Текст книги "Записки бандитского адвоката"

Автор книги: Валерий Карышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Телохранитель и переводчик Солоника

Я созвонился с Наташей, и она сообщила мне, что к ней поступила информация: да, это действительно он.

Через несколько дней я зашел в полицейский участок, чтобы получить доступ в морг и как-то принять участие в официальном опознании. Однако чиновник греческого министерства общественной безопасности – так называется греческая полиция – долго не мог понять, чего от него хотят. Каждый раз, как я говорил «Александр Солоник», он поправлял меня: «Владимир Кесов». Я показал документы, подтверждающие, что я приглашен представлять интересы родителей погибшего Александра Солоника.

– Извините, – сказал греческий чиновник, – он у нас проходит под именем Владимира Кесова, как гражданин Греции. Поэтому вы, как российский адвокат, к этому никакого отношения не имеете. Если бы вы предъявили нам документы, подтверждающие, что вы представляете интересы родителей Владимира Кесова, то мы бы это проверили, после чего, конечно, дали бы вам разрешение.

Я долго препирался с ним, говоря о правах человека, о Совете Европы, но все это было бесполезно. Хотя обхождение его было очень вежливым.

Когда я уже собрался уходить, он, как бы ободряя меня, сказал:

– Мы все знаем, что это Александр Солоник, а не Владимир Кесов. Но закон есть закон, и мы ничем не можем вам помочь.

Несолоно хлебавши я вернулся в гостиницу.

Вечером мне позвонил некий Костя Грек – тоже из понтийских греков – и, назвав себя телохранителем и переводчиком того человека, из-за которого я приехал в Афины, предложил встретиться. Возможно, это была провокация, но любопытство взяло верх.

Мы договорились встретиться в центре Афин, на площади, в одном из русских кафе, где обычно собираются понтийские греки. Условились, что я должен буду появиться с журналом в руке, ну точь-в-точь как в шпионском фильме. Я сел за столик и стал ждать. Вскоре ко мне подсел темноволосый мужчина лет тридцати пяти в светлой рубашке.

– Костя Грек, – представился он.

Александр Солоник нанял Костю сразу через месяц после того, как появился в Греции. Костя Грек должен был выполнять обязанности не только телохранителя, но и переводчика. Кроме того, он часто ездил по магазинам покупать Солонику одежду и еду.

Жил Солоник в курортном местечке Лагонис.

Я попросил Костю показать мне это место.

– Без проблем, – ответил Костя. – Пожалуйста.

На следующий день на машине, взятой мной напрокат, мы поехали в Лагонис. Дорога шла вдоль моря, но мы свернули с трассы налево и стали подниматься в гору. Вилла была на горе. Я понял, почему Солоник выбрал именно это место. С одной стороны, укромное прибежище, с другой – прекрасно просматриваются подъезды со всех сторон, и, кроме того, Афины совсем рядом – в двадцати километрах.

Мы подъехали к трехэтажной белоснежной вилле с бассейном. Обнесенная живой изгородью густых кустарников, она занимала территорию в 30—40 соток. Вокруг бассейна было открытое пространство. Вилла охранялась и была оборудована несколькими видеокамерами, специальным монитором и камерой, работающей на автоматическом режиме и фиксировавшей любой объект, приблизившийся к ограде на расстояние меньше полуметра. Вилла была снабжена еще и дорогостоящей охранной сигнализацией. Даже в асфальт около калитки были вмонтированы специальные датчики, срабатывающие и подающие сигнал на пульт, если кто-то оказывался на расстоянии метра от нее.

Из Лагониса Солоник нередко выезжал в Италию, на Кипр, на Мальту, несколько раз побывал даже в России. С Наташей они расстались давно, и женщины у Солоника менялись довольно часто. В основном это были русскоязычные женщины, которые обслуживали дискотеки или ночные клубы в Афинах. Изредка он обзаводился украинками, румынками, албанками. Если вначале Солоник соблюдал конспирацию, то со временем уже не скрывал, что он Солоник, что бежал из России.

В декабре 1996 года Солоник познакомился с красивой женщиной и, как я понял, фотомоделью Светланой Котовой. Они часто ездили купаться на знаменитое Теплое озеро, в котором температура воды постоянно, даже зимой, была около двадцати двух градусов.

В конце декабря контракт Кости Грека с Солоником-Кесовым закончился, и Солоник не стал продлевать его. Они изредка перезванивались по телефону и вели короткие разговоры. Но по каким-то причинам Солоник снова возобновил контракт, ссылаясь на то, что в ближайшее время он должен уехать в другую страну, покинуть Грецию.

Костя Грек поинтересовался, когда я уезжаю. А за два дня до моего отъезда он вдруг навестил меня.

– Я забыл сказать, что Солоник звонил вам накануне гибели. Он просил передать, что в банке для вас хранится небольшой пакет.

– Я помню этот звонок. Значит, звонил действительно Солоник?

– Да. Он мне перезвонил после разговора с вами. Я хочу сообщить вам название банка и номер ячейки.

Костя заглянул в свой блокнот и объяснил, как пройти в банк и достать из ячейки пакет. Он вручил мне и ключ от ячейки.

Через несколько минут я уже подъезжал к банку. Я назвал фамилию Владимира Кесова и номер ячейки. Мне выдали второй ключ, и я в присутствии смотрителя банка открыл ячейку и достал небольшой пакет, обернутый скотчем. Расписавшись во всех документах, я поинтересовался, надо ли расплатиться за хранение.

– Нет, – ответили мне. – Ячейка оплачена на несколько месяцев вперед.

– А могу ли я вернуть пакет обратно на хранение? – спросил я.

– Пожалуйста, нет проблем, у вас же есть ключ вашего доверителя.

Я приехал в гостиницу, вырубил телефон, уселся в кресло, включил магнитофон и стал слушать исповедь Солоника. Она была записана на шести кассетах. Слушал я до позднего вечера.

Солоник рассказывал про свою прошлую жизнь, про пребывание в России, про заказные убийства, как он их выполнял, как долго выслеживал своих жертв. Упоминал он и о своем пребывании в Греции, о нелегальном приезде в Россию, которую посетил трижды. В последний раз он приезжал с прокурорским удостоверением, в специально сшитом мундире, чтобы не привлекать внимание правоохранительных органов. Тогда же в одном из ночных клубов он и познакомился со Светланой Котовой.

Я был обескуражен и растерян от такого потока информации и не знал, как мне поступить. Везти кассеты в Россию у меня не было никакого желания. Незадолго до моего приезда в Грецию у меня, как у адвоката одной московской группировки, произвели обыск на квартире. Так что я сложил кассеты в пакет, запечатал и вернул в банк.

Несмотря на волю покойного, тогда у меня не было ни желания, ни возможности опубликовать аудиозаписи Солоника. Чуть позже вместе с московским журналистом Леонидом Шаровым мы выпустили книгу «Солоник – палач и жертва». Но мы выдали художественно-документальную версию и использовали не весь достоверный материал, на что были объективные причины. В частности, тогда находились под следствием несколько человек, лично знавших Солоника.

Солоник – герой фильма

Я вернулся в Москву. Встретился с Наташей. Родителям Солоника подробно рассказал о своей командировке, и они решили отправиться в Грецию. В Кургане им выдали загранпаспорта, и они вылетели в Афины.

После моего визита в Грецию интерес к Солонику в газетах и журналах продолжал нарастать. Своей популярностью он обошел даже знаменитого Япончика.

Где-то в середине лета 1997 года ко мне обратился ведущий тележурналист Олег Baкуловский и предложил мне участвовать в съемке фильма о Солонике с условным названием «Красавица и чудовище», который готовился на канале «ТВ-Центр».

Сначала съемки должны были проводиться в Москве, в тех местах, где бывал Солоник. Вакуловский в качестве консультанта пригласил не только меня, как адвоката Солоника, но и тех, кто занимался его поиском. Из сыщиков был известный Валерий Стрелецкий, бывший начальник отдела Службы безопасности президента Российской Федерации, подчиненный Александра Коржакова.

Работа над фильмом выявила немало ранее не известных нам подробностей. Так, со слов Валерия Стрелецкого, информацию о пребывании Солоника в Греции Служба безопасности президента через каналы внешней разведки получила уже спустя две недели после его побега из «Матросской тишины». Его видели в одной из дорогих гостиниц Афин вместе с представителями нескольких группировок Москвы. И еще: Солоник жил по паспорту СССР, одному из тех, которые МИД передал в Грузию для двухсот выезжающих в Грецию репатриантов. Солоник обратился к греческим властям с просьбой предоставить ему греческое гражданство. Служба безопасности через внешнюю разведку направила греческим органам дактилокарту, фотографии Солоника, фрагменты из его уголовного дела для его идентификации в случае, если Солоник появится в греческих органах. И греки согласились оказать содействие. Однако, как это ни парадоксально, власти Греции, располагая всеми данными о том, что Солоник является преступником, не предприняли никаких шагов для его задержания.

Мы приехали в Афины и в ходе съемок фильма вышли на начальника греческой полиции того района Аттики, где был обнаружен труп Солоника, генерала Яниса Попадакиса. Он не отрицал, что из России была получена информация о Солонике, но не было сведений, подтверждающих, что он беглый преступник, поэтому его и не могли задержать. Валерий Стрелецкий всячески опровергал эту информацию, придерживаясь версии, что греческие службы, вероятно, предприняли попытку завербовать Александра Солоника, и, скорее всего, им это удалось, то есть он дал согласие. Иначе, по мнению Стрелецкого, никак не объяснить, почему греки все же оставили Солоника на свободе.

Съемочная группа съездила и на место гибели Солоника, в пригород Варибоби, что в восемнадцати километрах от Афин. Труп был обнаружен в овраге, недалеко от шоссе, ведущего в аэропорт.

Как был обнаружен труп Солоника, рассказал бригадный генерал Янис Попадакис. Когда приехали сотрудники Московского РУОПа, они официально не представились греческим властям, чем вызвали подозрение, поэтому за ними тотчас установили наблюдение. Оно было снято лишь после того, как руоповцы вошли в российское консульство. Спустя некоторое время они через Интерпол связались с греческой полицией, заявили о своей миссии и попросили помощи, потому что без официального разрешения не могли действовать на их территории. Старший группы РУОПа из телефонного разговора с Москвой узнал от начальства об информации, полученной от источника в Греции: на одной из бензоколонок для них был оставлен пакет. Действительно, его нашли в указанном месте и в помещении Интерпола в присутствии афинских полицейских вскрыли, соблюдая все меры предосторожности. Это оказался начерченный от руки план местности с припиской на русском языке: «Вы хотели Солоника? Так получайте!» В район Варибоби прибыла интернациональная бригада сыщиков. Оперативники, видевшие Солоника в тюрьме, осмотрели труп. «Он!» – уверенно сказал руоповец. Одет был Солоник в серо-зеленую рубашку и черные брюки. На шее были следы удавки.

Опознав Солоника, оперативники в спешном порядке возвратились в Москву.

На кладбище, где тоже проходили съемки, мы узнали, что его хоронила женщина в черном. Но это была не мать, потому что она, побывав в морге на опознании сына, спешно покинула Афины, отказавшись присутствовать на его захоронении. Но тем не менее на могиле была надпись, сделанная по-гречески и по-русски: «Александр Солоник».

Пока съемочная группа работала над фильмом, мне поручили встретиться, в частности, с Костей Греком и попросить дать нам интервью. Наш приезд в Афины совпал с финалом мирового первенства по легкой атлетике, и все крупные гостиницы были под бдительным наблюдением греческой полиции и спецслужб, обеспечивающих безопасность участников соревнований. Встреча с Костей в стенах гостиницы исключалась. Я побывал во многих небольших кафешках, заглянул на площадь у русской церкви, где обычно собираются приезжие из России.

Телефоны людей, через которых я мог бы выйти на Костю, молчали, что показалось мне несколько подозрительным. Телевизионщики теребили меня. Только после того, как по греческому телевидению прошло сообщение о приезде нашей съемочной группы, бывшего адвоката Солоника, в моем гостиничном номере раздался телефонный звонок от Кости. Он предложил встретиться.

Костя Грек категорически отказался сниматься в фильме: мы, мол, уедем, а ему еще жить здесь. Все-таки я уговорил его при условии, что лицо показано не будет. Наконец фильм был снят, мы стали готовиться к отъезду. Неожиданно снова позвонил Костя.

Новая встреча была поистине сенсационной. По словам Кости, за месяц до своей гибели Солоник обзавелся… двойником.

– Понимаете, он как бы предчувствовал свою смерть, – сказал Костя и протянул мне фотографию двойника.

Сходство действительно было.

– Для чего ему нужен был двойник? – спросил я.

– Не знаю, он меня в это не посвящал, – ответил Костя и продолжил: – Незадолго до вашего приезда я побывал на его могиле. Когда я приближался к ней, то увидел какого-то человека, он торопливо уходил. По-моему, он был похож…

– На кого?

– Не знаю… То ли на Солоника, то ли на него. – И Костя показал на фото. – Трудно было разглядеть…

– Так что же, – осторожно спросил я, – выходит, он жив?

– А кто теперь знает? Ведь помните, пришло же в русскоязычную газету «Омония» письмо якобы от самого Александра Солоника, где он сообщал, что жив и инсценировал свою смерть в силу обстоятельств… Я вот что думаю. Ведь Солоник постоянно был при оружии, вилла его тщательно охранялась, вы и сами это видели. Так что из чужих он никого бы к себе не подпустил, в крайнем случае произошла бы перестрелка, и были бы жертвы с обеих сторон. А тут кто-то взял да удушил. Посторонние это не могли сделать, а своим не имело смысла. Кто погиб – он или двойник? Жизнь покажет…

По Греции, а потом и у нас пошли упорные слухи, что погиб не Солоник, а его двойник, при этом ссылались на то, что после пластической операции его лицо якобы было неузнаваемо. По другой версии, в Интерполе в компьютерной базе данных исчезли сведения о Солонике и пропали отпечатки его пальцев из досье Московской прокуратуры.

Фильм «Красавица и чудовище» вышел на телевизионные экраны в ноябре 1997 года и имел большой успех. Размноженный на видеокассетах, он хорошо распродавался. Но и в фильме вопрос о том, жив или мертв Александр Солоник, остался открытым.

…Спустя год после смерти Солоника интерес к его личности по-прежнему был высок, возникали новые факты, рождались новые версии его жизни и гибели.

Убийство А. Солоника будет раскрыто только спустя десять лет.

В конце 1996 года тогдашний лидер ореховской ОПТ Сергей Буторин по кличке Ося начал опасаться, что активно разыскиваемый и много знающий Солоник, который скрывался в Греции, в случае поимки может начать рассказывать о «заказах». Тогда Ося принял решение устранить Сашу Македонского и направил к нему бригаду «чистильщиков» – Александра Шарапова, Александра Пустовалова и Андрея Гусева. Они поселились на шикарной вилле, которая находилась неподалеку от дома, где Солоник жил вместе со Светланой Котовой (победительницей конкурса «Мисс мира-96»). Чтобы не вызвать опасений, к Солонику пошел имевший с ним хорошие отношения Саша-Солдат. Пустовалов пригласил Солоника на следующий день «отдохнуть в городе». Ничего не подозревавший киллер согласился и ночью заехал вместе с Котовой на виллу к «ореховским».

Они пригласили его выпить. Во время непринужденной беседы Гусев неожиданно одним ударом сбил Солоника с ног. Затем Гусев и Шарапов схватили Солоника за руки и ноги, а Саша-Солдат набросил ему на шею веревку и долго душил. После этого Пустовалов убил подругу киллера, сломав ей подъязычные кости, а затем расчленил труп. Тело Солоника вывезли в лесистую местность и там закопали. Останки Котовой бросили в заранее выкопанную яму в другом месте.

Тело нашли благодаря схеме, которую сами «ореховские» подкинули рубоповцам, находившимся в те дни в Греции.

Через три месяца следователи нашли чемодан, в котором были спрятаны останки подруги Македонского – Светланы Котовой.

Позже пошли слухи, что Саша Македонский на самом деле жив. В 1999 году начались аресты ореховских, но их лидеру Сергею Буторину (Осе) удалось скрыться в Испании. В 2001 году он был арестован испанской полицией за хранение оружия и незаконное пересечение границы. Испанский суд приговорил его к 8 годам лишения свободы.

В 2006 году Мосгорсуд приговорил А. Пустовалова к 22 годам лишения свободы, другие участники убийства Солоника также получили длительные сроки.

Что касается фильмов о знаменитом киллере, то их было снято два – художественный фильм и телевизионный сериал.

Глава пятая
Курганские

Подброшенное оружие

Сразу после побега Александра Солоника из «Матросской тишины» ко мне в консультацию приехали новые клиенты.

Двое молодых парней, представившись, попросили меня принять участие в защите двух своих товарищей. Но прежде чем изложить суть дела, посетители попросили меня выйти с ними на улицу и переговорить с родственниками обвиняемых.

Меня немного удивило, почему родственники не могут войти в юридическую консультацию, на что ребята сказали:

– Мы вам все объясним.

Ничего не оставалось, как выйти.

Мы подошли к шикарному черному пятисотому «Мерседесу» с тонированными стеклами. Один из парней услужливо открыл дверь и предложил сесть на заднее сиденье.

Впереди сидели двое рослых, крепко сбитых мужчин. Один из них обернулся ко мне и приветливо улыбнулся:

– Валерий Михайлович, меня зовут Виктор.

Другой назвался Олегом Нелюбиным.

– Мы о вас слышали, какое-то время наблюдали за вашей работой, – загадочно сказал Виктор. – Мы бы очень хотели, чтобы вы стали помогать нам по отдельным проблемам, которые у нас возникают.

Я сказал, что мне, конечно, приятно слышать такой отзыв о моей работе, но она может быть связана только с каким-либо конкретным уголовным делом, которое уже возбуждено. И я прочел им небольшую лекцию.

– Да-да, мы в курсе, – сказал Виктор. – Дело в том, что двоих наших ребят совершенно незаслуженно задержали в одном отделении милиции за перевозку оружия, которое нашли в их «БМВ». Но эти ребята никакого отношения к оружию не имеют, поэтому я бы попросил вас принять их защиту и постараться освободить.

– Хорошо, – сказал я, доставая блокнот и ручку. – Диктуйте фамилии и имена ваших ребят и номер отделения, где они сейчас находятся.

С одним из так называемых родственников я поднялся в консультацию, оформил ордер, позвонил следователю. Того на месте не было. Чтобы не терять времени, я решил выехать в отделение милиции, которое находилось недалеко от Белорусского вокзала.

Когда я там оказался, то сразу попросил дежурного проверить в журнале, есть ли среди задержанных мои клиенты. Он просмотрел журнал и сказал, что их только что увезли в ИВС – изолятор временного содержания. Он имеется не в каждом отделении милиции и практически на одной территории может обслуживать четыре-пять отделений.

Через несколько минут я уже был у метро «Новослободская», в отделении милиции с ИВС.

Пройдя по коридору и завернув за угол, я натолкнулся на группу людей, которые о чем-то шумно говорили. Среди них выделялся коренастый упитанный брюнет небольшого роста, круглолицый. Улыбаясь, он держал в руках несколько свертков и пакетов и пытался пройти в помещение, куда его не пускали сотрудники милиции. Он вел себя как-то забавно: что-то им объяснял, рассказывал и смеялся, но милиционеры его не пропускали.

Я взглядом отыскал среди милиционеров знакомого старшину, – мне и раньше приходилось здесь бывать. Я поздоровался и попросил его отойти в сторону.

Назвав фамилии своих клиентов, я спросил:

– Они здесь?

– Да, здесь они.

– А как мне найти следователя?

– Идите в шестнадцатый кабинет. Он там.

В кабинете за столом сидели двое в штатском с кобурами на поясе. Это были оперативные работники. Я представился и спросил, где можно видеть следователя, и назвал его фамилию. Оперативники удивленно посмотрели на меня и спросили:

– А кто вы?

– Я адвокат.

– По какому делу? – спросил один из сидевших за столом.

Я назвал своих клиентов.

– А, курганские бандиты! – сказал оперативник. – Ну что вам сказать… Мы их задержали по факту перевозки оружия, и они будут привлечены к уголовной ответственности по 218-й статье (старая редакция Уголовного кодекса). Поэтому плохи ваши дела. Ничего у вас не получится с освобождением ваших клиентов.

– Хорошо. В таком случае могу я почитать протокол их задержания?

– Без проблем, – ответил оперативник и протянул мне листок.

Вскоре я узнал, что мои подопечные ехали на «БМВ» и были задержаны одной из патрульных групп для проверки документов. В машине был произведен обыск и под задним сиденьем в салоне нашли пакет с двумя пистолетами – «ТТ» и «макаров». После этого Алексей и Дмитрий – так звали клиентов – были задержаны и доставлены в отделение милиции.

Интенсивный допрос продолжался несколько часов, но мои подопечные так и не признались и только утверждали, что ехали в машине и подвезли двоих незнакомых попутчиков, которые оставили пакет с оружием.

В кабинет вошел молодой человек лет тридцати. Это и был следователь, ведущий дело. Он приехал с Петровки, куда отвозил оружие на дактилоскопическую и баллистическую экспертизы, то есть для проверки отпечатков пальцев на стволах и криминального происхождения оружия: производились ли из него выстрелы или нет и значится ли оно в каких-либо уголовных делах. На экспертизу были представлены и лоскутки от одежды подозреваемых.

Я получил согласие на встречу с моими подзащитными и уже через несколько минут увиделся с ними. Это были ребята двадцати пяти – тридцати лет, изрядно избитые: у одного была порвана рубашка, у другого – оторвана нижняя часть брюк. Я спросил, почему одежда у них в таком состоянии. Оказалось, что в первом отделении милиции, куда их доставили, оперативники первым делом хорошенько их избили, а потом взяли и оторвали по куску ткани с одежды каждого. Один из оперативников демонстративно брызнул на них маслом из масленки и сказал: «Вот теперь экспертиза докажет, что у вас на одежде масляные пятна от перевозимого вами оружия, так что вас закроют[7]7
  Закрыть – арестовать (жарг.).


[Закрыть] надолго».

Потом приехали то ли муровцы, то ли руоповцы, стали расспрашивать ребят о причастности к организованной преступной группировке.

– Не оставляли ли вы пальцев на оружии? – спросил я у ребят.

– Мы вообще никогда этого оружия и не видели, – сказали ребята, – так и написали, что перевозили людей в машине и они оставили у нас пакет. Так что стопроцентно нет отпечатков пальцев.

Они также рассказали, что была предпринята попытка вложить оружие в их руки, но они не поддались.

Итак, у меня было достаточно шансов доказать их непричастность к преступлению и добиться освобождения из-под ареста. Но я объяснил моим подзащитным, что необходимо дождаться результатов экспертизы.

Через два дня я связался со следователем и в буквальном смысле слова заставил его заехать на Петровку за результатами экспертизы. Они оказались утешительными для нас: на стволах не обнаружено отпечатков пальцев моих клиентов, стволы не имели криминального прошлого, не проходили по другим уголовным делам. Что касается их одежды, то действительно, на ней были пятна масел оружейного свойства. Но я тут же попросил провести еще одну экспертизу – для установления соответствия масляных пятен на одежде маслу на оружии, найденном в их машине. Экспертиза была проведена и показала, что это совершенно разные масла.

Я смог убедить следователя, что мои подопечные не причастны к преступлению: во-первых, ездили они на машине по доверенности, во-вторых сумка принадлежала подсевшим к ним попутчикам.

Следователь вызвал владельца машины. Им оказался коммерсант, который подтвердил, что действительно она принадлежит ему и что он дал ее ребятам во временное пользование.

Я настаивал на немедленном освобождении клиентов из-под стражи, пригрозив следователю, что в соответствии с законом обжалую его действия перед прокурором. Посовещавшись с руководством, следователь освободил моих подзащитных.

Но как только мы вышли из отделения милиции и я посадил их в свою машину, за нами пристроился «хвост». Видимо, оперативники рассчитывали на то, что я передам своих клиентов в руки так называемых сообщников и их возьмут тепленькими.

Ехать пришлось с приключениями. Мы петляли, виляли, сворачивали в какие-то переулки, пытаясь оторваться от «хвоста». Вскоре нам это удалось. Попрощавшись, я высадил ребят у какой-то автобусной остановки и поехал к себе домой.

Через два дня ко мне в консультацию вновь приехал радостный и довольный Виктор. На сей раз все поднялись в помещение моей консультации, тепло благодарили меня за оказанную помощь и попросили разрешения вновь обращаться ко мне за помощью, если у них что-то случится. Я дал свое согласие.

На следующий день в десять утра я был уже в отделении милиции. Следователем оказалась молодая девушка лет двадцати пяти – двадцати восьми. Она проверила мои документы, ордер, выписанный юридической консультацией. Я поинтересовался у нее, в чем обвиняются мои клиенты.

– Они обвиняются в угоне автомобиля.

– А можно мне посмотреть протокол их задержания?

Она протянула мне протокол. Из него стало ясно, что, со слов гражданина С., мои клиенты вертелись на стоянке около одной из машин, которая через несколько дней была угнана оттуда.

– Ну, это не обвинение, – сказал я, – а подозрение, не имеющее никакого юридического основания.

Она согласилась:

– Пока еще рано о чем-то говорить. Но следственные действия продолжаются. Сейчас мы проведем опознание с человеком, который видел их на стоянке. Если он опознает подозреваемых, то мы их задержим на основании санкции прокурора.

– Хорошо. Но могу я присутствовать на опознании?

– Конечно. Это ваше право.

Вскоре приехал работник стоянки, пожилой человек лет пятидесяти – шестидесяти. Не исключено, что в отделении милиции он получил инструктаж у оперативников, мол, покажи на того-то и того-то. Надо их опередить, и я напомнил следователю, что при опознании должны быть так называемые статисты, то есть совершенно посторонние лица. В их присутствии свидетель и должен показать на потенциальных преступников. Она согласилась со мной.

Вскоре такие люди нашлись. Это были то ли какие-то задержанные, то ли граждане, обратившиеся в паспортный стол. Мне пришлось также напомнить следователю, что лица должны быть между собой схожи и одного и того же пола, поэтому женщины, которые присутствовали среди статистов, исключаются из опознания. Следователь не возражала, но, как мне показалось, ее стала раздражать моя активность.

Когда мы, наконец, подобрали более или менее подходящих статистов и посадили их на лавочку, ввели моих клиентов.

Я прекрасно понимал, что сейчас опознающий, по подсказке оперативников, укажет на моих подзащитных. У меня был единственный шанс воспрепятствовать лжеопознанию до появления свидетеля. Неожиданно я потребовал, чтобы мои клиенты поменялись пиджаками и куртками со статистами.

Ни следователь, ни оперативники не ожидали такого поворота. Они удивленно переглянулись, но я настаивал и свое требование обосновывал тем, что, скорее всего, сотрудники уже предупредили свидетеля, какая одежда у моих подзащитных. Работникам правоохранительных органов ничего не оставалось, как подчиниться.

Мои клиенты быстро поменялись пиджаками и куртками со статистами и сели в разные ряды. Я сразу вышел за дверь, чтобы собственными глазами видеть, как войдет свидетель, и чтобы оперативники не успели его предупредить о непредвиденной рокировке.

Дверь открылась, и вошел пожилой мужчина. Он расписался в протоколе, ознакомившись со своими правами. Следователь спросила, может ли он узнать людей, которые крутились около угнанной впоследствии машины. Человек внимательно оглядел присутствующих, вероятно ориентируясь на одежду, и указал на тех, кто только что обменялся пиджаками и куртками с моими клиентами. Хитрость оперативников была разгадана, а моя – удалась.

Следователь и оперативники нервничали. Один из оперативников попытался сориентировать деда, мол, хорошо ли он разглядел, но тот стоял на своем: «Да вот же их одежда! Я их одежду хорошо запомнил!»

– Прошу занести эти слова в протокол опознания, – сказал я.

– Встаньте и назовите свои имена, – сказала следователь.

Растерянные статисты встали, назвались и тут же добавили:

– Да мы вообще не были на той стоянке, мы сегодня в паспортном столе паспорта меняли!

Я подошел к следователю и сказал:

– В связи с тем, что мои клиенты не опознаны как подозреваемые в совершенном преступлении, прошу их немедленно освободить.

– Сейчас пойду доложу руководству, там решат, – ответила следователь.

Через полчаса она вернулась и сказала, что начальник принял решение об освобождении, но произойдет это только часа через два-три, поскольку необходимо соблюсти формальности. Я сказал, что буду ждать, пока их не выпустят. Однако следователь заметила, что мое присутствие в отделении милиции крайне нежелательно, но, судя по ее раздраженному тону, я был не угоден именно ей.

Я решил все-таки удалиться и сказал своим клиентам, что через два часа жду их звонка.

– Если вы на свободу не выйдете, то я поеду в прокуратуру, – громко произнес я, как бы пригрозив следователю.

Когда я отъезжал от отделения милиции, то заметил, что за мной резко рванула красная «девятка». Понятное дело: оперативники проявили бдительность и снова прицепили мне «хвост», полагая, что я могу поехать на встречу с подозрительными лицами.

Ну что же, проверим, – и я резко свернул в переулок. Красная «девятка» последовала за мной. Я въехал во двор. Она притормозила. Выехав со двора, я снова повернул в переулок и, оказавшись на проспекте, стал набирать скорость. «Девятка» не отставала. Тогда я решился на дерзкий шаг. Дождавшись зеленого сигнала на перекрестке, я рванул с места, а затем резко затормозил. «Девятка» тоже остановилась. Я выскочил из машины и подбежал к преследователям.

– В чем дело? – спросил я. В «девятке» сидели два молодых пацана лет двадцати – двадцати четырех. Один из них тут же вышел и, отойдя в сторону, стал кому-то звонить. У другого было растерянное лицо – такого они не ожидали. – Вы из милиции? – спросил я. – Предъявите ваши документы!

Молодой парень, как бы извиняясь, сказал:

– Да нет, мы не из милиции, как раз наоборот.

– А что вы делаете?

– Мы? Ничего. Мы за вами ехали.

– Зачем?

– Мы хотели найти нашего друга.

– Какого друга? – удивился я.

– Витю Курганского. И Олега Нелюбина.

– Никакого Вити Курганского и Олега я не знаю.

– Как же не знаете?

Подошел второй парень, который говорил по телефону.