Текст книги "Невинная для Сурового (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

13

От всего происходящего настолько теряюсь, что даже забываю сказать ему про универ.

Ну да. После того, как Айдаров чуть не забрал меня в свой дом еще до свадьбы, мои проблемы с учебой кажутся ерундой.

Отчисление это еще не приговор. Можно восстановиться или перейти на учебу в другой универ.

А если окажусь в его полной власти, то это конец.

Холодею, понимая, что именно так в любом случае и будет. Он же так просто меня не оставит.

Сейчас уехал. Отпустил. Но лишь на время. До завтра.

Еще и хочет, чтобы я ему отвечала.

Обнимаю себя руками. Подхожу к окну. Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Вижу, как Айдаров выходит с нашего крыльца, направляется к своей машине. Вдруг останавливается, оборачивается и смотрит наверх.

Как будто прямо на меня.

Он словно везде чует мое присутствие. Безошибочно считывает. Наверное, даже если сумею от него сбежать, он меня на этом своем животном чутье и выследит.

Отхожу от окна. Прижимаюсь спиной к стене рядом.

Завтра поговорю с ним про универ. Даже… ответить ему постараюсь. Чтобы остался доволен, чтобы не увозил меня в свой дом раньше времени.

Мне придется с ним договариваться. В любом случае.

Однако про побег не перестаю думать.

Когда мне звонит Денис, не отвечаю. Нет сил с ним разговаривать.

И главное – а что я ему скажу? До сих пор ничего не могу решить.

Следующий день проходит в еще большем напряжении. Жду Айдарова. Понимаю, он может заявиться в любой момент. Что утром, что днем. А может быть, под вечер.

Но мой жуткий жених задерживается.

Ужин проходит, а его все нет.

– Может, не так сильно ты ему и нужна, – протягивает Алиса, пожимает плечами. – Или он другую невесту нашел.

Молча смотрю на сестру.

– Думаешь, только от меня можно отказаться? – фыркает она.

После ужина иду в библиотеку. Чтобы успокоиться, мне надо что-то почитать. Обычно книги помогают отвлечься.

У нас в доме есть отдельная комната, где установлены стеллажи. Тут богатый выбор.

Вытягиваю что-то наугад, усаживаюсь в большое кожаное кресло. Открываю книгу, но вскоре понимаю, что даже читать сейчас не могу.

Меня колотит от волнения.

Почему Айдаров не приехал? А что если он и до свадьбы не появится? С одной стороны это хорошо, а с другой – ничего не прояснится с моим универом.

Тревога нарастает.

В какой-то момент слышу голоса.

Отец. И… Айдаров?

Дверь распахивается.

Да, это действительно он.

Невольно приподнимаюсь. Закрываю книгу, прижимаю к груди.

Айдаров поворачивается к моему отцу. Смотрит на него очень выразительно.

Папа явно не хочет снова оставлять меня наедине с этим пугающим человеком, но выбора у него нет.

Он отходит.

Айдаров толкает дверь, которая тут же закрывается с жестким щелчком. А дальше мужчина шагает ко мне.

Несколько секунд – он уже вплотную. Обходит меня, останавливается позади. С шумом втягивает воздух.

– Чего ты так дернулась? – спрашивает хрипло.

Крупные ладони опускаются на мои бедра, притягивая ближе, буквально впечатывая в твердое мускулистое тело.

Это слишком резко. Порывисто. И… переходит все допустимые нормы.

До свадьбы он так делать не должен. Но я уже понимаю, что проглочу все свои возражения. Никаких замечаний не будет.

Вот только от неожиданности роняю книгу.

Та с грохотом падает на пол, и я вздрагиваю.

Айдаров прижимает меня еще крепче к себе. Его горячее дыхание обдает мой затылок.

– Давай присядем, – говорит он.

Опускается в кресло. Меня увлекает за собой. Усаживает к себе на колени. Поворачивает так, чтобы оказалась боком к нему. Заключает в кольцо рук.

Контакт теперь получается еще теснее прежнего. Кровь ударяет мне в лицо. И неловко ерзаю, пробуя хоть немного отодвинуться, отстраниться.

Однако получается еще хуже.

Положение становится откровенно непристойным.

И то, что я сейчас ощущаю…

– Вы не должны, – все-таки не выдерживаю. – До свадьбы. Нельзя так. Трогать меня и…

Затрудняюсь, как это назвать.

Сгораю от стыда, смущение и негодования.

Сейчас чувствую его. Всего! И чувствую то, в каком он состоянии. Особенно когда я неосторожно веду бедрами, стараясь ускользнуть. Но положение лишь усугубляется.

– Не должны, – повторяю нервно.

– Не должен, – соглашается он. – Но я так хочу.

Наши взгляды встречаются.

Его – тяжелый, давящий, пронизывающий насквозь.

И мой – испуганный, загнанный, смятенный.

А в следующую секунду Айдаров жадно накрывает мои губы своим ртом. Впивается так, что дыхание перехватывает.

Он целует, и словно в темную бездну затягивает.

14

Его язык властно проскальзывает в мой рот. Жестко сплетается с моим. Захватывает мощным толчком.

Дыхание перехватывает. Кислород раскаленным комом забивается в груди. Дрожь пробегает по телу раскаленными импульсами.

Тяжелая ладонь опускается на мой затылок. Уже привычным жестом. Пальцы вплетаются в мои волосы, растрепывают пряди, пробуждают волны колючих мурашек.

Могу сравнить это лишь с его прошлыми поцелуями. В саду. В гостиной. Но на самом деле это даже с теми моментами несравнимо.

Айдаров буквально вбивается в меня. Вгрызается. Завладевает моим ртом так, будто всю душу вытянуть жаждет.

И кажется, у него получается.

Не могу ни дернуться, ни всхлипнуть. Под его диким неистовым напором словно растворяюсь. И чувство такое, будто моей воли не было и нет. Есть только он. Его сила. Желание. Жгучее. Острое. Несокрушимое.

Каждый новый толчком его горячего языка по моему отбивается внутри тягучей пульсацией крови. Каждый жест словно жалит. Клеймит.

Нельзя так до свадьбы целовать.

И вообще – нельзя так.

Но Айдарову явно наплевать на все запреты.

Ощущаю это особенно четко, когда массивная ладонь опускается на мою грудь. Сжимает через ткань платье, через нижнее белье. Так дотрагивается, будто на мне вовсе одежды нет.

Резко. Мощно. Меня аж подбрасывает.

Его непристойный жест действует отрезвляющее.

Срабатывает рефлекс.

Бью Айдарова ладонями по руке. Царапаю ногтями. Судорожно дергаюсь. Пытаюсь отстраниться, но крепкий захват пальцев на моем затылке не дает отодвинуться.

Нет, все. Хватит.

То, что он себе теперь позволяет, уже слишком.

Отчаянно пробую вырваться. Безотчетно двигаю бедрами, стараясь с него хоть как-нибудь сползти, соскользнуть.

И застываю. От того движения, которое ощущаю в ответ.

Меня мигом в холод окунает.

Айдаров отзывается на мою резкую попытку побега. Так отзывается, что если бы я знала, чем закончится, то застыла бы, никак ему не мешала.

Он и раньше упирался в меня. Весь он. Ощутимо. Но сейчас я чувствую, как усиливается его возбуждение. Крепнет, твердеет. За секунду. И от этого будто льдом окатывает.

Морозные иглы царапают кожу.

Айдаров все же разрывает поцелуй.

Но я уже этому не рада.

Он смотрит на меня. Прямо. Пристально. Одна ладонь так и остается на моем затылке, зарывшись в спутанные пряди волос. Вторая перемещается с груди на бедра, впечатывает меня в разгоряченное сильное тело еще теснее, не давая больше никакого шанса ускользнуть.

Глаза у него страшные. Горящие. В них плавится темнота.

– Лучше тебе сидеть смирно, – хрипло заявляет он.

Взгляд у него такой, что даже моргнуть не получается. Не то, что отвернуться или отвести глаза.

– А то не сдержусь, – прибавляет.

И кажется, будто сам хочет, чтобы я от вспышки ужаса снова задергалась. Повод ему дала.

Хватит одного движения. Одной искры.

И все.

Очень четко это считываю.

Чуть не выпаливаю – «нельзя». Со мной ничего нельзя делать до свадьбы. Но Айдаров достаточно ясно дает понять, насколько ему безразличны традиции.

– Отвечай мне, – говорит.

– Но это…

Разве не спровоцирует его звериные инстинкты еще сильнее?

Закончить Айдаров не дает.

Закрывает мой рот своим. Запечатывает. И опять его язык скользит по моему языку так жадно и порывисто, что воздуха становится мало.

Задыхаюсь. Захлебываюсь его темными эмоциями, которые будто заражают меня саму чем-то ненормальным. Пропитывают, пронизывают. Чем-то чужим, подавляющим.

Нужно ответить ему. Как он хочет. Как требует. Только бы не разозлить.

Но я не знаю, как отвечать на такой сумасшедший ритм движений. Под напором Айдарова меня будто сносит.

На этот раз поцелуй длится дольше. Чувствуется гораздо острее. И то, что он вытворяет с моим ртом, вообще сложно назвать «поцелуем».

Захват. Штурм. Что-то на грани насилия.

А ведь сейчас я не принадлежу ему до конца. Жутко представлять, как Айдаров поведет себя, когда получит меня в жены. Официально, по всем законам.

Пока есть хрупкая иллюзия, будто его что-то сдерживает.

Наконец, он отрывается от моих губ.

Видимо, насытившись.

Но стоит посмотреть в его глаза, понимаю, что никакого насыщения там нет. Айдаров еще больше распален теперь.

– Ты целовалась раньше? – спрашивает он.

И его голос звучит резче. Более хрипло, чем обычно. Прокатывается по моему телу ледяной вибрацией.

Нервно мотаю головой.

– Нет, – роняю глухо.

Его взгляд мне совсем не нравится.

А еще меньше нравится то, что продолжаю чувствовать, пока мои бедра крепко прижаты к его телу.

Крупная ладонь проходится от моего затылка к лицу, обхватывает подбородок. Большой палец медленно движется по моим губам.

– Я тебя научу, – обещает Айдаров. – Всему, что мне нравится.

Приходится всю волю приложить, чтобы не запротестовать. Как могу свои чувства подавляю.

Нужно держаться. Быть умнее. Нужно…

– Я хотела поговорить, – произношу на одном дыхании. – То есть попросить вас. Есть кое-что. Это очень важно для меня.

– Можешь попросить, – оскаливается. – Но сначала поцелуй меня. Сама.

15

Зависаю. Смотрю на него. Заторможенно соображаю над тем, что он произнес. Однако времени думать нет.

– Давай, – хрипло подгоняет Айдаров.

И взглядом давит.

Поцеловать его… самой.

Потянуться к нему. Накрыть его рот своими губами. Повторить все то, что он сам совсем недавно делал со мной.

В теории понимаю, как делать и что. Но на практике холодею. Даже слабо двинуться не могу.

Ну не получается. И все.

Хотя нужно. Мне очень нужно добиться от него того, чтобы снова ходить в универ. Учиться.

А значит, придется принять эти правила.

Прикрываю глаза. Тянусь к нему.

Так, это всего лишь поцелуй. Смогу.

Настраиваю себя.

– Нет, – выдает. – На меня смотри.

Зажмуриться было бы проще. Но Айдаров не дает. Приходиться делать так, как он хочет.

Смотрю на него. Очертя голову, ныряю в темный омут. Прижимаюсь губами к его губам. Слегка. Робко пробую.

Он неподвижен. Будто выжидает. А пока дает мне полную свободу действий.

Ощущаю, как иду по тонкому льду. Как трещит хрупкая поверхность под моими ногами. Один неосторожный шаг – все будет разломано.

А я с трудом понимаю, что делаю.

Как правильно? Чего именно он хочет?

От напряжения и тревоги меня сейчас всю колотит.

Отрываюсь от его губ. Смотрю на Айдарова.

– Смелее, – выдает он. – Хочу твой язык.

Пробую снова. Но во второй раз получается еще хуже. Слишком сильно взвинчена.

Меня потряхивает. Дрожь сводит тело.

Языком двинуть не получается. И вообще поцелуй такой выходит, что мне кажется, от моей неумелости Айдаров сейчас попросту взбесится.

Вздрагиваю и рефлекторно пробую отстраниться, когда тяжелая ладонь опускается на мой затылок.

Он не разрешает отодвинуться.

Целует меня сам. Впивается в мой рот. Перехватывает язык, переплетает, затягивает к себе. Грубовато. Жадно.

Но в один момент все будто меняется.

Айдаров словно на ласку срывается. Первое нетерпение схлынуло. Вот он и смакует момент.

Изучает меня. Медленно, со вкусом.

Это ощущается совсем не так, как обычно. Когда он набрасывался будто оголодавший зверь, брал штурмом.

Практически нежно. Неспешно.

Наконец, он отпускает меня, а я чуть дышу.

– Запомнила? – интересуется, глядя в мои глаза. – В следующий раз повторишь.

Запомнила…

Значит, бывает по-разному. И он тоже – разный. Лучше такой, как сейчас был. Когда спокойнее. Но мужчина до сих пор заведен. Остро все ощущаю. Накал никуда не исчез.

– О чем ты просить собиралась? – хрипло спрашивает Айдаров.

А у меня все из головы вылетает.

И правда – о чем?

С ним всегда так. На краю. На нерве.

Судорожно перевожу дыхание.

– Я бы хотела продолжить учебу, – выдаю.

– Продолжим, – оскаливается он.

Оу.

Тушусь, сперва не понимаю, как бы лучше пояснить.

– Я про универ, – сглатываю. – Это же вы устроили так, чтобы меня отчислили. Но учеба важна для меня.

Айдаров молчит. Пристально изучает мое лицо.

– Могу я вернуться? Или перейти в другой?

Не выдерживаю. Задаю вопрос за вопросом.

Он тоже задает.

– Зачем тебе это?

– Ну как…

– Я тебе все дам.

– Мне нужно чем-то заниматься, – начинаю осторожно. – Не могу же я просто сидеть дома. Вот вы работаете. Наверняка, много. А я…

– Тоже работать хочешь? – криво усмехается.

– Учиться, – выдаю. – Мне интересно.

– Вижу, – хмыкает. – Всякий раз как вижу тебя, так ты с книжкой.

– Да, – киваю. – Разрешите мне снова пойти в универ, пожалуйста.

В безотчетном порыве накрываю его щеку ладонью. Будто зверя пытаюсь задобрить.

– Еще давай, – вдруг говорит Айдаров.

– Еще?

– Да, еще. Плохо целовала. Поцелуй меня так, чтобы я захотел тебе помочь.

16

Мои пальцы соскальзывают с его щеки. Но Айдаров не дает убрать руку. Перехватывает мою ладонь и возвращает обратно.

Больше ничего не говорит. Однако смотрит на меня очень внушительно. Будто остатки воли к сопротивлению подавляет.

Склоняюсь. Почти дотрагиваюсь до его губ своими губами.

– Глаза, – хрипло выдает он.

Сама не замечаю, как зажмуриваюсь.

Теперь приоткрываю веки.

И снова этот взгляд. Тяжелый, мрачный, пробирающий до мурашек. Столкнуться с ним вот так, совсем в упор – еще тяжелее.

Но пути назад нет. Раз начала, то надо идти до конца. Да и чувствую, что Айдаров не позволит ускользнуть.

Придется его целовать. Опять. Еще и чтобы ему понравилось.

Подаюсь вперед. Прижимаюсь к его рту. Чуть дышу от волнения.

Моя ладонь замирает на щетинистой щеке, а язык скользит по языку. Робко, неуверенно. Меня всю начинает мелко потряхивать от напряжения.

Плохо целую…

Ну плохо и плохо.

Иначе не могу. Не умею. И вообще бы не целовала. Это только ради учебы. Ради универа, чтобы разрешил мне.

Айдаров слегка двигает языком. Захватывает мой. Но полную инициативу не берет. Как в прошлый раз не набрасывается. А будто дает намек, показывает, как сделать так, чтобы ему понравилось.

Стараюсь. Целую его. Пробую сделать все, как он хочет.

Мужчина направляет меня. Подталкивает. А я повторяю. И дальше будто какой-то древний инстинкт ведет и подсказывает. Начинает получаться все лучше и лучше.

Кажется.

Ладонь Айдарова приземляется на мою макушку. Придвигает ближе, плотнее. Крепче в захват берет.

А потом из его горла будто рык вырывается. И по мне прокатывается. Мощно, рвано, отдается вибрацией в каждой клетке.

Невольно отстраняюсь.

Что-то не так? Не нравится?

Глаза у него потемневшие. Но горят так, что у меня дыхание перехватывает. И взгляд не отвести теперь.

– Плохо? – роняю тихо.

– Плохо, – заключает он хрипло.

– Я…

– Закрепить надо, – обрывает. – Давай еще.

И за голову меня к себе придвигает. Вплотную. Жарко. Тесно. Буквально впечатывает мои губы в свои.

Затягивает поцелуй.

И затягивает.

Дико, конечно. Все это. Ненормально. Однако в какой-то момент ловлю себя на том, что мне начинает нравиться.

С ума схожу?

Как это? Что на меня накатывает?

От него неведомая сила исходит. Пропитывает меня. Заражает. И вот уже не могу от него оторваться. Не пытаюсь.

Смущение затапливает.

Да что же это такое?

Непристойная поза. Сижу у Айдарова на коленях. Чувствую его. ВСЕГО! И целую его сама. Еще и с удовольствием.

Наверное, это к лучшему.

Было бы гораздо хуже ощущать к нему отвращение. Все-таки этот мужчина станет моим мужем. Тогда он сможет делать со мной, что захочет. Одними поцелуями не ограничится.

Но он и сейчас может. Четко дает это понять.

В его власти меня обесчестить. Хоть прямо здесь и сейчас. Никто не сможет ему помешать. Некого на помощь звать. Да и не посмею.

От такого осознания невольно застываю.

Айдаров от моих губ отрывается. Пальцами по волосам скользит. А моя ладонь неподвижно остается на его щеке.

– Чего замерла? – хрипло спрашивает он.

– Непривычно, – шепчу, с трудом переводя дыхания.

И сама не знаю почему, но безотчетно веду пальцами по его скуле. Слегка поглаживаю.

– Привыкай, – оскаливается. – Буду твой рот брать. По-разному. Скоро ты узнаешь, как делать все, что мне нравится.

Молча смотрю на него. Сказать ничего не решаюсь. Просто чувствую, как губы саднит. От его напора. От тяжелого взгляда, которым он сейчас по ним пристально проходится.

– Будет тебе универ, – заключает Айдаров. – Восстановлю. Но чтобы это главным твоим обязанностям не мешало.

– Каким? – роняю глухо.

– Супружеский долг выполнять, – чеканит. – Быть всегда в моем полном распоряжении.

Рассеянно киваю.

– Можешь учиться, раз тебе так хочется, – продолжает Айдаров. – Но твоя основная задача – меня удовлетворять. Во всем.

– Я поняла, – бормочу.

– Голодным мне быть нельзя, – прибавляет он мрачно. – Тебе это самой не понравится.

17

Как только Айдаров уезжает, сразу иду к себе в комнату. Запираюсь в душевой кабине. Стараюсь смыть с себя все те чувства, которые не дают мне покоя.

Губы до сих пор горят от его поцелуев. И в голове все будто плавится.

Трудно прийти в себя после того, что творилось между нами в библиотеке.

А еще, может это странно прозвучит с учетом всего, что было, но создается впечатление будто Айдаров сдерживался. Всего не показал.

Он разным может быть. Так ощущается. Очень разным.

И про свой голод не просто меня предупредил. В нем столько эмоций скрыто, что голова кругом идет от малейшего соприкосновения с ними.

Этот мужчина будто бешеная стихия. Подхватывает, утягивает за собой. Дикий. Неукротимый. От него мороз пробегает под кожей. И в жар бросает. Безумный контраст.

Оказываясь рядом ним, чувствуешь себя будто на пороховой бочке. Кажется, одно неосторожное движение – моментально рванет.

Это нельзя сравнить с моментами, когда я общалась в Денисом. Даже близко. Там все выглядело просто, понятно, спокойно. А тут складывается впечатление, будто ты вот-вот очутишься в эпицентре взрыва.

Наконец, выхожу из душа, набрасываю халат и прохожу в спальню.

Телефон вибрирует на столе. Подхожу, смотрю на экран.

Ден звонит.

Не отвечаю. Не знаю, что ему говорить.

Слишком рискованно бежать от Айдарова. Не могу так подставить свою семью.

Значит, все? Решение принято?

Наверное.

Горечь растекается внутри.

А какой у меня выбор?

Единственная надежда – с Айдаровым можно договориться. Вроде бы. Ну такое ощущение возникает из нашего общения.

Он разрешил мне снова заниматься учебой. Это не может не радовать.

Пусть и пришлось поцеловать его. Лучше так. Чем если бы он запер меня в четырех стенах.

На следующий день Айдаров приезжает снова. И не просто так.

– Идем, – говорит он, едва увидев меня.

Остаётся только подчиниться.

Он уединяется со мной. В библиотеке. Как в прошлый раз. Никто ему и слова не говорит против. Даже моему отцу приходится снова все это проглотить. Выбора нет.

С Айдаровым не спорят. Если он захотел провести время наедине со своей невестой, значит, так тому и быть.

– Держи, – хрипло заявляет мужчина.

Протягивает мне прямоугольную коробку, обитую красным бархатом.

Только сейчас замечаю, что у него что-то есть в руках. В таком напряжении сейчас, что даже простейшие вещи ускользают из моего внимания.

– Что это? – спрашиваю тихо.

– Сама посмотри, – бросает Айдаров.

Глаз от меня не отводит.

Помедлив, открываю коробку. Увидев содержимое, застываю.

Даже не знаю, как реагировать. Просто смотрю перед собой обомлев.

– Нравится? – раздается вопрос.

Поднимаю взгляд на Айдарова.

Такое не может не понравиться.

Но…

– Благодарю вас, – отвечаю тихо. – Такого подарка не ожидала.

– Это не подарок, – выдает Айдаров. – Это для тебя.

Снова смотрю вниз. На темно-красном бархате сверкают драгоценности. Видимо, бриллианты. Уж слишком ярко они мерцают, буквально слепят.

И еще какие-то камни. Насыщенный голубой цвет.

Даже не знаю, что это такое. Может быть, топаз?

Ожерелье. Серьги. Браслет. Кольцо. Внутри целый набор.

– Красивые камни, – говорит Айдаров. – К твоим глазам подходят.

Растерянно киваю.

– Давай, примерь, – прибавляет он. – У моей жены должно быть все самое лучшее.

Надеваю драгоценности. Получается с трудом. Пальцы не слушаются, нервно подрагивают.

Кажется, для Айдарова я… лишь вещь. Выгодное приобретение, которое будет подчеркивать его статус. И эти камни нечто вроде огранки.

Холодные. Бесчувственные.

От любимого человека я бы радовалась самой простой золотой цепочке. Да что там. Можно и без золота вовсе.

А тут – надеваю и дышать еще тяжелее. Особенно когда он подступает вплотную ко мне, проходится голодным взглядом по моему лицу, по телу.

– В день свадьбы наденешь, – говорит. – А когда будешь ночью ждать меня в спальне, никаких тряпок на тебе видеть не хочу. Только это.

Не успеваю ничего сказать. Хотя кажется, он и не спрашивает сейчас ни о чем. Всего секунда – и его рот жадно впечатывается в мои губы. Полностью берет под контроль. Душит.