстые железные тросы. Как медведь на пасеке сафхантер, неуклюже отмахиваясь от назойливых летающих дронов подпрыгнул на месте и ударил пятками в пол. Пятидесятиметровый боевой робот-добытчик без башки в прямом смысле слова провалился, и расклинившись четырьмя руками и ногами как гигантский ниндзя, только в плохой форме, сполз несколько километров вниз по темной шахте.

Ноги сафхантера приземлились на слой зеленой пыли сафита, подняв столбовую пыль. Грок подскочил из кресла.

– Брат, здесь можно снимать кислородные маски, тут классная вентиляция. Давай спустимся вниз и посмотри резервуары. Нужен Б-57, мы его как раз и унюхаем, он свежо пахнет очень.

– Сарказм, типа воняет?

– Не, на самом деле мятой пахнет.

Они телепортировались вниз и с головами провалились в мягкую нежную пыль зеленого сафита освещаемого тысячами ярких прожекторов со стометровой высоты. Словно из сугроба снега они вылезли из минерала. Грок обернулся на Крока и снова покатился со смеха. Полностью зеленый лысый Крок в больших черных овальных очках и перчатках по локоть был чистым инопланетянином, вот прям тем самым зеленым человечком, которых люди так никогда и не повстречали на просторах космоса за пятнадцать тысяч атомных лет. А его угрюмые приопущенные уголки губ завершали просто картину маслом. Грок все продолжал ржать, Крока все больше и больше это раздражало.

Вдруг рядом в двадцатиметровую дюну мягкой сафитовой пыли ударили два хлопка, подняв маленькие зеленые облачка. А истеричный ржач Грока вдруг прервался неестественным вибрирующим хрипом и он встал на колени, схватившись за шею. Незаметно подлетевшая ульянка отвесила ему разряд, и мятежник вскоре потерял сознание и рухнул, полностью провалившись в пыль.

А Крока это даже немного развеселило.

Да вот только через мгновение смех снова появился. Спускаясь по дюне пыли сафита заливалась уже Сталина.

– Крок Торин?! Да ты же настоящий гуманоид!

– Принесла нелегкая…

– Товарищ гуманоид! – Сталина просмеялась и прокашлялась. – Ой… фу-ух… Крок Торин, у меня к тебе теперь еще больше вопросов. И первый – где твой офигевший братец? Давай, колись, зеленый человечек.

За ее спиной, потирая ужаленную шею из пыли сафита медленно и тяжело поднялся Грок. Перед ним стояла и довольно облизывалась Кыся.

– Ах ты мерзость! Снова ты!

Ульянка опять выстрелила своим языком в Грока, но тот уверенно поймал его и размашисто швырнул животное прямо в металлическую ногу сафхантера. Ручной дракон со звоном воткнулся в блестящий металл ноги сафхантера и вырубился. Тем временем, Мара кувырком, вся зеленая в длинном платье, как русалка в тине скатилась по дюне прямо к ногам Крока. Который впервые в жизни не узнал жену, как, собственно, и она его. А Сталина уверенно и со злобой уже держала на мушке черного нагана Грока.

Майор нажала на курок револьвера. Щелчок, но выстрела не прозвучало. Еще щелчок. Нет. Еще. Она нажала на него все семь раз. Надежный механизм раритетного оружия исправно провернул барабан и ударил бойком – просто патроны кончились. Чай не кино. Не думая ни доли секунды она кинула наган и зарядила им прямо Гроку в лоб, а следом прилетел и ее кулак. Грок мастерски начал крутить женщину неистово пытавшуюся его прикончить. Они плюхнулись на пол, подняв зеленую пыль сафита вокруг себя. Грок обхватил взбунтовавшуюся и разъяренную землянку и потянулся губами к ее щеке.

– Убери свою пасть! – майор оттолкнула его лицо и сделала сальто подскакивая прямо перед ним, зарядив Гроку ногой в грудь.

Торин младший скорчился от боли, но через силу в два больших шага подскочил и схватил Нину обеими руками за голову и притянул к себе. Она рьяно отталкивала, всеми силами душа его шею. Грок просто тянул, не смотря на боль, на треск мышц, на вдавливание ее тонких пальцев в его мужественный кадык. Их губы соприкоснулись. Грок слился с ней сочным и горячим поцелуем…

Магия сафирской любви прострелила Сталину словно разрядом до кончиков пальцев. Тепло охватившего ее чувства нахлынуло каскадом от губ ненавистного сафирианина. Ее расписанные наколками руки расслабились и нежно обняли лицо Грока в ответ.

Сентиментальная Мара пустила легкую слезу и уронила голову на плечо мужа, глядя на забвенно целующихся.

– Кто бы мог подумать. – прошептала Мара.

– Я. – уверенно ответил Крок.

НИ ШАГУ НАЗАД

Как я уже говорил выше, о силе сафирской любви ходят легенды по всему цивилизованному космосу.

Да, говорят, есть это особенное чувство у людей, да и вообще у живых существ, уникальное и не подвластное объяснению. Если у землян это чувство привязанности, привычки (со временем), собственности и удовлетворение внешними данными (и еще пару нюансов связанных с половыми утехами), то у сафирцев все-таки что-то другое.

Сами они называют это «проникнуться». Прикол в том, что по любому обязательно проникаются оба. Парадокс, но, если учесть то, что живут они по три столетия атомных лет, зачастую ищут «мисс Ту Самую» целых полжизни.

Есть и солидная доля несчастных, так и не проникшихся ни к кому до самой смерти. Так и не познав из-за этого радости материнства, счастья прогулок под усыпанным звездами небосводом и чувства убаюкивающего и успокаивающего горячего дыхания самого близкого человека рядом в ночной тишине. Из-за этого львиная доля сафирцев – образованные, целеустремленные и абсолютно спокойные состоятельные люди. Что они именно любят, так это работать. Такая раса узколобых трудоголиков.

У них в принципе и не существует даже такого понятия как ревность или супружеская измена, им этого даром не надо, им надо только своего, а если своего нет, то и пофигу тогда.

Если бы все земные государства к этому времени не объединились в Альянс, и такая страна, как Англия продолжала бы свои отдельные исследования, то уверен, что именно британские ученые обязательно бы разгадали секрет сафирской любви. А вот остальным профессорам что на голубой, что на темно-синей планетах как бы не до этого.

Конечно, возможно, дело в сафите и его присутствии везде добавляет успокоительного в кровь сафирцев, хотя, по бесам этого не скажешь, а воздух-то, земля и вода у всех одни. Можно предположить, что сделала свое дело бесконечная агитация на планете с момента начала ее колонизации. Которая призывает к порядочности и трудолюбию, патриотизму и уважению, и к верности принципам и партнеру. Эта агитация везде: стерео-плакаты, сеть, да она не звучит разве что только из холодильников! Тысячелетиями людям на Сафире прокапывали мозги, и пропитали их преданностью до самого мозга костей, что это стало едва ли не частью их ДНК.

И поцелуй для сафирца – это священный акт. Они вкладывают в него всю свою душу, и сливаются с партнером. Они отрекаются от мира, и словно проникают друг друга в энергетическом, душевном, эмоциональном, переносном, да каком хотите смысле. Вот вы, когда целуетесь, вы о чем думаете? Что делать языком? Целовать за нижнюю или за верхнюю губу? Не сцепиться бы брекетами? Кто выкинет мусор?

А вот сафирцы не думают в этот момент, они отдаются процессу целиком и полностью, вкладывая в него всю страсть, все желание, все влечение, всю любовь, в конце концов.

Искренний поцелуй Грока проник в каждую клеточку Нины. Она чувствовала биение его сердца, чувствовала, как сердце стремится вырваться из груди, прилившая к вискам кровь кружила голову, она чувствовала сладость его прикосновения и бережную нежность действительно любящего человека.

Сталина не отпускала его лицо и уперлась своим смуглым лбом в бледный подбородок Торина. Словно в изумрудном блеске, в муке сафитовой пыли в свету тысяч холодных прожекторов в теплых объятиях Грока сорвиголова и белокурая красотка расхныкалась и заревела словно пятилетняя девочка. Ее душу разрывала обида. Ну, надо же было влюбиться в заклятого врага, да еще и с другой планеты! Но она же офицер Альянса! Как она не сдержала себя в руках? Им не суждено быть вместе, они по разные стороны миров, кодексов, протоколов, параграфов и взглядов. Что делать теперь? Она плакала, но не отпускала… куда-то улетучилась и сила, и воля. Она хотела на ручки и прижаться, что и сделала. Они упали на колени и вновь их губы, души и тела слились в сочном долгом поцелуе.

Сталина провела пальцами по теперь уже любимым губам, нежно погладила его щеку. Ее залитые слезами глаза звенели хрустальным блеском глубочайшей печали, ей было больно и тяжело. Сталина взглотнула и поднялась. Уголки ее глаз и губ смотрели вниз, она старалась не смотреть на все еще стоящего перед ней на коленях Грока.

– Больше никогда не попадайся мне, Торин. – и шмыгнув носом Нина развернулась и проваливаясь по щиколотку в зеленую муку играющего брызгами лучей сафита побрела в сторону большого грузового лифта в стометровой стене.

Ей было мучительно больно. Душа разрывалась на части, и в тоже самое время внутри все сковало и болезненно защемило каждый нерв. Нестерпимо страшное внутреннее чувство ломало её, но она – офицер Альянса, а он – преступник. Ее долг – остановить, но сейчас она этого сделать не может. Сейчас, как никогда раньше ей нужно заглушить боль и тоску алкоголем, наркотиками, чем угодно, лишь бы отпустило…

Она разбила сердце Гроку. Сафирцы не дарят поцелуй просто так, он чувствовал, что хочет быть с ней, что она хочет быть с ним. Она же ответила! Почему она уходит? Как она может? Без пяти минут секунда в отношениях с землянкой, и его уже кинули.

Острая боль пробрала насквозь от груди до каждой его молекулы. Тяжелый электрический разряд словно остановил его сердце, Грок не выдержал напряжения и рухнул на земь без сил. Это очнувшаяся ульянка всадила обидчику разряд, и с не пропадающей улыбкой с милой мордахи зверька побежала следом за хозяйкой, рисуя хвостом и шестью лапками причудливые линии, словно сшивая два гигантских полотна пыли сафита.

Сталина собрала волю в кулак и не оборачиваясь, приказным тоном и громко сказала:

– Мара, ты уходишь со мной, детям нужна мать. Крок, а вам с братцем лучше опасаться, я больше не позволю себя охмурить.

Крок и Мара встретились взглядами, наполненными бесконечной тоской.

– Она права, любимая, иди.

Грок сильно поцеловал любимую, из глаз которой градом посыпались огромные капли слез.

– Я не хочу, я не могу…

– Я приду к вам, все будет хорошо, любимая, иди, она не причинит вам вреда. Мы все четверо теперь повязаны, просто она землянка, а до них дольше доходит.

– Мир тебе и свет, любимый.

– Мир тебе и свет. – Крок обхватил руками любимое лицо прекрасной сафирианки и смотрел на него, словно запоминая каждый миллиметр, каждый изгиб и родинку, каждую ресничку и складку на губах.

Крок отпустил руки, и его плачущая женщина повиновалась. Впереди якобы гордо подняв нос шла Нина, следом, опустивши голову брела Мара. Даже ульянке было не по себе, мелкий дракон раз за разом оглядывался на двух братьев, один из которых стоял и смотрел вслед уходящим женщинам, а второй только начал подавать признаки жизни.

Едва массивные двери огромного грузового лифта закрылись Сталина рухнула на пол и завывая разрыдалась. Она плакала взахлеб и причитала, кляла судьбу и случай, проклятую планету с ее проклятым населением, и проклятую Торинскую породу, которая уже больше пяти лет будоражит ее жизнь, а теперь-то и вовсе. Она, Нина Сталина… Легендарный майор Альянса – Нина Сталина, не то, что дала бежать преступнику, она ушла сама, не найдя сил противостоять ему. Может сработал возраст? Ведь ей пятьдесят… Ну, и пусть, это только одна шестая ее жизни, большинство ее подруг давно замужем, давно с детьми, взять ту же плачущую напротив Мару. Нет, Нина не такая, эта карьеристка и волевая баба умудрилась втюриться в сафирианина-мятежника, который еще и без ума от нее. Что делать? Напиться и излить душу несчастной Маре и преданной Кысе, мурлыкающей и трущейся о заплаканное лицо своей хозяйки. Лифт плавно начал набирать разгон, вознося заплаканных, но героических женщин.

Сафир тогда пролил гораздо больше слез, чем землянка и сафирианка поднимающиеся в гигантском грузовом аэролифте. Бесогоны оказались настолько не готовы к атаке мутантов, что в растерянности, не нашли ничего умнее, чтобы справиться с отчаянно бьющимся врагом не прицеливаясь выпустили шесть маховых плазма-зарядов, прямо по Хору, и практически стерли столицу Сафира земли, погубив десятки миллионов жизней. Выпуски новостей сети в прямом эфире безостановочно транслировали происходящее. Враги в балахонах сгорали в огне, укрывая собой человеческих детенышей и женщин.

Страх, ненависть и непонимание царили на темно-синей планете. Мутанты реально пытались спасти людей. Мутанты реально спасали людей! Зачем нападали? Что происходит? Ломали головы дикторы, ломали головы корреспонденты, ломали головы зрители.

Хор пал, пали несколько провинциальных пунктов под ним. Пока черная туча летучих призраков с ярко-красными лазерными косами расползалась и накрывала пожирающим военную технику туманом, из Небесных Врат не спеша вывалился звездный десант. Земляне пришли снова защитить Сафир от его народа.

Многокилометровые боевые грав-крейсеры закрыли все затянутое густым дымом от пожаров небо над Хором. Вытянутые корабли синхронно актитвизировали все оружие на каждом борту и начали палить из десятков тысяч стволов по пытающимся пробиться через защитный экран призракам.

Но, это повторный фокус, и призраки были явно готовы к начавшемуся дождю апокалипсиса. И в мгновение синхронного залпа телепортировались между крейсерами все до одного. Пушки сначала накрыли пламенным огнем разрушенный Хор, а спустя мгновение, следуя автонаводке начали палить по союзникам, растерянно и отчаянно пытающимся отключить убивающую их соратников автоматику, искренне жалея, что Существу не доверили управление пушками, интеллект бы такого не допустил.

Пушки тупо продолжили молотить плазма-снарядами, пулеметной очередью и гранатометными болвансками кромсая на куски соседние грав-крейсеры. Пробивая экраны и уничтожая друг друга.

Пять величественных и впечатляюще огромных военных крейсеров – гордость и мощь Альянса, наводящая жуть на любую колонию, непобедимая армада – увешанная несчетным количеством боевых стволов пала на сафирской земле, казалось бы, от банальной хитрости воинов никчемной расы третьего мира.

Победоносный треск, поднятый глотками бесов, словно жуткие помехи разводил вибрацию по земле, что даже трескались чудом уцелевшие окна.

Но, Нина этого всего еще не знала, не знала Мара… Не знали Грок и Крок. У всех четверых был свой повод ля расстройства. А взрывы никак не выдавали себя на пятикилометровой глубине, усиленным как бомбоубежище складом.

Едва закрылись двери лифта, Грок снова тяжело поднялся:

– Я однажды законсервирую эту языкастую тварь…

Крок ровным и вымеренным голосом проговорил:

– Ты обманул меня, брат. Ты сказал, что Мара в этом не участвует.

Грок взялся за голову.

– Стоп-стоп, не перекладывай с больной головы на здоровую. Ты попросил сказать, что я пошутил, что Мара в этом участвует. Я сказал, хорошо, и сказал, что пошутил, что Мара в этом не участвует.

– Это подло! – рявкнул Крок и пнул небольшую горку сафита.

– Мы живы. Она жива. Харэ ныть, с ней все будет хорошо, и с детьми. – Грок с болью на лице тер ударенную током грудь. – Их как минимум увезут с этой планеты, и даже если мы не справимся, они будут жить.

– Как кто? Думаешь жизнь в заточении лучше смерти?

– Думаю, ты даешь волю чувствам, брат. Включай уже свой гениальный мозг, он нужен. Я же не скулю о том, что стал первым сафирцем, которого продинамили. Дела не ждут.