Текст книги "Me eumm esse"

Автор книги: Валерий Брюсов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

«Тайны мрака побледнели…»

Тайны мрака побледнели;

Неземные акварели

Прояснились на востоке;

Но, таинственно-далеки,

Звезды ночи не хотели,

Уступив лучу денницы,

Опустить свои ресницы.

И в моей душе усталой

Брезжит день лазурно-алый,

Веет влагой возрожденья, —

Но туманные сомненья

Нависают, как бывало,

И дрожат во мгле сознанья

Исступленные желанья.

12 февраля 1896

«Прохлада утренней весны…»

Прохлада утренней весны

Пьянит ласкающим намеком;

О чем-то горестно далеком

Поют осмеянные сны.

Бреду в молчаньи одиноком.

О чем-то горестно далеком

Поют осмеянные сны,

О чем-то чистом и высоком,

Как дуновение весны.

Бреду в молчаньи одиноком.

О чем-то странном и высоком,

Как приближение весны…

В душе, с приветом и упреком,

Встают отвергнутые сны.

Бреду в молчаньи одиноком.

15 марта 1896

«Из бездны ужасов и слез…»

Из бездны ужасов и слез,

По ступеням безвестной цели,

Я восхожу к дыханью роз

И бледно-палевых камелий.

Мне жаль восторженного сна

С палящей роскошью видений;

Опять к позору искушений

Душа мечтой увлечена.

Едва шепнуть слова заклятий, —

И блеском озарится мгла,

Мелькнут, для плясок, для объятий,

Нагие, страстные тела…

Но умирает вызов властный

На сомкнутых устах волхва;

Пускай желанья сладострастны, —

Покорно-холодны слова!

Май 1806

«Последние думы…»

Последние думы

О яркой земле

Витают, угрюмы,

В безжизненной мгле;

Зловещи и хмуры,

Скользят меж теней,

Слепые лемуры

Погибших страстей;

Шныряют как совы

В сиянии дня, —

Готовы, готовы

Вонзиться в меня!

Но мысль отгоняет

Невольный испуг:

Меня охраняет

Магический круг,

И, тайные знаки

Свершая жезлом,

Стою я во мраке

Бесстрастным волхвом.

Сентябрь 1806

«Не плачь и не думай…»

Не плачь и не думай:

Прошедшего – нет!

Приветственным шумом

Врывается свет.

Уснувши, ты умер

И утром воскрес, —

Смотри же без думы

На дали небес.

Что вечно – желанно,

Что горько – умрет…

Иди неустанно

Вперед и вперед.

9 сентября 1896

«В час, когда гений вечерней прохладой…»

В час, когда гений вечерней прохлады

Жизнь возвращает цветам,

К Озеру Снов, по знакомым тропам,

Медленно тянутся гады.

Там они, в ясной и чистой тиши,

Водят круги омерзительной пляски,

Правят под месяцем липкие ласки,

Слизью сквернят камыши.

В жуткой тревоге святые виденья

К небу восходят, как белый туман;

Сны мои черны, – и снова я пьян

Мутным вином искушенья.

1897

«О, когда бы я назвал своею…»

О, когда бы я назвал своею

Хоть тень твою!

По и тени твоей я не смею

Сказать: люблю.

Ты прошла недоступно небесной

Среди зеркал,

И твой образ над призрачной бездной

На миг дрожал.

Он ушел, как в пустую безбрежность,

Во глубь стекла…

И опять для меня – безнадежность,

И смерть, и мгла!

28 – 29 октября 1897

ЗАВЕРШЕНИЕ

ГОДЫ МОЛЧАНИЯ

Есть для избранных годы молчания.

Они придут —

И осудят былые желания…

О, строгий суд!

Но томленье о благе единственном

Не явит нам,

Как пройти переходом таинственным

К иным мечтам.

В лабиринте блуждая, бессильные,

Собьемся мы,

И заманят нас в глуби могильные

Соблазны тьмы!

13 декабря 1896

«И в ужасе я оглянулся назад…»

И в ужасе я оглянулся назад,

И понял безумие жизни.

– Померк! да, померк торжествующий взгляд,

Ты понял безумие жизни!

О голос безвестный, ответь мне, молю:

Что правда, где путь, в чем спасенье?

– Спасутся – творящие волю мою,

Кто против – тем нет и спасенья!

В безумии жизни я не был рабом,

Не буду и ради блаженства!

– Блуждай же, безумец, в томленьи пустом:

Тебе не изведать блаженства!

17 октября 1896

«Еще надеяться – безумие…»

Еще надеяться – безумие.

Смирись, покорствуй и пойми;

Часами долгого раздумия

Запечатлей союз с людьми.

Прозрев в их душах благодатное,

Прости бессилие минут:

Теперь уныло-непонятное

Они, счастливые, поймут.

Так. Зная свет обетования,

Звездой мерцающий в ночи,

Под злобный шум негодования

Смирись, покорствуй и молчи,

26 мая 1897

ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Я не знаю других обязательств,

Кроме девственной веры в себя.

Этой истине нет доказательств,

Эту тайну я понял, любя.

Бесконечны пути совершенства,

О, храни каждый миг бытия!

В этом мире одно есть блаженство —

Сознавать, что ты выше себя.

Презренье – бесстрастие – нежность —

Эти три, – вот дорога твоя.

Хорошо, уносясь в безбрежность,

За собою видеть себя.

14 января 1898

ОТРЕЧЕНЬЕ

Как долго о прошлом я плакал,

Как страстно грядущего ждал,

И Голос – угрюмый оракул —

«Довольно!» сегодня сказал.

«Довольно! надежды и чувства

Отныне былым назови,

Приветствуй лишь грезы искусства,

Ищи только вечной любви.

Ты счастием назвал волненье,

Молил у страданий венца,

Но вот он, твой путь, – отреченье,

И знай: этот путь – без конца!»

18 июля 1896

ЧИСЛА

Не только в жизни богов и демонов раскрывается могущество числа.

Пифагор

Мечтатели, сибиллы и пророки

Дорогами, запретными для мысли,

Проникли – вне сознания – далеко,

Туда, где светят царственные числа.

Предчувствие разоблачает тайны,

Проводником нелицемерным светит:

Едва откроется намек случайный,

Объемлет нас непересказный трепет.

Вам поклоняюсь, вас желаю, числа!

Свободные, бесплотные, как тени,

Вы радугой связующей повисли

К раздумиям с вершины вдохновенья!

10 – 11 августа 1898

СТРОГОЕ ЗВЕНО

А. Курсинскому

Для всех приходят в свой черед

Дни отреченья, дни томленья.

Одна судьба нас всех ведет,

И в жизни каждой – те же звенья!

Мы все, мы все переживем,

Что было близко лучшим душам,

И будем плакать о былом,

И клятвы давние нарушим!

За снами страсти – суждено

Всем подступить к заветным тайнам,

И это строгое звено

Не называй в цепи случайным!

20 июля 1899

«Я прежде боролся, скорбел…»

Я прежде боролся, скорбел,

Но теперь я жду.

Я сознал заветный предел,

Забыл вражду.

Остановить, что быть должно,

Нет сил.

Тому бороться смешно,

Кто победил.

Если победа судьбой дана,

Знай и смирись.

Так меня – безвольно волна

Возносит в высь.

11 января 1809

ЛИРИЧЕСКИЕ ПОЭМЫ

ИДЕАЛ

1

Ее он увидел в магический час;

Был вечер лазурным, и запад погас,

И первые тени над полем и лесом

Дрожали, сквозили ажурным навесом.

В таинственном храме весенних теней,

Мечтатель, он встретился с грезой своей.

2

Они обменялись медлительным взглядом…

И девичьим, белым, прозрачным нарядом

Она замелькала меж тонких стволов,

И долго смотрел он, – без грез и без слов,

Смотрел, наслаждаясь представшим виденьем,

Смотрел, отдаваясь наставшим мгновеньям.

3

Сияньем их жизнь озарилась с тех пор,

Как будто на небе застыл метеор;

И стали их дни многоцветны и ярки,

Как радостных радуг воздушные арки;

Им были слепительны думы и сны,

Как пышное утро расцветшей весны!

4

Но в чистые дали их робких мечтаний

Не смело проникнуть желанье свиданий:

В открытых просторах их девственных грез

Клонились цветы под наитием рос,

Шептала волна на прибрежьи лагуны,

Чуть слышно звенели незримые струны.

5

И дивное счастье поведал им бог.

Вдали от людей и от шумных тревог,

В молчаньи лесном, убаюканном тайной,

Друг с другом они повстречались случайно.

Так в старой беседке, игрой ветерка,

Друг с другом сплетаются два лепестка.

6

И, точно друзья после долгой разлуки,

Они протянули уверенно руки,

И все, о чем каждый мечтал сам с собой,

Другой угадал вдохновенной душой.

И были не нужны ни клятвы, ни речи

При этой короткой задумчивой встрече.

7

То был мотылек, пилигрим вечеров,

Который подслушал прощанье без слов;

То было смущенное облачко мая,

Которое, в дали лазоревой тая,

Над лилией видело алый цветок:

Улыбку, склоненную к трепету щек!

8

И больше они никогда не встречались!

Но светлой святыней в их душах остались

Блаженные тени мгновенного дня…

И жили они, эту тайну храня,

И память о жизни, о горестной жизни,

Была их наградой в небесной отчизне.

16 декабря 1894

СОН ПРОРОЧЕСКИЙ

В мое окно давно гляделся день;

В моей душе, как прежде, было смутно.

Лишь иногда отрадою минутной

Дышала вновь весенняя сирень,

Лишь иногда, пророчески и чудно,

Мерцал огонь лампады изумрудной.

Минутный миг! и снова я тонул

В безгрезном сие, в томительном тумане

Неясных форм, неверных очертаний,

И вновь стоял неуловимый гул

Не голосов, а воплей безобразных,

Мучительных и странно неотвязных.

Мой бедный ум, как зимний пилигрим,

Изнемогал от тщетных напряжений.

Мир помыслов и тягостных сомнений,

Как влажный снег, носился перед ним;

Казалось: ряд неуловимых линий

Ломался вдруг в изменчивой картине.

Стал сон ясней. Дымящийся костер

На берегу шипел и рассыпался.

В гирляндах искр туманно означался

Безумных ведьм неистовый собор.

А я лежал, безвольно распростертый,

Живой для дум, но для движений мертвый.

Безмолвный сонм собравшихся теней

Сидел вокруг задумчивым советом.

Десятки рук над потухавшим светом

Тянулись в дым и грелись у огней;

Седых волос обрывки развевались,

И головы медлительно качались.

И вот одна, покинув страшный круг,

Приблизилась ко мне, как демон некий.

Ужасный лик я видел через веки,

Горбатый стан угадывал, – и вдруг

Я расслыхал, как труп на дне гробницы,

Ее слова, – как заклинанья жрицы.

«Ты будешь жить! – она сказала мне. —

Бродить в толпе ряды десятилетий,

О, много уст вопьются в губы эти,

О, многим ты „люблю“ шепнешь во сне!

Замрешь не раз в порыве страсти пьяном…

Но будет все – лишь тенью, лишь обманом!

Ты будешь петь! Придут к твоим стихам

И юноши и девы, и прославят,

И идол твой торжественно поставят

На высоте. Ты будешь верить сам,

Что яркий луч зажег ты над туманом…

Но будет все – лишь тенью, лишь обманом!

Ты будешь ждать! И меж земных богов

Единого искать, тоскуя, бога.

И, наконец, уснет твоя тревога,

Как буйный ключ среди глухих песков.

Поверишь ты, что стал над Иорданом…

Но будет все – лишь тенью, лишь обманом!»

Сказав, ушла. Хотел я отвечать,

Но вдруг костер, пред тем как рухнуть, вспыхнул,

И шепот ведьм в беззвездной ночи стихнул,

Ужасный сон на грудь мне лег опять.

Вновь понеслись бесформенные тени,

И лишь в окно вливалась песнь сирени.

19 января 1896