Текст книги "От предъязыка - к языку. Введение в эволюционную лингвистику."
Автор книги: Валерий Даниленко
Жанр:
Философия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
В естественных условиях обезьяны реализуют свой коммуникативный потенциал далеко не полностью. Они способны на большее. Об этом свидетельствует успешное усвоение ими тех искусственных языков, которым их научают люди. Эти языки принято называть языками-посредниками.
Что такое язык-посредник? Язык, с помощью которого устанавливается общение между человеком и животным. Какое отношение имеют эти языки к проблеме глоттогенеза? Подобно тому, как по «языку» шимпанзе, мы можем в какой-то мере судить о характере предъязыка, по языкам-посредникам мы можем в какой-то мере судить о языковом потенциале наших животных предков. Оказалось, что этот потенциал намного выше, чем предполагалось до появления «говорящих» обезьян.
В 2006 г. в Москве вышла в свет замечательная книга сотрудников биологического факультета МГУ доктора биологических наук Зои Александровны Зориной и кандидата биологических наук Анны Анатольевны Смирновой «О чём рассказали „говорящие обезьяны“. Способны ли высшие животные оперировать символами?». Эта книга, пожалуй, – самый скрупулёзный источник по истории установления общения человека с животным.
Что такое общение? С одной стороны, это речепорождение, а с другой, речевосприятие. О том, что животные в какой-то мере способны понимать человеческую речь, известно с давних пор. Ещё в древности люди отдавали какие-то команды, например, лошадям или собакам, и они их понимали и выполняли. Сложнее дело обстояло с речепорождением. Именно оно стало в первой половине XX в. камнем преткновения в обучении обезьян человеческому языку. Именно оно было главной целью учёных, стремящихся к общению в животными с помощью языков-посредников.
Языки-посредники делятся на два типа – естественные и искусственные. В первом случае мы имеем дело с теми или иными человеческими языками, а во втором – с жестовыми, жетонными и компьютерными языками.
Обезьяны.
Ещё в XVIII в. Жюльен де Ламетри не сомневался в том, что обезьяну можно научить говорить по-человечески. В первой половине XX в. были предприняты попытки осуществить мечту Ж. де Ламетри на практике.
В 1909 и 1911 годах Уильям Фурнесс приобрёл четырёх обезьян – двух орангутанов и двух шимпанзе. Он стал их учить говорить по-английски. Самой способной оказалась самка орангутана. Через полгода она научилась говорить слово dad(папа). Она произносила его довольно чётко и употребляла по отношению к У. Фурнессу. Вдохновлённый удачей, он потратил неимоверные усилия, чтобы научить орангутана говорить слово сир (чашка). Как и первое слово, его подопечная понимала значение этого слова и употребляла его к месту. Увы, на этом её языковые успехи прервались: она умерла от пневмонии. Попытка же У. Фурнесса научить шимпанзе освоить слово сир потерпели фиаско, хотя он пытался это сделать в течение пяти лет. Он решил, что орангутаны в языковом отношении способнее шимпанзе.
Языковой престиж своего племени поддержала шимпанзе Вики – воспитанница американских учёных Кэти и Кейта Хейсов. Несмотря на свой разбойничий характер, Вики оказалась очень способной ученицей: помогала собирать и мыть посуду, каждое утро бегала за газетой и, развалившись в кресле, разворачивала её перед собой, делая вид, что с увлечением её читает. Она научилась рисовать, но самое главное – произносить слова та, dad и сир, но только последнее из этих слов она употребляла осмысленно. Вики прожила лишь 7 лет.
Какой же вывод отсюда следует? Уильям Фурнесс и супруги Кэти и Кейт Хейсы показали, что возможности обезьян в порождении устной человеческой речи (речепорождении) являются очень ограниченными. Почему? Дело здесь не в уровне их интеллекта, а в неприспособленности их гортани для произношения звуков человеческой речи. Их органы артикуляции не прошли по тому эволюционному пути, по которому прошли наши предки.
В конечном счете, мы можем сказать, что оптимизм Ж. де Ламетри по отношению к научению обезьян говорить по-человечески оказался неоправданным. Отсюда не следует, что в дальнейшем учёные вообще отказались от мечты наладить диалог с обезьянами. Эту мечту они осуществили во второй половине XX в. с помощью искусственных языков-посредников.
Попугаи.
Большинство этих птиц, как правило, подражают человеческой речи механически, без осознания её смысла. В XX в. появились попугаи, которые доказали, что в их племени есть уникумы, способные к осмысленному диалогу с человеком.
Ещё в 1912 г. Е.Н. Сабашникова поведала своим читателям о чудесном попугае, который поражал её своими языковыми способностями. Так, когда ему насыпали чистый песок в клетку, он восклицал: «Как у нас хорошо! Как чисто!». Когда же ему было холодно, он жаловался: «Подойди, подогрей меня!». Но в этих репликах пока ещё нет диалога.
Способность к диалогу уже в наше время блестяще продемонстрировал попугай А.В. Трубачёвой из Луганска по имени Франтик, словарь которого составляет приблизительно 700 слов. Вот некоторые из его диалогов с хозяйкой:
Кто может сомневаться в осмысленности подобных диалогов попугая с человеком?
Самым знаменитым попугаем стал Алекс – воспитанник американской исследовательницы Айрин Пепперберг. 15 июня 1977 г. она купила его в зоомагазине. Её эксперимент с Алексом длился много лет. Он неожиданно умер от закупорки сосудов 6-го сентября 2007-го года в возрасте 31 год.
Уже через 26 месяцев словарь Алекса достиг трёхсот слов. Он научился осмысленно употреблять слова, обозначающие на английском бумагу, ключ, кожу, зерно, прищепку, пробку, орех, макароны; красный, зелёный, синий, трёхугольный, четырёхугольный и мн. др.). Он освоил также сочетания слов. Без обучения он называл такие предметы, как зелёная пробка, голубая кожа и т. п.
После 15 лет обучения в развитии своих языковых способностей Алекс достиг потрясающих успехов. Он не только во много раз увеличил свой лексический запас, но и очень бойко выражал с его помощью свои приказы: «Уходи прочь», «Иди сюда», «Пощекочи меня», «Хочу пойти…» и т. п.
Но самое главное: он научился правильно отвечать на вопросы А. Пепперберг. Когда она его спрашивала, например: «Какого цвета этот предмет», он правильно указывал на его цвет, владея знаниями о всех цветах радуги. Когда она его спрашивала: «Какой формы этот предмет?». Он отвечал: «Трёхугольной» (или какой-то другой). Когда она его спрашивала: «Сколько здесь круглых (чёрных, кожаных и т. д.) предметов?». Он безошибочно отвечал.
Свою главную задачу А. Пепперберг видела не столько в обучении Алекса английскому языку, сколько в проверке его когнитивных возможностей. Эти возможности оказались поразительными. Алекс подтвердил, что попугаи способны к весьма сложной категоризации, т. е. к членению мира на те или иные категории – предметы, качества, формы, цвета и т. п. Это свидетельствует о том, что птицы способны к абстрактно-понятийному мышлению. В естественных условиях они не называют категории, которые Алекс научился обозначать с помощью слов, однако нет сомнения в том, что уровень их довербального, безъязыкового абстрактно-понятийного мышления достаточно высок.
Долгое время в науке существовала точка зрения, в соответствии с которой считалось, что абстрактно-понятийное, обобщающее мышление доступно только людям, а животные оперируют в своём мышлении только конкретно-образными представлениями. Говорящие попугаи развеяли эту точку зрения в пух и прах. Но ещё в большей мере её развеяли обезьяны, овладевшие языками-посредниками.
В своей книге 3.А. Зорина и А.А. Смирнова описывают эксперименты с весьма многочисленной группой «говорящих» обезьян. Я же рассмотрю здесь разные типы искусственных языков-посредников лишь на примере наиболее известных их носителей.
Алан и Беатрис Гарднеры – шимпанзе Уошо
На рубеже 60–70 гг. XX в. в общении людей с обезьянами в США произошла революция. Её главными авторами стали супруги Алан и Бетрис Гарднеры. В 1966 г. в их доме появилась десятимесячная шимпанзе Уошо – будущая первая леди среди «говорящих» обезьян.
С самого начала Гарднерам было ясно, что обучать Уошо голосовому языку – только время терять. Они выбрали язык жестов – амслен. Это упрощённый вариант языка, которым пользуются американские глухонемые.
Уошо провела в доме Гарднеров всего пять лет, а затем она перешла на попечение Роджера Футса. Чему же она научилась в уютном доме Гарднеров? Чтобы ответить на этот вопрос профессионально, используем привычные грамматические термины – лексика, словообразование, морфология и синтаксис.
Лексика.
После трёх лет обучения «лексический» запас Уошо составил 130 жестовых «слов». Со временем она освоила 350 таких «слов». Чтобы сказать о цветке, например, она трогала пальцем свои ноздри. Чтобы сказать о собаке, она хлопала себя по бедру. Чтобы сказать об ушах, она касалась указательным пальцем своего уха. И т. д.
Словообразование.
О языковом потенциале обезьян очень ярко свидетельствуют новые слова, изобретённые Уошо. Так, она сама создала жесты для обозначения нагрудника и пряток. Увидев на прогулке лебедя, она назвала его сложным «словом», состоящим из двух жестов – ВОДА + ПТИЦА, а арбуз она обозначила сложным «словом», соединяющим жесты КОНФЕТА и ПИТЬ. Уошо продемонстрировала и свою способность к метафорическому употреблению жестов. Так, она обозвала смотрителя Джека грязным за то, что он не давал ей пить. Своих же диких собратьев она окрестила чёрными тварями. Себя она причисляла к роду Homo.
Морфология.
Уошо научилась жестам, принадлежащим, по крайней мере, к пяти «частям речи». Она усвоила:
1) существительные, обозначающие различные растения, животных, включая их клички, людей, включая их имена собственные, продукты культуры (разные виды пищи, мебели, обуви и т. д.);
2) прилагательные, обозначающие разные цвета, размеры и формы предметов;
3) местоимения – личные (я, ты и т. д.) и притяжательные (мой, твой и т. д.);
4) глаголы, указывающие на разнообразные действия (есть, пить, спать, говорить и т. п.);
5) наречия – места (внизу, сверху, внутри, снаружи), эмоциональных состояний (больно, страшно, смешно и т. п.), оценки (хорошо, плохо, жалко и т. п.).
Между прочим, легче всего ей давались неодушевлённые существительные и наречия места.
Синтаксис.
В развитии синтаксических способностей Уошо шла от употребления «однословных предложений» к «несколькословным». Вот типичный пример употребления первых в диалоге с воспитателем:
– Что это?
– Башмак.
– Какого он цвета?
– Красный.
– Чей он?
– Мой.
В освоении «несколькословных предложений» Уошо прошла через стадию «цепочечного» набора жестов. Такого, например: Уошо – пить – чашка – скорее – пить – скорее. Но со временем ей оказались доступными не только неосложнённые двусоставные «предложения» (Цветок пахнет; Я открою; Ты ешь и т. п.), но и осложнённые (Уошо – хорошая девочка; Я щекотать тебя; Ты щекотать меня; Я дам тебе и т. п.).
Дело дошло в конце концов до довольно длинных «предложений». Своему новому воспитателю – Р. Футсу – Уошо, например, сказала: «Пожалуйста, дай мне этот горячий дым». Так она просила у него сигарету.
Какие выводы мы можем сделать из языковой биографии Уошо?
Уошо окончательно развеяла миф о неспособности животных к абстрактно-понятийному, обобщающему мышлению. Своими жестами она символизировала понятия, на оперирование которыми она была способна и без этих жестов. Она легко отличала представления об отдельных предметах (эта собака) от понятий о них (собака вообще). Более того, её интеллект оказался способным к оперированию философскими категориями – субстанции, качества, пространства и др.
У 3.А. Зориной и А.А. Смирновой читаем: «Таким образом, шимпанзе оказались способными к обобщению не только на допонятийном (применение знаков к похожим предметам той же категории), но и на протопонятийном (применение знаков к объектам другой категории и сенсорной модальности) уровне. Уже на этой стадии экспериментов они продемонстрировали способность к символизации, т. е. умению связывать нейтральный знак с предметом, явлением или понятием и использовать этот знак в некоторых новых ситуациях» (Зорина 3.А., Смирнова А.А. О чём рассказали «говорящие обезьяны». Способны ли высшие животные оперировать символами? М.: Языки славянских культур, 2006, с. 164).
Уошо продемонстрировала не только собственный языковой потенциал, но и в какой-то мере соответственный потенциал наших животных предков. У австралопитеков, надо полагать, он был намного выше, чем у Уошо. Это позволило им вступить на путь очеловечения.
Уошо (1965–2007) обладала удивительной памятью. Когда Гарднеры навестили её у Р. Футса после одиннадцати лет разлуки, она им сказала: «Давайте обнимемся». Язык очеловечивает. Вот почему назвать её животным язык не поворачивается. Тем более, что сама она причисляла себя не к животным, а к людям.
Освоение амслена оказалось по силам не только шимпанзе, но также гориллам и орангутанам. Главными героями здесь стали горилла Коко и орангутан Чантек. Первая – питомец Фрэнсин Паттерсон, а второй – Лин Майлс.
Коко (род. в 1971 г.) освоила приблизительно 1000 жестовых «слов». Тем самым она доказала, что и гориллы не хуже шимпанзе могут пользоваться языком жестов. Более того, по своим «речевым» способностям она оставила позади Уошо. Чтобы не быть голословным, приведу пример диалога Коко (К) с Ф. Паттерсон (П):
К: Это я (показывая на птицу).
П: Разве?
К: Коко – хорошая птичка.
П: Я думала, ты горилла.
К: Коко – птица.
П: Ты можешь летать?
К: Да.
П: Покажи.
К: Птица понарошку дурачусь (смеется).
П: Так ты меня дурачила?
(Коко смеется).
П: А кто ты на самом деле?
К (смеется): Коко – горилла.
В последней трети XX в. поистине произошло чудо: люди научились «разговаривать» с обезьянами!
Орангутан Чантек (род. в 1977 г.) освоил 150 жестов амслена. Его жестовый запас меньше, чем о Уошо и Коко, зато у него проснулись задатки учителя: он учит своих смотрителей в зоопарке амслену. При этом, если ученики ему попадаются не очень смышлёные, он неутомимо им повторяет тот или иной жест.
Дэвид и Энн Примаки – шимпанзе Сара
Одновременно с Гарднерами супруги Примэки (Примаки) создали для своей воспитанницы Сары «язык» жетонов. На них изображались символы тех или иных реалий. Яблоко, например, изображается на этом «языке» в виде синего треугольника. Оборотная сторона подобных жетонов была металлической. Вот почему их можно было закреплять на магнитной доске. Сара избрала не линейный вариант их расположения на доске, а сверху вниз.
С помощью подобных жетонов Сара научилась общаться со своими воспитателями. Она отвечала на их вопросы (например, какой предмет она видит перед собой?) и выполняла их задания (например, положить яблоко).
Сара была способна понимать сложные конструкции. Например, такие: «Если не хочешь яблоко, положи его обратно». Однако в целом она оказалась менее способной, чем Уошо. Её «языковое» развитие ограничивали также и возможности «языка», избранного Примэками.
Йеркиш
Дуэйн Рамбо и Сью Сэвидж-Рамбо – шимпанзе Лана и бонобо Канзи
В 1971 г. Дуэйн Рамбо (Румбо) изобрёл компьютер для обезьян. Его первой ученицей была Лана (род. в 1970). Она основательно усвоила правила использования «языка», с помощью которого она «общалась» с машиной. Этот язык назвали йеркишем.
В качестве «слов» на йеркише используются абстрактные символы, получившие название лексикограмм. Они располагаются на клавиатуре компьютера. При нажатии той или иной клавиши на его мониторе появляется соответственная лексикограмма.
Нажимать на отдельные лексикограммы не имеет особого смысла, поэтому Д. Рамбо стал учить Лану употреблению целых «предложений». Лана оказалась догадливой ученицей. Тем более, что у неё был стимул: если её «предложения» оказывались правильными, то компьютер выдавал ей какое-нибудь лакомство. Увы, не все её просьбы оказывались выполнимыми. Среди них получила известность такая: «Машина, пожалуйста, пощекочи Лану».
Поистине гениальным воспитанником С. Сэвидж-Рамбо стал бонобо (карликовый шимпанзе) Канзи (Кэнзи). Он родился 28 октября 1980 г. от Лорелл, которую привезли из Африки и которая оказалась никудышной матерью. Настоящей его матерью стала Матата. Её пытались научить йеркишу, но она потерпела на этом поприще полное фиаско. Зато её приёмный сын превзошёл всех своих собратьев в освоении не только йеркиша, но и в спонтанном понимании устной английской речи. При этом последнему умению его никто не учил. Между тем, самостоятельно учась у людей понимать их речь, он научился переводить её на йеркиш, что позволило ему общаться с людьми через компьютер.
О степени речепонимания у Канзи можно судить по выполнению им заданий, которые ему дают люди на устном английском языке. Таких, например:
Канзи – гений инкультурации (вхождения в культуру). У 3.А. Зориной и А.А. Смирновой читаем: «Он охотно сотрудничал с людьми во всех их делах – помогал готовить, научился собирать хворост и разводить костёр, лихо управлял электрокаром, в 1990-е гг. освоил изготовление каменных „ножей“ для добывания конфет из тайника. С помощью лексиграмм он спрашивал, в каких местах леса они будут гулять, что будут есть, в какие игры играть, об игрушках, которые ему нравились, о том, что лежит в рюкзаках, о любимых видеофильмах и визитах к Шерману и Остину (другим воспитанникам С. Сэвидж-Рамбо, которые научились на йеркише вступать друг с другом в диалог. – В.Д.)» (там же, с. 230).
Чтобы подтвердить необыкновенные способности Канзи, авторы анализируемой книги пишут: «Таким образом, Канзи спонтанно, без всяких усилий, а главное, без специальных тренировочных процедур пришёл к тому, чего от других обезьян добивались напряжённой дрессировкой, причём продуктивная и рецептивная функции присутствовали в его языке в равной степени… Люди разговаривали с Канзи так, как будто он понимал всё, что они говорили, как это обычно делают и родители со своими малолетними детьми. Для поддержания того темпа, с каким Канзи расширял свой словарь, к клавиатуре добавили новые лексиграммы, при нажатии на которые звучало и устное название соответствующего предмета» (там же, с. 229–230).
Канзи – поп-звезда. Его трудно воспринимать как обезьяну. Вот как описал встречу с ним Дерек Бикертон: «Не так давно Сью Сэвидж-Рамбо любезно пригласила меня посетить её совершенно новый, стоящий десять миллионов долларов центр исследований обезьян, расположенный в нескольких милях к югу от города Де-Мойн. Я лицом к лицу встретился с Канзи. Он с первого взгляда поразил меня как личность, с которой надо считаться. Он излучал что-то вроде спокойной уверенности в своих правах, которая редко встречается вне круга поп-звёзд, политиков и очень богатых людей. Из-под этого проглядывал острый ум, и мудрый, и хитрый… Канзи, как паша, управлял группкой бонобо. Если он хотел что-то, он это получал, будь это самый лакомый кусочек, самая желанная самка или внимание его смотрителей» (Бикертон Д. Язык Адама. Как люди создали язык, как язык создал людей. М.: Языки славянских культур, 2012, с. 97).
В своей замечательной книге 3.А. Зорина и А.А. Смирнова стремились быть осторожными в своих выводах о выдающихся коммуникативных способностях животных, но даже и их осторожные выводы производят на непосвящённых впечатление взорвавшейся бомбы. Вот эти выводы:
«В этой книге мы попытались собрать, представить и обсудить доказательства того, что языковое поведение антропоидов действительно обладает зачатками многих качеств языка человека. При этом мы старались не преувеличивать сходство и не забывать о различиях. Перечислим важнейшие положения:
• человекообразные обезьяны обладают способностью воспринимать и продуцировать „слова“, которые могут быть реализованы в разной форме. В основе таких „слов“ лежит обобщенное представление о классе соответствующих объектов и действий, которое позволяет использовать их в разнообразных ситуациях, в том числе совершенно новых, употреблять в переносном смысле, в качестве шутливых и бранных выражений. Всё это отвечает важнейшему свойству языка (по Выготскому): обобщение и значение слова суть синонимы;
• они демонстрируют способность к преднамеренной передаче информации, в том числе к „высказываниям“ об отсутствующих объектах и, в ограниченной степени, о событиях прошлого и будущего;
• они могут поддерживать друг с другом и с человеком активные диалоги, включающие обмен ролями адресанта и адресата, в которых высказывание одного участника обусловливает ответ другого;
• они понимают синтаксическую структуру речи (влияние порядка слов на смысл высказывания);
• они различают звучащие слова и понимают, что различные комбинации одних и тех же фонем имеют разный смысл;
• они могут (при определённых условиях воспитания) воспринимать устную речь и понимать её синтаксис на уровне двухлетнего ребенка» (там же, с. 303–304).
Книга 3.А. Зориной и А.А. Смирновой подтвердила, что выявление языкового потенциала у животных вообще и у обезьян в частности – великое дело, поскольку он свидетельствует об их психическом и культурном потенциале вообще. Часть всегда свидетельствует о целом, в которое она входит. Даже и без всяких экспериментов с животными ясно, что у наших животных предков этот потенциал был намного выше, чем у других животных. В противном случае они не смогли бы вступить на путь очеловечения. Но языковые эксперименты с животными в какой-то мере конкретизируют наши представления об этом потенциале. Тем более, если речь идёт о наших ближайших эволюционных родственниках – человекообразных обезьянах, достигнувших ошеломляющих успехов в овладении языками-посредниками.
Книга 3.А. Зориной и А.А. Смирновой «О чём рассказали „говорящие обезьяны“. Способны ли высшие животные оперировать символами?» относится к числу трудов, которые следует охарактеризовать как обобщающие. В подобных книгах обобщаются достижения, которых достигла та или иная наука к определённому моменту её развития. Без таких книг невозможно себе представить её дальнейший прогресс.
