Текст книги "Преступление века"

Автор книги: Валерий Рощин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Черные иномарки тронулись в обратный путь.

– Что же теперь со мной будет? – жалобно вопрошал Андрей Яковлевич, после двадцати минут гробовой тишины в салоне импортного автомобиля.

– Вы сами-то как считаете? – ответил вопросом полковник ФСБ.

Тот с трагической миной на одутловатом лице пожал плечами:

– Видимо снимут с должности… Зашлют куда-нибудь, к черту на рога – начальником такой же вот зоны…

– Похоже, вам не очень хочется туда после теплых питерских кабинетов?

Добрый горько усмехнулся:

– Днями должны были присвоить генерала, перевести в Москву…

– Нам известно об этом, – кивнул фээсбэшник и надолго замолчал, что-то основательно про себя обдумывая.

Подъезжая к пригороду Санкт-Петербурга, он очнулся от размышлений и, обращаясь к соседу, поинтересовался:

– А что сами бы выбрали: руководить одной из наших колоний или уехать на ту же должность, как вы изволили выразиться – к черту на рога?

Чиновник юстиции долго шевелил пухлыми губами, будто выполнял сложные бухгалтерские расчеты и, наконец, обречено выдавил:

– Уж лучше второе. А слететь с поста и остаться на посмешище местной публике – нет уж…

– Хорошо. Имеется у меня один вариант. Значится так. Пока мы не разберемся в деле с оружием – никому об увиденном не распространяться. Да вы и сами, как никто другой, заинтересованы в неразглашении. О столичной должности пока забудьте, а мы попытаемся выхлопотать для вас равноценное место в другом областном городе. Но, при одном условии…

Завидев впереди в лучах света фар мост через реку, полковник приказал водителю остановиться. Мощный Джип притормозил на середине стометрового пролета и два старших офицера вышли на свежий воздух.

– За вами Андрей Яковлевич числится еще один грешок, – приглушенно молвил Сергеич, – расскажете сами или мне напомнить?

– Не понимаю… – отвел взгляд от попутчика Добрый.

– Нам стало известно о вашем шантаже одного частного лица, а сегодня к тому же вами организовано похищение его семьи.

– Вы меня с кем-то путаете…

– Мы никогда и никого ни с кем не путаем, – отчеканил контрразведчик и хлопнул ладонью по крыше иномарки. Из нее тут же выскочили бойцы, молча открыли багажник, выгрузили ящик, набитый железяками и поставили его на бетонные перила моста.

– Итак, выбирайте, – спокойно предложил Максимилиан, – либо вы сейчас звоните подручным и приказываете сию же минуту вернуть жену и ребенка доктору Фролову. Мы же в свою очередь вычеркиваем из вашей жизни эпизод с оружием и без шума оформляем перевод в другую область. Либо обойдемся без вашей помощи, но тогда уж пеняйте на себя – делу будет дана самая широкая огласка. Да и за выходки с похищением людей с вас не только погоны, а с живого семь шкур снимут…

Виновато опустив голову, тот немного подумал и буркнул:

– Согласен…

– Звоните, – приказал фээсбэшник.

Непослушными руками Андрей Яковлевич вытащил из-за пазухи сотовый телефон и, набрав номер, с кем-то переговорил. Закончив короткую беседу, спросил:

– Что теперь?

– Будем ждать контрольного сигнала, – молвил специалист по антитеррору, доставая сигареты.

Ждать пришлось около получаса. Звонок мобильника в кармане Сергеича прозвучал спасительным гонгом для проигравшего поединок шантажиста. Выяснив, что семья Фроловых вновь воссоединилась, офицер ФСБ кивнул спецназовцам и медленно двинулся к машине. Послушные бугаи раскачали тяжелый ящик и зашвырнули его через ограждение моста в темную воду.

Через минуту Джип несся по ночной дороге в погоне за генеральской Ауди…

* * *

Когда к Алексею вернулось сознание, он долго лежал на спине и, глядя куда-то в темную бесконечность, пытался восстановить в памяти произошедшее. Постепенно он вспомнил все, но оставалась еще масса вопросов: кто на него напал в кабинете злосчастного координатора? Сколько прошло времени с момента нападения? И где же он сейчас находится?

В мышцах ощущалась слабость, голова налилась свинцовой тяжестью. Он слегка пошевелил пальцами правой руки, затем пошарил ей вокруг – пол был усеян каким-то строительным мусором: битым стеклом, кусками штукатурки, опилками… Неожиданно на ум пришла шальная аналогия с похожей ситуацией из далекого московского детства…

С такими же бесшабашными сверстниками, живущими в четырех подъездах старого, сталинского дома они частенько делились на две противоборствующие команды и играли во всяческие военизированные игры. Случались в этих «войнушках» и засады, и хождения в разведку, и взятие в плен «неприятельских дозоров»… Многое можно было припомнить, но сейчас вдруг всплыла история, когда его – посланного шпионить за «вражеским» штабом, выследили, повязали по рукам и ногам и оставили «отдыхать» в пыли необъятного чердака. Оставили, да в пылу мальчишеских баталий – позабыли.

Долго провозился тогда Лешка, собрав всю паутину и вековой тлен с деревянных перекрытий. Веревок распутать не сумел, из сил выбился напрочь, и когда через слуховое оконце мелькнул последний лучик вечернего солнца – стал вопить с просьбой о спасении. Что, собственно оставалось делать? Тогда ему здорово повезло – на последнем этаже проживала одинокая пенсионерка баба Нюра, не раз гонявшая юных «бойцов» из подъезда за шумный беспорядок. Она-то, сердешная и услышала отчаянный вой бедолаги. Услышала, спасла, помогла привести в божеский вид одежду…

Ныне же на бабу Нюру надеяться не приходилось. Ежели та и была жива, то продолжала блюсти порядок средь молодой поросли в тихом московском переулке. Сейчас следовало как-то выкарабкиваться самому.

Поднявшись, Волчков с трудом сел – голова по-прежнему гудела. Он ощупал карманы – они были пусты… «Сколько раз ловил себя на мысли, – с грустью подумал он, – старших надо бы слушаться. Какого черта я сюда полез!? Севидов, небось, восьмой сон досматривает в теплой и чистой постели, а я вынужден ползать неизвестно где, с пакостной перспективой изрядно схлопотать по башке за свое чрезмерное любопытство. И это еще при самом лучшем раскладе…»

Глаза постепенно привыкли к темноте, и вскоре он различил в паре метров светлое пятно. Выставив вперед руку, словно слепой, стажер подполз на четвереньках к неясным бликам. Сначала блуждавшая ладонь уперлась в кучу мусора, а затем и в глухую стену, вдоль которой проходили трубы. Делая зигзаг, они уходили в небольшое отверстие в стене в смежное помещение. Именно оттуда и пробивался слабый свет.

– Ясно… – прошептал Алексей, – значит, я нахожусь либо в душевой, либо в какой-то технической комнатушке, а по соседству что-то вроде туалета.

Минут пять узник потратил на детальное обследование своего каземата. Он оказалась много меньших размеров, чем можно было предположить изначально. Четыре стены метра по два каждая, в середине одной – крепкая металлическая дверь с внутренним замком. Окон не было и в помине…

Изучая дверь, юный страдалец сделал еще одно открытие – приподняв круглую заслонку, обнаружил замочную скважину, а, осмотрев сквозь нее пространство за дверью, узнал знакомый интерьер все того же офисного коридора. «Ну, по крайней мере, один из вопросов снят – я нахожусь в том же распроклятом здании, куда занесла меня глупая любознательность», – вздохнул он и тут же замер. По коридорному паркету кто-то шел и тихо переговаривался. Лешка поначалу отпрянул в сторону и до предела напряг слух, но тут же решив не упускать возможности хоть что-то узреть, снова прильнул к отверстию.

– Говоришь, сосунок из прокуратуры? – раздался приглушенный голос одного из шедших по этажу мужчин.

– Оттуда. Вот его ксива… – отвечал второй. – Похоже, обложили, паскуды…

– Вряд ли. Так… Волчков Алексей Леонидович… Не думаю, брат, что нас обложили – в этом случае их действия были бы другими. Кажется, господин Волчков по молодости лет осмелился полагать, что сможет в одиночку распутать нашу тайну. Решил поиграть в героя-детектива…

При этих словах у следователя от стыда и страха выступила на лбу испарина. Он продолжал пялиться в продолговатую дырку, но говорившие находились где-то в метре от двери.

– Так что с ним делать-то?

– Известно что. Только без шума. И тело надо вывести до утра – не ровен час спохватятся и начнут искать. Лучше не рисковать, согласен?

– Ты прав. Сейчас закончим с одним клиентом и обработаем этого нюхача…

После этих фраз молодой человек стал судорожно хватать ртом воздух. Однако самое ошеломляющее было впереди… Буквально через секунду один из преступников-главарей сместился к двери и что-то мелькнуло перед замочной скважиной – прямо перед Лешкиным глазом. «Чья-то рука, – понял он, нервно облизывая пересохшие от волнения губы. – Левая рука…» Это и впрямь была рука одного из бандитов, а на ее запястье красовалась хорошо освещенная коридорными лампами татуировка – змея, проползающая сквозь витиеватый вензель…

Под удаляющиеся шаги его будущих убийц, сыщик медленно сполз по двери и, усевшись на пол, уронил голову на грудь. Он ничегошеньки не мог понять в происходящем. Мертвого Европейца – обладателя этой идиотской наколки Волчков не только видел собственными глазами, но и воочию убедился во всех подтверждающих его смерть факторах.

– К черту все татуировки! – неожиданно вскочил он на ноги. – Возможно все члены этой долбанной банды имеют подобный отличительный знак, мне-то что до этого!? Нужно сначала сбежать из проклятого вертепа или же навеки кану в безвестность. Пришлют мамане с папаней повесточку: пропал, мол, ваш сыночек… погиб при исполнении… Не дождетесь!

Стажер кинулся к куче мусора, что лежала у стены под трубами, и принялся отгребать ее в сторону, надеясь ниже найти продолжение отверстия в смежную комнату. Продолжение имелось, но совсем небольшое – не то чтобы пролезть человеку – руки не просунуть…

– Так… так… – метался он по полу в поисках чего-нибудь, чем можно было бы увеличить отверстие.

Где-то в противоположном углу нашелся, торчащий из стены кусок тонкой арматуры. Алексей с трудом выломал его и принялся скрести кирпичную кладку. Времени душегубы отпустили мало, посему работа кипела почти безостановочно. Замирал он лишь изредка, прислушиваясь – не вознамерился ли кто-нибудь среди ночи посетить туалет.

Первый кирпич был извлечен минут через двадцать – цемента при замешивании раствора строители не жалели и шов поддавался с трудом.

– Эх, сюда бы сейчас молоток с зубилом или кувалду – через десять минут был бы в соседней комнате, а там – через окно и на улицу! – оптимистично приговаривал детектив, пытаясь восстановить сбившееся от усердного занятия дыхание.

Еще через полчаса дыра приобрела приличные размеры – сквозь нее уже можно было дотянуться до стоявшего в узенькой кабинке унитаза. Лешка торопился – из подслушанного разговора он помнил – им обещали заняться сразу после разборки с каким-то клиентом, поэтому, вынимая очередной камень, всякий раз примеривался к лазу. Но прежде следовало увеличить дыру до приемлемых размеров, иначе Волчков рисковал попросту застрять и лишиться единственного шанса на побег. Когда последний кирпич шевельнулся и завис, готовый упасть в его ладонь, послышались чьи-то быстрые шаги по коридору. Парень хотел было стремглав шмыгнуть в образовавшийся ход, да человек торопливо протопал мимо его темницы. Дверь соседнего помещения скрипнула и гулкий размеренный звук шагов сменился цокотом каблуков по кафельной плитке. Он едва успел отдернуть в темноту руку, как дверка в кабинку открылась, и кто-то подошел к белоснежному сантехническому изваянию. «Тетка, блин!.. – скривил юный сыщик страшную физиономию, глядя на точеные ножки в колготках и туфельках. – Ну и работенку же вы себе подыскали, Алексей Леонидович! Теперь придется побыть вуайеристом… Нет, подглядывать, я пожалуй, не стану».

С этой мыслью он отвернулся в сторону и пару минут молился лишь об одном – чтобы висящий на честном слове в разбитой кладке кирпич не навернулся вниз в самый неподходящий момент. И ничего не подозревавшую женщину насмерть перепугает, и план побега из-за ее визга сорвет напрочь. Посему, как только мадам закончила шелестеть одеждой и более спокойной походкой удалилась восвояси, стажер выдернул каменюку с законного места, тихо положил на пол и полез в освободившийся клозет. Ужом он проскользнул мимо унитаза, подтянул ноги и, вскочив в полный рост, выглянул за дверь. Рядом располагалась еще одна кабинка, у противоположной стены стояла причудливая раковина, а чуть дальше висел аппарат для сушки рук. Слева же зияло черным проемом вожделенное окно…

– Господи… Помоги мне Господи сегодня в последний раз!.. – вымаливал Лешка очередную поблажку у Всевышнего, про которого в иное время обычно не вспоминал.

И тот помог. Не обремененный опытом сыщик, по собственной инициативе угодивший в капкан, без труда открыл пластиковую фрамугу и увидел внизу – все в тех же четырех метрах, но со стороны фасада здания, клумбу с мягкой газонной травкой…

Через минуту он мчался во весь опор по темной улице, не оглядываясь и не сбавляя темп, дабы поскорее покинуть страшное место, едва не ставшее для него последним пристанищем.

Глава XVI
Последняя ошибка стажера

И вновь до своей квартиры недавний отличник Волчков не добрался самую малость. Проделав пару морских миль в стайерском забеге, он, наконец, остановился, кое-как отряхнул перепачканную одежду, отдышался и пустился быстрым шагом в сторону дома, петляя закоулками. Когда до заветной улочки с трамвайными путями оставалось рукой подать – его внезапно осенила страшная догадка.

– Как же я раньше не догадался! – воскликнул следователь, хлопнув ладонью по своему лбу, – теперь все сходиться – при таком раскладе и Европеец должен быть жив и, скорее всего, его сподручный Кавказец – здравствует…

Не имея в карманах ни копейки денег, он дотопал пешком до клиники, где работала Алина. Подходя к той самой неприметной металлической двери, ведущей куда-то вниз, за которой несколькими днями раньше исчезала его знакомая с мужчинами, походившими на бандитов, Лешка почувствовал, как сердце отплясывает в бешеном ритме, а ноги становятся ватными и непослушными. Сейчас, буквально через мгновение он получит долгожданный ответ на мучительные вопросы и сомнения. Догадки исчезнут, оставив четкую логическую лесенку, где каждая ступенька строго соответствует определенному времени и факту. Все, наконец, встанет на свои исконные места.

Он медленно приблизился к приземистому крыльцу и, задрав голову, замер…

На старенькой табличке значилось единственное слово, всецело подтверждающее правоту его радикальных гипотез. «Все правильно… – шептал молодой человек, возвращаясь домой, – Европеец погиб в перестрелке именно тогда, когда Левитан загремел в Кресты. Все правильно…»

В свою крохотную служебную квартирку, расположенную во втором этаже старинного, давно не видавшего ремонта, особнячка, Алексей попал лишь к шести утра. Жутко хотелось спать, мышцы изнывали от усталости, голова раскалывалась от всего пережитого, но требовалось срочно изложить добытые с риском для жизни факты на бумаге, как просил Анатолий Михайлович Севидов. Промучившись два часа с докладной запиской, Волчков заснул, уронив упрямую головушку на руки прямо за столом на мизерной кухоньке…

Вместо расслабления и отдыха, короткий сон одарил кошмарами и липким, тягучим страхом. Привиделось, будто в каком-то тупиковом переулочке его, – загнанного и несчастного, взяли в кольцо хмурые мужики в длиннющих, цвета смолы регланах и, норовя попасть прямо в затылок, неистово палят из своих скорострельных автоматов. В ужасе он забился промеж вонючих мусорных баков и каких-то выброшенных унитазов, обхватил руками непокрытую голову и ждал наступления смерти…

Потом вдруг затрезвонил сотовый телефон, которого у бедного сыскаря отродясь небывало. Звонил Севидов, желая поздравить коллегу с успешным завершением расследования. Лешка растеряно хлопал ладонями по карманам в поисках мобильника – последней надежды на спасение, но найти аппарат-фантом никак не получалось. Трескотня, отчаянный свист пуль и громкость звонков угрожающе нарастали, но шансов – увы, оставалось все меньше…

Неожиданно стрельба стихла, а телефон продолжал заливисто пиликать. Молодой человек приоткрыл тяжелые веки, мотнул головой, отгоняя последние обрывки сна и, посмотрел на часы. Половина одиннадцатого… Опять послышался пронзительный звонок. «Телефон… – дошло до Алексея, – это телефон спас меня от верной гибели в царстве Морфея!..»

– Да. Слушаю Волчков… – дознаватель попытался вложить хоть немного бодрости в заспанный голос.

– Разбудил что ли? Тогда с добрым утром, соня, – в тоне Севидова не было раздражения, скорее звучали мягкие, отеческие нотки.

– Анатолий Михайлович, извините – проспал… – начал оправдываться подопечный, – лег вчера поздно, то есть сегодня…

– Ну что там с твоим опусом? Надобно срочно принимать решение по уголовному делу – начальство с самого утра теребит, требует ясности.

– Все изложил подробнейшим образом. Вы не поверите, до чего ловко преступниками все было обставлено.

– Не передумал? А то, может статься, и сам не уверен?

– Нет-нет Анатолий Михайлович, уверенности – хоть отбавляй! Дело требует очень кропотливой разработки. Вот ознакомитесь с моими выводами и сами убедитесь.

Мэтр вздохнул:

– Ладно, коли так – живенько собирайся и подъезжай. Работать – так работать. А то, по-твоему выходит – мы еще ни на шаг не продвинулись. Эх, влетит мне из-за тебя, накануне пенсии…

Закончив разговор, Лешка озадаченно почесал затылок. Было чертовски неудобно перед пожилым шефом за свою активность и пресловутую настойчивость, да профессиональный долг требовал задвинуть эмоции в дальний уголок души и руководствоваться логикой со здравым смыслом. Он разгреб, лежащие в беспорядке на столе листы бумаги, пестрившие черновыми записями, нашел окончательный вариант докладной записки, исполненной по всем канонам делопроизводства, сунул его в кожаную папку и отправился в ванную комнату…

Спустя полчаса, подкрепившись стаканом кефира и куском черствого батона, Волчков вышел из дома. Первые дни ноября радовали хорошей погодой. Холодный ветер со стороны Финского залива стих; температура только по ночам опускалась к нулевой отметке; моросящий дождь и туманы обходили Санкт-Петербург стороной. Воспоминания о жутких ночных приключениях отчасти притупились, безукоризненные аналитические выкладки – основа будущего громкого дела, лежали в папке, что выглядывала из подмышки, и настроение плавно устремилось ввысь…

Обогнув угол особнячка, он оказался в дворике-колодце. До оживленной улицы оставалось миновать темную арку под серой, невзрачной многоэтажкой. Вспомнив о просьбе Севидова поспешить, стажер ускорил шаг, но, сдающий задом со стороны улицы Мерседес-Глендваген заставил сбавить скорость посреди тоннеля и прижаться к стене. Внушительных размеров внедорожник поравнялся с ним, едва не задевая лакированным бортом и, почему-то остановился.

«Очередной раздолбай из новых русских… – в сердцах констатировал сыщик, стараясь протиснуться между пыльной штукатуркой стены и боковым зеркалом заднего вида. – Ни ума, ни понятий, одни только деньги. А о деликатности ему даже с помощью распальцовки не объяснишь…»

Доругаться он не успел. Все его мысли внезапно оборвало одним разом – взгляд уперся в длинную полу кожаного плаща высокого, широкоплечего мужика, преграждавшего узкий проход у капота Мерса.

«Европеец!!!» – обожгла сознание мысль, едва молодой человек разглядел темные контуры его невозмутимого лица.

Назад можно было не оборачиваться. По всем законам дедукции у багажника, перекрывая путь к отступлению, должен стоять Кавказец. Волчков оглянулся лишь для того, чтобы удостовериться в незыблемости «золотых» правил. Так оно и было – живой и невредимый преступник южных кровей взирал на него тяжелым взглядом из-под кустистых бровей. Промеж тонких губ сверкнула золотом коронка…

«Сон в руку… – пронеслось в голове у следователя. – Только вот вряд ли они станут устраивать пальбу – сейчас сунут нож под ребро и дело с концом…»

Оружия у Лешки не было, а тягаться в единоборстве с двумя отъявленными уркаганами, явно превосходившими его в весовой категории – выставляться им же на потеху. Он прислонился спиной к холодной стене, прижал к груди папку с заветной докладной и, закрыв глаза, приготовился принять нежданно уготованную судьбой кончину…

Вероятно, с минуту стажер пробыл в немом оцепенении, прежде чем услышал глухой щелчок. «Затвор автомата или выкидной нож?.. – очнулся он, – чего ж тянут!? Небось, наслаждаются моей беспомощностью, гады…» Однако дальнейшие события развивались по плану, в корне отличному от сценария, спонтанно сотканного его воображением.

Повернув голову влево – туда, откуда донесся странный звук, Алексей с изумлением обнаружил неподвижно стоявшего все на том же месте Кавказца. Тот по-прежнему хмурил брови, и лишь едва заметная усмешка слегка подергивала роскошные, тронутые сединой усы. Правая задняя дверь автомобиля медленно приоткрывалась…

«Ясно… Желают покончить со мной где-то загородом, – разгадал маневр сыщик, – разумеется, там и возни с телом меньше. Шакалы…»

Секундой позже Европеец сделал шаг в его сторону, отозвавшийся четким эхом под сумрачными сводами арки. Волчков опустил руки и покорно повернулся лицом к Кавказцу. Поклажа с бесценным «завещанием» оказалась при этом слева у стены. «Ладно, нечего растягивать им удовольствие. Пора отчаливать…» – решил он, направляясь к открытой дверце.

По улице, напротив злосчастного дворика, проезжал, грохоча колесами, трамвай. Лешка разжал пальцы и кожаная папка, скользнув по левой брючине, осталась лежать где-то на асфальте…

Глендваген неспешно двигался, но вовсе не загород, а прямиком к центру Питера. Плечистые лиходеи развалились у задних дверок, зажав посередине тощего пленника. Окончательно молодого человека добило то, что за рулем проклятой черной иномарки находилась его знакомая – Алина. Подозрения в ее сговоре с бандой головорезов из призрачных и туманных догадок сплелись этой бессонной ночью во вполне осязаемую ленточку доказательств, но столь запредельного цинизма, он в своей головушке, свято верящей в лучшие качества человечества, предположить не смел. Даже не кивнув приятелю, когда того вынудили сесть в автомобиль, девушка повернула ключ зажигания и всю дорогу вела Мерседес, не оборачиваясь. Волчков же набычился и повелел себе последние минуты жизни оставаться глухонемым…

Проехав пару кварталов по Невскому, они свернули на неприметную улочку и остановились у какого-то здания, оформленного в стиле китайского ресторанчика. Следователя выпихнули на тротуар и взяли под руки.

«Что они задумали?.. В здешнем подвале их резиденция?.. – по его спине вдруг пробежал мерзкий озноб – страшная мысль осенила сознание: – я же где-то читал, как поступают с неугодными в Азии. Расчленяют тело, пропускают через мощные промышленные мясорубки, добавляют настоящей говядины, побольше специй и… Говорят, бифштексы получаются – пальчики оближешь. Да, занятная развязка у нашего с Севидовым расследования! Надо было поучиться у старика – брать за основу лишь те факты, что плавают на поверхности и вообще вести спокойный образ жизни, а не лезть с дурацкой инициативой…»

Однако компания направилась не к одноэтажной пристройке с загнутыми, как у пагоды краями крыши, а к современному европейскому офису. Подходя к крыльцу, Алексей успел прочитать на вывеске слово «Клиника»…

«Час от часу не легче!.. – снова загрустил он, – вырежут почки, печень, селезенку… Что там еще можно взять от молодого донорского организма? Изверги чертовы…»

Миновав холл с секретарской стойкой и сидевшим в кресле охранником, они прошли по длинному коридору с вереницей дверей, и попали в шикарный кабинет с приглушенным светом и богато сервированным, длинным столом в центре. У наглухо зашторенных окон и огромного, подсвеченного аквариума толпилось с десяток одетых с иголочки людей. Завидев вошедших, присутствующие заулыбались, а коротко стриженный бобриком джентльмен в бежевом костюме скомандовал:

– Прошу занимать места. Теперь все в сборе…

Бандиты сняли кожаные плащи и остались в не менее дорогой, чем у остальной публики и со вкусом подобранной одежде. Кавказец бесцеремонно усадил Алексея за стол, ближе к его середине и устроился по соседству слева. Алина расположилась между сыщиком и Европейцем.

«Решили накормить перед смертью. Гуманно. Не умирать же с одним кефиром в желудке…» – вздохнул страдалец, наблюдая за другими гостями.

Его присутствия почти никто не замечал, лишь молодая дама в бордовом костюме и с красиво подведенными глазами, выбравшая место напротив, с интересом рассматривала молодого человека. Неожиданно на его руку мягко легла теплая ладонь Алины, и послышался ее шепот:

– Если что-то будет непонятно – спрашивай – я объясню.

«Благодарствуйте за ваши справки!.. – чуть не вырвалось у него в ответ, но, вспомнив об обете, он высвободил руку и промолчал. – Покамест ровным счетом ничегошеньки непонятно. И главное – пойдет ли мне на пользу предстоящая трапеза…»

Наконец, за столом установилась тишина, и стриженый бобриком взял слово:

– Друзья, я собрал вас сегодня с единственной целью – выразить огромную и искреннюю благодарность за оказанную помощь. Очень хорошо, что я вовремя обратился к вам за содействием – сразу после первых же угроз господина Доброго в адрес моих жены и сына. Иначе им пришлось бы просидеть в заточении на чьей-то загородной даче гораздо дольше. И неизвестно, чем бы все закончилось… Каюсь – не выдержав, вчера вечером я чуть было не сорвал финальную часть вашей операции. Но, кажется, с сегодняшнего дня ни моим близким, ни мне, ни клинике, да и всему нашему делу опасность боле не угрожает…

– Это Олег Давидович Фролов, – снова раздался шепот Алины, – известный врач-психолог, директор частной клиники.

Лешка демонстративно отвернулся…

– …Вряд ли смогу подобрать нужные слова, чтобы выразить признательность. Увы – не оратор… Но вы знаете, что для меня означают семья, работа, наука, творчество, общение с коллегами… Теперь, слава богу, все останется по-прежнему. А теперь попрошу встать людей, разработавших и осуществивших потрясающую по своему профессионализму и уникальности операцию. Итак, Аркадий Генрихович, Семен Данилович, Максимилиан Сергеевич, прошу вас…

Вначале нехотя поднялся Европеец, следом Кавказец. Последним встал пожилой, чуть полноватый, седой мужчина. Именно эту троицу Волчков и видел в тюремном дворе Крестов. Народ загалдел и потянулся к наполненным фужерам.

– Первый тост за вас, друзья мои! – с доброй улыбкой воскликнул врач.

– А ты не хочешь присоединиться? – не пряча лучезарную улыбку и немного склонившись к соседу, спросила знакомая девушка.

– Еще чего! – огрызнулся тот и решительно засунул руки в карманы брюк.

– Между прочим, все названные Фроловым люди – старшие офицеры ФСБ, – пояснила она, пригубив шампанское.

– Ага, а ты резидент ГРУ…

– Ну, хорошо, не буду забегать вперед. Скоро тебе и самому все станет ясно.

Покончив с содержимым фужеров, компания угомонилась, а главным героям дозволили сесть. Директор клиники обратился к Европейцу:

– Аркадий Генрихович, кроме вас троих, никто толком не посвящен в тонкости хитроумной акции. Обычно операции шоковой терапии разрабатывались в недрах нашей клиники, но впервые обстоятельства сложились так, что план представления сочинялся за пределами и, в том числе, во спасение ее. Если в ваших действиях не содержится великой секретности, поведайте, как все происходило…

Импозантный преступник медленно поставил фужер меж салатов, и Алексей, глядя на его татуированное запястье, услышал ровный голос, который был ему уже знаком.

– Начало положил милейший старик Моисей Блюм – изобретатель, мастер на все руки, а продолжил вот этот смышленый молодой человек… – кивнул он на мгновенно покрасневшего стажера, – вкупе со своим шефом – следователем по особо важным делам Севидовым они распутывали заурядное уголовное дельце, связанное со смертью вора-шапочника. При жизни хулиганствующий пацан владел занятной штуковиной – стреляющей авторучкой, автором которой по уголовным архивам и значился достопочтенный механик-виртуоз, отсидевший в свое время положенный за подобные эксперименты срок. Бедного еврея по инициативе сыщика Волчкова упекли в Кресты до выяснения обстоятельств. Тут-то и подоспело известие о нависшей над вашей семьей опасности. Посидели втроем, подумали, и нам пришла в голову мысль сымитировать хорошо поставленное оружейное производство.

– Для начала я хотел бы вернуть Олегу Давидовичу его оружие… – принял эстафету рассказа седой мужик, названный психотерапевтом Максимилианом Сергеевичем. Встав, он протянул стриженному бобриком элегантный пистолет, – вы уж не обижайтесь, что пришлось вас слегка успокоить, а не то действительно понаделали бы глупостей…

– Что вы… – улыбаясь, потер тот свою шею, – правильно сделали.

– Так вот… – продолжил пожилой мужчина, – в старом музее Областного управления КГБ, года этак с семьдесят восьмого выставлен интересный экземпляр самодельного автомата под пистолетный патрон. Если мне не изменяет память, выпуск нелегального оружия был налажен где-то под Брно в Чехословакии, к нам же самопальная пушка попала в качестве образца гениальной мысли тамошних самородков. Не знаю, посещало ли музей наше нынешнее руководство, у них ведь вечно времени на мелочи не хватает… Но о том, что в подвальных запасниках хранится еще два чешских пистолета-пулемета – малокалиберных и немного отличных по внешнему виду от вышеописанного, генералы, конечно же не ведают и по сей день. Я забрал оба под расписку, ну а дальше настал черед «крутых бандитов»…

– Необходимо было засветить автоматы и первыми нашими жертвами «пали» кассир и охранник пункта обмена валюты, – подал голос Кавказец. – Помещение у «Фрегата» через подставных лиц быстро оформил в аренду сам Аркадий. Посадил туда Дашу с Ильей Петровичем…

Взгляды присутствующих устремились к сидевшим рядышком и улыбавшимся молодой девушке – «кассиру» и деду – «сторожу».

– …Разыграли налет, забрызгали все, что можно настоящей кровью, заранее доставленной Алиной, выпустили несколько очередей по стенам и над головами сотрудников службы безопасности «Фрегата»…

– Для того чтобы подбросить нашим следователям главную улику – кустарное оружие, пришлось прикинуться «смертельно» раненным в ногу… – с усмешкой добавил Европеец.

Алина изредка украдкой посматривала на Алексея. Тот был всецело поглощен антологией «преступлений» и уже с минуту беспокойно ерзал на стуле…

– Да, ну а как же обстояло с освидетельствованием смертей? – изумленно вопрошал Фролов.