Текст книги "Нашествие чужих: ззаговор против Империи"
Автор книги: Валерий Шамбаров
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
23. Как разжигали гражданскую
Революций без крови не бывает. Тем не менее, в дни Октябрьской революции ее пролилось относительно немного. Меньше, чем в Февральскую. Потому что Временное правительство успело достать все население, желающих защищать его оказались единицы. Но жестокость, сперва выплеснувшаяся только в стихийных эксцессах, стала насаждаться искусственно. Сверху. Еще в период подготовки переворота Свердлов направил своих эмиссаров на Черноморский флот, поставив им задачу:
«Севастополь должен стать Кронштадтом юга».
Для 1917 г. это звучало зловеще – Кронштадт, был знаменит не только революционными настроениями, а еще и массовыми убийствами офицеров. И указание было выполнено. В Севастополе Советская власть победила мирным путем, флотские комитеты уже были большевистскими. Но посланцы Свердлова во главе с комиссаршами Соловьевой и Нимич начали «задним числом» разжигать злобу, сколачивать банды из самых отъявленных головорезов. И Севастополь, а за ним Ялта, Феодосия, Симферополь, Евпатория умылись кровью полутора тысяч убитых офицеров и гражданских лиц.
Троцкий при наступлении Краснова и Керенского на Петроград впервые пробовал проявить себя в качестве полководца, но у него ничего не получилось. На фронт он приехал к шапочному разбору, когда матросы Дыбенко и казаки заключали между собой мир. Лев Давидович начал было распоряжаться, но попал в дурацкое положение. Никто его не слушал, пришлось даже обращаться за помощью к Краснову [196]196
Шамбаров В. Е. Белогвардейщина. М., Алгоритм, 1999.
[Закрыть]. Зато Льву Давидовичу хорошо удавалось другое. В период боев, наплевав на провозглашенную Советским правительством отмену смертной казни, он принялся проповедовать на митингах о «революционной гильотине», о «беспощадных расстрелах» – и выдвинул лозунг:
«За каждого убитого революционера мы убьем пять контрреволюционеров!»
Буквального претворения в жизнь еще не произошло. Но в Царском Селе по приказу Троцкого расстреляли священника, благословлявшего казаков. Были и другие казни. Первые казни большевиков…
В общем-то демарш Краснова-Керенского принес большевикам больше пользы, чем вреда. Потому что после переворота другие социалистические партии устроили им обструкцию. Не признавали их правительства. Железнодорожники, служащие, телефонисты, телеграфисты по призывам эсеров и меньшевиков устроили саботаж, не выполняли распоряжений новой власти. Но стоило 700 казакам помаячить на подступах к Питеру, как те же социалистические партии струсили, заговорили об угрозе «контрреволюции» и выразили готовность искать компромисс с большевиками. Правда, достичь его оказалось непросто. Меньшевистский профсоюз железнодорожников Викжель выдвигал требования удалить из руководства Ленина и Троцкого и сформировать «однородное социалистическое правительство» из всех левых партий, которое возглавили бы Чернов или Авксентьев. А 10 ноября в Петрограде открылся Чрезвычайный съезд Советов крестьянских депутатов, где большевики были в подавляющем меньшинстве, имели лишь 37 мандатов из 330 – и решений Съезда рабочих и солдатских депутатов этот съезд не признал. Предъявлял такие же претензии, как Викжель.
Спас положение лучший из большевистских интриганов и организаторов, Свердлов. Переговоры с лидерами меньшевиков – Даном, Либером, Гоцем, кончились ничем. Но Яков Михайлович сумел внести раскол в ряды оппонентов, власти-то всем хочется. И удалось найти общий язык с руководством левых эсеров – Спиридоновой, Натансоном, Шрейдером, Камковым (Кацем). По результатам достигнутого соглашения Ленин и Троцкий в правительстве были оставлены. Совнарком становился двухпартийным, из большевиков и левых эсеров – но к определению «рабоче-крестьянское правительство» добавлялось слово «временное». До Учредительного Собрания. И все акты Совнаркома снабжались преамбулой:
«Временно, до решения Учредительного Собрания».
Ну а Центральный исполнительный комитет Советов рабочих и солдатских депутатов сливался с ЦИК Советов крестьянских депутатов, добавлялись делегаты от армии и профсоюзов, и образовывался единый ВЦИК, получавший права многопартийного парламента. А возглавил его Свердлов, который, казалось, умел со всеми ладить и так хорошо все сумел устроить. День 14 (27) ноября провозглашался концом гражданской войны, «величайшим днем» всей революции. Его отмечали манифестациями, массовыми праздничными шествиями.
Но нет, гражданская война не закончилась. Она только начинала разгораться. Октябрьский переворот ускорил дезинтеграцию страны. Отделились национальные окраины, образовывая собственные правительства – если большевикам можно, то почему же им нельзя? Советскую власть не приняли казачьи области. И в них потекли люди, готовые оказать сопротивление узурпаторам. Но мало, очень мало. Подавляющему большинству русских людей, каких бы взглядов они ни придерживались, претило участие в братоубийстве. В ноябре генерал М. В. Алексеев с Дона разослал призыв в Добровольческую армию. Из 400 тыс. российских офицеров к нему собралось не более 3 тыс. Само казачество представляло собой грозную силу, одно лишь Войско Донское выставляло более 60 полков. Однако эти полки, возвращаясь с фронта, вступать в междоусобицу не желали и расходились по станицам. Многие уже были заражены большевизмом, хотя понимали его по-своему – переделить землю, уравнять пай рядового и генерала, и трудиться себе на радость.
Силы большевиков тоже были небольшими. Но быстро наращивались. Занимался этим Свердлов. Именно он на первом этапе выдвинулся на роль «вождя номер два», обеспечивая всю основную практическую работу. Совнарком мог принимать любые решения, но еще не имел никаких структур на местах. Реализация осуществлялось только через Советы – а председателем ВЦИК был Яков Михайлович. ЦК партии выносил свои постановления, но все связи с партийными организациями на местах шли через Секретариат. Который возглавлял Свердлов. Он занимался и расстановкой кадров в партийных и советских структурах. А резервом таких кадров стали несколько тысяч «интернационалистов», нахлынувших из Америки и Западной Европы. Те, кто бежал после революции 1905 г., а многие и родились не в России, были детьми более ранних эмигрантов. Люди, чужие нашей стране и народу, прошедшие обработку в заграничных кружках, русофобских эмигрантских организациях. Они стали настоящим разрушительным «спецназом» революции. Другим контингентом стали бывшие боевики 1905 г. – уже «повязанные кровью» в терактах и эксах, познакомившиеся с тюрьмами и каторгами.
Свердлов со своей феноменальной памятью знал их, великолепно оценивал и запоминал качества каждого. Подобные кадры рассылались на места в качестве руководителей. И формировали вокруг себя отряды Красной гвардии. Из кого? Принято считать – из солдат, рабочих. Бросьте! Рабочему требовалось на хлеб заработать, семью кормить. А большинство солдат было из крестьян, рванулось по домам, в деревню, чтобы землю без них не расхватали. При Советах оставалось всякое отребье, которому возвращаться к крестьянскому труду отнюдь не хотелось – лучше еще побездельничать, погулять, пограбить. Люмпены, шпана. Кстати, когда упоминается о «революционных моряках», надо помнить, что они не далеко не всегда были настоящими, под матросов часто рядились уголовники, им нравилось щеголять в красивой форме. И если вы откроете произведения Вишневского, Лавренева, Соболева, то без труда обнаружите, что «братки-матросики» почему-то изъясняются на блатном жаргоне. В тех районах, где существовала социальная и национальная рознь, она искусственно подогревалась. На Дону и Кубани разжигалась вражда между иногородними и казаками, на Тереке большевики сделали ставку на «революционных» горцев, натравливая их на русских.
И «триумфальное шествие Советской власти» оборачивалось волной погромов и жестокости. На Дон начала наступление «армия» Сиверса. Бывший прапорщик российской армии, у контрразведки он фигурировал в списках германских агентов. До революции ничем, вроде, не прославился, но был в числе немногих «избранных», допущенных к каналам финансирования партии. А теперь выделился крайней свирепостью. После взятия Таганрога офицеров и юнкеров (разумеется, не причастных к белым и не отступивших с ними), расстреливали на улицах. Многих свозили на казнь на металлургический, кожевенный, Балтийский заводы. Около 50 человек были брошены связанными в доменные печи, другим разбивали головы, четвертовали. А в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке, где располагалось большинство каторжных мест, Красная гвардия стала сплошь уголовной. Против отрядов Г. М. Семенова большевики сформировали 2 полка – один из казаков, другой из блатных. На станции Даурия бандитский полк так разгулялся грабежами и убийствами, что казачий полк выразил отвращение и разошелся по домам. В Благовещенске при установлении «советской власти» было истреблено 1,5 тыс. человек.
Но к разжиганию гражданской войны крепко приложили руку и иностранные державы. Немцы и австрийцы двурушничали. Поддержали украинских, грузинских, прибалтийских сепаратистов. Однако и большевикам оказывали помощь, в том числе силами спецслужб. В ноябре секция «М» разведслужбы германского Генштаба сообщила Совнаркому, что, согласно прежним договоренностям, в Россию командируются майор Люберетц (псевдоним «Агасфер»), майор фон Больке («Шотт»), майор Байермайстер («Бэр»), лейтенант Гартвиг («Генрих»), которые будут выполнять «разведочную и контрразведочную работу на внутренних фронтах, для чего в различные города будут направлены агенты». А 9 декабря германское «Нахрихтен бюро» известило Троцкого:
«Согласно Вашему поручению Разведочным отделением 29 ноября был командирован в Ростов майор фон Больке, установивший там разведку за силами Донского Войскового правительства. Майором был организован также отряд из военнопленных, которые приняли участие в боях».
Упоминается и о плане физического уничтожения белых лидеров – Каледина, Алексеева, Богаевского, Караулова. Вскоре терский атаман Караулов действительно был убит, за ним устранили Каледина с инсценировкой самоубийства [197]197
Кочетов В. Н. Самоубийство или убийство? // Преображение, № 2, 2005.
[Закрыть].
Но двурушничали и державы Антанты. Полковник Робинс писал Дэвисону, в главное управление Красного Креста в США:
«Прошу настоять у президента на необходимости наших непрерывных связей с правительством большевиков».
Шифровка одного из германских агентов в России от 21 декабря 1917 г. сообщала, что с Троцким встречался американский генерал Джадсон. Речь шла о продолжении военных поставок из США. И Джадсон убеждал Льва Давидовича, что важно не прерывать этих поставок, тогда американские промышленные и политические круги быстро переориентируются на большевиков. Англичане, как уже отмечалось, формировали неофициальную миссию для связей с Советами. Такую же миссию под «крышей» Красного Креста создали французы. Ее возглавил разведчик капитан Ж. Садуль.
Однако к странам Антанты обратились и противники Советской власти. Корнилов, Каледин, Алексеев, собравшиеся на Дону представители либеральных партий. Это же выглядело вполне естественно. Большевики – «германские агенты», так неужели союзники против них не помогут? И иностранцы не разочаровывали, не отказывали. Подбадривали, обещали оказать всяческое содействие. Послу Бьюкенену была направлена из Лондона инструкция, что политикой британского правительства «является поддержка любой солидной организации в России, которая активно противодействует» большевикам, на эти цели выделялись крупные средства. Такой же деятельностью занялся Френсис. Причем деньги для Каледина переводились через тот же самый «Нэйшнл Сити банк», которому покровительствовали большевики! [198]198
Ткаченко С. Л. Американский банковский капитал в России в годы Первой мировой войны, ВИРД, СПб, 1998.
[Закрыть]
Но только деньгами (а чаще и не деньгами, лишь обещанием денег) все ограничивалось. Мало того, денежными приманками союзники взялись регулировать Белое Движение. Корнилов предлагал остаться на Дону генералу Алексееву, а сам с Деникиным хотел пробраться в Сибирь и поднять ее против большевиков. Советская власть еще не укрепилась, план имел все шансы на успех. Но представители московского Национального центра – Львов, Милюков, Трубецкой и др., передали категорическое условие союзников. Финансирование будет выделяться только при таком раскладе, если руководители будут работать вместе. В этом случае Англия и Франция обещали 100 млн. руб., по 10 млн. в месяц [199]199
Деникин А. И. Очерки русской смуты./ Вопросы Истории, 1990–1994 г.г.
[Закрыть]. Сибирский план был сорван. А с деньгами обманули, прислали лишь 1,5 млн руб. Британский кабинет в декабре постановил:
«Открытая военная помощь Каледину нанесет удар по главной цели, к которой мы стремимся».
Получалось – обнадеживали, вдохновляли браться за оружие, а от дальнейшего дистанцировались. И русские все более ожесточенно дрались с русскими.
А державы Антанты точно так же, как и немцы, спешили воспользоваться процессами распада России. Выражали готовность признать независимость Финляндии, Украины. Румыны при полной поддержке своих покровителей-французов ввели корпус генерала Браштиану в Молдавию. Расстреляли сторонников единения с Россией, как красных, так и белых, и Молдавия объявила о «добровольном» присоединении к Румынии. 23 декабря 1917 г. в Париже между военным министром Британии Мильнером и французским премьером Клемансо было подписано секретное соглашение о разделе сфер влияния в России. Во французскую зону вошли Украина, Бессарабия, Крым, в английскую Дон, Кавказ, Закавказье [200]200
Поляков Ю.А, Шишкин В. А., Мухачев Ю. В., Спирин Л. М., Волков Ф. Д. Антисоветская интервенция и ее крах, М., Политиздат, 1982.
[Закрыть].
Позже к соглашению присоединились США и Япония. Рассматривались проекты оккупации Русского Севера, Сибири. При этом Япония выражала готовность немедленно послать войска и не только свергнуть большевиков, но и восстановить Восточный фронт против немцев. Это было осуществимо и не столь уж трудно. Высадить армию во Владивостоке, погрузить в эшелоны, и вперед! Какое уж там сопротивление смогли бы оказать анархические банды красногвардейцев? Но для проведения такой операции японцы выдвигали три условия. Первое – интервенция будет осуществляться только их силами, никто больше не вмешается. Второе – западные союзники признают преобладание японских интересов в Китае. Третье – Япония получит исключительные права на эксплуатацию природных богатств Восточной Сибири [201]201
Уткин А. И. Первая мировая война. М., Алгоритм, 2001.
[Закрыть]. Франция высказывалась за принятие требований, но Англия и США воспротивились. Сочли, что японцы хапнут слишком большой кусок. Угнездятся в Восточной Сибири, займут Транссибирскую магистраль, и другим уже будет не влезть.
24. Как разогнали Учредительное Собрание
Внутреннее положение России продолжало ухудшаться. Октябрьский переворот углубил разруху, в которую страна покатилась еще при Керенском. Новое правительство решить этих проблем не могло. В ленинских планах построения социалистического общества все выглядело просто и ясно. Захват власти, подавление сопротивления эксплуататоров, уничтожение буржуазии как класса. После чего, как указывал Ленин в работе «Государство и революция», «все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства, каковым являются вооруженные рабочие… Все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы… Уклонении от этого всенародного учета и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, таким редчайшим исключением, будет сопровождаться таким быстрым и серьезным наказанием (ибо вооруженные рабочие – люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики, и шутить с собой они едва ли позволят), что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой» [202]202
Ленин В. И. Полное собрание сочинений, издание 5-е, в 55 томах, М, Политиздат, 1971–1975.
[Закрыть].
Разумеется, руководить государством должны были не все «вооруженные рабочие». От их лица выступали выборные Советы. А руководить и направлять Советы предстояло партии, хорошо знающей, что и как делать. Реформировать государство и сделать его «одной фабрикой», считалось, будет просто. Ведь если утвердиться на вершине власти, можно использовать существующие государственные рычаги. И с их помощью вести перестроение всего общества. Однако этого не получилось. Когда большевикам удалось победить, все государственные инструменты и институты были уже развалены. В наступившем хаосе приходилось начинать с нуля. Да еще и одновременно – и новое государство строить, и «эксплуататорские классы» подавлять. Посыпались декреты о создании народных трибуналов; Чрезвычайных Комиссий по борьбе с контрреволюцией и саботажем; об объявлении партии кадетов «врагами народа»…
Вводился 8-часовой рабочий день, был создан ВСНХ – Высшего Совета Народного Хозяйства. Но гораздо быстрее, чем создавалось новое, доламывалось старое. Издавались декреты о национализации заводов и фабрик, об отмене сословий, «Табели о рангах»; всех законов Российской империи, об отделении школы от Церкви, а Церкви от государства. Начались и первые гонения на Церковь. Приоритет в данном отношении принадлежит Александре Коллонтай. Назначенная наркомом общественного призрения, она во главе отряда красногвардейцев попыталась захватить Александро-Невскую лавру. Устроила штурм со стрельбой, погиб один монах, несколько было ранено. Но Церковь была еще не по зубам большевикам. По колокольному звону сбежались верующие и отстояли святыню, а Коллонтай была предана церковной анафеме. Чем, кстати, очень гордилась – как почетным званием.
А результаты реформ оказывались далекими от ожидаемых. Национализация предприятий разрушила систему их связей и снабжения. Заводы встали без сырья и топлива, и 8-часовой рабочий день никого не интересовал. Законы отменили, но новых не было. Указали, что при вынесении приговоров судьи должны руководствоваться «классовым революционным правосознанием» – это оборачивалось бесчинствами и беспределом. Рухнула торговля, транспорт захватили миллионы солдат, хлынувших с фронта, и прекратилось снабжение городов. Решить проблему Ленин попытался «классово», за счет «буржуев», разработал декрет о реквизициях. Предписывалось в богатых квартирах изъять излишки вещей, продовольствия. Вводились даже нормативы, сколько пар нижнего белья оставить владельцу. На деле это вылилось в грабежи, хорошо поживилась шпана, а государству не досталось ничего.
Чтобы преодолеть финансовые трудности, Совнарком провозгласил национализацию банков. Но и это не дало ничегошеньки. Потому что банкиры позаботились заблаговременно перевести все активы за границу. Экспроприаторам достались груды ничего не стоящих керенок, превратившихся в макулатуру акций, облигаций, векселей. А пострадали в результате национализации отнюдь не банкиры, а рядовые вкладчики, хранившие свои сбережения в банках и разом их лишившиеся. Но Ленин не унимался. Очень уж ему хотелось побыстрее ликвидировать класс буржуазии. 20 декабря в декрете «О борьбе с контрреволюционерами и саботажниками» он определил, кого следует считать «буржуями». К таковым относились «лица, принадлежащие к богатым классам, т. е. имеющие доход в 500 руб. в месяц и свыше, владельцы городских недвижимостей, акций и денежных сумм свыше 1000 руб., а равно служащие в банках, акционерных предприятиях, государственных и общественных учреждениях». Предусматривалось, что они под угрозой тюрьмы или отправки на фронт должны иметь и постоянно носить при себе справки от домовых комитетов «о своем доходе, своей службе и своих занятиях». Для них вводилась «всеобщая трудовая повинность. Все граждане обоего пола с 16 до 55 лет обязаны выполнять те работы, которые будут назначены местными советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов…» [203]203
Ленин В. И. Полное собрание сочинений, издание 5-е, в 55 томах, М, Политиздат, 1971–1975.
[Закрыть].
Хотя спрашивается – ну какие «буржуи» еще остались в России к концу 1917 г.? Банкиры и крупные промышленники благополучно выехали за рубеж. И потеряли только недвижимость, изрядную долю состояний сумели перевести в закордонные банки. Рябушинский, Коновалов, Терещенко, Нобель, Путилов, Гинзбург и т. п. остались и в эмиграции очень богатыми людьми. Братья Животовские устроились в Стокгольме, где у них имелась совместная с «Ниа-банком» «Шведско-Русско-Азиатская компания» [204]204
Ткаченко С. Л. Американский банковский капитал в России в годы Первой мировой войны, ВИРД, СПб, 1998.
[Закрыть]. Там же обосновался банкир Дмитрий Рубинштейн, стал финансовым агентом Олафа Ашберга. А Сибирский банк, через который шло основное финансирование большевиков, был… частично куплен британским правительством. Не за полную цену, но все-таки не бросили, на произвол судьбы не оставили.
Да ведь и при Советской власти многие нашли себе неплохое применение. Тот же Рубинштейн стал финагентом не только Ашберга, но и большевиков. Имеются данные, что дядюшка Троцкого Абрам Животовский периодически наведывался к племяннику, и никто его не притеснял, не «ликвидировал как класс». Директор завода Нобеля Серебровский, у которого Лев Давидович раньше квартировал, получил важный пост по линии снабжения армии. А Свердлов выписал из Америки братца Беньямина. Тот почему-то без сожаления бросил свое дело на Бродвее-120 (ну да и само дело, видать, устарело, переводы денег в Россию «бедным родственникам» сыграли свою роль и потеряли смысл), приехал на родину. И этого банкира тоже никто не экспроприировал, он получил пост заместителя наркома путей сообщения.
А в разряд «буржуев» попали интеллигенция, служащие, чиновники, мелкие торговцы, приказчики, отставные военные… На них-то и навалились. «Уплотняли», сгоняя жильцов нескольких квартир в одну. Тормошили обысками, грабили реквизициями. Хамы из шпаны и вчерашней прислуги не упускали случая унизить их, поиздеваться, оскорбить. Ну улице, в домкоме, в трамвае. Поняли, что новая власть это поощряет, что измываться можно безнаказанно. Так чего ж лишать себя удовольствия? Да и как приятно лишний раз утвердить собственное превосходство. Недовольство Советской властью, естественно, нарастало. И со стороны безработных голодных рабочих, и со стороны гонимой интеллигенции. Однако массового противодействия все еще не было. Потому что людей обмануло слово «временное». Совнарком-то считался «временным» правительством. И все декреты его вводились «временно». Вот и надеялись, что все-это ненадолго. Повластвовали два кабинета Львова, потом два кабинета Керенского. Ну и пришел еще один, Ленина. Временно, до Учредительного Собрания. Которое все поставит на свои места. А оно было не за горами. Долго ли до января потерпеть?
И казалось, что эти надежды имеют под собой реальную почву. Выборная кампания проходила под сильнейшим давлением большевиков, но было уже ясно, что у них нет никаких шансов выиграть в демократической борьбе. Они с трудом набрали лишь 25 % мандатов. Остальное получили эсеры, меньшевики, кадеты. Но ведь и Советское правительство прекрасно понимало, что его «временная» власть вот-вот может кончиться. А отдавать ее не собиралось. Поэтому заранее готовилась провокационная «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» – которую Учредительное Собрание явно не примет. И даст повод для своего разгона. В столицу заранее стягивались надежные матросы и латыши. И заранее на 8 января, через 3 дня после открытия «учредилки», был назначен III Съезд Советов. Которому предстояло узаконить разгон.
Противники большевиков тоже готовились к борьбе. Но готовились иначе. Писали речи, согласовывали проекты резолюций. Собирали обвинения в адрес Советского правительства. А поддержку надеялись найти в лице союзников. Ну неужели откажут? Это же, вроде, было в их собственных интересах, Чтобы в России установилась «демократическая» власть, продолжила войну до победного конца… И выборный комитет в Учредительное Собрание пригласил на его открытие послов западных держав. Какая это была бы моральная поддержка! «Демократия» изобличит и скинет прогерманских заговорщиков перед лицом всего мира, рука об руку с союзными странами. Однако иностранные дипломаты дружно… отказались. Нетрудно понять, что это развязало руки большевикам, теперь можно было действовать без стеснения.
И все разыгралось четко по плану. 5 января, на первом заседании «учредилки», Свердлов зачитал «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа». В которой было много красивых пунктов о «правах», но наряду с ними указывалось:
«Поддерживая Советскую власть и декреты Совета Народных Комиссаров, Учредительное Собрание считает, что его задачи исчерпываются установлением коренных оснований социалистического переустройства общества».
То есть, «учредилке» предлагалось всего лишь узаконить большевистскую власть и разойтись по домам. Собрание «Декларацию» с возмущением отвергло. А значит – не пожелало признать «прав трудящегося и эксплуатируемого». Само расписалось в своей «контрреволюционности»! Большевики и левые эсеры покинули заседание. А ночью матрос Железняков без всяких церемоний выгнал делегатов из Таврического дворца. В защиту Учредительного Собрания начались было демонстрации рабочих, студентов, интеллигентов. Но их встретили вооруженными заслонами и пулями. Руководили расстрелом Свердлов, Подвойский, Урицкий, Прошьян, Бонч-Бруевич.
III съезд Советов открылся с запозданием, не 8, а 10 января, но прошел как по писанному. Объявили, что не «учредилка», а Съезд Советов является высшим органом власти – и за это, т. е. за самих себя, делегаты проголосовали охотно. Постановили одобрить политику Совнаркома, приняли пресловутую «Декларацию». А уже под занавес, когда устали, Свердлов вдруг «вспомнил» и вынес на голосование два «маленьких» формальных пункта. Изъять из названия правительства слово «временное». И из всех декретов тоже. И все, что Совнарком успел напринимать «временно», одним махом стало вдруг постоянным…
Но вот еще какая интересная штука получается. Учредительное Собрание не получило от иностранцев ни малейшей поддержки. А большевики, проявившие столь своеобразное понимание «демократии» – пожалуйста! На III Съезд Советов прибыли и выступали с горячими приветственными речами «представители рабочих» Швеции, Норвегии, США. Уж каких они «рабочих» представляли – другой вопрос. Но Джон Рид и его коллеги Альберт Рис Вильямс, Луиза Брайант освещали события в американской прессе с исключительно просоветских позиций. А шеф Рида полковник Робинс докладывал в Америку своему руководству:
«Советское правительство сегодня сильнее, чем когда-либо. Его власть и полномочия значительно укреплены в результате роспуска Учредительного Собрания».
Советовал:
Полковник Хаус в это время записал в дневнике, что США следует искать сближения с большевиками и «распространить нашу финансовую, промышленную и моральную поддержку по всем направлениям», и «это поставит русскую ситуацию под наш контроль» [206]206
Архив полковника Хауза, с предисл. А. И. Уткина, М., АСТ
[Закрыть]. Президент Вильсон в речи перед конгрессом 8 января недвусмысленно выразил «дружественные намерения» по отношению к русской революции. А потом обратился и к Съезду Советов, направил «Воззвание к русскому народу». В своих заявлениях Вильсон указывал:
«Наши надежды на будущее во всем мире пополнились новой уверенностью благодаря чудесным и греющим сердце событиям, которые происходят в последние несколько недель в России. Вот подходящий партнер для Лиги Наций!»
Такие действия не могли не остаться без внимания других держав. И германский посол в Швеции Люциус делал вывод:
«Америка проводит умную политику, она признает Советское правительство де-факто, ее дипломаты, агенты и бизнесмены остаются в России, она материально поддерживает большевистское правительство. Все это даст свои плоды после войны».
Нет, не только после войны. Американские деляги вовсю паслись в Советской России. И в то же самое время, когда русских интеллигентов клеймили «буржуями» и травили, когда они оставались без средств к существованию, бизнесмены из США собирали обильные «урожаи». За бесценок скупали у голодных людей фамильные драгоценности, полотна и скульптуры известных мастеров, другие произведения искусства, меха, антиквариат, вывозя их за рубеж целыми вагонами. А германский агент в Копенгагене доносил в Берлин об умопомрачительной операции, которую провернул «американский банк в Москве» – «обнародовал известие о том, что он берет на сохранение деньги российских подданных, и что американское правительство гарантирует эти деньги, даже в том случае, если большевики наложат на них секвестр». За короткий срок «русскими частными лицами было передано на сохранение 7 млн. рублей». Интересно, многие ли вкладчики сумели потом выехать за границу? Многие ли уцелели в месиве гражданской, смогли добраться до нужного банка и вернуть свои «гарантированные» деньги?
