Текст книги "Я был агентом Сталина"

Автор книги: Вальтер Кривицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Во многих странах, в том числе в Великобритании, формирование добровольческих сил для борьбы за Испанскую республику выглядело как благородное предприятие для спасения демократии и дела социализма. Молодежь со всего мира собиралась для того, чтобы бороться в Испании за эти идеалы. Но республиканская Испания, боровшаяся против Франко, была далеко не едина в своих политических устремлениях. Ее ряды состояли из различных фракций – демократов, анархистов, синдикалистов, социалистов. Коммунисты составляли незначительное меньшинство. Успех Сталина в установлении контроля над Испанией зависел от его способности преодолеть мощную антикоммунистическую оппозицию в республиканском лагере. Необходимо было взять под постоянное наблюдение идеалистов из числа иностранных добровольцев, помешать им смыкаться с элементами, выступавшими против сталинской политики и амбиций.

Главный вопрос – организация поставок оружия в Испанию – был решен совещанием на Лубянке. Там было условлено, что поставки эти будут производиться одновременно из России и из-за границы. Заграничная часть этого дела была поручена мне. Что касается отечественной части предприятия, то она находилась в руках самого Ягоды. Эта часть предполагала даже еще большие трудности, чем мои, поскольку безусловно требовалось чтобы не просачивались никакие сведения об участии Советского правительства в торговле оружием.

Ягода пригласил капитана Уланского из ОГПУ и поручил ему организацию «частных фирм» дельцов по продаже оружия. Уланский был исключительно умелый специалист в области тайных операций. Ранее он выполнял по поручению ОГПУ весьма деликатную работу по сопровождению и охране Идена и Лаваля во время их официальных визитов в СССР.

– Вы найдете в Одессе трех испанцев, давно прохлаждающихся в этом городе, – сказал Ягода Уланскому. – Они приехали, чтобы неофициально приобрести у нас оружие. Создайте для работы с ними частную нейтральную фирму и действуйте.

Поскольку ни один человек в Советской России не имеет права купить у правительства даже револьвер и государство там – единственный производитель оружия, идея частной фирмы, торгующей оружием в России, показалась бы советским гражданам абсурдной. Но фарс этот был подстроен для зарубежного употребления. Попросту говоря, задача капитана Уланского заключалась в том, чтобы создать и заставить действовать банду контрабандистов оружия с таким расчетом, чтобы ее следы не были обнаружены иностранными шпионами.

– Если вам это удастся, – сказал ему Ягода, – можете возвращаться с дырочкой на гимнастерке для ордена Красного Знамени.

Капитану Уланскому были даны инструкции торговать только за деньги, а испанцам надо было обзавестись своими судами для перевозок оружия, как только оно будет поступать в распоряжение «частной фирмы» из арсеналов Красной Армии. Он явился в Одессу, успев запастись всеми необходимыми правительственными мандатами, обязательными для исполнения всеми – от местного шефа тайной полиции до председателя областного Совета.

Генерал Урицкий был, как мною уже указано, представителем военной разведки Красной Армии на совещании на Лубянке. В функции его департамента входило все, что касалось технической военной стороны предприятия – определение видов и количества оружия, выдаваемого из арсеналов страны, численности и состава военных экспертов, пилотов, офицеров артиллерийских и танковых войск, посылаемых в Испанию. В военных вопросах эти люди оставались под контролем Генерального штаба Красной Армии; во всех других отношениях они зависели от тайной полиции и находились под ее контролем.

Таким образом, сталинская интервенция в Испании стартовала. Я включился в нее как во фронтовую работу. Задачи мои, действительно, носили почти воинский характер. Я приказал моим агентам в Лондоне, Стокгольме и Швейцарии прибыть на встречу со мной в Париж для совещания со специальным агентом, назначенным Москвой. Этот агент – Зимин – был экспертом по вооружениям и состоял в Военном отделе ОГПУ. Совещание состоялось в глубокой тайне в Париже 21 сентября. Зимин привез категорические инструкции на тот счет, чтобы торговля оружием ни в коем случае не связывалась с действиями Советского правительства. Все грузы должны отправляться «частным» образом фирмами, созданными для этой цели. Деятельность таких внешне независимых предприятий, учреждаемых как бы вне сети наших ранее существующих «деловых» точек специально для экспорта и импорта оружия, была для нас новым делом, но давно практиковавшейся системой в Европе.

Успех зависел от умения правильно выбрать людей. Такие люди в нашем распоряжении были. Многие из них входили в общества при различных коммунистических центрах за рубежом, например в общества дружбы с Советским Союзом или многочисленные комитеты защиты мира и демократии. И ОГПУ, и военная разведка рассматривали некоторых членов этих обществ как военный резерв гражданских помощников советской оборонительной системы. Таким образом, мы имели возможность выбора из числа людей, уже испытанных на неофициальной работе в пользу Советского Союза. Некоторые из них оказались корыстными душами или карьеристами, но большинство состояло из искренних, преданных идее людей. Среди них были скромные, надежные личности, люди с нужными контактами, способные играть свою роль, не выдавая себя. Мы снабжали их капиталом, нанимали для них офисы, гарантировали доходы, и люди находились…

За десять дней возникла сеть импортно-экспортных фирм в Париже, Лондоне, Копенгагене, Амстердаме, Цюрихе, Варшаве, Праге, Брюсселе и некоторых других городах Европы. В каждой из фирм молчаливо действовал агент ОГПУ, добывая фонды, контролируя сделки. В случае неудачи он отвечал за предприятие жизнью.

Такие фирмы обеспечивали рынки Европы и Америки в том, что касалось поставок военных материалов. Но передо мной встала во весь рост проблема их перевозок. Транспортные суда можно было находить за довольно высокую плату в портах Скандинавских стран. Трудность состояла в получении лицензий на доставку грузов в Испанию. Первоначально мы намеревались направлять их во Францию для последующей доставки в порты, контролируемые законным испанским правительством, однако французское министерство иностранных дел отказалось выдавать соответствующие судовые бумаги. Оставался только один способ – получать консульские разрешения неевропейских правительств, удостоверяющие, что оружие предназначается для импорта в их страны. У меня оказалась возможность раздобывать практически неограниченное количество разрешений от некоторых латиноамериканских консульств. Время от времени удавалось получать разрешения от восточноевропейских и азиатских стран. На основе таких разрешений нам удавалось оформлять судовые документы, с которыми суда отправлялись не в порты Южной Америки или Китая, а в порты законного испанского правительства.

Мы произвели большие закупки у заводов Шкода в Чехословакии, у многих французских фирм, у фирм Польши и Голландии. Торговля оружием имеет такие особенности, что нам удавалось закупать партии даже в нацистской Германии. Агента от наших голландских фирм я послал в Гамбург, где он установил, что на продажу поступила партия слегка устаревших винтовок и пулеметов. Директора немецкой фирмы интересовали только цена, банковские поручительства и легальная форма документов на отгрузку.

Не все закупленное тогда военное снаряжение было первоклассным. Оружие в наши дни быстро устаревает. Но мы ставили себе целью поставлять правительству Кабальеро винтовки, способные стрелять, и поставлять их безотлагательно. Положение в Мадриде становилось все более серьезным.

К середине октября партии оружия начали поступать республиканской Испании. Советская помощь шла двумя потоками. Моя организация пользовалась исключительно иностранными судами, главным образом скандинавских портов приписки. «Частная фирма» капитана Уланского в Одессе использовала испанские суда, но их оказалось недостаточно. Сталинское требование абсолютной секретности во избежание втягивания в войну не позволяло Москве идти на использование судов, плавающих под советским флагом. Сталин стал особенно неумолим с тех пор, как подлодки и траулеры начали атаковать и задерживать г рузовые суда, идущие к берегам Испании.

Но капитан Уланский проявлял величайшую изобретательность. Он потребовал от Мюллера, шефа паспортного отдела ОГПУ, снабжать его поддельными судовыми документами. Ведомство Мюллера, опираясь на безграничные ресурсы государства, довело искусство подделки этих бумаг до небывалого совершенства. Через несколько месяцев в Москве я поддразнивал Мюллера по случаю его награждения орденом Красной Звезды.

– А что ты думаешь! – вскричал он. – Это ведь совершенно новая сфера работы – подделка судовых документов! Не думай, что это так просто! Приходилось работать днями и ночами!

С такими фальшивыми документами советские суда загружали вооружение и покидали Одессу под новыми именами и чужими флагами, проходили через Босфор, где немецкая и итальянская агентура вела пристальное наблюдение, достигали затем портов, находящихся под контролем законных испанских властей, разгружались там, меняли вновь свои имена на русские и под своим флагом возвращались в Одессу. Мадрид отчаянно просил о продаже самолетов, Москва откликнулась, и ко мне поступил приказ. В тот момент Франко наступал на столицу, немецкие и итальянские авиационные эскадрильи господствовали в воздухе. В Мадрид прибывали наши летчики и механики, но республиканских самолетов было мало и качество их негодное. Передо мной встала задача – найти в Европе возможность немедленно купить сколько-то бомбардировщиков и истребителей. Никакая частная фирма не в состоянии поставить по срочному заказу более или менее значительное число самолетов. На это способны только правительства. При быстрых успехах авиации можно было предполагать, что найдется дружественное правительство, которое согласится продать часть своих воздушных сил, дабы модернизировать другую. Я решил вступить в контакт по этому вопросу с одним из восточноевропейских правительств, которое располагало 50 боевыми самолетами устаревшей конструкции французского производства.

Для обсуждения такого вопроса требовался, очевидно, совершенно необычный агент. Такой человек у меня был – потомок аристократической фамилии, человек голубой крови, с прекрасными связями и наилучшими банковскими рекомендациями. И он, и его жена были верными друзьями Советского Союза и горячими приверженцами законного испанского правительства. Он уже оказал мне кое-какие услуги, и я мог на него положиться. Я пригласил его в Голландию и обрисовал обстановку. На следующий день он вылетел в восточноевропейскую столицу. Вечером он позвонил моему агенту в Париже, а тот связался со мною в Гааге и сообщил, что назавтра тот в определенном месте и в условленное время сможет говорить по телефону напрямую со мной. Когда он дозвонился до меня, мой аристократ на специально кодированном языке рассказал о печальном исходе своих переговоров.

Оказалось, ему удалось быть представленным военному министру страны. Он вручил министру визитную карточку одного из крупнейших мировых банков и сразу приступил к существу своей миссии:

– Я прибыл для покупки у вашего правительства партии военных самолетов. Хотел бы узнать, согласно ли ваше превосходительство продать их мне. Мы готовы купить по меньшей мере пятьдесят штук по цене, угодной вашему превосходительству.

Министр вскочил из-за своего стола, бледный, еще раз рассмотрел визитную карточку посетителя и его рекомендательное письмо.

Затем обратился к моему посланцу со словами:

– Прошу вас немедленно покинуть мой кабинет! Мой человек готов был уйти, но не захотел признать свою неудачу, не сделав еще одной попытки.

– Извините, ваше превосходительство, – сказал он, – разрешите добавить слово. Здесь все открыто, нет ничего подозрительного в моей миссии. Речь идет о помощи правительству Испании. Я прибыл сюда как представитель тех групп в моей стране, которые считают необходимым защитить Испанскую республику во имя интересов гуманности. Мы уверены, что ваша страна не хочет допустить в Средиземное море фашистские державы, не хочет позволить Италии господствовать в этом регионе.

– Я министр обороны, а не торговец, – был холодный ответ. – Прощайте, сэр!

– Дело кажется безнадежным, совершенно безнадежным, – проговорил мой посланец в телефон.

– Оставьте это дело и больше им не занимайтесь, – ответил я. – Я встречу вас в аэропорту.

– Не теперь, – ответил он, – я еще не готов отказаться от моей задачи. Через три дня я узнал, что он возвращается самолетом в Гаагу. Он вышел из кабины с перевязанной бинтами головой, совершенно изможденный. Я упрятал его поскорее в мою машину, а он прохрипел, что самолеты все-таки им куплены, числом 50.

– Через день после того как я звонил вам по телефону, – рассказал он, – ко мне в отель явился джентльмен с визитной карточкой главного банка той страны, где я находился. Он не сослался на мою беседу с военным министром, а прямо заявил, что, как он понимает, я хотел бы купить военные самолеты. Если я готов к сделке, переговоры могут состояться в его офисе.

Мой посланец купил у правительства его 50 самолетов по цене 4 тысячи фунтов стерлингов за штуку при условии оплаты после соответствующего инспектирования.

Мой посланец купил у правительства его 50 самолетов по цене 4 тысячи фунтов стерлингов за штуку при условии оплаты после соответствующего инспектирования.

Когда зашла речь о грузоотправителе, был предложен выбор между латиноамериканской страной или Китаем. Контрагент предпочел Китай. В ответ ему было сказано:

– Заверяю вас от имени китайского правительства, что документы будут в полнейшем порядке!

– А где это вас угораздило? – спросил я, указав на забинтованный лоб.

– Всего-навсего здоровый удар по лбу, когда я влезал в этот проклятый самолет, – услышал я в ответ смех пострадавшего.

Немедленно были приняты меры для инспектирования и оценки самолетов. Я отправился в Париж и привлек в качестве эксперта французского авиационного специалиста и двух инженеров ему в помощники. Они полетели в восточноевропейскую столицу и вернулись с благоприятным докладом. Я отдал приказ о срочной разборке и упаковке самолетов.

По всему миру раздался вопль гнева и негодования по поводу беспощадной бомбардировки фашистами беззащитного Мадрида. Моя организация совершила чудеса в целях скорейшей транспортировки пятидесяти истребителей и бомбардировщиков. В середине октября они были погружены на норвежское судно.

Но в этот момент поступил категорический приказ Москвы не допустить разгрузки судна в Барселоне. Ни под каким видом не разрешалась перевозка самолетов через территорию Каталонии, которая имела собственное правительство, напоминавшее правительство суверенного государства. В правительстве Каталонии господствовали революционные силы антисталинской направленности. Им не доверяла Москва, хотя в тот момент они держали отчаянную оборону одного из жизненно важных участков фронта законного правительства.

Я получил приказ направить транспорт в порт Аликанте, но он был блокирован франкистскими кораблями. Капитан взял курс на Аликанте, но вынужден был повернуть назад, чтобы спасти судно и груз. Взять курс на Барселону ему запретил мой агент, находившийся на борту. Так груз моих самолетов болтался туда-сюда по Средиземному морю: Франко заказал ему путь в Аликанте, Сталин – в Барселону, а законное правительство Испании испытывало в военных действиях жесточайший недостаток авиации. В конце концов мой агент смог направить транспорт в Марсель.

Я получил приказ направить транспорт в порт Аликанте, но он был блокирован франкистскими кораблями. Капитан взял курс на Аликанте, но вынужден был повернуть назад, чтобы спасти судно и груз. Взять курс на Барселону ему запретил мой агент, находившийся на борту. Так груз моих самолетов болтался туда-сюда по Средиземному морю: Франко заказал ему путь в Аликанте, Сталин – в Барселону, а законное правительство Испании испытывало в военных действиях жесточайший недостаток авиации. В конце концов мой агент смог направить транспорт в Марсель.

Эти невероятные события были частью яростной, но молчаливой борьбы Сталина за полный контроль над законными властями Испании, борьбы, которая протекала за кулисами открытого театра военных действий. Сталин должен был превратить Испанию в пешку в своей силовой игре, должен был задушить всякую оппозицию в Испанской республике. Острие оппозиции представляла собой Каталония. Между тем Сталин был намерен оказывать помощь материалами и людскими ресурсами только тем группам в Испании, которые проявляли готовность безоговорочно подчиняться его руководству. Он решительно исключал, чтобы каталонцы наложили руку на наши самолеты, которые позволили бы им добиться военных успехов, повысить свой престиж и политический вес в рядах республиканских сил.

Как раз в эти дни, когда Сталин препятствовал доставке военной помощи в Барселону, было опубликовано его первое открытое обращение к лидеру Испанской компартии Хосе Диасу. В этом обращении от 16 октября говорилось: «Трудящиеся Советского Союза выполняют лишь свой долг, оказывая всю помощь, на которую они способны, революционным массам Испании». «Борьба в Испании, – продолжал Сталин, – не частное дело испанцев. Это общее дело всего передового, прогрессивного человечества». Обращение это было, очевидно, адресовано Коминтерну и сторонникам Советского Союза в мире.

После множества препятствий норвежский транспорт наконец прорвался через франкистскую блокаду и выгрузил самолеты в Аликанте. Одновременно другие военные материалы, включая танки и артиллерию, прибыли из Советского Союза. Вся Испания увидела, что ощутимая помощь законному правительству поступает теперь из России. Республиканцы, социалисты, анархисты, синдикалисты предлагали только теории и идеи, коммунисты же присылали пушки и самолеты для борьбы против Франко. Престиж Советов возрастал, торжествующие коммунисты позаботились об этом.

28 октября Кабальеро в качестве военного министра издал прокламацию, призывавшую к победе. В ней говорилось: «Теперь мы получили наконец в свои руки мощное оружие – танки и сильную авиацию». Открывая широко двери страны посланцам Сталина, Кабальеро ничего не знал об истинной природе сил, приходящих на помощь Испанской республике. Он не понимал, что эта помощь повлечет за собой его падение.

Прибытие военного снаряжения в Испанию совпадало с прибытием в Мадрид международных добровольческих сил. С британских островов, из Соединенных Штатов, Канады, Латинской Америки, Южной Африки, с Балкан, даже из нацистской Германии и Италии, из Австралии и с Филиппин добровольцы прибывали, воодушевленные перспективой борьбы за дело законного правительства. Формировалась знаменитая Интернациональная бригада. Теперь, когда Сталин брал в свои руки контроль над Испанией, начиная снабжать ее оружием, стало неотложно необходимым придать организованные формы этому потоку новых крестоносцев, подчинить их своему руководству, прочно включить в ряды просталинских сил. Правительство Народного фронта во главе с Кабальеро представляло собою ненадежную коалицию антагонистических сил. Небольшая, прочная, строго дисциплинированная группа коммунистов, которой отныне командовало ОГПУ, поддерживала правительство Кабальеро; не контролировала его. Тем важнее было для Москвы захватить контроль над Интернациональной бригадой.

Ядро бригады составляли от 500 до 600 иностранных эмигрантов, проживавших в России. Ни одного русского среди них не было. И позднее, когда численность бригады возросла почти до 15 тысяч бойцов, русским не разрешалось в ней участвовать. Непроницаемая стена была нарочно создана между этим формированием и частями Красной Армии, посланными в Испанию.

Во всех зарубежных странах, в том числе в Великобритании, члены Интернациональной бригады рекрутировались местной компартией и помогавшими ей организациями. Некоторые независимые социалистические группы пытались создавать свои колонны, но абсолютное большинство рекрутов предлагалось коммунистами и происходило из среды «попутчиков», которые часто не имели никакого понятия о том контроле на расстоянии, который осуществляли над ними коммунисты.

Когда доброволец предлагал свою кандидатуру, его направляли в тайное бюро записи, где он заполнял анкету, и ему предлагали ждать вызова. За кулисами ОГПУ осуществляло проверку политической ориентации кандидатов. Если кандидатура оказывалась приемлемой, её вызывали и подвергали допросу. Допрашивал агент ОГПУ, редко русский, и часто даже не член компартии, по считавшийся вполне благонадежным и преданным коммунистическим вожакам. После такой политической проверки, которая, особенно в англосаксонских странах, носила свободный, неформальный характер, рекрут подвергался медицинскому осмотру столь же надежным врачом, заведомо известным своей преданностью коммунизму. Если он выдерживал эту проверку, то получал проездные средства и адрес, но которому должен был явиться в одной из европейских стран.

В странах Европы была создана сеть таких контрольных пунктов, где кандидаты проходили новый круг проверок с участием особо ответственных, достойных доверия иностранных коммунистов или представителей прокоммунистических организаций. Среди них всегда были уполномоченные ОГПУ. Контроль этого учреждения над добровольцами продолжался и когда они попадали в Испанию и были признаны достойными жертвовать своими жизнями ради того, что они считали делом спасения республики. В их ряды засылались информаторы для выискивания шпионов, устранения людей, чьи политические взгляды не были строго правоверными, для наблюдения за чтением и разговорами добровольцев. Практически все политические комиссары интернациональной бригады, а позднее и большей части республиканской армии были стойкими коммунистами.

У добровольцев, как только они прибывали в Испанию, отбирали их паспорта. И редко бывало, что эти паспорта им возвращали. Даже когда кого-либо увольняли, ему говорили, что его паспорт потерян. Только из Соединенных Штатов собралось около 2 тысяч добровольцев, а каждый подлинный американский паспорт высоко ценился в ОГПУ в Москве. Почти каждая дипломатическая почта, прибывавшая на Лубянку из Испании, включал связку паспортов членов Интернациональной бригады.

Не раз, когда я бывал в Москве весной 1937 года, мне попадалась на глаза почта в помещениях Международного управления ОГПУ. Однажды я увидел связку сотни присланных паспортов, половина из них были американскими. Они принадлежали погибшим борцам. Паспорта убитых, после нескольких недель изучения семейного положения их прежних владельцев, легко приспосабливались для нужд их новых владельцев – агентов ОГПУ.

Пока армия Коминтерна – Интернациональная бригада – приобретала все больший вес и известность на первом плане событий, чисто русские части Красной Армии тихо прибывали и занимали свои позиции позади линии испанского фронта. Советский военный персонал в Испании никогда не превышал численности 2 тысячи человек. Только летчики и танкисты несли активную службу.

Большинство же русских выполняли техническую службу – штабистов, военных инструкторов, инженеров, специалистов военно-промышленного дела, химической войны, авиамехаников, радиооператоров, артиллерийских механиков. Все представители Красной Армии селились отдельно от испанского гражданского населения, не имели допуска в местные политические круги, никаких контактов с общественностью. Они находились под неусыпным надзором ОГПУ якобы для того, чтобы держать пребывание русских в тайне, а также во избежание всякого риска заражения рядов Красной Армии еретическими политическими настроениями.

Эта специальная экспедиционная сила состояла в прямом подчинении генерала Яна Берзина – одного из двух советских начальников, поставленных Сталиным во главе его интервенции в Испании, Другим был Артур Сташевский, официально занимавший пост советского торгового представителя в Барселоне. Это были тайные люди Москвы за кулисами испанского театра военных действий: в их руках были сосредоточены все нити контроля над республиканским правительством в Испании, в то время как об их миссии ничего не было известно вовне, и она была окружена совершенной тайной.

Генерал Берзин 15 лет был шефом военной разведки Красной Армии. Выходец из Латвии, он с 16 лет участвовал в партизанских революционных отрядах, боровшихся против царской власти, был ранен, взят в плен и приговорен к смертной казни в 1906 году. По причине его юного возраста царские власти сохранили ему жизнь, заменив смертный приговор каторгой в Сибири. Он бежал из ссылки и стал революционером-подпольщиком к тому времени, когда пала царская власть. Во времена Троцкого Берзин вступил на службу в Красную Армию и достиг видных должностей в ее командовании. Крепко сложенный, рано поседевший, немногословный, Берзин стал избранником Сталина на должность организатора и руководителя вооруженных сил законного республиканского правительства.

Главным сталинским политкомиссаром в Испании был Сташевский, коммунист польского происхождения, коренастый, невысокого роста, походивший на бизнесмена. Номинально он был торгпредом, но прежде также служил в Красной Армии. В свое время он ушел с военной службы, чтобы посвятить себя реорганизации в России меховой промышленности и торговле в период, когда эта отрасль находилась в полном развале. Его успехи в этой сфере были исключительными. Он сумел восстановить русскую торговлю мехами на всех мировых рынках. Сталин отдал в его руки манипуляцию всеми приводными ремнями политической и финансовой жизни республиканской Испании.

Берзин и Сташевский работали за сценой. На авансцене борьбы за дело законных властей находилась Интернациональная бригада. Иностранным корреспондентам на внутри испанском фронте главным человеком представлялся Эмиль Клебер, командир Интернациональной бригады. Миллионы читателей знали Клебера как самую драматическую фигуру героической обороны Мадрида.

В отчетах и интервью Клебер выглядел сильным человеком, призванным играть выдающуюся роль в испанской и мировой истории. Его физический облик, высокий рост, резкие черты лица, шапка седых волос, необычная для его 40-летнего возраста, – все эти черты служили созданию его легенды. Он представлялся миру неким «солдатом удачи», выходцем из Австрии, натурализовавшимся в Канаде. Согласно этой версии он, австрийский пленный в революционной России, якобы встал на сторону белых в борьбе против большевиков, но в конце концов, переменив свои взгляды, перешел на сторону коммунистов.

Вся эта картина была нарисована в главном штабе ОГПУ в Москве, где Клеберу был выдан его фальшивый канадский паспорт. Свою роль он играл под диктовку ОГПУ, его интервью сочинялись мистификаторами из кремлевских спецслужб.

Я был знаком с Клебером много лет – с его женой, его детьми и братом. Настоящее имя его было Штерн. Он родился на Буковине – некогда в Австрии, ныне в Румынии. В мировую войну он был австрийским офицером, был взят царскими войсками в плен и сослан в лагерь военнопленных в Красноярск. После революции вступил в большевистскую партию и всю гражданскую войну боролся в рядах Красной Армии. В 1924 году окончил советскую военную академию (позднее носившую имя Фрунзе), работал какое-то время на Разведывательное управление Генерального штаба, в 1927 году был назначен в военный отдел Коминтерна, в котором работал инструктором военных училищ. В Китае выполнил ряд секретных военных миссий Коминтерна.

Клебер никогда не бывал в Канаде, никогда не переходил в лагерь белых. Эти измышления были пущены в ход, чтобы затушевать его карьеру офицера Красной Армии и сделать правдоподобнее его роль как командира Интернациональной бригады. На самом деле, вопреки драматическим обстоятельствам его деятельности в Испании, он не имел реальной силы в функционировании советской машины в этой стране, хотя в ноябре 1936 года и был назначен главнокомандующим испанскими правительственными войсками в северном секторе мадридского фронта.

В первых числах ноября я прилетел через Марсель в Барселону. Служебная машина доставила меня в загородный отель, где располагался советский штаб в Барселоне. Посторонним не разрешалось там останавливаться. Там я встретил Сташевского и его ближайшее окружение. Там жил и работал наш военно-разведывательный штаб в Каталонии, во главе которого стоял генерал Акулов.

Мой приезд в Барселону был связан с необходимостью передачи агентуры, которой я располагал на вражеской территории, под контроль штабных офицеров нашей армии, участвовавших в операциях, тайно руководимых генералом Берзиным. Я считал, что информация, поступавшая ко мне из зон противника, была полезнее в Мадриде и Барселоне, чем в Москве. Наша разведка на стороне врага была отлично организована генералом Акуловым и действовала весьма эффективно. Наши радиооператоры работали без перерывов и ежедневно снабжали нас жизненно важными данными с помощью передвижных передатчиков.

Естественно, мой первый вопрос был о перспективе военной победы. В ответе было заявлено: «Путаница и беспорядок здесь невероятные. Единственное утешение, что у них, на другой стороне, путаницы и беспорядка еще больше». Генерал Берзин неутомимо работал над тем, чтобы сформировать подлинную армию из недисциплинированных, некоординированных в своих действиях вооруженных отрядов. Он настаивал перед Кабальеро на введении воинского призыва. Берзин собрал группу советских офицеров и старался сделать ее становым хребтом командования республиканских сил. Он взял на себя ведущую роль в организации обороны Мадрида в течение отчаянно трудных дней ноября и декабря. Но сам Берзин был настолько закамуфлирован, что его присутствие в Испании и сама его личность были известны не более чем полудюжине высших представителей республиканских властей.

Берзин настаивал на назначении главнокомандующего вооруженными силами, но республиканское правительство, находившееся во власти соперничающих партий и фракций, не склонно было утверждать такой пост. Берзин нашел подходящего кандидата в лице генерала Хосе Миахи, хорошего солдата, не питавшего политических амбиций. За несколько недель ноября 1936 года Берзин все же добился назначения Миахи, который сохранил пост главнокомандующего до конца гражданской войны.

Тем временем Артур Сташевский прилагал все усилия к тому, чтобы сосредоточить в руках советских представителей все бразды контроля над финансами республики. Ему нравились Испания и испанцы. Он был увлечен своей деятельностью, ему казалось, что он переживает заново опыт своей работы в революционной России двадцать лет назад. В лице Хуана Негрина, министра финансов мадридского кабинета, он нашел добровольного сотрудника в осуществлении своих финансовых планов. Мадриду было практически невозможно легально покупать оружие на мировых рынках этого товара. Республика депонировала часть своего золотого запаса в парижские банки, надеясь импортировать военное снаряжение из Франции. Но здесь возникла непреодолимая трудность: французские банки отказались выдавать золото по той причине, что Франко угрожал в случае победы предъявить им иск. Но иски такого рода не смущали далеко отстоящий от Испании Кремль, в случае если золото окажется в его руках. Сташевский предложил отвезти испанское золото в Россию и поставить Мадриду в обмен оружие и снаряжение. Через Негрина он добился заключения этой сделки с правительством Кабальеро.