Текст книги "Марш обреченных"

Автор книги: Валерий Рощин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава седьмая

Дагестан, Каспийск

29–30 июля

Вечерний кросс группа провалила – никто из нас не уложился в нормативное время. Даже я и Палыч, снова бежавшие вдвое меньшую дистанцию.

Зато спали как убитые. Какой к черту дополнительный ужин! После кросса завернули в кафе, чтоб лишний раз не подниматься и не напрягать гудящие от усталости ноги. Потом кое-как ополоснулись под душем и попадали на кровати, даже не вспомнив о телевизорах…

А утром вставали, тихо матерясь, ибо болела каждая мышца!

Поглядев на нас, Барков сжалился:

– Ладно, господа пенсионеры, сегодня устроим легкую пробежку без секундомера. Пошли…

Занятия в тире проходят по старой схеме, разве что теперь стреляем по движущимся мишеням. И опять Станислав доволен результатом.

В классе, оборудованном для изучения взрывных устройств, он не остался, предоставив подопечных новому преподавателю. Полтора часа мы внимаем монотонному голосу лысоватого мужичка в потертом костюме. Хорошо, что в группе есть настоящий спец с инженерным образованием. Наставник быстро раскусил глубочайшие познания Илюхи в саперно-подрывном деле и, завязав с ним беседу, остальных почти не донималx

В спортзал идем за Барковым, как на плаху.

– Станислав Львович, вы бы замолвили за нас словечко, – гундосит Палыч, картинно держась за сердце.

– Перед кем?

– Да перед этим шкафом! А то ведь, не ровен час, завтра на корячках в вашу бурсу приползем. Если вообще встанем.

– Вы про витамины не забываете? – напоминает тот.

– Пью ваши пилюли после еды. Как доктор прописал.

– Ясно. Хорошо, Сергей Павлович, я попрошу снизить нагрузку. Но только на один день. Завтра спуску не дам!

* * *

Дальним торцом огромный док примыкает к закрытой волнорезами бухте.

– Прошу, – открывает перед нами металлическую дверь полковник. И заходя следом в темное нутро, негромко предупреждает: – Этой учебной базой руководит опытный подводник, Герой Советского Союза. Постарайтесь быть корректными и серьезными – шуток он не понимает. Дело свое знает, любит и требует такого же отношения от других. Договорились?

– А у нас есть выбор? – вздохнув, зажмуриваю я глаза от яркого света.

Из темного коридора мы попадаем в помещение, похожее на учебный класс – десяток столов со стульями, доска и плакаты, вдоль стен устроены стенды со всевозможными прибамбасами для подводного плавания.

Появляется преподаватель – пожилой мужчина с армейской выправкой, со звездой Героя на груди и колоритной внешностью: высокий, широкоплечий, загорелый, с пышными, как у моржа, усами.

– Знакомьтесь, товарищи курсанты, – Анатолий Яковлевич, – представляет его Барков и, устроившись на «камчатке», достает заветный блокнотик.

– Вылитый дядька Черномор! – шепотом оценивает Куценко.

– Прошу садиться, – оглашает тот аудиторию густым басом, расправляет богатые усы и начинает занятие, безбожно коверкая букву «г» на кубанский манер. – Сегодня нам надлежит изучить снаряжение для подводного плавания. Различают два вида подобного снаряжения: основное и дополнительное. Основное снаряжение обеспечивает жизненные функции человека под водой. К нему относятся дыхательные аппараты, маски, дыхательные трубки, ласты, гидрокостюмы…

Виновато кошусь на обалдевших товарищей. Несколько дней назад никому из них и в голову не пришло бы, что на старости лет снова доведется взять в руки оружие и подставлять головешки под пули. Ну, с этой перспективой кое-как свыклись – в конце концов, не впервой. И вдруг нате вам, заполучите сюрприз: «Сегодня надлежит изучить снаряжение для подводного плавания». Вот уж, действительно, приплыли…

Вообще-то у троих из нашей группы имеется практика погружений с аквалангом. Я неплохо освоил подводное плавание, будучи лейтенантом. Илья вообще любитель этого дела. А Борька даже подрабатывал – то ли спасателем, то ли водолазом. С Палычем дело обстоит хуже: он не знавал никакого подводного снаряжения, кроме высоких сапог для рыбалки.

– …Дополнительное снаряжение служит для ориентировки под водой и обеспечения безопасности. К этой группе относятся: глубиномеры, подводные часы и компасы, водолазные ножи, лаги и прочее. Предметы основного подводного снаряжения входят в так называемые комплекты, которые подразделяются на комплект № 1 и комплект № 2. Нас с вами интересует первый, так как второй предназначен для продолжительного пребывания под водой…

– Слава богу, – осеняет себя крестом Палыч. – Не хватало нам по дну морскому путешествовать.

Дядька Черномор бубнит давно заученный материал без остановки. Иногда он подходит к одному из стендов и величественно указывает перстом на тот или иной «экспонат», подкрепляя показ фразами об исключительной важности данной вещицы для выживания подводного пловца. Прошествовав мимо огромного черного костюма с какой-то фигней на груди, знатный подводник «успокоил»:

– Это снаряжение с аппаратом замкнутого цикла дыхания серии ИДА, не выдающее пловца пузырьками выдыхаемого воздуха. Мы изучать его не будем, так как высадка на территорию противника планируется ночью…

Мы опять удивленно переглядываемся.

– …А вот здесь представлен автономный дыхательный аппарат из семейства АВМ, – тычет пальцем усатый инструктор в двухбаллонный акваланг. – Он прост и надежен, многократно проверен в деле и практически не имеет нареканий. По сравнению с кислородным аппаратом акваланг обладает рядом преимуществ: постоянная готовность к работе – достаточно открыть вентили баллонов и взять загубник; безопасен при зарядке и в использовании на глубинах до сорока метров; исключает отравление кислородом или углекислым газом…

С каждой фразой лицо Матвеева стремительно теряет живые краски.

– …Прыгать с аквалангом не рекомендую – ушибете затылок о легочный автомат или потеряете маску. Погружаться следует медленно, и, как только вода покроет голову, опытный пловец останавливается для проверки легкости дыхания и отсутствия подсоса воды…

– Что он сказал? Покроет голову?.. – беспокойно переспрашивает у соседей Палыч. И, получив подтверждение, округляет глаза.

– …При передвижении под водой следует обязательно выполнять несколько правил. Правило первое: всегда держаться вместе – в пределах видимости. Второе: при возникновении проблем подавать ближайшему товарищу знак.

Для демонстрации Черномор почему-то выбирает именно Матвеева. Подойдя к нему, кладет руку на предплечье и дважды резко сжимает ладонь, отчего прапорщик морской пехоты съеживается и втягивает голову в плечи.

– Поняли? Дважды – это просьба о помощи! А троекратное сжатие означает: «Внимание! Посмотри туда»… И в заключение первой части нашей лекции несколько слов о подводном единоборстве – вряд ли вам это пригодится, но информация лишней не бывает. Все разговоры про подводные «дуэли» на ножах – байки для голливудских фильмов и той доверчивой публики, что их смотрит. Здесь следует помнить о следующем: побеждает тот, кто нападает первым. Ведь на глубине из-за повышенного давления даже незначительное касательное ножевое ранение (абсолютно неопасное на суше) вызывает сильнейшую кровопотерю, в считаные секунды сводящую на нет все боевые навыки пловца. Недаром самый популярный способ суицида – лежа в наполненной ванне перерезать себе вены. Теперь последнее из основных правил подводного боя: беречь спину. В снаряжении боевых пловцов для большей свободы движений все трубки выведены назад. И если кто-то незаметно подберется сзади – вы лишитесь возможности дышать…

* * *

После короткого перерыва группа вновь собирается в классе. Черномор где-то задерживается, и снайпер решает воспользоваться моментом для выяснения жизненно важного вопроса.

– Станислав Львович, а ежели я плаваю как утюг?! – обращается он к сидевшему на заднем ряду куратору. – Что же, на верную погибель меня отправите?

– Разве вы можете плавать как утюг, если служили в морской пехоте?

– Я образно. Чуток получше утюга, конечно. Но не Ихтиандр.

– Ну, Ихтиандры для этой операции нам и не требуются, – откладывает он блокнот. – А потом, почему на погибель? У вас будет отличное снаряжение с запасом воздуха в две тысячи литров.

– А что же, до цели нашей операции нельзя посуху добраться? Обязательно сто верст лягушками бултыхаться?..

– Ну, зачем же ловить акул на живца? Да и не проплывете вы столько…

Матвеев зеленеет.

– Акул?! – не то икает, не то давится он вставшим в горле комом.

– Шучу. Акулы в каспийской луже не водятся. Слышал, правда, разок, будто какие-то ученые выловили представителя реликтового вида. Но, по-моему, ее величина была не больше журналистской «утки». В любом случае беспокоиться по этому поводу не стоит – для перемещения под водой на значительные расстояния существуют малые и сверхмалые субмарины. С одной из них вас сейчас и познакомят.

– О господи!.. – стонет прапорщик.

Спустя десять минут Барков и Анатолий Яковлевич ведут группу по извилистым коридорам. Миновав несколько промежуточных помещений, морские пехотинцы попадают в сумрачную прямоугольную залу площадью с тот стадиончик, где приходилось накручивать кроссы. Черномор щелкает рубильником, и под потолком вспыхивают мощные лампы. Перед мужчинами предстает нутро огромного дока.

Вдоль боковых стен тянутся бетонные «тротуары» шириной около пяти метров; меж ними рябит и отсвечивает сотнями бликов темная вода. К тому «тротуару», на котором стоят и в растерянности крутят головами четверо приятелей, пришвартован аппарат странного вида: отливающий темной краской монолит, напоминающий исполинскую торпеду или крохотную подводную лодку.

– Когда-то, в благословенные времена, наша страна построила более десятка подобных сверхмалых судов для разведывательно-диверсионных целей. Нам удалось спасти лишь две единицы, – с грустью произносит Станислав, и его мягкий баритон разносится по доку многократным эхом. – С большим трудом нашли средства, отремонтировали и переоснастили – установили самое новейшее оборудование. И вот перед вами модернизированный вариант подлодки «Тритон-2». Управляет аппаратом один человек из передней кабины, рядом с рулевым находится еще одно место; плюс четыре пассажира, размещенных попарно в кормовом обитаемом отсеке. Каждая пара, как видите, осуществляет вход и выход через свой люк. Общая длина судна – десять метров, ширина почти два; полное водоизмещение – пятнадцать тонн; скорость подводного хода – около шести узлов, дальность плавания наши инженеры слегка увеличили, и на сегодняшний день она составляет сто пятьдесят километров. Или семьдесят пять, дабы после высадки диверсантов вернуться на базу. Лодка способна погружаться на пятьдесят метров. Ну, и последнее из замечательных характеристик: конструкция обеспечивает хорошую маневренность, минимальный уровень шума механизмов и интенсивности магнитных и физических полей, что делает «Тритон» практически незаметным для противолодочных сил противника.

– Так вы это… для нас, что ли, эту хреновину приготовили? – тревожится снайпер.

– Для вас, господа. А для кого же еще? – улыбается полковник. И спешит успокоить: – Лодка успешно прошла испытания после ремонта и уже использовалась в двух операциях – все системы работают отлично, без сбоев. Управлять ею будет наш проверенный человек, профессионал своего дела. Но для начала о ней более подробно расскажет уже знакомый вам преподаватель-инструктор подводного плавания. Прошу вас, Анатолий Яковлевич…

Скромно стоявший неподалеку дядька Черномор поправляет висевшую на груди золотую звездочку, расправляет ладонью усы и приступает к своей части лекции:

– Подводной лодкой «Тритон-2», или проектом «908», изначально занимались в конструкторском бюро завода «Гатчинский металлист». Закончили проект в Питерском КБ морской техники «Малахит». Ну а эту модификацию довели до ума наши секретные специалисты. Перед вами окончательный вариант носителя шести водолазов, размещенных в прочной, заполненной водой кабине.

– Как это «в заполненных водой»?! – возмущается Палыч.

– Сейчас расскажу подробнее, – спокойно отвечает Черномор, вероятно, не в первый раз сталкиваясь с несведущим контингентом. – По большому счету семейство «Тритонов» не является подводными лодками в привычном понимании. Это скорее «благоустроенное» средство буксировки боевых пловцов и их снаряжения. То есть сначала лодка с экипажем погружается на небольшую глубину, где происходит заполнение внутренней кабины водой, затем клапан закрывается и герметизирует кабину с тем, чтобы давление внутри оставалось постоянным, независимо от глубины дальнейшего погружения. Таким образом, прибыв в заданную точку, подлодку можно покинуть без всяких шлюзовых камер и также незаметно вернуться обратно. Ясно?

– Ни хрена не ясно. А дышать-то чем?

– Во время транспортировки до места высадки экипаж использует дыхательную смесь из довольно объемной бортовой системы. А перед высадкой переходит на смесь из аквалангов или на кислород из аппаратов замкнутого цикла дыхания. Теперь ясно?

– Ясно, – бурчит прапорщик. И тихо добавляет: – Что я буду первым, кто перепутает эти долбаные трубки…

Черномор рассказывал о чуде подводной техники до самого вечера. При этом он расхаживал по ее горбатой спине и сопровождал рассказ действиями: открывал и закрывал люки кабин, похлопывал ладонью или притопывал ногой по электромоторному или приборному отсекам…

Перед ужином Барков ведет группу на стадион, где снова заставляет пробежать километр без зачета времени. А у гостиницы прощается со словами:

– Там, в ваших номерах, в платяных шкафчиках, лежат на полочках плавки. Не забудьте надеть их к завтрашним занятиям.

После приема пищи в кафе за столиком № 7 мы поднимаемся на второй этаж, принимаем душ, падаем на кровати… И внезапно понимаем, что чувствуем себя намного лучше, чем сутки назад. Спать не хочется, усталость отступила, головы посвежели, а курить совершенно не тянет.

Глава восьмая

Дагестан, Каспийск

31 июля

Третий день стартует традиционно.

Барков держит слово и заставляет нас бегать вокруг футбольной площадки на время. Правда, перед этим интересуется у меня и Матвеева самочувствием.

Теперь в норматив укладываются двое: Супрун и я. Куценко недотянул пяти секунд; Матвеев приотстал, однако выдержал ровный темп бега и ни на шаг не сбился до самого финиша. Это уже стало достижением.

– Неплохо, – оценивает полковник, пряча хронограф в карман.

И снова тир с еще более усложнившейся задачей. Стрельба ведется по движущимся мишеням, но бетонный «мешок» погружается во мрак, а свет загорался лишь на короткие доли секунды. Мы тренируемся почти два часа, израсходовав кучу боеприпасов.

– Как результаты? – интересуется фээсбэшник.

– Между «хорошо» и «отлично», – рапортует молодой наставник.

– Что ж, молодцы. А сейчас вами займется инструктор по единоборствам. Да, и сегодня скидок на усталость не ждите…

Амбал берется за нас сразу и основательно: вначале устраивает интенсивную получасовую разминку, затем приглашает по двое на ринг для тренировочных спаррингов, а завершает тренировку личной проверкой готовности. Нам опять изрядно достается.

Но, во-первых, этот шкаф только тем и занимается, что каждый день оттачивает бойцовские навыки. А во-вторых, сегодня мы все-таки выглядим получше: дыхание не сбивается с первых же минут, внимание и реакция обострились, резкость движений сохраняется до конца боя.

– Один хорош, – указывая на Куценко, докладывает инструктор куратору группы. – Если бы не его возраст – поднатаскал бы и взял в сборную Дагестана. Остальные – рукопашники среднего уровня.

По пути к месту следующего занятия Барков подбадривает:

– А высшего нам и не нужны! Это ж как сообщающиеся сосуды: если в одном прибавится, то в другом обязательно убудет. Верно? Мы специально подыскивали людей, у которых были бы в равной степени развиты и сила, и навыки, и память, и интеллект. Так что не тушуйтесь – все в порядке.

* * *

Следующие два часа предстоит провести в доке, причем Анатолий Яковлевич ждет нас не в аудитории, а возле борта подводной лодки. Рядом суетятся два помощника, одетые в черные обтягивающие гидрокостюмы.

– Сегодня займемся практикой, – громогласно объявляет Черномор. – Сначала научимся правильно обращаться с аквалангом.

Далее все происходит как в тумане. Под монотонную речь преподавателя помощники выволакивают из металлических шкафов четыре акваланга.

– Напоминаю. Аппарат состоит из следующих основных узлов: легочного автомата, редуктора, баллона с угольником, баллона с вентилем, резиновых башмаков под основание баллонов, подвесной системы, двух хомутов и шлангов…

Проворные ребята сопровождают фразы инструктора практическим показом.

– …Перед спуском под воду необходимо произвести рабочую проверку акваланга, для чего следует отрегулировать редуктор на установочное давление; открутить контргайку на предохранительном клапане…

– Помедленнее, я записываю, – вполголоса ерничает прапорщик.

Мы же втроем довольно быстро вспоминаем те навыки, что приобретались в молодые годы.

– …Вращая корпус клапана против часовой стрелки, найти положение, в котором клапан начинает срабатывать…

– Анатолий Яковлевич, – вдруг перебивает Барков, – давайте оставим эти премудрости для тех, кто мечтает о дайвинге или собирается стать профессиональным подводным диверсантом. Мы обеспечим наших ребят подготовленными и проверенными аппаратами, не так ли?

Кивнув, Герой Советского Союза замолкает. Станислав же, вероятно, занимая более высокое положение, благожелательно улыбается:

– А потому предлагаю сразу перейти к практической части. Извините, Анатолий Яковлевич, но времени у нас маловато…

Практическая часть заключается в следующем: нас заставляют раздеться до плавок, после чего ассистенты помогают экипироваться аквалангами, ластами и масками; потом и сами надевают аппараты. Преподаватель-инструктор осматривает снаряжение и приказывает всем шестерым спускаться под воду.

Первыми к короткому трапу подходят помощники. За ними на перекладины короткой лесенки ступают Супрун, Куценко и я. Палыч долго топчется у края бетонного «тротуара», смешно шлепая ластами по бетону и с опаской наблюдая за лучами двух фонарей, беспорядочно шарившими в жутковатой и мутной бездне. Однако пересилив страх, он все же следует за нами…

Суть тренировочного заплыва состоит в том, чтобы всей гурьбой (один помощник инструктора плывет впереди, другой – замыкающий) сделать два круга по довольно большому водному пространству внутри закрытого дока, рассчитанного на стоянку подводной лодки среднего класса.

Через двадцать минут тренировка заканчивается – шестеро мужчин выходят из воды, снимают снаряжение, обтираются полотенцами и делятся впечатлениями. Мы втроем весьма довольны подводной прогулкой; снайпер же отмалчивается и настороженно поглядывает по сторонам, точно ожидая очередного подвоха.

Интуиция его не подводит. Спустя четверть часа под сводами дока грохочет бас Черномора:

– Внимание! Начинаем вторую часть практических занятий. Четверо курсантов в снаряжении занимают места в кормовой кабине подводной лодки. Один из помощников управляет «Тритоном», второй сопровождает его под водой и подстраховывает выход. Глубина учебного плавания – пять метров…

Супрун, Куценко и я сидим в кормовой кабине и, отпуская шуточки, призывно машем сквозь два открытых люка Матвееву. Тот неуклюже топчется у переднего входа и что-то бубнит о полоумных самоубийцах.

Запихнув в чрево субмарины перепуганного строптивца, старый морской волк отпускает последние реплики:

– Запомните! Перед выходом нужно открыть вентиль акваланга, сделать глубокий вдох от бортовой системы и поменять загубники…

Все это время Барков спокойно сидит на лавочке у шкафчиков со снаряжением и что-то строчит шариковой ручкой в блокноте. Когда лодка отвалила от «стенки» и начала погружение, он поднялся и стал прохаживаться вдоль воды. Остановился лишь однажды, резко обернувшись на шум разъезжавшихся в стороны створок, открывавших сообщение дока с бухтой.

– Переживаешь? – справляется Анатолий Яковлевич.

– Есть немного, – соглашается полковник. – Просто нет времени на поиски замены. Приходится довольствоваться этим материалом.

– Да, программа слишком сжата. Никогда еще не доводилось готовить пловцов за двое суток.

– Мне нужны не пловцы. От вас требуется всего две вещи: чтобы они не паниковали в закрытой кабине «Тритона» и чтобы после высадки успешно добрались до берега.

– Не дрейфь – все будет в норме. Трое держатся отлично, четвертый – тот, что постарше, – тоже не подкачает. Отчислять необходимо тех, которые дергаются и, теряя контроль, вытворяют глупости. А у этого железные нервы…

«Тритон» окончательно исчезает из поля зрения. Отныне о его наличии и движении можно догадаться лишь по жгутам водяных вихрей, поднимавшихся к поверхности. Учебная миссия состоит из двух этапов. Во время первого лодка на небольшой глубине должна покинуть док, плавно развернуться на девяносто градусов вправо, пройти около трехсот метров и у ближайшего волнореза лечь на дно. На втором этапе курсанты под присмотром сопровождающего пловца покидают кормовую кабину и на глубине четырех-пяти метров возвращаются в док. Для этого в экипировку всех четверых, помимо глубиномеров и часов, включены фонари и компасы…

Поглядев на часы, Барков интересуется:

– Сколько им потребуется на возвращение?

– Отлично подготовленные пловцы на коротких дистанциях развивают скорость до полутора метров в секунду. Хорошо подготовленные – до метра.

Полковник морщится: его подопечные вряд ли прошли хорошую подготовку.

– Ну, а твои ребята плывут со скоростью не более полуметра в секунду, – понимая озабоченность шефа, уточняет старый подводник. – Значит, после высадки им понадобится десять минут…

С момента открытия створок прошло четверть часа. Четверка спецназовцев не появляется.

Нервно поглядывая на часы, Барков закуривает.

Через двадцать пять минут Анатолий Яковлевич радостно тычет пальцем вниз:

– Вижу! Вижу свет фонарей!

– Ну, слава богу!..

Вскоре пятеро мужчин поднимаются по трапу на «тротуар».

– Трое покинули кабину нормально, а четвертый запутался в привязных ремнях. Пришлось помогать, – освобождаясь от причиндалов, объясняет причину задержки сопровождавший группу помощник. Кивнув на Куценко, хвалит: – У этого прекрасная техника, осталось подтянуть дыхалку – шел с хорошей скоростью не более пяти минут. В целом группа действовала грамотно: держались вместе, направление выдерживали.

Помогая измотанному прапорщику, Станислав уточняет:

– Замечания, рекомендации для группы имеются?

– Да, имеется одно пожелание.

– Говорите – это единственная тренировка, и исправить недочеты возможности не будет.

– Фонари включили при входе в док. Это правильно, но лучами шарили во все стороны, включая поверхность. А в ночное время это равносильно провалу.

– Да, серьезная ошибка, – соглашается Черномор и, обращаясь к нам, басит: – Запомните, луч фонаря должен быть направлен вперед и вниз, чтобы не демаскировать себя! Иначе скрытность с секретностью можете засунуть собаке под хвост!..

* * *

– Итак, настало время ознакомить вас с главной задачей, – просто и без помпы говорит Барков.

На последнее перед кроссом и ужином занятие группа собралась в просторном и светлом кабинете. Сам Станислав по привычке ходит, заложив руки за спину, вдоль торцевой стены, на которой висит белоснежный экран; рядом на письменном столе стоит готовый к работе проектор.

– Полагаю, для вас не станет неожиданным тот факт, что по ряду направлений наше правительство сотрудничает с Соединенными Штатами, – продолжает полковник. – И самое важное из направлений – предотвращение создания некоторыми из государств оружия массового поражения…

«Начал издалека, – мысленно ежусь от осознания того, в какое из «направлений» мне с компанией товарищей угораздило вляпаться. – Ну, хорошо, а мы-то четверо тут с какого боку? Мир, что ли, должны спасать от стран-изгоев?..»

– …Нас и в самом деле не устраивает подобное вооружение соседних стран. Особенно тех, где заправляют исламские радикалы. Сейчас лидеры этих государств с нами дружат, улыбаются, но никто не в силах предугадать их поведение в случае появления в арсеналах ракет с ядерными боеголовками. И конечно же основной головной болью в разрешении данного вопроса является Иран…

«Уже теплее. В смысле понятнее. Интересный закручивается сюжет: занятия с аквалангами, легкая подводная лодка; Иран, имеющий выход на Каспийское море. Сейчас щелкнет клавишей, и на экране появится береговая черта».

Барков словно читает мои мысли. Закончив мотаться вдоль стены, он подходит к проектору. На экране высвечивается незнакомая прибрежная карта. Яркий свет в кабинете меркнет; изображение проясняется, становится четким и понятным.

– Дагестан, – читает Палыч.

– Верно, Дагестан, – вооружается указкой полковник и касается ее кончиком изображения небольшого населенного пункта: – А точнее, юго-восточное каспийское побережье Дагестана, окрестности поселка Белиджи. Вот поселок, а в восьми километрах – российско-азербайджанская граница. Где-то здесь, – указка повторяет плавные изгибы береговой черты, – и начнется ваша операция. Но вначале немного предыстории…

И вновь Станислав сцепляет ладони за спиной и размеренно вышагивает по кабинету, отчетливо проговаривая каждую фразу:

– Технология производства ядерного заряда – уже не тайна за семью печатями. Сегодня в этом не разбирается только ленивый. Сложность остается лишь в приобретении высокообогащенного урана. Ну а если террористам каким-либо образом удастся его раздобыть, то сборка простейшего ядерного взрывного устройства становится простой проформой в любой приличной автомастерской. Посему предотвращение попыток экстремистов заполучить основной компонент является последним рубежом защиты, ключевым фактором, препятствующим воплощению ядерного терроризма в жизнь. Так вот… Несмотря на наши гарантии, американцы все же сомневаются в надежности и неприступности российских хранилищ с оружейным плутонием, высокообогащенным ураном и небезызвестным полонием-210, который используется для детонации ядерных боеприпасов. Понятно, что об их инспекциях на сверхсекретные хранилища не может быть и речи: в одних сферах мы равноправно сотрудничаем, а в других противостоим друг другу…

– Ага, знавали мы таких друзей! Со здоровенным «кольтом» в кармане, – шепчет снайпер. – Только отвернись, и получишь пулю в затылок!

– …Недавно совместной российско-американской комиссией по предотвращению ядерного терроризма утверждена некая секретная программа. Моей службе поручена разработка и организация операции под кодовым названием «Тебриз». Суть операции сводится к следующему: специально созданный отряд американского спецназа имитирует террористическую группу и пересекает нашу южную границу с целью проникновения на один из объектов производства и хранения радиоактивных компонентов ядерного оружия. Где именно они пересекут рубеж, какой изберут маршрут и цель, мы не знаем – таковы первоначальные условия. В соответствии с планом операции, в это же время наша группа, – Барков красноречиво поводит рукой, указывая на меня и товарищей, – имитирует террористов, якобы уже захвативших два контейнера с ураном и пытающихся доставить бесценный груз до азербайджано-иранской границы. Извините…

Прервав долгий монолог, он тянется к бутылке с минеральной водой и делает пару глотков.

– А в чем прикол-то? – спрашивает Куценко. – Просто дотащить металлические ящики до границы?

– В принципе, да, – отвечает фээсбэшник. – Однако обязан предупредить: на легкую прогулку по солнечному Азербайджану рассчитывать не стоит. Во-первых, каждый ящичек (даже пустой!) весит двадцать пять килограммов. А во-вторых… Есть одна серьезная закавыка.

– Какая закавыка? – загробным голосом интересуется снайпер.

– Дело в том, что изначально американцы хотели проконтролировать бдительность только наших спецслужб. Мы согласились, но взамен потребовали дать нам возможность проверить бдительность спецслужб НАТО.

– Кажется, это именуется встречной проверкой, – вставил Илья Супрун.

– Совершенно верно. Так вот, закавыка состоит в том, что условия испытательных миссий по обоюдному согласию сторон будут очень жесткими – максимально приближенными к реальности.

– Это означает… – задумчиво говорю я.

Но Станислав опережает:

– Да, Аркадий. И сейчас я обязан раскрыть все карты. Это означает одно: мы сделаем все для обнаружения и уничтожения их группы, а американцы вылезут из кожи, чтобы уничтожить вас. Полагаю, теперь понятно, почему я искал профессионалов высочайшего уровня и «стирал» ваши биографии. Официально вы уже мертвы, родственники отчасти морально подготовлены, и смерть во время операции не вызовет широкого резонанса. Именно поэтому всем четверым объявлено неплохое по нынешним временам денежное вознаграждение – по десять миллионов рублей.

Он молчит, всматриваясь в наши каменные лица. Затем добавляет:

– И последнее. Для проверки боеготовности наших спецслужб мы обозначили американцам четыре объекта – их группа имеет право напасть на любой из них. У нас есть уверенность, что затея провалится – объекты действительно охраняются прекрасно. Но… чем черт не шутит – один шанс есть даже у сидящего на электрическом стуле. Оттого и вам, мужики, надлежит расстараться. Нашей стране не помешает лишний раз утереть нос высокомерным пиндосам, верно? Задача будет считаться выполненной в том случае, если группе удастся дотащить контейнеры до контрольной точки у границы Ирана. Деньги вам вручат лично по возвращении. Или передадут семьям тех, кто не вернется.

Закончив со вступительной частью лекции, Барков возвращается к проектору. На экране появляется побережье Азербайджана.

– После распада Союза немалая часть Краснознаменной Каспийской флотилии досталась Баку, – снова вооружается он указкой. – Что представляет собой эта флотилия? Ее флагман – бывший сторожевик «Бакинец», несколько малых кораблей и целая прорва катеров: ракетных, противолодочных, сторожевых…

Сложно представить, чтобы этот древний и плохо вооруженный флот засек в своих водах мини-субмарину и каким-то чудом нарушил планы руководства ФСБ.

Однако Станислав предостерегает:

– Наибольшую опасность на первом этапе для вас представляет бригада патрульных кораблей. В ее состав входят три сторожевых катера (сархад катерляри) проекта 205Б и четыре американских патрульных катера двух типов – «Пойнт» и «Сильвер Шип». А также не следует забывать о секретной войсковой части № 641.

Пользуясь паузой, задаю вопрос:

– Что за секретная часть?

– Аналог наших диверсионно-разведывательных центров по подготовке боевых пловцов. Этих ребят могут сравнительно быстро перебросить в любую точку побережья. К тому же военное и политическое руководство Баку уверенно следует в фарватере США и НАТО – в стране действует не менее десятка учебных центров, где заправляют натовские инструкторы. А не так давно на Каспии под предлогом противостояния «международному терроризму» проводились совместные учения азербайджанских ВМС с SEAL – подразделением американских «морских котиков».