Текст книги "Чародейка из страны бурь"
Автор книги: Валерия Вербинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 14
Записная книжка
В четверг Антуан взял билет на поезд и послал тетке телеграмму, извещая ее о времени своего возвращения. Затем он отправился на поиски своего коллеги Пимона – узнать, нашла ли местная полиция ночного гостя Элен.
Увы, кемперский инспектор не смог сообщить Антуану ничего утешительного. Все местные врачи были опрошены на предмет того, не обращался ли к ним человек с огнестрельным ранением, и все как один дали отрицательный ответ.
– А карета?
– Кроме вас, мсье, ее никто не видел. Мы, конечно, продолжаем ее искать, но…
– Что-нибудь прояснилось с поисками Варена?
– Нет, мсье.
Попрощавшись с Пимоном, Антуан отправился бродить по городу. Он погулял по набережным Оде и Стейра[11]11
Оде – река, на которой стоит Кемпер; Стейр – приток Оде, который также течет через город.
[Закрыть], зашел в готический собор, прошелся по улице Кереон с ее фахверковыми домиками. Несколько человек узнали его – он даже встретил хозяина их старого дома, расположенного на набережной Стейра. Антуану хотелось воскресить свою юность, но на душе у него было неспокойно, и воспоминания в такие минуты не торопятся посещать человека. Мысленно он все время возвращался к Жерару, к его гибели и спрашивал себя, правильно ли он поступил, отказавшись от помощи графини де Кастель.
Он вернулся к Элен, чтобы забрать свои вещи. Уезжать Антуану не хотелось, и не то чтобы он опасался за судьбу женщины, которую покидал, – Элен уже подыскала двух сторожей, один из которых был отставным полицейским. Теперь Антуан почти желал остаться в Кемпере, но он был реалистом и понимал, что не соответствует запросам этой женщины. Он не мог потратить три тысячи франков только на то, чтобы обставить одну-единственную комнату в ее уютном гнездышке.
– Рука не болит? – спросила Элен.
– Нет, спасибо.
– Ты еще приедешь?
– Не знаю. Может быть.
– Но если приедешь, дашь знать о себе?
– Конечно.
Он притянул ее к себе, поцеловал, заглянул в ее глаза. Если бы она сейчас сказала: «Останься», он бы, наверное, не выдержал. Но она сказала, что ему лучше не опоздать на вокзал, и Антуан решил, что это конец.
Стоя на перроне, Антуан докурил сигарету и отшвырнул окурок, когда почувствовал спиной чей-то настойчивый взгляд. На всякий случай Антуан пошевелил револьвер в кармане и медленно обернулся. В нескольких шагах от него стояла дама в черном и в черной же шляпе, с которой свисала густая вуаль, закрывавшая лицо. Несмотря на это, он без колебаний признал в ней вдову Жерара и поздоровался со всей учтивостью, на какую был способен.
– Когда вы были у меня, вы сказали, что если я вспомню что-нибудь важное, я могу всегда обратиться к вам, – сказала Луиза.
Антуан заверил ее, что он всегда к ее услугам. Однако следующий вопрос его, по правде говоря, ошарашил.
– Скажите, мсье Молине, зачем вы пошли к этой твари?
Тон вдовы дышал такой ненавистью, что даже видавший виды инспектор немного растерялся. Однако он сразу же понял, что пытаться переубедить мадам Кервелла бесполезно, и решил пойти другим путем.
– Как вы знаете, мадам, я прежде всего полицейский. Я рассчитывал выведать у этой особы нечто такое, что поможет мне выйти на след убийцы Жерара, и она действительно показала мне секретер, в котором он хранил разные незначительные мелочи. Также я не исключал, что убийца может к ней наведаться, и как вам должно быть известно, мое предположение подтвердилось.
«Потому что, дорогая мадам, если я скажу вам правду – что я вернулся к ней из-за забытых перчаток, – вы наверняка решите, что я над вами издеваюсь, а ведь это вовсе не так, поверьте, – мысленно добавил инспектор. – И вообще, какого черта? Мои отношения с Элен не касаются никого, кроме нас двоих».
– Жерар никогда не стал бы хранить у этой особы что бы то ни было, – холодно сказала Луиза. – То, что вы хотели найти, находится у меня.
Антуан попытался собраться с мыслями. Он вовсе не ожидал такого поворота событий и, кроме того, не представлял себе, о какой именно вещи идет речь. Но он прекрасно видел, что Луиза колебалась между неприязнью и желанием довериться хоть кому-то, и понимал, что надо вести себя очень осторожно, чтобы не спугнуть ее.
– Если так, почему же вы не отдали мне это в мой первый визит? – спросил он.
– Потому что я думала, что она была у Жерара. Обычно он носил ее с собой. Однако вчера я нашла ее в его столе.
– Вы говорите о…
– Его записной книжке. Обычно он заносил туда заметки по поводу дел, которыми занимался.
Она сунула руку в сумочку и извлекла оттуда маленькую записную книжку, на обложке которой было приклеено изображение лошади. Антуан сделал движение, намереваясь взять ее, но Луиза тотчас же отвела руку.
– Я отдам ее вам, мсье Молине, если вы мне пообещаете… Нет – если вы торжественно мне поклянетесь в одной вещи.
– Все, что хотите, мадам Кервелла, – быстро ответил инспектор. Если бы она попросила его достать луну с неба, он бы ответил точно так же – просто потому, что считал, что добраться до записной книжки сейчас важнее всего на свете, а на все остальное можно и не обращать внимания.
– Вы должны поклясться, – сказала Луиза, не сводя глаз с его лица, – что если в результате вашего расследования вы выясните нечто такое, что может бросить тень на моего бедного покойного мужа, вы скажете об этом мне лично.
– Бросить тень? – Антуан даже не пытался скрыть своего изумления.
– Вы клянетесь?
– Клянусь, но…
Он даже не успел закончить фразу, как Луиза вложила записную книжку в его руку и сжала его пальцы так крепко, что он поморщился.
– Помните, мсье Молине: вы поклялись.
– Мадам, – Антуан решился говорить начистоту, отбросив околичности, – простите меня, но я ничего не понимаю. Вам что-либо известно, или вы только подозреваете? Или…
– На нас смотрят, – сказала вдова, делая шаг назад. – Видите ли, мсье Молине, мой бедный отец всю жизнь любил повторять одну фразу. «Запомни, Луиза, – говорил он, – деньги любят счет». А мой муж тратил куда больше, чем зарабатывал. Только на эту тварь за последние три месяца он потратил не меньше пяти тысяч франков, и ладно бы он делал долги, но он аккуратно оплачивал все счета. И я очень хотела бы понять, откуда у него появились эти деньги.
Антуан пристально посмотрел на нее.
– Он не играл на бирже?
– Его заработка не хватило бы на сколько-нибудь серьезные операции.
– А вы ему не давали деньги?
– Я? – вскинулась вдова. – За кого вы меня принимаете? Конечно же, нет!
– Но он ведь имел доступ к вашему состоянию?
– Он не мог потратить и сантима без моего согласия, – с ожесточением ответила Луиза. – Таково главное условие нашего брачного соглашения. Мой покойный отец был далеко не глуп, поверьте!
– Но Жерар увлекался скачками, – напомнил Антуан. – Может быть, ему просто повезло?
– Он никогда не выигрывал на скачках больше ста франков.
– А друзья или, допустим, кредиторы? Могли ведь они дать ему в долг?
– Бретонцы не дают в долг состояние человеку, который проматывает деньги на публичную девку. Кроме того, как только стало известно, что он умер, мне предъявили к оплате все долги, которые он не успел оплатить. Он не занимал деньги ни у ростовщиков, ни у кого-либо еще. Он только тратил.
– Хорошо, – сдался Антуан. – Что конкретно вы подозреваете? Если у него водились деньги, значит, откуда-то они должны были взяться. Вы полагаете, что Жерар нашел способ… Так сказать, использовать свои служебные полномочия не по назначению?
Луиза вздохнула.
– У моего покойного отца была еще одна поговорка, которую он постоянно повторял, – сказала она. – Папа говорил: «Деньги никогда не даются легко».
Обернувшись, Антуан увидел поезд, который подходил к станции. Но инспектору надо было задать вдове Жерара еще несколько вопросов.
– Вам известно, как выглядел человек, в которого я стрелял… – он спохватился и не сказал «в доме Элен Сабле», а закончил иначе: – ночью?
– Да, коллега мужа мне рассказал об этом.
– Кто-нибудь, кого вы знаете, может подходить под это описание?
– Человек тридцать, не меньше, – усмехнулась вдова. – Но никто из них не способен с разбегу выпрыгнуть из окна второго этажа. Кроме того, я нанесла им всем визиты и убедилась, что никто из них не пострадал.
Да, она вовсе не была слабохарактерной. Теперь Антуан знал это точно.
– Вы могли отдать записную книжку коллегам Жерара, но выбрали меня. Могу я спросить почему?
– Я сомневалась, – призналась Луиза. – Но я видела ваше лицо там, на похоронах. Вам было так же плохо, как и мне. И потом я узнала, – она усмехнулась, – что вы отшили эту дрянь.
– Простите?
– Мадам Клотильду де Кастель. – Она словно выплюнула эти слова, и Антуан понял, что сильно заблуждался, считая, что никто на свете не способен ненавидеть графиню. – Она всегда вертела всеми как хотела, но с вами у нее вышла осечка. Ее отец был мот, пьяница и картежник. Он проиграл ее графу де Кастелю в карты, вы знаете?
– Я бы просил вас… – начал Антуан с неудовольствием.
– Это вовсе не сплетни – маркиз рассказал об этом моему отцу, которому был должен немало денег. Но Клотильда оказалась с характером – она сказала, что если граф хочет ее получить, пусть женится. Он был богат и вполне ее устраивал – она знала, что у него неважное здоровье, а значит, она скоро овдовеет и будет делать, что захочет. Правда, ей пришлось дольше ждать, чем она думала, но своего она все же добилась. Есть, знаете, такие женщины, которые не прочь похоронить своих мужей, и графиня из их числа. Я-то совсем другая – я бы предпочла умереть, чтобы только Жерар остался жив. – По ее лицу пробежала судорога. – Хотя тогда он первым делом напился бы от радости, а потом женился бы на этой твари… Вот и ваш поезд. До свидания, мсье Молине, и не забывайте о том, что вы мне обещали.
И, прихрамывая, она двинулась прочь, а пораженному до глубины души Антуану Молине оставалось только занять место в вагоне, где кроме него оказалось всего несколько человек.
«Собственный отец проиграл свою дочь в карты… Черт знает что такое! Конечно, за покойным маркизом числилось много чудачеств, но… С другой стороны, в Париже я чего только не насмотрелся по службе… Случались и такие истории, в которые ни один приличный человек не поверит. – Антуан встряхнулся. – Ладно, не важно, что там было в прошлом у графини и как с ней поступил ее отец. Главное – я заполучил важную улику, которая может мне помочь».
Убедившись, что никто на него не смотрит и не обращает внимания, он раскрыл записную книжку Жерара и почувствовал, как у него сжалось сердце. С годами почерк у человека меняется, но основные его черты остаются такими же, как в детстве, и эти небрежные каракули напомнили Антуану столько, сколько не напомнила бы самая длинная прогулка по набережной, где он когда-то любил бывать.
Первые страницы содержали перечеркнутые записи к каким-то малозначительным делам, которые завершались одной и той же пометкой: «преступник арестован». Доведя дело до конца, Жерар, очевидно, зачеркивал все, что к нему относилось, и переходил на новую страницу.
Чуть больше года назад, судя по дате наверху страницы, Жерар впервые заинтересовался тем, кого газеты позже назовут «бретонским демоном», хотя вскоре выяснится, что Фредерик Варен совершал убийства не только в Бретани, но и в Нормандии.
«Бланш Дре, двадцать два года. Бывшая горничная. Волосы светло-русые, глаза голубые, невысокого роста. Ушла из дома и не вернулась. Тело нашли в лесу два дня спустя. Двадцать шесть ударов ножом (по словам врача). Это не первый подобный случай». Последняя фраза была подчеркнута дважды, далее крупно: «Установить все жертвы».
После этого несколько страниц в книжке занимали имена и описания девушек, которые были убиты в Бретани неизвестными за последние несколько месяцев. Часть имен была густо зачеркнута – очевидно, Жерар уже тогда понял, что они не имеют отношения к делу. В конечном счете у него образовался список из четырех жертв, в который входили две проститутки, уволенная горничная и нищенка. Во всех случаях имели место либо нападение в глухом безлюдном месте, либо нападение ночью, либо и то и другое вместе. Проанализировав географию преступлений, Жерар написал крупными буквами: «Он передвигается».
Затем он стал проверять, не было ли схожих преступлений в соседних регионах, и нашел два случая в Нормандии: один – в Трувиле и один – в Руане. В Трувиле была убита девушка, продающая цветы, в Руане – официантка из кафе. Перед смертью официантка упоминала о том, что ее пригласил на свидание какой-то господин.
Тут произошло новое убийство недалеко от Кемпера: «Изабель Морван, восемнадцать лет. Внучка Луи Морвана, дворецкого госпожи графини. Зарезана, как остальные. Говорил с родителями, с дворецким, – их горе ужасно. Видел графиню. Велено найти убийцу любой ценой. Говорили о юридической волоките – убийства в нескольких департаментах. Графиня обещала любую поддержку. Я стану комиссаром и получу орден, если найду убийцу и доказательства его вины. Семь жертв – не шутка».
Судя по последующим записям, Жерар стал методично отрабатывать все места, где случились преступления. Он обошел гостиницы и пансионы, просмотрел книги, в которые записывали имена постояльцев; он сличал даты, искал, находил подозреваемых, сомневался и свои сомнения тоже заносил в книжку.
«Ничего не выходит. Коммивояжеры отпали. Циркачи не годятся. Бродяга? Но официантка из Руана не пошла бы с ним на свидание и не назвала бы его господином. Хотя, может быть, он ухитрился ее провести, раздобыл где-то одежду и т. д.? Но если это бродяга, гостиницы мне не помогут».
И наконец:
«Есть один подходящий человек. Фредерик Варен, художник. Ездил по Нормандии, потом перебрался в Бретань. Родителей нет. Перебивается случайными заработками. Проверить, мог ли он убить их всех».
На следующей странице:
«Бретань, кажется, подтверждается, кроме уб-ва в Морлэ, но это ничего не значит. Проверяю Нормандию. Жил не в Трувиле (это ему не по средствам, как-никак модный курорт), а в Довиле[12]12
Морлэ – небольшой город в Бретани. Довиль и Трувиль – нормандские курорты, из них в конце XIX века Трувиль был значительно более популярен.
[Закрыть]. В Трувиле пытался продавать свои картинки – их никто не покупал, само собой. Мог убить цветочницу? Мог.
Руан. Совпадение: рисовал Руанский собор (который малюют все мазилы), завтракал в кафе, где работала убитая официантка. Ее подруга – Кристина Пуарье, работает в мастерской модистки – вспомнила, что он предлагал нарисовать портрет официантки, но она не захотела.
Неприятность: Кристина – его алиби. Варен был с ней. Черт возьми, как она может помнить, что было почти год назад? Уверяет, что помнит и совершенно уверена. Беда с этими свидетелями».
И на следующей странице:
«Вернулся в Кемпер. Ездил к графине. Обсуждали, как продвигается дело. Гостиницы, в которых он жил, не доказательство. Свидетельство Кристины. Разобраться с Морлэ».
Перелистнув страницы в обратном направлении, Антуан понял, что убийство в Морлэ – это Красотка Мари, она же Мари Брюль, проститутка. Когда местный полицейский увидел ее тело, то ему сделалось дурно: несчастную просто искромсали ножом.
Значит, с причастностью Варена к убийству в Морлэ возникли сложности, но, судя по лаконичной записи Жерара «Был в Бресте, разобрался с Морлэ», проблема была решена.
Дальше следовали записи по другому делу – выяснению, кто разбил окно в модной лавке и вынес оттуда шелковые ткани, но злодей сыскался в два счета, и инспектор Кервелла вновь вернулся к расследованию, за которое мог получить звание комиссара. Впрочем, там уже все было совершенно ясно.
«Варен взят с поличным. Под кроватью – отрезанная голова Жанны Массон. Восьмая жертва – дочь рантье, которая слишком любила мужчин. Больше убийств не будет».
После этой записи шли еще несколько страниц, посвященные другим расследованиям, и внезапно записи обрывались. Ни слова о бегстве Варена, ни слова об убийстве Ривоалей, – ничего.
Хмурясь, Антуан на всякий случай пересчитал страницы в книжке, но все они были на месте. Почему-то его больше всего озадачивало не то, что Жерар неожиданно прекратил делать заметки, а то, что тот даже не удосужился упомянуть об их встрече, которой было суждено стать последней.
«Если предположить, что вдова была права и тот, кого я ранил, искал в доме Элен именно эту книжку… Почему? В чем ее ценность? Откуда у Жерара появились деньги, причем большие? Он кого-то шантажировал? Кого и чем? Имеет ли ночной гость отношение к Фредерику Варену или никак с ним не связан? А если никак не связан, как объяснить, что тот, в кого я стрелял, в точности похож на человека, описанного доктором Ривоалем? Человека, который, судя по всему, нес с собой сверток с головой Жанны Массон… И эта же голова оказалась в комнате Варена, где ее обнаружил Жерар. Получается, Варен действовал не в одиночку? Нет, тут что-то не так… Если бы у него были сообщники, он бы наверняка сдал их, чтобы переложить на них часть своей вины. Когда тебе грозит гильотина, с такими вещами не шутят…»
Но тут поезд прибыл на станцию, на которой Антуан должен был выходить, и, надежно спрятав записную книжку убитого друга, инспектор заторопился к выходу.
Глава 15
Обреченный остров
– Антуан, это невыносимо! В Париже тебя ударили ножом и чуть не убили…
– Тетя!
– Теперь ты вернулся из Кемпера, и что я узнаю? Что ты в кого-то стрелял, и тебя опять ранили…
– Тетя, я понимаю ваше недовольство…
– Ты ничего не понимаешь, Антуан! Ты даже представить не можешь, как я волнуюсь за тебя…
– Но я порезался сам! В потемках! Ясно вам?
– Я знаю, чего ты хочешь! Ты хочешь отомстить за Жерара! Хочешь найти этого проклятого Варена и сам его убить, своими руками! Антуан, разве ты не понимаешь? Его ведь не зря прозвали «демоном». Он такой и есть. Да, да! И если ты пойдешь против демона, он убьет тебя, только и всего!
Произнося эти слова, тетя Мариэтта была готова к тому, что племянник начнет возражать и приведет множество доводов того, что это самому Варену не поздоровится, если он попадется инспектору. Но, к ее удивлению, Антуан только молчит и хмурится, да так, что его черные упрямые брови ходят ходуном.
– У Жерара откуда-то были деньги, – неожиданно говорит он. – Большие деньги, на которые он содержал любовницу.
Часы с достоинством крякают и отбивают три раза. Мариэтта с изумлением смотрит на племянника.
– Ты говорил об этом с его женой?
– Как раз она мне это и сказала.
– А она не знает, откуда у ее мужа деньги? – фыркает Мариэтта. – Что она тогда за жена, в самом деле?
Антуан улыбнулся, и, завидев эту улыбку, тетя почувствовала, как у нее отлегло от сердца.
– В Кемпере я ранил человека, который искал бумаги Жерара. Но этот человек – не Варен.
Мариэтта пожала плечами.
– Что ты хочешь от меня услышать, Антуан? Жерар был из людей, которые своего не упустят. Если он учуял, что может на чем-то заработать, он бы не стал колебаться.
Антуан молчит. У него нет ни сил, ни желания вдаваться в дальнейшие объяснения. Жерар Кервелла, человек, которого он считал свои другом, уговорил доктора Ривоаля изменить свои показания. Возле дома последней жертвы доктор видел вовсе не Фредерика Варена, а того, кого Антуан подстрелит в гостиной Элен Сабле. А еще до визита ночного гостя и доктор, и его жена будут зверски убиты, а вскоре будет убит и сам Жерар.
– Как же я устал, – произнес Антуан вслух. – Господи, как я устал…
Он положил руки на стол и уткнулся в них лбом.
– Приготовить тебе поесть? – спрашивает Мариэтта, и ее голос звучит нежнее арфы.
– Нет, я не хочу есть, – пробурчал Антуан, не поднимая головы.
– Может, ты хочешь отдохнуть, выспаться? Я велю тебе постелить…
Отдыхать днем – для местных краев дело немыслимое. Днем спят только богачи или тяжело больные люди. Но Мариэтта готова войти в положение племянника и наплевать на все неписаные обычаи.
– Я вовсе не устал, – буркнул Антуан, и в следующее мгновение тетка увидела, как он встает и делает движение к выходу.
– Ты куда?
– Да так, пройдусь.
Он оделся и вышел, а Мариэтта погрузилась в свои мысли. Она перебирала их, как перебирают пряжу, когда не знают, на каком именно мотке остановиться, и думы ее были одни и те же – что Антуану пора жениться, ему надо бросить работу, которая его погубит, а еще – что Жерар как при жизни был пакостником, так и после смерти продолжает пакостить, и нет от него никакого спасения.
«Я говорила Антуану, что мне не помешает помощник, что хозяйство требует внимания… Может, надо быть понастойчивее? Конечно, он говорил, что в деревне умрет от скуки, но ведь мужчины никогда толком не знают, чего им надо…»
Антуан побродил по берегу, чувствуя лицом ветер, и наконец, не зная, чем себя занять, направился к папаше Менги. Не то чтобы ему хотелось пить, скорее его тянуло побыть в чужом обществе, вдали от тетки, чья опека и упреки – вполне, кстати, справедливые – начали его раздражать.
В бистро было мало народу – человек пять, не больше, не считая сына Менги, стоявшего за стойкой. Когда Антуан вошел, сын хозяина наливал пиво какому-то незнакомцу в бедной, но чистой одежде, не похожей на одежду рыбака. Незнакомец обернулся.
– Инспектор! А мы вас ждали!
Антуан открыл было рот, чтобы сухо осведомиться: «Я вас знаю?», но что-то удержало его. Он всмотрелся в чисто выбритое лицо незнакомца и по глазам определил, кто стоял перед ним.
– Леон? – недоверчиво произнес Антуан.
Бывший бродяга, ныне выглядевший как вполне приемлемый член общества, засмеялся и тряхнул головой.
– Да, как видите. Пока вас не было, задержали еще двух человек, похожих на Варена. Я объяснил, что это не они. Мэр сказал, что раз уж я помогаю искать преступника, мне надо привести себя в порядок. Потом мы с ним разговорились насчет старых часов, которые сломались, и я взялся их починить. Починил. А что, я все умею: и плотничать, и часы чинить, и пианино настроить… Тут мэр и говорит: тебе, Леон, пора остепениться. Нельзя же до седых волос бродяжничать… Предложил мне работу в мэрии, ну, я и согласился. Я же бродягой стал не потому, что мне это нравится, а потому, что жизнь так сложилась. Отец у меня небедный был человек, хоть и крестьянин. Я бы сейчас жил в большом доме, с виноградниками и мельницей, да вот беда, отец овдовел, и захотелось ему жениться во второй раз. Ну а после его смерти мачеха меня выжила из дома, и по завещанию он мне оставил сущие гроши. – Леон вздохнул. – Все ей досталось и ее детям…
«Какого черта он решил, что это должно меня интересовать?» – подумал Антуан, раздражаясь. Он понимал, что собеседник чувствует к нему нечто вроде благодарности, и как раз это и выводило инспектора из себя, потому что ему не были интересны ни Леон, ни его жизнь, ни его злоключения. Это был просто незначительный элемент, который мог помочь в поисках Фредерика Варена, не более того. Что он там не поделил с мачехой и при каких обстоятельствах сделался бродягой, инспектора ни капли не волновало.
– Что будете пить? – спросил тусклым голосом сын Менги, но тут возле него за стойкой материализовался отец, который был раза в два шире и на полголовы выше.
– Куантро. Верно, инспектор?
Антуан кивнул.
– Как съездили? – спросил хозяин, открывая бутылку.
– Бывало и получше, – буркнул Антуан. – Какие новости?
– Ну, про Варена вы, наверное, и так знаете, – протянул кабатчик, усмехнувшись. – Никак не могут его поймать. Как сквозь землю провалился.
– А что-нибудь поинтереснее? – сухо спросил Антуан.
– Да что тут может быть интересного? – пожал плечами Менги. – Кюре перекопал весь сад, чтобы избавиться от побегов тыквы.
– А они все лезут и лезут, – хихикнул кто-то из рыбаков.
– Точно, во вторник должны были приехать с острова Дьявола за провизией, но так и не приехали.
Антуан, не допив, отставил свой стакан.
– Почему?
– А пес их знает, – отозвался кабатчик. – Может, им и так хватает еды, а может, эта ненормальная уже всех там порешила.
Антуан смерил его недобрым взглядом. Черт возьми, неужели на острове действительно что-то случилось?
– Приезжие появлялись здесь, пока меня не было? Может, им приходила почта?
– Почты не было, только одна телеграмма, – откликнулся сидевший неподалеку молодой почтальон с задорно торчащими усами. – Я ее отвез, а здесь их никто не видел.
– Что было в телеграмме?
– Что-то про акции. Типа что их продали с прибылью, деньги скоро будут. Обычная телеграмма, ничего особенного.
Задав еще несколько вопросов и убедившись, что никто из рыбаков не высаживался на острове и не видел чужаков уже несколько дней, Антуан отправился на поиски Руайера и нашел его возле одной из лодок.
– Мне нужно на остров Дьявола, – сказал ему инспектор. – И немедленно.
– Посмотрим, что можно сделать, – пробурчал Руайер, вынимая трубку изо рта. – Этот с вами поплывет?
Антуан обернулся и увидел приближающегося Леона.
– Господин инспектор! Вы так быстро шли, я думал, у меня сердце выскочит, когда я пытался поспеть за вами… Вы собираетесь на остров Дьявола? Можно мне с вами?
– Что вы там забыли? – сердито спросил Антуан.
– Ничего, просто я тут подумал… Понимаете, местные жители обыскали все побережье и нигде не обнаружили следов Варена. А что, если он спрятался на каком-нибудь острове? Понимаете, что я имею в виду?
Антуан вздохнул.
– Хочешь попасть в газеты, умник? Ну ладно, черт с тобой: поплывем вместе. Хотя все это ерунда и никакого Варена на острове нет.
– Почему вы так решили?
– Потому что до этого острова надо как-то добраться, а переправлялись туда только Фализ и те, что приехали с ним. И Варена среди них не было.
– Так-то оно так, но вы забываете о мебели.
– О какой еще мебели?
– О мебели, которую Фализ привез с собой. Знаете, откуда она прибыла? Из Кемпера, и в тот же самый день, когда Варен удрал из-под ножа гильотины.
– По-твоему, этот малый спрятался в ящик стола? – хмыкнул Антуан.
– Стол был всего один, – серьезно ответил Леон. – А в основном шкафы, кровати, стулья. Шкафы, между прочим, здоровенные – я же хорошо помню, потому что сам помогал их таскать. – Антуан молчал. – Понимаете, о чем я, да? Что, если Варен забрался в Кемпере в один из шкафов, который привезли сюда и потом переправили на остров Дьявола?
– Или у него выросли крылья, и он улетел, – хмыкнул Антуан. – Дружище, если ты думаешь, что можно остаться незамеченным на острове, где живут всего пять человек, то ты ошибаешься. Я был там, ясно? Я говорил с мсье Фализом и с его людьми, и никто из них даже не заикнулся, что видел на острове кого-то еще. – Видя огорчение на лице собеседника, инспектор смягчился и хлопнул Леона по плечу. – Ладно, я ценю твое желание помочь следствию. Надеюсь, у тебя нет морской болезни? А то папаша Руайер уже возвращается со своими гребцами.
Однако очень скоро выяснилось, что морская болезнь у Леона все же была, потому что все время, пока они плыли к острову Дьявола, он просидел с видом мученика, вцепившись в скамейку и с отчаянием косясь на воду за бортом.
– Погодка-то – самое оно, – серьезно сказал Руайер, который плыл с ними. – Не то что в шторм, когда тут качает будь здоров…
Леон позеленел, и Антуан толкнул хозяина лодки локтем в бок. Но Руайер только ухмыльнулся и закурил свою длинную трубку.
Вот и берег, и маяк, и с лодки кажется, что он качается. Антуан выскочил из лодки, даже не промочив ног; Леон, последовав за ним, не рассчитал сил и едва не плюхнулся в воду.
– Господин инспектор! Подождите меня!
Антуан махнул рукой и стал взбираться по тропинке вверх. Поняв, что ждать его спутник не будет, Леон смирился и полез за ним.
Вот и сад, и заросшие травой клумбы, обложенные ракушками, и стены, покрытые облупившейся местами розовой краской.
– Мсье Фализ!
Чайка закричала в вышине – надрывно и противно, к ней присоединились другие. А, чтоб вам лопнуть!
– Мсье Фализ! Эй! Жюльен! Мари! Ив! – Инспектор поколебался, но все-таки крикнул: – Мадам Фализ!
Ни звука в ответ. Антуан забарабанил в дверь, но она была надежно заперта. Опустив глаза, он неожиданно увидел, что из замка торчит ключ.
– Что это за… – просипел Леон, который стоял возле него. Бывший бродяга тоже только что увидел ключ и изумился.
Не отвечая, Антуан достал револьвер и свободной рукой повернул ключ.
– Может, позвать сюда Руайера и гребцов? – предложил Леон, нервно оглядываясь. – Вы же велели им вас ждать…
– Можешь убираться к дьяволу, если боишься, – огрызнулся Антуан и так сверкнул глазами на собеседника, что у Леона пропала всякая охота говорить что бы то ни было. Дверь повернулась почти бесшумно (надо же, служанка успела смазать петли, мелькнуло в голове у Антуана), и мужчины вошли.
– Это тот самый дом, в котором бродят привидения? – нервно спросил Леон.
– Разное болтают, – проворчал Антуан.
– А что именно?
– Ну, рыбаки, которые ночевали на острове, слышали, как отсюда доносился детский смех. Еще слышали звуки пианино и видели призрак человека, который что-то рисовал.
– Рисовал?
– Ну да. Друг семьи, которого убил Спонтини, баловался живописью.
– Я что-то слышу, – внезапно сказал Леон. – Какой-то шум… Кажется, из комнаты в том конце коридора.
– Это гостиная, – сказал Антуан. Он старался говорить спокойно, но ему тоже было не по себе.
Подойдя к гостиной, он свободной рукой толкнул дверь…
– А, чтоб вас!
Несколько птиц, влетевших, очевидно, через приоткрытое окно, клевали лежавшие в комнате трупы. При появлении людей птицы заметались и устроили яростный галдеж.
– Ах ты! – взревел Антуан.
В комнате загрохотали выстрелы, и одна или две убитые чайки рухнули на пол. Остальные спаслись, вылетев в окно.
– Господин инспектор… – пролепетал Леон. Он был бледен и трясся всем телом.
– Четверо, – буркнул Антуан, подходя ближе. Вытащив запасные патроны, он на ходу перезарядил револьвер. – Это хозяин… Это слуги… А это…
Но на ней был фартук, какой носят горничные, а в волосах он заметил точь-в‑точь такой же гребень, какой был у Мари.
– Что это у нее торчит из глаза? – пробормотал Леон, бледнея. – Какая-то железка…
– Вязальная спица, судя по всему, – сказал Антуан, дернув щекой. – Вон на полу еще одна. Эти люди мертвы уже несколько дней, и птицы порядочно их поклевали… Иди к Руайеру, скажи ему, что тут произошло убийство, пусть плывет на берег и известит кого следует… – Леон сделал движение к выходу. – Нет, стой… сначала вот что. У Фализа была лодка, он купил ее как раз у Руайера. Пусть тот прежде всего посмотрит, на месте ли она.
– Я мигом! – крикнул Леон.
– Болван, – устало выдохнул инспектор, когда шаги его спутника стихли за дверью.
Он повернулся к стулу – тому самому, на котором он, Антуан Молине, сидел всего несколько дней назад, разговаривая с щегольски одетым маленьким человечком. Теперь на этом стуле поперек сиденья лежала старая двустволка. Антуан поднял ее, осмотрел стволы и убедился, что из нее стреляли дважды. Но даже не это волновало его больше всего в настоящий момент.
– Рене! – крикнул он. – Госпожа Фализ!
Она ли убила их всех, или догадка Леона оказалась верной, и на острове объявился посторонний? Черт, сколько крови на полу…
