Текст книги "МН или АК и я. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Валерия Чернованова
Соавторы: Марина Эльденберт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Пока я сражалась с Элоиз, во мне горел праведный гнев, а сейчас на душе скребли кошки. Не из-за того, что впервые в жизни дала волю рукам, а из-за того, что вообще допустила такую ситуацию. Нужно было увести близняшек, ограничить общение с этой стервой. А теперь придется им объяснить, что других девочек бить нельзя. Противных теток – тоже. Даже если очень хочется. Даже если те говорят гадости, которые ранят в самое сердце.
Увлекшись препарированием собственных чувств, я не сразу заметила, как за столом повисла тишина. Нет, Демаре периодически спрашивал что-то у девочек, но те отвечали односложно и нехотя. При этом почти не ели и даже не притронулись к любимому соку. И очень сомневаюсь, что их ужаснуло мое неподобающее для мирэль поведение.
Я поймала взгляд Алмазного короля и выразительно кивнула сначала на Кристин, а потом на Аделин. Он вздохнул и отставил в сторону чашку с вьярном.
– Девочки, вы всегда можете поделиться со мной всем, что вас волнует.
Казалось, близняшки будто только и ждали подобного сигнала.
– Это правда? – тихо спросила Кристин. – То, что сказала Элоиз. Мама нас бросила?
Так, это точно разговор не для моих ушей!
– Я кое-что забыла в своей комнате, – поспешно пробормотала я, поднимаясь, но выпрямиться не успела.
– Останьтесь, – приказал Демаре и добавил мягче: – Пожалуйста.
В направленном на меня взгляде этого сильного и смелого мужчины проскользнуло столько всего, что мои колени подогнулись сами собой.
Фернан души не чаял в дочерях, любил их и баловал, пытался защитить от всего мира, от любых волнений и любого зла. И, кажется, перестарался. Уверена, ему сейчас хочется задарить их подарками и все замять, но с детьми такое не срабатывает. То есть срабатывает, но чем больше их обманываешь, тем меньше они потом тебе верят. А они чувствуют фальшь.
К тому же для себя я поняла, что хочу, чтобы в этой семье все было хорошо.
– Если девочки не против моего присутствия при семейном разговоре, – уточнила вкрадчивым голосом.
Близняшки дружно покачали головами и снова переключили свое внимание на отца:
– Я не знаю, – признался он. Было видно, что эти слова дались ему с большим трудом. – Лучшие детективы страны не могут ответить, что случилось с вашей мамой в тот день и почему она пропала. Об этом мы можем спросить только у нее, когда… она вернется.
– А если не вернется? – тихо проговорила Аделин.
– Вернется, – безапелляционно сказал Фернан, так, что я тоже поверила. – Но пока мы точно ничего не знаем, вы должны понимать, что люди могут говорить и писать в газетах всякое… Разное. И поэтому вы должны верить только фактам и мне.
– Я верю тебе, папочка, – шмыгнула носом Кристин и первой бросилась к отцу.
– И я! – Аделин тоже присоединилась к объятиям.
А я сглотнула комок в горле, настолько трогательным сейчас выглядело это семейство. И тут же испугалась собственных чувств, потому что мне внезапно до боли захотелось стать его частью, но… Найдется ли в нем место для меня?
Десмонд Шерро
Десмонд не переставал себе повторять, что хлестать каждый вечер орьятт – не выход. Алкоголь не поможет решить проблемы и очиститься от того дерьма, в которое он сам не понимал, как вляпался. Утонул в нем по самые уши и теперь не представлял, как будет из него выбираться.
Как они оба будут выпутываться из этой ситуации…
А ведь все шло по плану. И так и должно было идти дальше!
Но его вырубило почти на две недели. Две самые важные недели его жизни, когда все должно было решиться. Когда до достижения цели оставалось всего ничего – избавиться от Аннетты. Этой девицы Лювиль, так похожей на любовь всей его жизни.
Он бы разделался с ней и раньше, но помешанная на древностях чудачка внезапно сорвалась с места и ускакала на очередные раскопки. Последние несколько недель она ковырялась в свое удовольствие на другом конце света в каком-то древнем захоронении. Мумии и саркофаги для Аннетты всегда были превыше всего, в отличии от семьи и племянниц. Которые уже и забыли о ее существовании.
Как и она благополучно позабыла о них.
Ему это было на руку. Как и несколько месяцев ожиданий, на протяжении которых самые крупные газеты столицы и мелкие газетенки кормили своих читателей сплетнями и домыслами:
Жизель Демаре сбежала или ее похитили?
Не помог ли Алмазный король своей жене исчезнуть?
Они скандалили каждое утро и каждый вечер. Не в этом ли кроется причина ее побега?
Что скрывается за маской, которую привык носить Демаре: безутешный муж или безжалостный похититель?
С каждым днем, с каждой неделей подозрения общественности, подогреваемые неугомонной прессой, только крепли. Аннетта должна была стать финальным аккордом в написанной им пьесе.
А он, хмарь подери, просто взял и отключился!
Десмонд остервенело пнул пустую бутылку орьятта, позабытую кем-то на пляже. Соленый бриз ударил в лицо, царапнул сухие губы, выбивая из мужчины что-то близкое к глухому яростному рыку.
Шерро не представлял, что на него нашло и что он творил в последнее время. Зачем снял со своего счета несколько тысяч бронов и куда мог подевать столько слитков золота.
А главное – зачем таскался за этой пероножкой?! Актрисулькой, теперь подрабатывавшей у Демаре няней. Дарил ей подарки! Даже подрался из-за мирэль Тонэ, хотя единственная женщина, которая имела для него значение…
Шерро запустил камнем в воду, и тот, проскакав по блестящей на солнце морской глади, пошел ко дну.
…Теперь по-настоящему исчезла.
Вот уже который день он пытался с ней связаться – тщетно. Да еще и Аннетта Лювиль, не успев вернуться в Ньерру, снова куда-то удрала, и гоняться за ней по всему миру у Десмонда не было никакого желания. А значит, с «финальным аккордом» приходилось повременить.
Вот только теперь Шерро сомневался, удастся ли им вообще доиграть эту пьесу.
Мужчина сунул руки в карманы брюк, вдохнул полной грудью свежий морской воздух и оглянулся на выраставшую вдали Голубую жемчужину.
Вот уже почти месяц газеты продолжали трубить о том, что Фернан Демаре увлекся няней своих дочерей. Десмонд потому и отправился вместе с ними в Ланси, чтобы выяснить – какое к нему имеет отношение эта Селани и что ее на самом деле связывает с Демаре.
Шерро был уверен, раньше Фернан на дух не переносил эту женщину. Но за время его «отсутствия» что-то изменилось. Изменился Фернан и его отношение к мирэль бывшей актрисе.
Это было неплохо. Даже отлично! Чем не пища для ума полиссарам и вечно голодным на сенсации журналистам. Еще одной подкормкой должен был стать дневник. Десмонд намеревался проследить, чтобы он попал в нужное время в нужные руки. Но тот словно сквозь землю провалился.
Еще один промах. Еще одна ошибка!
Десмонд не привык ошибаться. Не любил проигрывать. И пасовать тоже было не в его привычках. А значит, хватит по вечерам напиваться!
Пора брать себя в руки и придумывать новый план. Понять, что с ним произошло. Вспомнить все. Потому что верить бредовым россказням актрисульки о его новых нездоровых пристрастиях он не собирался.
Долгие дни раздумий натолкнули его на одну мысль. Если все получится, очень скоро он восстановит события недавнего прошлого.
А потом и со всем остальным разберется.
Иначе он будет не Десмонд Шерро!
Глава 7
Пина колада по-ньеррски и танцы на песке
Ира Илларионова
Свидание, свидание, свидание.
В добровольно-присудительном… я хотела сказать, принудительном порядке, но сути дела это не меняло: мне присудили… Тьфу ты! Меня принудили отправиться на свидание с его алмазным величеством.
Его величество, собственно, и принудил, поставив перед фактом:
– Сегодня мы с вами ужинаем в Ланси.
Я как раз заканчивала строить песчаный замок, а стараниями Демаре чуть не уронила лопаточку на одну из башенок (и надо же так бесшумно подкрадываться!). Близняшки резвились у берега, окатывая друг друга брызгами, визжали, смеялись и выглядели вполне счастливыми и довольными жизнью. Фернану удалось их успокоить, но вряд ли они сумеют забыть слова мирэль Овцы.
Это-то меня и тревожило. Потому спросила:
– А как же девочки?
– Девочек уложим спать пораньше.
– Я не о том. – Стряхнув с коленей песок, встала перед Алмазным королем. – Что если они проснутся и узнают, что вас нет дома, меня нет дома и…
– Этиль за ними последит.
– И снова не о том. Мируар Де…
– Просто Фернан.
– Просто Фернан, – повторила я, стараясь не смотреть на загорелую мужскую грудь. Он тоже старался. Не смотреть куда не надо. Но я то и дело ощущала на себе обжигающий взгляд голубых глаз, от которого ни один солнцезащитный крем не спасал. – Они меня не примут, как вашу… Нас, в общем, не примут.
– Это не им решать, – безапелляционно заявил Демаре. Потом изобразил свой коронный гангстерский прищур и проговорил: – Ира, я хочу, чтобы вы узнали меня получше. И знаю, что вы тоже этого хотите.
– Не хочу! – помотала головой и оглянулась на близняшек, в который раз себе напоминая: я им не мама, не мама.
А этот мужчина в плавках не мой муж. Он мой работодатель и точка!
Мужчина, по которому я с ума схожу.
– Хотите, – парировал этот самоуверенный бриллиант.
– Мне лучше знать!
– Ира, у вас все на лице написано, – снисходительно улыбнулся Фернан.
А я вспыхнула.
– Не называйте меня так, – попросила, почему-то шепотом, а потом так же тихо воскликнула: – И ничего у меня не написано!
Неужели это так очевидно, что я втрескалась по уши в его алмазное величество?
Вот ведь хмарь.
– А как мне вас называть? – покладисто поинтересовался Фернан.
– Вернемся к нейтральному «мирэль Тонэ». Можете мне мирэлькать, раз уж я продолжу вам мируаркать.
– Хорошо, мирэль Тонэ, – согласился он. – Я поговорю с девочками, когда придет время. И если вы не перестанете отбрыкиваться от своих чувств, придет оно очень скоро.
Ой. Тысячи раз «ой» и «упс».
Я была не готова к такому повороту событий, к такому стремительному повороту. Еще вчера я искала шамана, лелея в сердце надежду отыскать обратную дорогу в свой мир. А теперь… А теперь у меня в голове сплошной винегрет, и на первый план назойливо лезут мысли вот об этом самоуверенном типе и его малышках.
Плохая, Ира. Очень плохая.
– Может, позовем с собой мируара Шерро? – Я привстала на носочках, чтобы выглянуть из-за мируарского плеча и увидеть развалившегося в шезлонге Десмонда. – Он сегодня какой-то хмурый. Заодно, если девочки все-таки узнают, что нас вечером не было дома, скажем, что ужинали втроем.
Прищур его величества принял еще более гангстерский характер.
– Обойдемся без Десмонда.
– Но…
– У нас с тобой свидание, Ира, а не дружеские посиделки. Мирэль Тонэ, – поправился он и, закончив выносить мне приговор – вечер в королевском обществе, пошел валяться в соседнем с Десмондом шезлонге.
А я побежала к девочкам, купаться, охлаждаться и морально настраиваться на свидание.
До самого вечера Элоиз не подавала признаков жизни. Я даже подумывала заглянуть к ней и узнать, может, ей чего-нибудь нужно. Яда там или пистолета. Но увидев бодро марширующего к ней с подносом Жужжена, оставила ему роль доброго самаритянина, а сама отправилась укладывать спать близняшек.
Сегодня они ужинали в детской, потому что их величество не постеснялось соврать дочерям и сослаться на срочную работу.
– Вы такая нарядная, мирэль Тонэ, – проговорила Аделин, накрываясь одеяльцем и устраивая рядом с собой чебурона.
– Вы с мируаром Шерро пойдете на свидание? – заговорщицки предположила Кристин, а я мысленно порадовалась, что у близняшек такая богатая фантазия.
– Да вот, захотелось прогуляться, – сказала, разглаживая несуществующие складки на нежно-голубой юбке.
– Мы видели, как он на вас сегодня смотрел, – продолжила Аделин, а ее сестра подхватила:
– Вы ему нравитесь, мирэль Тонэ. Точно-точно.
Понятия не имею, как на меня смотрел Шерро, но спасибо ему за это. Девочки засыпали, уверенные, что их няня отправится дышать морским воздухом с дядей Десмондом, а их папа будет, как обычно, работать.
Но папа не работал, а дожидался меня на улице, прислонившись к черному блестящему боку автомобиля. Заметив меня, Демаре улыбнулся, и эта улыбка отозвалась во мне теплом, разлившемся по всему телу.
– Тебе очень идет это платье, – сказал он, распахивая передо мной дверцу машины.
– А тебе эта улыбка.
Платье мне и самой очень нравилось. Легкая летящая юбка, прозрачные рукава, затянутый кружевом лиф. В меру нарядно, в меру романтично.
Самое то для свидания с мужчиной из другого мира.
Мысленно обрушив себе на голову кокос, именуемый здесь асканом, и испытав укол совести, еще более острый, чем все предыдущие, я положила на колени сумочку и приготовилась к неловкому молчанию. Но его не было. Пока ехали в Ланси (на машине до городка было рукой подать), Фернан не смолкал ни на минуту. Рассказывал о себе и своей жизни, успешно воплощая план под кодовым названием: фальшивая мирэль Тонэ узнает поближе настоящего мируара Демаре.
Такой Демаре – не холодный, резкий и жесткий – мне нравился еще больше. И вот против такого Фернана у Иры Илларионовой просто не было шансов.
Еще у Иры Илларионовой не было шансов против местных пейзажей. Они меня покоряли и влюбляли в себя с первого взгляда. Почти как мужчина рядом. Впрочем, лучше лишний раз не думать об этом самом рядом мужчине.
Вечерний Ланси был прекрасен. Берег, светлой лентой протянувшийся по краю моря, сверкал и переливался огнями. Музыка, расслабляющая или зажигательная, лилась из ресторанов с роскошными террасами и небольших баров с навесами, сплетенными из живых растений. Она сливалась с шумом набегавших на берег волн, расстилавшихся по песку пенным кружевом. Вдалеке у пристани виднелись покачивающиеся на воде лодки, а за ними белели, возвышаясь, яхты, в том числе и «Красотка».
– Не боитесь, что в ресторане вас кто-нибудь узнает? Вас в моей компании.
Интересно, в Ланси водятся журналисты?
– Не боишься, Фернан, – поправил меня Демаре, прежде чем ответить на мой вопрос: – Нет, не боюсь. Но мы, Ира, не пойдем в ресторан. По ресторанам будем ходить в Мальмаре.
Будем. Ходить. В Мальмаре.
Будем…
Ма-мо-чки!
Похоже, его величество уже все решил и распланировал. И за меня, и за себя. Еще до того, как мы узнали друг друга поближе.
Оставив машину возле мощеной набережной, Фернан протянул мне руку, предлагая за нее ухватиться. Я покосилась на нее, как на змею, которая запросто могла ужалить (каждое его прикосновение обжигало и жалило), но потом поймала взгляд Алмазного короля, и наши локти переплелись, провоцируя очередное брожение мурашек по всему моему-чужому телу.
Вместо того чтобы прогуляться по набережной, мы спустились на пляж. Я стянула босоножки, его величество тоже разулся, закатав брючины и избавившись от белых в синюю полосочку носочков. Погрузив ноги в прогретый за день песок, я блаженно зажмурилась. Почувствовала, как Фернан снова подхватывает мою руку. Лаская, скользит по предплечью ладонью, и сердце в груди замирает, а потом начинает вытанцовывать.
И я чувствую небывалую легкость. Кажется, стоит ему отпустить меня, и взлечу к звездам.
– Расскажи о своем мире, – шепотом просит его величество.
– Он… – я на миг задумалась, – чем-то похож на Эону, хотя у нас нет магии. По крайней мере, раньше я так считала.
– Ты сказала, что была няней.
– Да, последние несколько лет работала в детском саду и собиралась работать и дальше.
Если бы меня не прокляли, или что там сделала эта Лиля.
– Скучаешь по своим воспитанникам?
Кивнула, грустно улыбнувшись:
– Скучаю не то слово.
Мы не спеша шли по пляжу, наслаждаясь вечерней свежестью. Легкий ветерок заставлял юбку льнуть к ногам, путался в волосах, бросая отдельные прядки мне в лицо, на губы, горевшие от предвкушения прикосновений других губ.
Даже боюсь представить, как они начнут пылать, когда эти самые прикосновения произойдут. Сомнительно, что его величество просто со мной поужинает и отвезет обратно в Голубую жемчужину.
– А еще, – вырвал меня Демаре из размышлений о наших с ним губах и о том, что ими и сколько можно делать, – у тебя в том мире еще кто-то был?
Был и есть. То есть, кажется, уже все-таки был. Жених. Которого я бессовестно предала и предаю сейчас, едва не мурлыча от удовольствия, когда он ласкает пальцами мое запястье, выводя на нем что-то непонятное, но такое приятное.
– Родители, – ответила осторожно.
Нет, я не буду рассказывать ему о Мише! Не буду и все тут! Потому что тогда сказочный вечер сразу перестанет быть сказкой, и совесть сожрет меня с потрохами.
К счастью, разговор о дорогих мне людях пришлось прервать: мы подошли к маленькому уютному бару с выставленными прямо на песке столиками. В цветных подсвечниках горели свечи, раскрашивая деревянные столешницы синим, розовым, фиолетовым светом. Чуть поодаль на сколоченной из досок сцене играли музыканты и пела девушка в длинном струящемся светлом платье.
Нам достался столик у самого края живого навеса, поближе к морю и подальше от бара.
– Для начала пиньяну, пожалуйста, – сказал Фернан приблизившемуся к нам лысоватому, упитанному и широко улыбающемуся мужчине.
– Будет сделано, мируар Демаре, – кивнул тот и поспешил обратно к бару, чтобы вскоре вернуться с меню и двумя половинками кокосов, асканами то есть, из которых торчали тонкие длинные трубочки.
– Спасибо, Жонсон.
Поставив на стол напитки, Жонсон отошел в сторону, чтобы дать нам время познакомиться с перечнем блюд.
– Красивое место, – сказала я, оглядываясь.
– А еще здесь отменно готовят. Здесь лучшие во всем Ланси оррицы и лостерры.
Я настороженно кивнула, гадая, что из себя предоставляют и первые, и вторые.
Вскоре Жонсон вернулся и, склонившись над его величеством, принялся быстро записывать.
– А для прекрасной мирэль? – поинтересовался учтиво, когда Демаре покончил с выбором вина и блюда для себя.
– А для моей аманы лостерра под луневым соусом, – озвучил мое пожелание его величество, и Жонсон, удивленно похлопав глазами, пятясь, отошел назад.
Сомнительно, что его удивил мой выбор, а значит…
– Кто такая амана? – решила разобраться я.
– На местном диалекте это означает любимая женщина, – просто сказал Алмазный король, а я чуть не поперхнулась коктейлем из кокоса, по вкусу напоминавшим земную пина коладу.
– А как называется на местном диалекте «любимый мужчина»? – ляпнула неожиданно. Неожиданно даже для себя самой.
– Так и называется, – Демаре улыбнулся. – Любимый. И мне нравится, как это слово звучит в твоих устах, Ира.
«Вообще-то это уста Селани», – хотела заметить я, но Фернан меня опередил, задав вопрос, который сейчас был явно лишним:
– Прежде чем мы шагнем дальше, я бы все-таки хотел понять, Ира, что происходит между тобой и Десмондом Шерро?
Пиньяной я все-таки поперхнулась и поспешила поднести к губам салфетку. Это еще надо уметь – так испортить момент.
– Кажется, вы страдаете провалами в памяти, мируар Демаре. Мы об этом уже говорили.
– А еще мы говорили, что ты не будешь мне выкать, когда мы одни, – проговорил его мируарство, помешивая трубочкой коктейль в аскане. – Так кто из нас страдает провалами в памяти?
– Вообще-то ты… вы мне сказали, чтобы я вам тыкала, а не выкала, но я своего согласия не давала, – заявила независимо.
– Ладно, – вздохнул Алмазный король. Тяжело так вздохнул. – Так что там с Десмондом?
– А что с ним? – прикинулась я удивленной.
– Ира-а-а, – протянул он, – я же вижу, ты что-то скрываешь.
– Со зрением у тебя… вас тоже плоховато, – опустив взгляд, нарисовала на песке ногой крест. Главное, чтобы он не стал моим надгробным, потому что, если судить по взгляду его гангстерства, он готов был прикопать меня прямо здесь и сейчас. – Это не моя тайна, – еще одна попытка отмазаться.
– А чья? – сверкнул он глазами.
– Селани, – призналась вынужденно и, схватив аскано кокос, принялась нервно цедить коктейль.
Демаре нахмурился:
– Я хорошо знаю Десмонда и знаю, что до того, как ты стала моей няней…
– Няней ваших дочерей.
– Моей няней, – упрямо повторил Демаре, – у него с тобой… Селани то есть, ничего не было. Никаких отношений, дружбы. Ничего. Десмонд встречался с мирэль Лепаж, а до этого…
Прости меня, Селани, но я так больше не могу! Понимаю, это твой секрет, но терпеть этого сыщика доморощенного приходится мне! Так что…
– Селани – это Десмонд, – подавшись вперед, доверительно сообщила его величеству.
Величество округлило глаза. Натурально так округлило, и я даже забеспокоилась, как бы они у него из глазниц не выпали.
– Прости, я тебя не расслышал. – Демаре тряхнул головой, явно решив, что только что поймал пролетавшую мимо звуковую галлюцинацию.
– Я говорю, – повторила терпеливо, чуть повысив голос, самую малость, чтобы нас не услышали за соседним столиком, – что мирэль Тонэ какое-то время находилась в мируаре Шерро. Пока ты ему… ей то есть, не врезал на дне рождении. По крайней мере, я после этого Селани не видела. Не общалась с ней, в смысле.
Некоторое время Фернан молчал – переваривал услышанное. Я же с чувством выполненного долга продолжила цедить пиньяну и, подперев щеки руками, наблюдала за его реакцией. Реакция, если честно, оказалась странной. Его величество, на миг зажмурившись, вдруг… рассмеялся.
Я бы сказала заржал даже, но короли ведь не ржут, а смеются.
– Фернан… – подала голос, когда на нас стали оборачиваться.
– Прости, я сейчас успокоюсь, – сипло пообещал он.
Сейчас он не успокоился. Пришлось ждать, пока отсмеется.
– Вообще-то нам с Селани было не до смеха. А сейчас не до смеха Десмонду, – заметила обиженно, скрестив на груди руки.
Веселится он тут, понимаете ли. Когда я не я, а Селани вообще непонятно куда подевалась!
– Извини, просто я представил, как Десмонд вечером разгуливает по дому в шелковом халатике и с маской на лице.
Смеющийся Демаре. Впору было объявлять о конце света или атомной войне.
Правда, упомянув о Десмонде, он тут же посерьезнел.
– Ты ему что-нибудь рассказала?
Я хмыкнула:
– Если я тебе боялась рассказать, то ему и подавно. Но теперь он до меня докапывается, пытается понять, почему дарил мне подарки, и тоже интересуется, что нас связывало.
– Подарки, которые на самом деле Селани покупала для себя, надеясь вернуться в свое тело, – закончил мою мысль Демаре.
– Именно, – кивнула я.
– И няней ты стала с ее подачи. Теперь все сходится.
Я развела руками.
– Когда ты взял меня на работу, мы с ней еще не были знакомы. А потом, когда она прокололась и я узнала, что Шерро – это вовсе не Шерро, она делала все, чтобы я и дальше оставалась няней. Твоих дочерей.
– Моей, – эхом поправил меня Демаре.
Никогда не встречала настолько упертых людей.
Фернан усмехнулся:
– Селани неисправима. Последние месяцы, до исчезновения Жизель, она только и делала, что липла ко мне. Я думал, набивалась в любовницы, а она, как вижу, метила выше – в жены.
– На роль, которая уже занята, – теперь уже усмехалась я, чувствуя, как во рту, несмотря на приторную сладость коктейля, появляется привкус горечи.
– Скоро освободится, – сказал Фернан, пристально глядя мне в глаза.
– Освободится навсегда? – спросила я, хоть и понимала, что не должна о таком спрашивать. Слишком рано и вообще…
Но не спросить не могла!
Замерла в ожидании. Однако Алмазный король хранил молчание. И тут появился Жонсон с оррицами и лостеррами, немного, лишь самую малость, разрядив обстановку.
– Для очаровательной мирэль, – поставил передо мной необъятных размеров блюдо с уложенным на листья салата огромным крабом.
Цапнуть бы этой клешней его онемевшее бриллианство.
Рядом появилась тарелка поменьше, с чем-то вроде устриц, после чего Жонсон переключил внимание на Алмазного короля.
– А это для вас, мируар Демаре, – стал выставлять перед ним блюда, исподволь поглядывая в мою сторону. – Что-нибудь еще? – поинтересовался, выпрямившись и прижав поднос к объемистому животу.
– Пока все, – не сводя с меня взгляда, проговорил Фернан, а стоило Жонсону отойти от нашего столика, как его величество сказал: – Ира, я не из тех людей, которые бросаются словами на ветер и дают ложные обещания.
Ну вот и ответил.
Я потянулась за бокалом, справедливо решив, что алкоголь сейчас точно не помешает. За одно велела себе сосредоточиться на омаре местного происхождения и не думать о всяких местного происхождения властных гангстерах.
И тут Демаре накрыл мою руку своей, заговорив еще быстрее:
– Жизель мое прошлое, а в будущем рядом с собой я вижу только тебя. И очень надеюсь, что наши отношения продолжат развиваться до закономерного финала.
– Под закономерным финалом ты подразумеваешь меня в твоей спальне?
– Тебя в моей спальне я подразумеваю раньше, – не растерялся Алмазный король. От неожиданности и кое-чьей наглости вино едва не попросилось обратно. А от низких ноток в его голосе по моим венами понеслись огненные стрелы.
Тысячи стрел, разом ударивших в сердце.
– Поэтому, отвечая на ваш вопрос, мирэль Тонэ… Ира! – вернулся к будничному тону его величество. – Да, в будущем я рассматриваю возможность повторной женитьбы.
Нет бы с этого и начать… Невозможный мужчина.
– Как ваш лостерр?
– Приятней, чем вы в иные моменты, ваше мируарство.
Секунду или две мы смотрели друг на друга, а потом рассмеялись, и обстановка разрядилась окончательно. Незаметно разговор вернулся к Селани и Десмонду, и мы стали ломать голову, где искать первую и как успокаивать второго. Чтобы перестал до меня докапываться и, смирившись с недолгой потерей памяти, продолжил жить дальше.
Не знаю, сколько времени прошло вот так, просто за разговорами. Наверное, часа два, а кажется, всего пара минут промелькнула. Когда белое вино в бутылке уменьшилось наполовину, а с лостеррами и оррицами было покончено, Фернан поднялся и протянул мне руку.
– Потанцуем?
Несколько парочек уже вовсю кружили перед сценой, вместе со скользившими по песку бликами, отбрасываемыми бумажными фонариками и свечами.
– Почему бы и нет? – отозвалась весело, осмелев после вина и коктейля, и позволила Демаре увлечь себя в эту непонятную, но такую зажигательную помесь латино-эонских танцев.
Резкий поворот от него, на расстояние вытянутой руки, и я снова возвращаюсь в его объятия. К такому желанному прикосновению ладоней, медленно скользящих по талии, чувственно очерчивающих мои бедра. И снова лицом к лицу, так близко, что наши дыхания сливаются в одно, меня окутывает вишневой горечью сигар и запахом его одеколона.
Которые уже, кажется, люблю безумно.
Вернее, я влюбилась в этого мужчину. Окончательно и бесповоротно. И мне больше не хочется оглядываться назад. Хочется смотреть только вперед и тонуть в его глазах.
Сейчас, завтра. Всегда…
– А ты схватываешь на лету, – улыбнулся Фернан, имея в виду мои попытки подружиться со здешним аналогом бачаты. Покружил меня, одной рукой придерживая за талию, после чего мягко привлек к себе и шепотом, низким, будоражащим, коснулся моих губ: – А я счастлив, что поймал тебя. И больше не отпущу.
– У вас, мируар Демаре, имеется вредная привычка ставить мне ультиматумы.
– А у тебя, Ира, – сводить меня с ума, – не растерялся Демаре. Прижал к себе, забыв, что в этом мире мы не одни, и проговорил, тихо, хрипло, выбивая из меня искры: – Моя беглянка из другого мира. Моя…
Целоваться, стоя посреди бара, когда вокруг тебя кружат влюбленные парочки – не вариант, скажу я вам. Поэтому мы, расплатившись с месье Жонсоном и подхватив нашу обувь, побежали на пляж. К черной глянцевой поверхности моря, к шуму прибоя. Где соленый воздух, смешиваясь со сладостью поцелуев, кружил голову сильнее самого крепкого орьятта.
Никогда бы не подумала, что самые обычные поцелуи могут быть такими… Хотя, нет. Обычными они не были. Это было продолжение танца, который мы начали в баре: шаг, поворот, когда он вскидывает руку, и я скольжу под ней, чтобы снова оказаться в его объятиях и почувствовать его губы на своих.
Движение в сторону – и его пальцы путаются в моих волосах, а меня притягивают к себе: сильно, властно, раскрывая мой рот глубоким и яростным поцелуем. Словно все то, о чем мы так долго молчали, сейчас воплотилось в жизнь под гулкое биение наших сердец, под музыку, звучащую только для нас.
Надо будет спросить, какая звучит у него, подумалось очень некстати.
Или кстати, потому что когда показавшийся ледяным воздух снова ожег горящие губы и щеки (слишком откровенным и собственническим был взгляд Фернана), дыхание перехватило. Странно было вот так смотреть на мужчину, которого безумно желаешь, и ждать, замирая от предвкушения более откровенного прикосновения…
Его рука скользнула по моему бедру, сминая платье, пальцы прошлись по разгоряченной коже.
– Если верить словам той пероножки, «Ла Фальян» должен находиться где-то здесь.
– Можно было поесть в любом другом ресторане, Селани. Вообще-то мы приплыли сюда не за этим!
Раздраженный мужской возглас ударил в меня молнией.
Миша?!
Я отскочила от Демаре с такой скоростью, с какой никогда ни от кого и ни от чего не отскакивала. Толкнула его в грудь, чтобы оказаться от него как можно дальше, и прижала пальцы к пылающим от поцелуев губам.
Судорожный вздох, два резких удара сердца до момента, когда обернулась, чтобы увидеть застывших в нескольких шагах от нас Мишу и… себя.
Селани Тонэ
Она смутно помнила, как вселилась в Десмонда. Превращение в Иру тоже прошло быстро и безболезненно, а вот возвращение на Эону в теле иномирянки далось ей нелегко. Им обоим.
Самыми сложными стали первые два дня после перехода. Ее все время тошнило, как если бы она плыла на корабле в самый разгар шторма. Голова готова была взорваться, глаза пекло, а горло словно усиленно терли наждачкой, и Селани оставалось только диву даваться, как они вообще сумели добраться до рю де Баль, где дожидался свою новую хозяйку недавно купленный особняк.
Позже, когда немного пришла в себя, Селани порадовалась собственной предусмотрительности. Если бы не этот дом, приобретенный за наличные мируара Шерро, ночевали бы они с Мишей под мостом. А так у них было место, где они могли прийти в себя, и наметить план действий.
– Ты сказала, что нужно опасаться этого вашего МОРГа, – как-то утром сказал ей Соколов, заваривая вьярн.
Крепкий и обжигающий – все как она любила. Таким же ей виделся и этот мужчина, что стоял по другую сторону стола, но Селани упорно отгоняла от себя эту мысль. Отгоняла на Земле и здесь продолжит отгонять! Потому что голубая мечта в лице Алмазного короля уже почти осуществилась. Если только, конечно, эта пероножка Иришка все не испортила.
– Они могут меня как-нибудь вычислить?
– Нас, вообще-то, – заметила девушка, устраиваясь на высоком стуле и кокетливо закидывая ногу на ногу. Кокетничать с Соколовым ей явно не стоило, но она ничего не могла с собой поделать. Вот и сегодня зачем-то проснулась спозаранку (в девять), накрасилась, уложила аккуратной волной рыжие волосы и накинула на обнаженное тело (разве она виновата, что все нижнее белье было отправлено в прачечную и его еще не доставили обратно?) шелковый халатик, который так и норовил распахнуться то сверху, то снизу при каждом ее движении.
