Текст книги "Последняя цивилизация. Политэкономия XXI века"
Автор книги: Василий Галин
Жанр:
Экономика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Подобные процессы происходят и в оплоте либерализма – Соединенных Штатах: на «американском рынке труда постоянно растет численность молодых людей с низким уровнем образования» – отмечает Дж. Сакс [869] . Основным драйвером этого роста, так же как и в Германии, является более высокий уровень рождаемости в менее обеспеченных и образованных семьях небелого населения. Однако в свободном обществе эта проблема, по мнению Д. Лала, должна решаться естественными силами: «Есть надежда, что они осознают: сохранить свое благосостояние можно, и не прибегая к политической агитации – надо просто пойти учиться» [870] . В свою очередь А. Гринспен в США, так же как и Т. Саррацин в Германии, призывает к увеличению финансирования образования и введению новых более высоких образовательных стандартов [871] .
Ситуацию на рынке труда наглядно отражает безработица, которая устойчиво растет, прежде всего, среди людей с низким образованием. Например, у американских мужчин с высшим образованием безработица с 1970 по 2011 гг. выросла на 10%, а со средним почти на 25% [872] . Не случайно образование превратилось в фетиш, ставший драйвером роста цен на него. С 1970 г. по 2012 г. цены на высшее образование в США выросли почти в 11 раз, в то время как потребительские цены – менее чем в 4 раза [873] . Рост цен на среднее специальное образование так же опережает инфляцию [874] .
Получение и поддержание высокого качества предложения труда требует все более существенных материальных и физических затрат. Э. Тоффлер еще в 1970 г. отмечал: «В настоящее время в технологическом обществе перемены происходят так быстро и неотвратимо, что вчерашние истины вдруг оказываются фикцией, и большинство самых одаренных и интеллигентных членов общества признают, что справляться с лавиной новых знаний даже в очень узкой области чрезвычайно трудно» [875] . В середине 1990-х гг. В. Цветов приводил пример Японии, где: «человеческие знания обесцениваются наполовину каждые 10-12 лет. Начавший работать в 18 лет выпускник среднего технического учебного заведения к тридцати годам обладает лишь половиной, а к 40-45 годам лишь четвертью нужных ему профессиональных знаний» [876] . Необходимость постоянного поддержания конкурентоспособного уровня знаний фактически лишает более образованные слои общества возможности даже простого самовоспроизводства.
Но в современном обществе возникает еще более грозная проблема, которая заключается, как это ни странно, в снижении спроса на образованный средний класс. «Среднего класса, достойного упоминания, уже не будет в скором времени, люди в индустриально развитых странах вновь будут подметать улицы практически задаром или довольствоваться грошовыми заработками в качестве помощников в домашнем хозяйстве», – предупреждали еще в середине 1990-х Г. Мартин и Х. Шуманн. – Занятие на всю жизнь уступает место случайной работе, и люди, еще вчера полагавшие, что карьера им гарантирована, обнаруживают, что их квалификация превратилась вдруг в бесполезные знания» [877] . Эти выводы подтверждают наблюдения Б. Фридмана, который в своей книге «Моральные последствия экономического роста» пишет: в конце 1990-х, в период экономического роста, «вакансий было много, но слишком часто с низкой заработной платой, не требующие практически никакой подготовки, и без возможности для дальнейшего роста» [878] .
Профессиональная работа приобретает все более временный характер, подтверждая тем самым предсказания футурологов, которые еще в начале 1970-х гг. предрекали: «Мы присутствуем при рождении новой системы организации, которая будет все более соперничать с бюрократией и в конце концов займет ее место. Это – организация будущего, которую я называю “ад-хок-ратией”» [879] . Ad hocструктуры – это временные команды, пояснял Э. Тоффлер, члены которых собираются вместе только для решения какой-нибудь отдельной задачи [880] . Для организации супериндустриального общества «ключевым словом, – утверждал Беннис, – будет слово “временный”; возникнут адаптивные, быстро меняющиеся временные системы»[881] .
И в XXI в. крупнейшим американским частным работодателем является уже не General Motors, AT&T или IBM, а агентство предоставления временной работы Manpower [882] . Конкуренцию им в интернете составляют многочисленные национальные и международные «фриланс биржи» типа oDesk.com или Freelance.ru, предлагающие разовую работу, не выходя из дома. Люди готовы работать уже совсем или почти даром, что отражает набирающие в интернете силу проекты «краудсорсинга», и одно дело, когда такими услугами пользуются общественные проекты типа Википедии, и совершенно другое, когда их используют крупнейшие корпорации для снижения своих издержек.
И теперь даже образование не гарантирует наличия работы. Сегодня, отмечает З. Бауман, развитые страны столкнулись с «шок(ом) от нового и стремительно усиливающегося феномена – безработицы среди образованных»… «У каждого поколения – своя группа изгоев. Однако не часто случается, что перспектива стать изгоем распространяется на целое поколение. И, тем не менее, именно это может случиться сейчас в Европе. После нескольких десятилетий роста ожиданий сегодняшние новоприбывшие во взрослую жизнь сталкиваются с падением ожиданий – причем, слишком крутым и резким, чтобы можно было рассчитывать на мягкое и безопасное снижение» [883] . Не случайно политолог Л. Шовель в статье, опубликованной в Le Monde, отметил «ярость, и даже ненависть» среди бунтовавших французских выпускников колледжей в 2010 году [884] .
...
Потеря перспектив и ожиданий от повышения образования, как ни странно объясняется, прежде всего, ростом производительности труда. Парадокс современного общества заключается в том, что, несмотря на все большую зависимость его развития от научно-технического прогресса, благодаря глобализации и развитию техники относительная потребность в квалифицированных научно-технических кадрах снижается. Одновременно идет настоящая «охота за головами» гениев, талантов и высококлассных специалистов, поскольку они могут дать прорывные идеи или конкурентоспособные научно-технические и прочие решения. При современном уровне развития производства, капиталов и рынков, их идеи могут быть практически мгновенно реализованы в масштабах всей планеты, принеся дивиденды в десятки, сотни и даже тысячи процентов. Не случайно в своем выступлении в конгрессе США председатель совета директоров Microsoft Б. Гейтс заявлял: « Америке будет крайне сложно сохранить свое лидерство в технологии, если она закроет двери для наиболее умелых и знающих людей, без помощи которых нам не выдержать конкуренции» [885] .
Негативные издержки высоких темпов роста производительности труда привели к появлению в Европе предложений, направленных на их ограничение. Например, Британский аналитический центр New Economics Foundation предлагает ввести 21-часовую рабочую неделю [886] . Т. Джексон, автор книги «Процветание без роста: Экономика для конечной планеты», полагает, что: «возможно, в долгосрочной перспективе… было бы более простым и привлекательным решением: снизить наше стремление к бесконтрольному росту производительности труда. Если снизить давление на «педаль газа» эффективности и создавать рабочие места в тех секторах, которые традиционно считаются «малопродуктивными»» [887] . Этот рецепт в определенной мере уже использует американская экономика, где в 1990–2008 гг. на образование, медицину и госуправление приходилось около 50% всего роста числа рабочих мест [888] .
Другая группа предложений, направленная на замедление темпов роста, связана с искусственным повышением стоимости ресурсов. Например, постепенное долгосрочное удорожание энергоресурсов за счет введения последовательно увеличивающегося экологического налога, согласно модельному расчету Германского института экономических исследований, повысило бы спрос на рабочую силу и замедлило бы темпы автоматизации производства. А рост транспортных расходов установил бы новые пределы транснациональному разделению труда [889] .
Еще сильнее затормозить темпы роста производительности труда можно за счет повышения стоимости сырья, отмечает В. Штаэль в своем примечательном отчете «Западня ускорения, или Победа черепахи». Повышение цен на ресурсы обеспечило бы долговечным изделиям преимущество в части расходов перед недолговечными и способствовало бы росту занятости. В качестве обоснования своих доводов В. Штаэль приводит сравнительные расчеты стоимости жизненного цикла автомобиля, у которого шасси и блок двигателя служат двадцать лет вместо обычных десяти [890] .
Большинство подобных мер уже неоднократно применялись, так, например, создание низкопроизводительных рабочих мест для предотвращения роста безработицы в период экономических кризисов, например, Великой депрессии. Сокращение продолжительности рабочей недели в европейских странах было введено в 1960-х гг. Создание изделий с длительным жизненным циклом широко практиковалось в Советском Союзе.
Однако перспективы развития подобной практики крайне ограничены: снижение производительности труда в отдельно взятой стране приведет к снижению ее конкурентоспособности на мировом рынке. Не случайно, как отмечают Г. Мартин и Х. Шуманн, «любая подобная инициатива отвергается, стоит тому или иному представителю промышленников намекнуть, что повышение цен на энергоносители вытеснит тысячи компаний за границу» [891] . Но главное не в этом, а в том, что темпы роста производительности труда в развитых странах и так колеблются на уровне 1-2% и продолжают снижаться. Их принудительное дальнейшее сокращение может привести к болезненному снижению качества и уровня жизни.
Низкий рост производительности труда представляет проблему, поскольку ведет к снижению прибыли на капитал и как следствие к системному кризису. С другой стороны слишком высокие темпы роста производительности труда также создают проблему, поскольку ведут к появлению избыточной рабочей силы, снижению спроса и как следствие к кризису перепроизводства. Получается замкнутый круг, из которого человечеству до сих пор удалось вырываться, только благодаря непрерывному расширению экономической системы, однако к настоящему времени она достигла своего максимума – она стала глобальной и упирается только в границы планеты.
Машина капитала
Рынок является следствием по отношению к капиталистическому хозяйству, но капитал является его причиной. Без накопления капитала все дальнейшее, если брать процесс изнутри, оказывается загадкой.
М. Покровский [892]
Для того, чтобы дополнительно прояснить и несколько систематизировать полученные выводы, необходимо дать им некоторый теоретический комментарий. Т.е. описать условия работы машины, конечным продуктом которой является капитал. Назовем ее «машиной капитала».
Способность любой физической системы к совершению работы определяется ее внутренней энергией, основными параметрами которой в физике являются разницы потенциалов, температур, давлений и т.п., а в экономике – разница стоимостей труда и потребления, т.е. L1 – L2. Именно эта разница определяет объем совершаемой полезной работы, выражающейся в появлении прибыли или прибавочного продукта. Назовем этот вид энергии – человеческой энергией .
Здесь действительно можно провести аналогию с законами термодинамики, в том смысле, что «машина капитала» может перерабатывать сырье в конечный продукт только посредством цикличного преобразования человеческой энергии. Эта машина обладает двумя особенностями: во-первых, поскольку она обеспечивает расширенное воспроизводство капитала, ее КПД должен быть больше единицы. Это возможно, только если она получает дополнительную внешнюю энергию. А во-вторых, благодаря реинвестированию прибыли, ее циклы носят постоянно расширяющийся характер.
Внешняя энергия добывается двумя хорошо известными способами: с одной стороны, экстенсивным снижением стоимости труда или внедрением достижений научно-технического прогресса и с другой – расширением или созданием новых рынков сбыта. Причем оба эти способа взаимосвязаны между собой, что приводит к необходимости воспроизводства расширенныхциклов и как следствие к постоянному притоку внешней энергии.
«Машина капитала» имеет свой коэффициент полезного действия, попытка искусственного его повышения ведет к тому, что машина начинает работать вразнос. Этот процесс можно наглядно продемонстрировать на примере роста социального неравенства:
Искусственнаямаксимализация нормы прибыли ∑∆ k при прочих равных условиях может быть получена только за счет снижения доли основного потребления Q(L1). Эффект усиливается, если вырученная прибыль не реинвестируется в реальный сектор, т.е. не превращается в инвестиции, а в поисках более высокой доходности выводится либо за границу, либо на спекулятивный рынок. В результате происходит обвальное падение спроса, а вслед за ним и производства.
...
Q(L1↓)↓↓ + ∆k↑↑ << Q(P↓,K↓,L1↓,R)↓↓
Особенностью современного этапа является появившаяся с глобализацией, техническим прогрессом и падением Советского Союза возможность реализации неолиберальной идеи искусственной максимализации прибыли за счет повышения эластичности заработной платы, т.е. регрессивного перераспределения общественного продукта. Это привело к началу вымывания среднего класса в развитых странах мира.
Но именно этот класс и создает основу того рынка сбыта, который формирует конечный спрос. «Перемещение производства в более благоприятные зоны…, – предупреждают в связи с этим Г. Мартин и Х. Шуманн, – делает его потребителей лишними людьми. Назревает экономическое и социальное потрясение неслыханных масштабов» [893] . Сокращение среднего класса приводит к сжатию рынка сбыта и соответственно дальнейшему сокращению объемов производства. Чрезмерный рост социального неравенства приводит к критическому дисбалансу между спросом и предложением, накладываясь на рост производительности труда, он катализирует, ускоряет снижение спроса и сокращения среднего класса… Эффект подобной искусственной максимализации нормы прибыли носит КРАТКОСРОЧНЫЙ характер. Затем начинается необратимое «схлопывание экономики».
Это «схлопывание» уже бы произошло, если бы современная экономическая система не изобрела новое направление расширения – во времени: за счет перераспределения доходов прошлых и будущих поколений в пользу нынешних, например, за счет сокращения расходов на демографическое, инфраструктурное, научно-техническое и т.п. простое и расширенное воспроизводство. Наиболее отчетливо расширение в будущее представлено в долговом финансировании экономики – D, которые увеличивают спрос и вновь восстанавливают динамическое равновесие:
...
E + D + Q(L1) + ∆k = Q(P,K,L1,R)
В свою очередь в условиях дерегуляции долговое финансирование экономики разрывает естественную обратную связь между спросом и предложением и ведет к почти пропорциональному росту социального неравенства, усиливая его и тем самым еще больше сокращая базовый спрос – L1.
Долговое финансирование может обеспечить только временное расширение экономической системы, что можно продемонстрировать на сравнении динамики федерального долга США и уровня рождаемости. Как видно из графика, перелом в тенденции снижения рождаемости произошел именно в период перехода к долговому финансированию экономики [894] .
Динамика уровня рождаемости в ‰, и федерального долга США, в % от ВВП [895]
Долговое финансирование создавало иллюзию богатства и, хотя не смогло переломить тенденцию совсем, тем не менее, затормозило спад рождаемости. Падение Советского Союза, компьютерная революция, «китайский рычаг», пузыри доткомов и недвижимости дали временную передышку. Но их эффект оказался слишком краток, всего менее 20 лет, и закончился с крахом рынка недвижимости. После чего Америка вновь была вынуждена перейти к стремительному наращиванию государственного долга. Однако на этот раз спад рождаемости продолжился…
В случае обрушения долговой пирамиды и схлопывания экономики, скорость сокращения населения может значительно превзойти оценки, сделанные на основании экстраполяции предшествующих тенденций. И этот час необратимого перехода от «постиндустриального» к «постэкономическому» обществу стремительно приближается.
Например, О. Бланшар, главный экономист МВФ, в 2011 г. отмечал: « Рынки все с большим скепсисом относятся к способности политиков и правительств стабилизировать свой государственный долг.Озабоченность перекинулась со стран, находящихся на периферии Европы, на страны, находящиеся в самом ее центре, а также на – Японию и даже Соединенные Штаты» [896] .
Передавая настроения современных американцев, Б. Фридман отмечает нарастание среди них разочарования и сомнений в возможности достижения лучшего будущего [897] . Легендарный Дж. Сакс, автор книги «Конец бедности», один из адептов «шоковой терапии», который обучал страны Латинской Америки и Восточной Европы рыночным реформам, теперь в своих статьях 2011–2012 гг. на разный лад повторяет: « Пессимизм растет » [898] . Нарастает критика капитализма и разочарование в капитанах бизнеса и политики. Наглядным отражением этих тенденций является и фильм М. Мура «Капитализм, История любви» (2009 г.)Тревожные тенденции ощущаются сегодня многими. Не случайным стало невиданное ранее массовое движение, которое охватило практически всю планету. В середине октября 2011 г. почти в 900 городах 82 стран мира под лозунгом «Оккупируй Уолл-стрит!» на улицы вышли миллионы человек.
...
Респектабельная «Нью-Йорк Таймс» в своей передовице от 8 октября заявила, что движение представляет собой нечто большее, нежели просто «восставшую молодежь». А «Таймс» отметила, что: «Чрезвычайное неравенство – признак плохо работающей экономической системы, в которой господствует финансовый сектор, развивающийся не столько за счет инвестиций, приносящих реальную прибыль, сколько за счет спекуляций и господдержки» [899] .
«Я думаю, это выражение отчаяния: американские люди чувствуют, что у нас самый большой финансовый кризис со времен Великой депрессии…, а все еще встречаются люди, которые действуют безответственно, пытаясь противостоять усилиям, направленным на борьбу со злоупотреблениями, которые втянули нас в эту проблему в первую очередь», – поддержал выступающих 6 октября президент США Б. Обама. В свою очередь, представитель Республиканской партии в Палате представителей Э. Кантор назвал митингующих «шайками», занимающими Уолл-стрит [900] .
События 2011 г. являлись лишь предупреждением, в случае обвального экономического кризиса на фоне существующего уровня социального неравенства они могут приобрести совсем другой размах…
Штрихи к портрету
Современный этап глобализации и технического прогресса охватывает почти все сферы человеческой деятельности, для их описания нужны отдельные энциклопедического уровня книги. Мы же можем выхватить из общей картины и набросками описать лишь отдельные примеры, наиболее ярко характеризующие происходящие события.
Наступление эпохи «турбокапитализма» породило целую массу еще до конца неосознанных проблем, с которыми человечество только начинает соприкасаться вплотную. Их наглядным примером является тот же второй демографический переход, который ознаменовался не только снижением рождаемости, ростом безработицы и преступности, но и разрушением традиционных основ общества. Последнее, отмечает М. Тэтчер, находит отражение в деградации самого консервативного института – семьи, начавшейся в развитых странах с наступлением современного этапа развития [901] .
Что ждет мир в дальнейшем? По мнению Ж. Аттали, люди в новом мире превратятся в «кочевников» – людей без национальности, без родины и без постоянных привязанностей, готовых при неблагоприятном изменении ситуации в любой момент полностью изменить свою жизнь: поменять род занятий, место жительства, страну пребывания, круг общения и т.д. Разумеется, такие «кочевники» совсем не склонны заводить семью и детей, которые являются для них лишь обузой [902] . Эти тенденции наглядно подтверждает исследование американского социолога Э. Клиненберга, согласно которым количество взрослых одиноких американцев за полвека с 1950 г. выросло более чем в два раза (с 22% до 50%). Сегодня в Америке более 31 млн человек, представляющих 28% всех домохозяйств, являются одиночками [903] .
Демографические тенденции являются выражением действия общих движущих сил развития общества. И наиболее ярко они проявляются в виде истощения собственных демографических ресурсов развитых стран мира. Феномен капитализма, как уже отмечалось выше, связан, прежде всего, с перенаселением. А «резервуар избыточного населения помещается, прежде всего, в деревне… и является по своему непосредственному выражению аграрным перенаселением», – отмечал С. Булгаков [904] . Несмотря на то, что эта закономерность была описана еще в XIX в., она продолжала сохранять свою актуальность вплоть до второй половины ХХ века, когда этот резервуар в ведущих странах мира подошел к исчерпанию. Наглядный пример тому дает динамика изменения доли сельского населения Соединенных Штатов.
Доля сельскохозяйственного населения США, в % [905]
Попытка повышения репродуктивности городского населения после Второй мировой за счет перехода к социальному типу государства привела в 1960-х гг. к росту издержек и замедлению экономического роста. И тогда был найден новый источник дешевой рабочей силы, в США он нашел отражение в отмене в 1965 г. квот для иммигрантов. Но новое решение породило и новые проблемы: со сменой источника меняется и сама цивилизация…
Столкновение цивилизаций
Эта фраза начинена динамитом. Она возбуждает надежды, которые никогда не будут реализованы. Я боюсь, что эта фраза будет стоить многих тысяч жизней.
Госсекретарь США Р. Лансинг о лозунге В. Вильсона о «праве наций на самоопределение» [906]
Об обострении национального вопроса в XXI в. впервые официально заговорила канцлер Германии А. Меркель в 2010 г.: «Наш подход состоял в мультикультурализме , в том, что мы будем жить рядом и ценить друг друга. Этот подход провалился, совершенно провалился» [907] . Эту данность подтвердил и премьер-министр Великобритании Д. Кэмерон: «Я думаю, пора перевернуть страницу с провалившимися методами прошлого». И президент Франции Н. Саркози: «Мой ответ – безусловно, да, это провал» [908] . Крах идеи мультикультуризма привел к появлению новых идей, которые отражают, например книги Т. Саррацина, перекликающиеся с заявлением голландского министра внутренних дел П. Доннера: «Правительство разделяет общественное недовольство мультикультурной моделью общества и планирует сместить приоритеты в направлении сохранения ценностей голландского народа» [909] .
Особую тревогу европейцев вызывает мусульманская иммиграция, которая демонстрирует наименьшую способность к адаптации к современной цивилизации. У нее самый высокий уровень безработицы, самый низкий уровень образования, самый высокий уровень рождаемости. В связи с этим в Германии первым стоит чисто практический вопрос: кто будет платить пенсии стремительно стареющей немецкой нации, если большинство в недалеком будущем будут представлять потомки мусульманских иммигрантов, живущих на пособие? (В результате их высокой рождаемости, согласно модели Т. Саррацина, к концу XXI в. население Германии будет на 70% состоять из мусульман) [910] . Но это только начало, ведь «по мере роста доли мусульманских мигрантов в населении (Германии), – по словам Саррацина, – прогрессивно нарастают конфликты, трения и нездоровые отношения» [911] .
Обострение национальных проблем сквозит повсюду. Даже образцовый « плавильный котел » Америки и тот, видимо, близок к перегреву, порождая страхи беспощадных, тотальных межнациональных конфликтов, отраженных, например, в книге Т. Читтама (1996г.) «Крах США. Вторая гражданская война 2020 г.»: «Америка взорвется в межплеменной войне еще при нашей жизни… Стаи одичавших собак будут рвать обугленные трупы…» [912] Книгу Читтама можно было бы счесть бредом ветерана контуженого вьетнамской войной. Однако растущее напряжение чувствуется в статьях многих американских исследователей [913] . Особую остроту национальной проблеме придает тот факт, что в США, как и в Европе, происходит замещение белого населения. Например, благодаря отмене квот для иммигрантов с 1965 г., испаноговорящее население США к 2007 г. увеличилось в четыре раза и достигло 15% населения США [914] . Но мало того, фертильность в 1999 г. у белых составила всего 1,82, по сравнению с 2,06 – у чернокожих и 2,9 – у испаноговорящих [915] .
Уже в 2002 г. консервативный политик П. Бьюкенен в своей книге «Смерть Запада» начнет утверждать, что «неуправляемая иммиграция грозит уничтожить страну, в которой мы выросли, и превратить Америку в хаотическое скопление народов, не имеющих фактически ничего общего между собой. Среди наших сограждан крепнет ощущение, что страна распадается на этнические группы» [916] . В том же 2002 г. К. Свэйн в своей книге под самоговорящим названием «Новый белый национализм в Америке…» напишет: «Мультикультурализм создал условия для появления белого национализма…» [917] . С. Хантингтон в книге «Кто мы?» (2003 г.) указывает на кризис американской идентичности: «Конфликты, возникающие из нарастающей этнической и религиозной напряженности, представляют собой главный вызов американскому национальному мифу» [918] . Экономист Дж. Сакс в книге «Цена цивилизации» (2011г.) говорит о расколотой по этническому и религиозному признаку нации, мало того, «в территориальном отношении американцы (уже) перегруппировались по классовому и расовому признакам» [919] .
Складывается такое ощущение, что перед ростом национализма не может устоять ни одна консолидирующая идея. Даже российская интеграционная модель, которая объединяла разноплеменные народы на протяжении веков, ради которой русские фактически отказались даже от собственной национальности, став народом прилагательным, и та в 1990-е годы оказалась разорванной на куски. Дальнейший распад едва удалось предотвратить, залив финансово-нефтяными потоками зияющие раны поднявшегося национализма.
Современная демографическая ситуация в России не намного лучше, чем в Германии. Естественнаяубыль населения России за время либеральных реформ 1992-2010 гг. составила 13,1 млн чел., еще 3,6 млн эмигрировало из страны. Образовавшаяся нехватка рабочей силы был покрыта за счет привлечения 6,5 млн иммигрантов и порядка 10 млн временныхмигрантов [920] . Доля русских к 2010 г. снизилась до 78% от общего населения. Если основываться на среднем сценарии демографического прогноза Росстата до 2030 г. [921] , потребности в мигрантах (согласно «Стратегии 2020» до 2025 г. в 11-16 млн чел. [922] ), и существующей динамике убыли русского населения, то его доля в общей численности населения уже к 2030 г. снизится до 65% с тенденций дальнейшего экспоненциального спада. В целом по стране порог в 50% будет преодолен еще до 2050 г. [923]
Естественный прирост населения России и динамика цен на нефть, в ценах 2010 г. [924] 
...
Восходящая динамика естественного прироста в России, которая за 2012 г. даже чуть не достигла положительных значений, объясняется не столько улучшением собственных внутренних факторов, сколько ростом цен на нефть [925] [926] . Эта зависимость начала проявляться с 1980-х гг.: естественный прирост движется вслед за ценами на нефть с лагом в ~3-5 лет.
Но даже рост цен на нефть не предотвратит наступление очередного демографического провала после 2014 г., когда к пику репродуктивного возраста подойдет поколение 1990-х гг., (средний возраст матери в России составляет 27 лет [927] ), что гарантирует России новый демографический спад. Согласно среднему прогнозу ООН, население России ксередине XXI в. сократится до 128 млн чел., а по низкому, наиболее вероятному – до 108 млн [928] .
Задолго до середины XXI века многие исторически русские регионы (Севера, Северо-запада, Сибири, Дальнего Востока) окажутся почти полностью обезлюженными [929] . Согласно данным ООН за 2012 г. 11 из 28 самых быстро вымирающих городов планеты находятся в России, среди них Волгоград, Челябинск, Новороссийск, Нижний Новгород, Санкт-Петербург [930] . Во многих крупных городах русские превратятся в нацменьшинства. Уже летом 2012 г. около половины новорождённых в Москве были детьми иммигрантов [931] . «Треть рабочих мест в Москве уже занимают мигранты», – признал в конце 2012 г. А Шаронов, заместитель мэра столицы по экономическим вопросам [932] . Иммиграция «шла медленно, сейчас идет по ускорению – просто замена этноса на территории Российской Федерации»,предупреждает владелец ведущего российского рекрутингового портала superjob.ru А. Захаров: «Ситуация у нас очень тяжелая, и она усугубляется очень быстро» [933] .
...
Динамику процесса в определенной мере демонстрируют объемы ежегодного вывоза капитала из России в страны СНГ, которые с 2005 по 2011 гг. выросли в 5 раз, и в последнем году превысили 15 млрд долл. [934] Этот факт говорит как о росте количества мигрантов, так и о снижении эффективности их привлечения. Очевидно, именно с этими тенденциями связано появление в 2013 г. таких крайних инициатив правительства Москвы по введению виз для граждан СНГ и Государственной Думы – уголовной ответственности работодателей, за использование труда нелегальных мигрантов.
Другой поток мигрантов создают переселенцы с Северного Кавказа, которые за исключением передовой интеллигенции с трудом адаптируются к современной цивилизации. И они уже сейчас оказывают прямое влияние на демографическую ситуацию на Юге России: «Сегодня мы видим, что количество переселенцев… переходит в качество. И, по большому счету, уже русская часть населения там чувствует себя некомфортно», – отмечал летом 2012 г. губернатор Краснодарского края А. Ткачев [935] . В начале 2013 г. полпред президента в Северо-Западном федеральном округе Н. Винниченко заявит, что в «округе складывается сложная миграционная ситуация», и предупредит о росте «социальных и национальных диспропорций, грозящих опасными конфликтами» [936] .
...
По мнению немецкого военного эксперта П. Шолл-Латура (2006 г.), Россия неумолимо движется к гибели, главная проблема России сегодня – это катастрофическое сокращение доли русских: «Не Китай и даже не Иран, а именно Россия станет в ближайшее время полем ожесточенной войны. Ее будут рвать на части Запад, Китай и Исламский мир в кровавом сражении за громадные минеральные ресурсы» [937] . Американцы в 2010 г. сделали на эту тему минутный ролик умирающего среди бескрайней снежной пустыни русского медведя [938] .
