Попаданка. Развод отменяется (СИ)

Текст добавлен: 17 октября 2026, 18:30

Текст книги "Попаданка. Развод отменяется (СИ)"

Автор книги: Василиса Васильева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

4.2

Подземелье располагается глубоко под замком. Каменные стены здесь древнее самого замка, древнее рода Фиорских и даже древнее самого названия.

– Сюда не водят посторонних, – говорит Максимилиано, проводя ладонью по стене. Руны вспыхивают серебром, открывая проход.

Обидно слышать эту фразу.

– Я все же не посторонняя, – отвечаю я, крепче прижимая Амели.

Девочка тихо посапывает у меня на плече, но когда мы входим, она вздрагивает и открывает глаза.

– Здесь… громко, – шепчет она.

Я ничего не слышу, но Максимилиано напрягается.

– Она чувствует их, – говорит он глухо. – Значит, время пришло.

В центре зала стоит каменная плита, покрытая трещинами. На ней вырезаны символы. Не драконьи. Древние.

– Это было здесь ещё до моего рождения, – говорит он. – Пророчество Первого Пламени.

– И ты только сейчас об этом говоришь? – спрашиваю я тихо.

– Потому что надеюсь, что оно не сбудется, – отвечает он.

Он касается плиты, и слова вспыхивают светом:

“Когда Серебряный Страж породит Зрящую,

а Время коснётся Крови,

мир склонится или падёт”.

Амели напрягается, а я чувствую, как внутри всё сжимается.

– Это про неё? – мой голос ровный, но внутри всё дрожит.

– Да, – отвечает он. – Зрящая видит богов и чувствует нити мира.

Медленно проявляются следующие строки:

Матерь вне Круга удержит Равновесие.

Но если Сердце Дракона дрогнет

Пламя обратится против своих.

Я замираю, услышав это.

– Матерь вне Круга?.. – шепчу я. – Это я?

Он смотрит на меня и медленно кивает.

– Ты вне системы. Вне богов. Ты… вне судьбы, – подтверждает Массимилиано.

– А Сердце Дракона? – спрашиваю я, уже зная ответ.

Он отводит взгляд.

– Это я.

Амели вдруг поднимает голову и шепчет:

– Папа очень боится.

Её слова звучат громче, чем любой гром, а наступившая тишина оглушает.

– Я хочу показать тебе кое-что, – тряхнув волосами и прочистив горло, говорит мой дракон.

Мне сейчас кажется, что между нами мелькают светлячки, словно невидимые искры, которые притягивают нас друг к другу.

Я иду вслед за Массимилиано, чувствуя, как его присутствие становится всё ощутимее. Амели спит, убаюканная магией, и её спокойное дыхание – единственный звук, нарушающий тишину. Мы идём долго, и я уже начинаю сомневаться, что мы вообще куда-то придём. Но когда мы выходим на подобие балкона, мои сомнения рассеиваются. Вид захватывающий.

Максимилиано стоит, опираясь на перила, и смотрит в небо.

– Я не должен был приводить вас сюда, – говорит он, не оборачиваясь, подразумевая подземелье.

– Поздно, – отвечаю я. – Мы уже здесь.

Подхожу ближе и останавливаюсь рядом с ним. Его плечо слегка задевает моё, и я чувствую, как моё сердце пропускает удар.

Массимилиано сжимает перила так сильно, что камень трещит, и я вздрагиваю от этого звука.

– Я видел, как мир горел, – говорит он тихо. – Тогда я был молод, силён и уверен, что смогу всё удержать.

Я молчу, не зная, что сказать.

– Когда Амели родилась… – его голос дрожит. – Я понимаю, что не смогу защитить её от всего.

Он медленно поворачивается ко мне.

– Я испугался, – признаётся он.

Эти слова звучат страшнее любого крика.

– Поэтому ты отталкиваешь её? – спрашиваю я.

– Нет, – глухо говорит он. – Я отталкиваю всех. Я думаю, если не привяжусь, если не позволю себе любить… то не сломлюсь.

Я подхожу ближе.

– Ты позволяешь Руале остаться, потому что она пустая и бездушная? – спрашиваю я. – Чёрствая?

Он закрывает глаза.

– А Амели… – шепчет он. – Она для меня весь мир.

Серебряные искры срываются с его ресниц и тают в воздухе.

– Я боюсь, – повторяет он. – Каждый день. Что она исчезнет. Что я стану причиной падения мира.

Я подхожу ближе и кладу ладонь ему на грудь, пристально смотрю в глаза.

– Не бойся, – говорю я тихо. – Ты любишь Амели, и ты можешь выбрать правильный путь.

Он смотрит на меня с отчаянием и надеждой.

– Я не умею быть отцом, – признается он.

– А я не умею быть Матерью, – отвечаю я. – Но нас никто об этом не спрашивает.

Он усмехается, но горько.

– Если пророчество сбудется…

– Тогда мы будем рядом, – перебиваю я. – Все трое.

Он долго смотрит на меня, потом тихо говорит. Не как герцог. Не как дракон. Как отец.

– Защити её, – говорит он тихо. – Если я оступлюсь – останови меня.

Я качаю головой, но отвечаю:

– Я остановлю кого угодно. Даже тебя.

Он закрывает глаза, принимая мой ответ. Руны на мгновение вспыхивают, а в небе над нами сияет звезда. Мир принимает мою клятву, и впервые за много лет слёзы наворачиваются на мои глаза.

4.3

В древней столице, в зале Пепельных Крыльев, начинается Совет драконов. Зал огромен, каменные колонны уходят ввысь, теряясь в дымке. Потолок живет своей жизнью – по нему медленно проплывают тени крыльев, отголоски тех, кто когда-то правил небом.

Мне дают специальное зелье, чтобы я видела и слышала ушедших за грань древних.

Совет уже всё знает. Я чувствую это, не зря же нас вызвали сюда.

– Герцог Фиорский, – гремит голос Старейшего, красного дракона с побелевшими рогами. – Ты привел в движение силы, о которых мы договорились молчать.

Максимилиано стоит ровно. Я рядом с ним и держу Амели на руках.

– На мою дочь напали в моём доме, – ответил он холодно. – В моём доме. С использованием запретного ритуала.

Зал зашумел, но быстро затих.

– Ты решил вынести это на Совет? – презрительно спросила серебряная драконица. Её взгляд остановился на мне. – Или показать… её?

Я улыбаюсь и произношу:

– Мы здесь не угроза.

Тишина становится оглушающей.

– Она вне круга, – медленно произносит Старейший. – Мы чувствуем это. Как ты объяснишь её присутствие?

– Она Матерь вне Круга. По пророчеству, – отвечает Максимилиано.

Произнесённые слова падают, как камни.

– ЛОЖЬ! – рявкает кто-то. – Пророчество – это аллегория!

Амели вдруг поднимает голову.

– Дядя сердится, – говорит она тихо.

Совет замирает.

Некоторые драконы бледнеют, другие отшатываются.

– Ребёнок… видит, – шепчет древняя золотая драконица.

Я чувствую, как магия времени тонко дрожит, реагируя не только на взгляды, но и на воздействие некоторых Старейшин.

– Если вы её тронете, – говорю я спокойно, – вы тронете само Равновесие.

– Ты угрожаешь Совету? – шипит серебряная практически мне в лицо.

Я смотрю ей в глаза.

– Я предупреждаю, – мне хочется сказать ей еще много всего, но я сдерживаю свой порыв и слышу едва уловимый рык угрозы.

Максимилиано делает шаг вперёд.

– Я признаю Амели наследницей рода и Стражем Узла мира, – произносит он.

– Ты не имеешь права! – кричат драконы.

– Я Сердце Дракона, – произносит он глухо. – И я беру эту ответственность на себя.

Старейший прикрывает глаза.

– Совет откладывает приговор, – говорит он наконец. – Но если мир дрогнет…

– Он дрогнет, – перебиваю я. – Вопрос лишь в том, кто это устоит.

Академия Богов

Верхний ярус, аудитория судеб.

– Ты нарушаешь правила сдачи экзамена, Карил, – строго говорит Далия, листая сияющий гримуар. – Что ты делаешь с миром?

– Я улучшаю его, – возражает Карил, развалившись на парте. – Признай, выходит красиво.

– Мир остался без божественной поддержки, – холодно говорит она. – Это не эксперимент.

Карил вздыхает.

– Именно поэтому нас и отправили.

Светлый Бог становится серьёзным.

– Если они справятся, то мир станет нашим. Без Совета и надзора. Свободный.

Далия поднимает на него взгляд. Она не верит, что Совет отступит. Они в любом случае будут пытаться вмешиваться в судьбы драконов.

– Ты понимаешь, что Торгон вмешался?

Карил хмурится.

– Он не имеет права, – гневно произносит он.

– Он делает артефакт-зелье, – продолжила светлая Богиня. – Блокировка магии. Привязка к крови. Это его почерк.

Карил сжал пальцы.

– Этот идиот всегда хочет доказать, что тьма эффективнее баланса.

– Он хочет сломать Матерь вне Круга, – сказала Далия. – И сделать мир зависимым от артефактов.

Карил поднимается.

– Если Совет богов узнает…

– Уже знают, – перебивает она. – И дают нам выбор.

Карил замирает.

– Или мы удержим Демарию, – тихо говорит Далия, – или её передадут под внешний контроль.

– Тогда я ставлю на Иву, – усмехается Карил.

– Ты привязываешься, – замечает она.

– Я вижу вероятность, – отвечает светлый Бог. – И она… упрямая.

Далия закрывает свиток. – Тогда Торгона нужно остановить.

– Я займусь им, – кивает Карил. – А ты…

– Я буду держать баланс, – заканчивает светлая Богиня. – Даже если придётся встать против драконов.

Карил смотрит в зеркало миров, где Ива держит ребёнка, а рядом стоит серебряный дракон.

– Если они выживут… – тихо говорит он, – это будет первый мир драконов, который не будет контролировать Совет Старейших.

– Или первый, который будет достоин быть самостоятельным, – отвечает Далия.

Глава 5

Амели сидит на полу, скрестив ножки. Вокруг неё медленно плывут искры, не свет, не тьма. Время.

– Я не хочу, чтобы они ломались, – шепчет она.

Я опускаюсь напротив и кладу ладони поверх её маленьких ручек.

– Тогда мы не будем ломать, – говорю я тихо. – Мы будем держать. Вместе. Ты всё обязательно сможешь.

Магия дрожит, как натянутая струна. Амели ещё не уверена в своих силах. Малышка только учится управлять временем. За последние несколько дней ей пришлось сильно повзрослеть.

– Посмотри на меня, – прошу я тихо. – Только на меня. Не на них, не на мир, – показываю взглядом на мерцающие частички.

Её взгляд сфокусирован на мне, и я начинаю показывать, как нужно делать.

Аккуратно.

Медленно.

Я втягиваю магию в руку, не подавляя, а обнимая её. Играя.

– Ты не обязана решать всё, – продолжаю я. – Это занятие для взрослых. А ты попробуй подружись с ним. Позови её.

И время не рвётся вперёд, а успокаивается.

Искорки медленно мерцают на руке у малышки, словно спят.

Они потускнели, стали как мягкий свет, впитываясь в наши ладони.

Амели выдыхает.

– Мама, у меня получается, – шепчет она, улыбаясь.

– Так лучше, – я закрываю глаза, и облегчение струится по венам.

Вот она, связь с магией.

Не власть над временем, а ответственность за использование магии.

А еще я начинаю четко понимать, почему Совет хочет забрать Амели.

– Они назначили повторное заседание, – через неделю после Совета в мои покои практически врывается Массимилиано. – Через десять дней.

– Это значит?.. – я не могу произнести вслух то, чего хочет совет.

– Да, они не успокоились и все еще хотят отнять у нас Амели, – я четко слышу рык в голосе Массимилиано и разделяю его эмоции.

Все дни до Совета Массимилиано старается быть рядом с малышкой как можно чаще. Он играет с ней, учит управлять стихиями и рассказывает о древних легендах. Он очень изменился: стал мягче, заботливее и внимательнее.

А я иногда замечаю его мимолетные взгляды, когда увлечена делами или просто наслаждаюсь покоем, прикрыв глаза. Эти взгляды теплые и искренние, и я каждый раз смотрю на него в ответ. В них что-то особенное, что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее. В эти моменты я чувствую, как внутри меня зарождается искра, которая может перерасти во что-то большее.

“Зал Пепельных Крыльев”, повторное заседание.

– Совет затягивает, – сказала я спокойно, глядя прямо на Старейшего. – А мир нет.

– Ты забываешься, смертная, – шипит серебряная драконица.

Я не отвела взгляда.

– Я напоминаю.

Амели стоит рядом со мной. Тихая. Слишком тихая.

– Мы требуем, – продолжаю я, – немедленного статуса неприкосновенности ребёнка. Магической. Физической. Политической.

– Это беспрецедентно, – рыкает кто-то. – Вы обязаны по своду законов отдать нам её.

Максимилиано шагает вперёд.

– Тогда считайте это новым прецедентом. Я не отдам Совету дочь!

В зале загудели на разный лад.

– Вы должны подчиняться Совету! Казнить, я предлагаю казнить! Вы играете с пророчеством! – выкрикивают из глубины.

– Нет, – говорю я ровно. – Вы с пророчеством опоздали.

Чувствую, как время натягивается. Что-то не так.

Слишком… ровный след.

– Амели, – шепчу я, – держи меня крепче.

Она сжимает мою руку. И всё равно я не успеваю среагировать должным образом.

5.2

Громкий, закладывающий уши звук проносится по залу.

Взрыв.

Не магия.

Похоже на звон металла.

Руны на колоннах вспыхивают алым и лопаются. Колонны, которые больше не могут удерживать свод, начинают осыпаться, словно старые, ветхие письмена.

– Артефакты! – кто-то кричит так, что я вздрагиваю от неожиданности.

Время дёргается и не подчиняется мне. В воздухе повисает ощущение опасности. Я чувствую, как артефакты создают помехи, нарушая привычные законы физики и магии. Они излучают силу, которая используется для нападения.

Я оборачиваюсь, чувствуя взгляд. Ну конечно же…

Руала стоит у входа.

Бледная.

Улыбающаяся.

На её руках браслеты. Кольца. Ожерелья и броши украшают грудь.

– Вы думаете, я сдамся? – её голос дрожит от восторга. – Я последняя, кто верен старому порядку. Вы не удержите равновесие.

Она активирует что-то, и пространство ломается.

Не магически.

Физически.

Осколки пространства летят в нас. Я вижу, как они летят, словно живые.

– Амели! – я рвусь, но…

Поздно.

Один из артефактов цепляет ребёнка.

Он не ранит.

Привязывает к улыбающейся Руале.

Амели кричит. Магия времени вырывается.

Зал взрывается светом.

Максимилиано оборачивается драконом.

– Не смей!!! – его рёв раскалывает камни. – Не смей трогать мою дочь!

Я хватаю Амели, прижимаю к себе, закрывая магией времени, собой.

– Смотри на меня! – кричу я, тормоша малышку. – Только смотри на меня!

Время ломается, но я держу его. Амели, не отрываясь, смотрит на меня, и её глаза наполняются слезами. Девочка держится из последних сил.

Руала смеётся, пока Массимилиано не смыкает цепи, окутывая её с ног до головы. Лишая не только магии, но и движения.

– Вы уже проиграли, – победно выкрикивает она. – Мир без богов… без драконов… вы ничто!

Её утаскивают.

Тишина обрушивается, словно обломки. Я держу магией Амели и жду, когда Массимилиано доберётся до нас.

Старейший смотрит на разрушенный зал, его лицо выражает смесь усталости и сожаления. Он качает головой, словно не веря в происходящее.

– Мы признаём статус Амели, – глухо говорит он, его голос дрожит от эмоций. – Немедленно.

– И? – спрашиваю я, стараясь не выдать своих чувств этому бездушному старикашке. В моей голове вихрем крутятся мысли, и я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие.

– И передаём защиту ребёнка… Матери вне Круга, – отвечает он, и его голос становится ещё тише.

Максимилиано подходит ко мне, кладёт руку на плечо, его прикосновение тёплое и успокаивающее.

– Мы опоздали, – говорит Старейший, его голос звучит устало. – Но не настолько, чтобы потерять всё.

Я смотрю на Амели, её глаза полны страха, но она в сознании. Её дыхание прерывистое, и я чувствую, как моё сердце сжимается от боли.

– В следующий раз вы не успеете, – гневно говорит Максимилиано. – Я не почувствую кровь Руалы, как сегодня, когда на ней артефакты, и тогда мир падёт.

– Идите, – отмахивается Старейший, его голос звучит холодно и безразлично. – Совет окончен.

Мы не ждём второго приглашения и быстро покидаем зал. Нам нужно срочно осмотреть Амели, и каждая секунда на вес золота.

Я держу её на руках, чувствую, как её маленькое тело дрожит. Я не сразу замечаю небольшую брошь в виде сердечка, которая пристёгнута к её пиджачку. У меня была такая же в детстве, и я улыбаюсь, вспоминая те времена.

Мы быстро оказываемся в покоях. Мой дракон активирует стихийный портал, а я не возражаю против этого, ведь каждая секунда важна.

Когда я осматриваю Амели, она тихо просит отдать ей брошь с пиджака. Я протягиваю её, и она проводит по ней пальцем, её глаза сияют от радости.

Точно как в моём детстве…

– Спасибо, мама, – шепчет малышка.

5.3

Мы с Массимилиано все время старались быть рядом с Амели. Только вот дела и обязанности иногда надолго вынуждают моего дракона отлучаться из дома. И в этот раз он улетает на несколько дней и возвращается со старичком с длинной белой бородой. Ведь Амели перестала спать.

Она лежит спокойно, но время вокруг неё не течёт – оно замирает. И это страшно. Свечи не догорают. Тени не двигаются. Сердце бьётся ровно, но словно не здесь.

– Это не болезнь, – дрожа, говорит придворный маг. – Это… застревание. Застревание в магии.

Я сижу рядом, не выпуская её ладонь.

– Это из-за артефакта Руалы, – говорит Максимилиано. – Привязка к Узлу.

– Нет, – тихо отвечаю я. – Хуже.

Я чувствую это кожей.

Амели стала якорем.

Если раньше дочка чувствовала нити времени, а теперь они проходят через неё.

– Мам… – шепчет она внезапно. – Если я отпущу… они упадут.

– Не отпускай, – говорю я сразу. – Никогда без меня их не отпускай. Мы держим вместе.

* * *

Сначала это были мелочи.

Птицы меняли маршрут.

Реки текли медленнее.

Люди забывали слова, которые собирались сказать.

Карил почувствовал это первым.

– Кто-то держит мир руками, – сказал он, глядя в зеркало судеб. – И это… ребёнок.

Далия побледнела.

– Она не выдержит.

– Уже выдерживает, – ответил он. – Потому что не знает, что нельзя.

Разлом должен был раскрыться на рассвете.

Торгон всё рассчитал идеально: артефактная цепь, лишённая магии мелкая девчонка, прорезала ткань мира нитями.

Если бы ткань раскрылась раньше, боги потеряли бы доступ. Навсегда. А так… останется только он. Торгон, Бог тьмы, стихий и атрефакторов.

* * *

Я чувствую боль, не свою. Мир… он стонет. Его стон глубокий, мучительный, словно сама ткань реальности трещит под давлением невидимой силы. В воздухе повисает напряжение, как перед грозой, когда всё замирает в ожидании неизбежного.

Амели резко садится в кровати, её глаза расширяются от ужаса. Она хватается за грудь, будто пытаясь удержать рвущееся наружу сердце.

– Мам… – её голос спокоен, но в нём звучит скрытая паника. – Мир ускользает. Он… он рвётся на части.

Я вскакиваю, не зная, что делать. Ноги подгибаются, но я удерживаюсь на ногах, чувствуя, как страх сковывает меня ледяными цепями.

– Не трогай его сама! – кричу я, но поздно.

Время словно замедляется. Я вижу, как Амели вытягивает руки, как её пальчики дрожат.

– Папа, – прошептала Амели, не отводя взгляда от дрожащих рук. – Разлом расползается по земле, он как рана на теле мира.

– Давай вместе, – Массимилиано подошел вплотную к дочери и обнял ее сзади, помогая и поддерживая ее ручки своими ладонями.

Амели обнимает мгновение. Её объятия хрупкие, но в них столько силы, что кажется, будто она пытается удержать саму ткань реальности.

Она не останавливает время. Не поворачивает его вспять. Амели завязывает узел, который должен остановить этот хаос.

И разлом схлопывается, как будто кто-то зашивает его.

Мир выдыхает… и выживает.

Он содрогается, но остается цел.

Земля снова шелестит травой, птицы поют, а солнце восходит.

Амели падает мне в руки, её плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Я обнимаю и шепчу:

– Ты спасла его, Амели. Ты спасла мир.

Дочь выдыхает и обмякает. Она становится тяжелой.

Слишком тяжелой.

Настоящей.

– Она… – Максимилиано бледнеет. – Она становится…

– Амели становится обыкновенной дроконицей, – говорю я хрипло, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Связь якоря с миром оборвалась. Она обычный ребёнок.

Время вокруг неё снова течёт. Слишком быстро.

– Я не чувствую нити, – шепчет Амели, открывая глаза, полные слёз. – Они ушли?

Я прижимаю её к себе, не отвечая.

Карил появляется без портала. Просто шагает в пространство, словно возникает из ниоткуда.

– Амели спасла мир, – говорит он тихо. – И заплатила по-настоящему взрослую цену.

– Она больше не Узел? – спрашиваю я, глядя на Бога с надеждой и страхом.

Карил качает головой, и в его глазах мелькает тень сожаления.

– Нет, – говорит он. – Но она стала свободной.

Вздох облегчения вырывается сам собой, и я чувствую поддержку Массимилиано, стоящего рядом и обнимающего нас.

– Узел теперь… пуст, – тихо произносит он, словно боясь, что эти слова разрушат и без того хрупкий мир.

Далия, появившаяся рядом, выглядит напряжённой. Её взгляд устремлён вдаль, словно она видит что-то, недоступное остальным.

– Мир удерживается, – говорит она, стараясь говорить спокойно, но в её голосе проскальзывает беспокойство. – Но следующий удар…

– Будет по пустому Узлу, – шепчу я, понимая, что это может означать конец.

Карил смотрит на Амели. В его взгляде читается восхищение и гордость.

– Ты молодец, – говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, но в нём слышится твёрдость. – Ты сделала выбор, которого никто не имел права тебя лишать.

Где-то наверху Боги фиксируют мир как самодостаточный.

Торгон понимает, что проиграл.

Совет драконов объявляет век молчания. Старейший обещает никаких решений без Матери вне Круга.

А наша Амели…

Амели засыпает обычным детским сном.

Я смотрю на неё и понимаю, что она больше не будет отвечать за мир. И это прекрасно. Дочь должна жить обычной жизнью ребёнка.

Назад к карточке книги "Попаданка. Развод отменяется (СИ)"