Текст книги "Ее любили все"

Автор книги: Валерия Вербинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 13
Круг замкнулся

Почему-то все вернулись в дом, только когда машина, спустившись с холма, окончательно исчезла из виду. Не сговариваясь, прошли в гостиную на первом этаже и расселись по свободным местам.

– Может быть, чаю? – светским тоном предложила Илона Альбертовна, которой Дмитрий помог снять шубу.

Она перехватила иронический взгляд критика и прибавила:

– Не волнуйтесь! Я лично прослежу, чтобы его не отравили.

И вслед за этим ушла на кухню, отдавать указания домработнице.

– Теперь остается только ждать, – буркнул Кирилл, косясь за окно.

Уже произнеся эту фразу, он вспомнил, что она пришла к нему из недавнего романа Виктории и что в ее книге те, кто ждали, ничего хорошего не дождались. Невольно Кирилл надулся.

– Можно вас спросить? – без обиняков начал Макс, плюхнувшись на стул напротив капитана. – Кто, по-вашему, за всем этим стоит?

Кошкин поднял глаза.

– Вы о чем? – бесстрастно осведомился он.

– Я имею в виду, – Макс начал загибать пальцы, – убийство Евгении, отравление ее мужа, украденные телефоны и проколотые шины. Лично мне представляется, что это все звенья одной цепи.

– Пока я знаю столько же, сколько и вы, – тихо напомнил Кошкин.

– Ой ли? – сощурился Дмитрий Каверин.

– Ну хоть какая-то версия у вас должна быть? – подключился Подгорный. – В смысле, кто это сделал и зачем?

– В нашем деле, – заметил капитан, – версии без доказательств ничего не стоят. – Он обратился к Толе, который стоял у окна: – Машина Свечникова по-прежнему во дворе?

– Угу, – ответил Толя.

– Кто-нибудь из вас видел профессора после того, как он вышел из библиотеки?

Выяснилось, что никто его не видел.

– Не нравится мне все это, – проворчал Дмитрий.

Олег поднялся с места.

– Пошли, – сказал он Толе.

– Куда это вы? – забеспокоился Кирилл.

– Искать, – лаконично ответил капитан.

– Я с вами, – внезапно объявил Макс. – Две головы хорошо, а три…

– Четыре, – поправил его Кирилл. – Я тоже иду.

– Посчитайте и меня, чего уж там, – подал голос критик.

– Вы что, все уходите? – всполошился Дмитрий. – Ну уж нет! Я с вами!

– Дима, мы идем искать безвременно пропавшего профессора, – насмешливо сказал ему Подгорный. – Не факт, что он отыщется в живом, так сказать, виде. Ты что, детективов не читал?

– Да идите вы к черту с вашими детективами! – рассердился Каверин. – Я просто не желаю оставаться один, ясно? Этот дом действует мне на нервы!

– Чертовски разумное решение, – хмыкнул Кирилл. – Потому что в детективе того, кто откалывается от коллектива, обычно находят потом с рукояткой ножа, торчащей в груди.

– Или с простреленной головой, – вставил Макс.

– Или вообще без головы, – поддержал его критик.

Олег Кошкин обернулся и смерил шутников чрезвычайно цепким и даже, откровенно говоря, неприязненным взглядом.

– Простите, вы не могли бы на минуточку заткнуться? – очень кротко попросил он. – Или тогда уж оставайтесь здесь и не ходите со мной.

– Да нет, капитан, мы ничего, – сказал Подгорный, ухмыляясь во весь рот. – Лично я думаю, что на доктора произвела скверное впечатление смерть его друга, он пошел в туалет и потерял там сознание. Что-нибудь такое, о чем в детективах никогда не пишут, понимаете? А если он ударился головой и не может позвать на помощь…

– Мы не будем гадать, – ответил Кошкин, – а просто осмотрим подряд все помещения, начиная со второго этажа. Хотя, вообще-то, ваша версия довольно любопытна. Если найдете какое-нибудь закрытое помещение, куда не получается войти, обязательно скажите мне.

И они принялись за осмотр. Комната, заставленная старой мебелью и ящиками с каким-то хламом. Почти пустая комната, в которой только шкаф и два хромоногих стула. Комната без шкафов, со светлыми занавесками и испачканным мольбертом посередине. Спальня, судя по всему дамская, в которой все предметы завернуты в белые чехлы. На лицо Макса набежала тень.

– Это спальня Евгении Адриановой, – пояснил Кошкин. – Нет, здесь никого нет. Идем дальше.

Ванная, туалет. Никого. Библиотека, в которой капитан допрашивал профессора. Кирилл для порядка заглянул и туда, но, разумеется, ничего не нашел. Дальше по коридору располагались кабинет хозяина и его спальня, в которой теперь лежало его тело. Внезапно Подгорный остановился.

– А в кабинете-то свет горит, – сказал он шепотом.

– И не верхний, а от настольной лампы… что-то такое, – поддержал его многоопытный Толя.

Кошкин оглянулся, прижал палец к губам, тихонько взялся за ручку двери и осторожно ее повернул. Дмитрий, не утерпев, глянул поверх его плеча – и застыл на месте.

– Так-так, Илона Альбертовна, – сказал капитан. – Ну и что мы тут делаем, а? Вы же вроде пошли распоряжаться насчет чая.

При появлении мужчин первая жена Адрианова сделала поспешное движение, чтобы спрятать листы бумаги, которые читала под лампой. Макс глазами указал на них Кошкину.

– Отдайте-ка это мне, – мягко попросил тот, входя в комнату.

Бросив на него взор, полный совершенно непередаваемой ненависти, Илона Альбертовна отдала ему листки.

– А вы, оказывается, тот еще врун, – сказала она придушенным от злобы голосом. – «Нет никакого завещания, нет никакого завещания»! – передразнила она. – А я словно чувствовала! Так и знала, что он даже после смерти попытается нам отомстить…

– Да что тут такое, в самом деле? – не утерпел критик и, приблизившись к Кошкину, в свой черед посмотрел на листки.

Это было заверенное по всей форме завещание Валентина Степановича Адрианова, написанное около месяца назад. Но если в самом факте завещания не было ничего особенного, то личность наследницы, которой должно было отойти все его имущество, могла удивить кого угодно.

– Э… н-да, – на всякий случай сказал Дмитрий и пригладил свои жидкие усики.

Илона Альбертовна опустилась на диван и королевским жестом отвернулась от мужчин. Фигура ее выражала прямо-таки безутешное горе.

– Она что, его любовницей была? – выпалил Макс.

– Маша-то? – мрачно спросила Илона Альбертовна. – Не знаю. Но это чудовищно! Все – ей, поймите, все! И квартиру на Тверской, и каравеллу, и деньги… А как же Лиза? А наши внуки? – Она воинственно тряхнула седыми кудрями. – Нет, вы как хотите, но я этого так не оставлю! Я буду бороться! Я адвокатов найму! Лиза и внуки – его законные наследники! Он не имел права их обделять!

Злобно кривя рот, она умолкла.

– Извините, Илона Альбертовна, – мягко проговорил Кошкин. – Но я действительно ничего не знал. Это завещание написано еще до того, как я здесь появился.

– Ах, какое это имеет значение теперь, – отмахнулась старушка. – Но это же ужасно! Просто ужасно! Вы видели эту Машу? Видели, что она собой представляет? Вот вы, скажите, – теперь она говорила с одним Кириллом, – вы бы завещали ей хоть что-нибудь? Хоть ломаный грош?

– Э… – в некотором затруднении проговорил Кирилл, – должен сказать, я…

– Имея таких наследников, – деликатно пришел к нему на помощь Макс, – я предпочел бы жить вечно.

– Ну, это вы загнули, – заметил критик. – А мне вот что интересно. Уж не собирался ли он и в самом деле зачитать это завещание, как обещал? То есть вам, капитан, он сказал, что никакого завещания нет и в помине, а сам…

Олег Кошкин задумался.

– Возможно, – нехотя признал он. – Возможно. Но что толку теперь гадать…

И в то же мгновение все присутствующие услышали истошный визг.

– Что там еще? – буркнул Толя.

Мужчины заторопились к выходу из кабинета. Олег Кошкин запер завещание в стол, ключ забрал с собой и вышел из комнаты следом за Илоной Альбертовной, которая словно постарела на добрый десяток лет.

– Я все равно опротестую этот смехотворный документ, – сердито сказала старушка, когда они шли по коридору.

– Желаю удачи, – вежливо ответил Кошкин.

И тут он увидел Машу, которая стояла у двери кладовки и пронзительно верещала, захлебываясь, на одной и той же ноте. И, хотя совсем недавно они жестоко поссорились, завидев его, девушка бросилась к нему.

– Он там! Он там!

Больше она ничего не могла выговорить. К капитану подошел Толя и кашлянул в кулак.

– Такое дело, Олег Петрович… Кончили его.

– Это профессор? – мрачно спросил Кошкин.

Толя кивнул.

– Значит, это ты его нашла? – задал капитан следующий вопрос, на этот раз Маше. Не сводя с него затравленного взора, девушка кивнула.

– Когда?

– Да только что, – буркнула она, отстраняясь от него. – Мне мать надоела… все бухтит и бухтит… я на кухне банку разбила от злости. Она мне говорит, давай убирай… Ну, я ей сказала… неважно, в общем, она стала реветь. Надоело, я пошла в кладовку… потому что у нас тряпка маленькая, надо было побольше… Вот. А он там и лежал. И смотрел на меня… Олег, он точно мертвый?

Не отвечая, Кошкин подошел ближе и присел на корточки перед трупом. Для проформы он потрогал пульс, но рука у профессора Свечникова была уже холодная. В груди у Антона Савельевича торчала рукоятка ножа, – точь-в-точь как сказал Лев Подгорный, когда описывал, какой конец может ждать в детективе персонажа, который остался один. Из-под рукоятки по одежде текли струйки крови, которые казались теперь совсем черными.

Илона Альбертовна приблизилась к кладовке, увидела тело старого друга, качнулась и закатила глаза. Судя по всему, она собиралась упасть в обморок, но так как никто из мужчин не сделал движения, чтобы ее подхватить, а падать на пыльный пол – это, знаете ли, как-то не комильфо, старушка прислонилась к стене и с мученическим видом отдышалась.

– Какой кошмар… Какой кошмар! – бессвязно повторяла она.

Но тут ей в голову пришла новая мысль, настолько соблазнительная, что Илона Альбертовна не могла за нее не ухватиться.

– Послушайте, капитан, – умильно проговорила она, заглядывая ему в глаза, – а может быть так, что эта девица его пришила?

– Вы че мелете? – рассердилась Маша. – Совсем крыша поехала, что ли?

– Это правда, что убийцы не могут выступать наследниками? – сладко-сладко продолжала Илона Альбертовна, щурясь. – Правда ведь?

– Мне очень жаль, – сказал Кошкин, – но Маша – наследница Адрианова, а не Свечникова. Кроме того, на данный момент нет никаких доказательств того, что она причастна хотя бы к одному из убийств.

– Какая еще наследница? – уже сердито спросила Маша. – Ау! О чем вы? Прием!

– Ну как о чем? – посмеиваясь, ответил Дмитрий. – По завещанию Валентина Степановича все должно отойти тебе. Поздравляю, девочка. Ухватила большой куш.

– Да этого не может быть! – протянула Маша. – После того как я…

И она застыла на месте с раскрытым ртом.

– Поздравляю, поздравляю, – горько молвила Илона Альбертовна. – Окрутила старика, воспользовалась его слабостью. Да! Но только учти, Бог все видит…

– Кто окрутил – я? – взвизгнула Маша. – Да ты, блин, совсем того? Да я бы за миллион с ним спать не стала! В отличие от некоторых! Да какое там спать – он с одной Евгенией сладить не мог, хоть пачками свою виагру лопай! Потому она от него и бегала по всем окрестным кобелям… Очень он мне нужен! – оскорблено прибавила Маша.

– Да как ты смеешь порочить память моего покойного супруга! – взвилась Илона Альбертовна. – Он писатель был! Знаменитый! Светлая личность! Он…

– Память не память, а старик есть старик! – парировала Маша. – И никакие заслуги в постели не считаются!

– Может быть, мы прекратим пререкания на время? – вмешался Кошкин. – Здесь находится убитый, которого вы все знали. Предлагаю хотя бы из уважения к его памяти перенести дискуссии в другое место. – Он повернулся к Маше. – Ты что-нибудь здесь трогала?

– Ну, дверную ручку, – хлюпая носом, сказала девушка. – Да откуда я знала, что он там лежит! Знала бы – в жизнь не полезла.

– Вы все люди грамотные и наверняка смотрите детективы, – продолжал Кошкин, оборачиваясь к присутствующим. – Тем не менее у меня большая просьба – ничего здесь не трогать до приезда наших людей. Дверь кладовки не запирается, и поэтому я рассчитываю на вашу помощь. Договорились?

– Капитан, – несмело спросила Илона Альбертовна, – а когда их увезут отсюда? Я имею в виду, моего мужа и… – Она указала глазами на нелепо обмякшее тело.

– Через несколько часов, – успокоил ее Кошкин. – Мне нужно несколько часов, только и всего.

– Вы-то чего так переживаете? – презрительно спросила Маша у Илоны Альбертовны. – Все равно я здесь буду хозяйкой, а не вы.

Старушка затравленно сжалась, словно ее ударили. Почему-то, хотя среди присутствующих не было никого, кто бы принимал близко к сердцу судьбу Илоны Альбертовны, эта сцена произвела на всех очень неприятное впечатление.

– Сначала, девушка, вам надо вступить в права наследства, – солидно сказал Дмитрий. – Это во-первых. А во-вторых, любое завещание можно опротестовать, если уж на то пошло. Особенно если имеются прямые наследники, чьими интересами пренебрегли.

– А наследники пускай идут работать, – парировала неугомонная Маша. – Полы подметать или там фрукты на югах собирать. В метро, кстати, кассирам неплохо платят. Потрудятся лет этак с тысячу, и можно уже будет квартирку на Тверской купить. А?

– Поскорее бы, в самом деле, приехали ваши люди, – сказала Илона Альбертовна бессильно.

И тут все присутствующие услышали громкий стук в дверь.

«Однако, они быстро», – подумал Макс, спеша к лестнице.

Прыгая через две ступеньки, он слетел вниз и скрылся в холле.

– Зря он так торопится, – пробурчал критик, который спускался одним из последних вместе с Илоной Альбертовной. – Надо бы ему сказать, чтобы он был осторожнее. В детективах, когда открываешь дверь не понять кому, это может плохо кончиться.

Макс распахнул дверь – и застыл на месте.

– Ты? – пролепетал он, не веря своим глазам.

На пороге стояла Виктория, и вид у нее был такой, что даже Макс (не самый трусливый, в общем-то, человек) до смерти перепугался.

– А где остальные? – вырвалось у Макса. – Почему ты вернулась? Где Ира, где все?

– Они сейчас придут, – прошептала Виктория. – Они ведут Филиппа. Он ранен. Понимаешь, – она слабо усмехнулась, – мы не смогли далеко уехать.

И, вымолвив эти слова, знаменитая авторша детективов самым позорным образом грохнулась в обморок.

Глава 14
Нож и ружье

Со всех сторон машину облепляет снег, дорога теряется в метели и мгле, редкие фонарные столбы стоят как часовые.

– Ничего, – говорит Филипп, чтобы приободрить женщин, – вот сейчас выедем на шоссе…

Бах!

Надя истошно завизжала. Машина вильнула, ее стало заносить вбок.

– В чем дело? – крикнула Лиза. – Что происходит?

– Сам не понимаю! – кричит Филипп. – Колесо, что ли, лопнуло…

– Только не это! – стонет Ира, вцепившись в сиденье так, что побелели костяшки пальцев. – Только не это!

Машина остановилась, и Филипп вышел посмотреть, что случилось. Не утерпев, Виктория вылезла следом.

– Куда ты? – прошептала Надя. Глаза у нее сделались вполлица – испуганные и несчастные. – Вика, не ходи!

– Филипп, – начала Виктория, подходя к водителю, – мы что, не сможем ехать дальше?

– Я не могу понять, – сдавленно отвечает тот, обращая к ней затравленное лицо. – Почему колесо лопнуло? На что, черт возьми, мы могли наткнуться?

И тут Виктория увидела прямо напротив, между деревьев, вспышку, и через мгновение до нее докатился сухой треск выстрела.

– Сволочь! – заорал Филипп. – Стреляет по колесам!

Второй раз стрелок, похоже, промахнулся, но от третьего выстрела еще одно колесо сразу же просело. Женщины с визгом выскочили из машины. Ира побежала куда-то, но тотчас же вернулась и вцепилась в Надю, как будто только та могла ее защитить. Никто не понимал, что надо делать: бежать? оставаться на месте? прятаться?

Четвертый выстрел разнес вдребезги смотровое стекло. Похоже, тот, кто сидел в засаде за деревьями, не собирался размениваться на мелочи.

– Сволочь! – не выдержал Филипп. – Гад! Ну я тебе покажу…

И он бросился к лесу, в котором засел невидимый стрелок.

– Филипп, не надо! – пронзительно закричала Лиза. – У него оружие!

Последний выстрел попал в ветровое стекло, которое жалобно всхлипнуло. Филипп потерял шапку, дыхание со свистом вырывалось из его рта. Внезапно он вскрикнул и упал.

– Он его убил! – обезумев, закричала Лиза. – Он убил его! Боже мой!

…Виктория открыла глаза.

В нос ей сразу же ударил ни с чем не сравнимый аромат хорошего коньяка, а рокочущий баритон Макса где-то в вышине уронил:

– …Вместо нашатыря.

– По-моему, она пришла в себя, – сказал голос, кажется, Кирилла.

Виктория повертела головой, оттолкнула рюмку, которую держал Макс, и хрипло спросила:

– Где они?

– Вернулись, уже вернулись, все в порядке, – успокоил ее Кирилл.

– Если так можно сказать, – скептически хмыкнул Лев, примостившийся у изголовья дивана, на котором она лежала.

– А Филипп? – Виктория никак не могла собраться с мыслями.

– Подвернул ногу, – сказал Макс, залпом приканчивая коньяк. – Похоже, его геройство вышло ему боком.

Критик задумчиво сощурился.

– Жаль, – сказал он сквозь зубы. – Я бы дорого дал, чтобы он добрался до этого ублюдка.

– А я бы дал вдвое дороже, – не остался в долгу Кирилл. – Как ты?

Он протянул руку и помог Виктории сесть. Теперь, когда все кончилось, ей было немного стыдно за свою слабость.

– Мы не смогли даже выехать на шоссе, – тихо сказала она. – Нам пришлось вернуться.

– Чего, судя по всему, стрелок и добивался, – усмехнулся Подгорный. – Знакомый сюжет, да, Виктория? Группа людей находится в месте, отрезанном от всего мира, и лишена всякой связи. В жизни, честно говоря, такое никогда не должно происходить. Уж в наш век – однозначно.

Виктория потерла рукой лоб.

– Тебе налить коньяка? – спросил Макс. – Или чего-нибудь еще?

– Я бы выпила кофе, – сказала Виктория, и Кирилл, опережая плейбоя, тотчас же рванул на кухню.

– А где остальные? – спросила писательница.

– Лиза с Филом, вся в слезах, но вроде держится, – ответил Макс. – У Фила нога распухла, он еле двигается. Там же этот, как его, Кошкин, расспрашивает свидетелей, что произошло. – Он поколебался. – Кстати, капитан обнаружил, что со стены в охотничьей комнате на первом этаже пропало одно из ружей.

– Возможно, то самое, из которого стреляли по вашей машине, – вставил критик.

– И кто мог его взять? – спросила Виктория.

Макс смущенно почесал нос.

– Э… вот с этим как раз большая проблема. Мы все были в доме и ходили из комнаты в комнату, а потом нашли труп.

– Чей труп? – Виктория уставилась на него во все глаза.

– Профессора Свечникова.

– Зарезан подарочным клинком, который Адрианов купил в Сан-Марино на память о посещении сей замечательной страны, – смакуя каждое слово, объявил Лев. – Клинок взят с этажерки в кабинете покойного. В оном же кабинете, кстати сказать, было обнаружено весьма любопытное завещание, по которому – фанфары, господа! – все должно отойти неотесанной девице, дочке здешней прислуги. По этому поводу у Илоны Альбертовны чуть не случился сердечный приступ, но старушка благоразумно решила отложить его до другого раза.

Тут отворилась дверь, и вернулся Кирилл, который осторожно нес чашку горячего дымящегося кофе.

– Кхм, – сказал Макс, блестя глазами. – Я надеюсь, ты продегустировал его на предмет яда, старик?

– Пошел к черту, – последовал ответ.

– А ведь есть еще медленные яды, – подлил масла в огонь критик. – Очень, очень медленные.

– А есть еще смерть от удушения, – парировал нахальный Кирилл. – Будешь много лезть, устрою тебе аф… асфиксию по всем правилам жанра.

Он заметил, что Виктория улыбнулась, и приободрился. Однако молодая женщина почти сразу же перестала улыбаться и о чем-то задумалась.

– Что? – спросил Макс, зорко наблюдая за ней.

– Мне не дает покоя этот стрелок, – призналась Виктория. – Уверена, это кто-то из дома, раз ружье пропало.

– Душа моя, – вздохнул Кирилл, – уверяю тебя, все были здесь. Мы пытались найти профессора, Илона Альбертовна шерстила в кабинете, искала завещание – сама понимаешь, дело поважнее, чем палить по машине. Дочка домработницы нашла тело, ее мы тоже видели. А сама домработница…

– Между прочим, – внезапно сказал Макс, – как раз Наталью мы и не видели. По словам Маши, мать была на кухне, но это только слова. А что, если на самом деле домработница находилась в совсем другом месте?

– Ну, наконец хоть что-то прояснилось, – проворчал критик. – Главная злодейка найдена! Сняв со стены ружье, она мчится в спринтерском темпе по лесу, чтобы перехватить машину с уезжающими. Затем стреляет, обратите внимание, в ночных условиях, причем чертовски метко – четыре выстрела из пяти попали в цель. Затем…

– Постой, а откуда тебе известно, сколько именно было выстрелов? – подозрительно спросила Виктория.

– Ну так я слышал, как капитан допрашивал Надю и его девицу, – Подгорный кивнул на Макса. – А ты что подумала? Что я раздвоился, и одна моя половина искала тут профессора, а вторая бегала с ружьем по окрестным лесам?

– А я все-таки не верю, что это была домработница, – подал голос Кирилл. – На кой черт ей все это нужно? Смысла никакого нет.

– Да и вообще, домработница в качестве главной злодейки – это как-то не красиво, – пожаловался Лев. – Не зря же в классическом английском детективе убийцей может оказаться кто угодно, только не прислуга. Какой интерес может быть в убийстве, совершенном слугой?

– Тогда предложи свою версию, – сказала Виктория.

– С радостью, – ответил критик. – У того, кто все это затеял, есть снаружи сообщник, с которым наш преступник поддерживает связь. Ружье снято со стены именно для того, чтобы мы верили, что стрелок – кто-то из тех, кто находится в доме. Заметь, нет никаких доказательств того, что по машине стреляли именно из этого ружья. Нет даже доказательств, что стреляли вообще из ружья, а не, допустим, из винтовки с оптическим прицелом. Но ружье пропало – мы сразу же делаем вывод, что два и два равно четыре, что ружье именно то, из которого стреляли. И, соответственно, начинаем подозревать того, кто на какое-то время выпал из нашего поля зрения, находясь в доме. Если бы мы не ходили все вместе по комнатам, получилось бы вообще роскошно: допустим, Кирилл мог бы сказать, что я куда-то пропал и, наверное, стрелок я, а от страха я мог обвинить хоть его, хоть Макса, хоть кого угодно. Ты что кофе не пьешь? – внезапно спросил он.

– Да так, – неопределенно ответила Виктория.

Все дело в ядах, подумала она с раздражением. Которые могут быть быстрые, а могут быть медленные. А могут вообще притвориться заурядной таблеткой от давления, например. Как проксивезин, которым отравили Валентина Степановича. Ведь отравили же? И капитан Кошкин, производящий такое положительное впечатление, капитан, который, собственно говоря, сам присутствовал при этом убийстве, до сих пор никого не нашел. Как не нашел ни стрелка, ни того, кто зарезал профессора Свечникова.

Ни того, кто убил Женю год тому назад.

Дымок над кофейной чашкой почти растаял. «А, да пошли все к черту», – в порыве раздражения решила Виктория. Она взяла чашку обеими руками и не остановилась, пока не выпила до дна.

Без стука в комнату заглянула Ира.

– О! Вы уже пришли в себя? Капитан хотел бы с вами поговорить.

– Минуточку, – сказала Виктория. – Кирилл, где моя сумка?

Она достала из сумочки зеркало, прошлась пуховкой по щекам, поправила блеск на губах и улыбнулась Кириллу.

– Теперь, – объявила Виктория, – я готова с ним разговаривать.

Беседа с Олегом Кошкиным вышла недолгой. По сути, Виктории лишь пришлось подтвердить то, что рассказали ее спутники, сидевшие с ней в машине. Да, они ехали медленно, потому что дорога была скользкой. Да, сначала она услышала какой-то треск, но не поняла, что это выстрел. Конечно, они все ужасно испугались. Нет, у нее нет никаких соображений по поводу того, кто бы это мог быть. Нет, она не видела стрелка, потому что он находился далеко. Филипп Ермолов пытался добежать до стрелявшего, но подвернул ногу и упал, а потом выстрелы прекратились – так же внезапно, как и начались. Нет, она не догадалась посмотреть на часы и не может точно сказать, когда именно прозвучали первый и последний выстрелы.

– У меня вопрос, капитан, – вмешался Лев. – Вопрос, который, я уверен, интересует и всех присутствующих тоже. Что нам теперь делать?

– Пока – ждать утра, – хмуро ответил Кошкин. – Ваши близкие знают, где вы находитесь?

– Да, но…

– И они, конечно, звонят вам, а когда поймут, что вы не отвечаете, встревожатся. Думаю, завтра кто-нибудь подъедет узнать, что с вами, и нас вызволят отсюда.

– Сегодня суббота, – напомнила Виктория. – Кроме того, область завалена снегом. Что мешает нашим родным решить, что мы просто остались переночевать у нашего друга Адрианова? Люди не любят делать лишних телодвижений, знаете ли.

– А если даже кто-то и приедет, – вставил Макс, – что мешает стрелку прострелить ему шины точно так же, как он это сделал с машиной Фила?

– Значит, мы вызволим себя сами, – отрезал Кошкин. – А пока нам придется провести ночь в этом доме.

– В этом доме, – мрачно напомнил Подгорный, – уже находятся два трупа.

– Значит, только от нас зависит, чтобы их не стало больше, – легко согласился капитан.

– Послушайте, – взмолилась Ира. – Вы хоть предполагаете… ну, я не знаю… – Она собралась с духом. – У вас есть хоть какие-то соображения по поводу того, кто все это делает?

– А у вас? – внимательно посмотрел на нее Олег. – Вы ведь знаете столько же, сколько и я. И что? Складываются какие-то правдоподобные версии?

– Мы почти уверены, что стрелок – человек со стороны, – буркнул Макс.

– Который связан с кем-то из тех, кто находится в доме, – уточнила Виктория.

– С кем именно?

– С человеком, который проколол шины и лишил нас всех связи.

– Да? И зачем же он это сделал?

– Чтобы изолировать нас от мира, – удивленно ответил Кирилл.

– Да, но зачем?

– Чтобы убить одного за другим, к примеру, – уже раздраженно проговорил Макс.

– Не обижайтесь, – усмехнулся Кошкин, – но если бы его целью было убийство, он бы уже перестрелял по крайней мере пять человек. Тех, которые выскочили из машины на дорогу и в свете фонарей сделались отличной мишенью.

Кирилл потемнел лицом.

– Но ведь он убил Адрианова и убил профессора! Этого вы не можете отрицать?

– Он, он, – проворчал Кошкин. – Почему именно он? Почему не она или, к примеру, не они? Что мы вообще знаем? Берем наши убийства – почему убили Валентина Степановича? Из-за того, что он хотел расследовать убийство своей жены? Из-за наследства? Из-за завещания? А профессор Свечников? Хотя с этим все как раз понятно – он убит именно потому, что знал, кто проломил голову Евгении Адриановой, и покрывал его.

– Но тогда, значит, и Валентин Степанович… – начала Виктория.

– Хорошо, допустим, основной мотив – убрать свидетеля и лицо, больше всех заинтересованное в расследовании. Но это никак не вяжется с тем, что мы оказались здесь взаперти, лишенные телефонной связи. К чему такие сложности?

Подгорный вздохнул.

– И главное, даже толком и подумать не на кого, – проворчал он. – Все мы более или менее знаем друг друга. Даже домработница – я помню ее с тех пор, как впервые появился в доме у Валентина Степановича… а это было очень давно, – задумчиво прибавил он.

Олег Кошкин поднялся с места.

– Не хотел этого говорить, – сказал он, – но все-таки придется. На всякий случай, – он вздохнул, – советую вам не терять бдительности. Да вы и сами, уверен, все понимаете.

– Мы все поняли, капитан, – усмехнулся Макс. – Не волнуйтесь, мы сумеем за себя постоять.

– Вот после таких фраз в детективах и появляются очередные трупы, – назидательно заметил критик.

– Хватит, Лев, – оборвала его Виктория. – На всякий случай, Олег Петрович… – Она замялась. – Где вы будете, если что? Ну, вдруг, я имею в виду…

– Я буду у себя, – ответил Кошкин. – В комнате на втором этаже. Так что, если что, не церемоньтесь.

– Один? – хмыкнул Кирилл. – И вы что, не боитесь?

– Нет, – раздумчиво ответил капитан. – Видите ли, – и тут он впервые улыбнулся, – я уверен, что смогу за себя постоять.