Текст книги "Скандал с герцогиней"

Автор книги: Валери Боумен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Рука Лили описала неопределенный жест в воздухе.

– Мы все росли в больших поместьях, – заговорила она. – Но там никогда ни на что не хватало денег. Мой отец вечно проигрывал большие суммы. Без сомнения, мы были бы счастливее, если бы жили в таком доме, как этот.

Кейт сосредоточенно жевала нижнюю губу. Она никогда не думала о таких вещах. Ей всегда казалось, что люди, живущие в больших имениях, богаты. Слова Лили заставили ее задуматься. Детство Кейт было счастливым, и не деньги тому причина, вовсе нет.

– У вас не было ни братьев, ни сестер? – спросила Энни. – Это так печально! Не знаю, как бы я жила без Лили. – Она потянулась к сестре и сжала ее руку.

Кейт не могла не улыбнуться, видя это.

– Нет. – Она покачала головой. – Только родители и я. Но у нас всегда было много животных, они и составляли нам компанию.

– Например, поросята? – поинтересовался Девон и улыбнулся Кейт.

– Именно, я уговорила маму позволить мне взять в дом одного поросенка из тех, что родились на ферме.

Джордан откашлялся.

– Если вы не возражаете, то я бы хотел знать…. Как произошло, что вы стали герцогиней?

Энни дернула мужа за рукав и укоризненно взглянула на него, но Кейт рассмеялась.

– Я вовсе не против, – сказала она и пригубила вино. Кейт чувствовала на себе взгляд Джеймса, он следил за ней, ждал ее ответа. – Я встретила своего будущего мужа на деревенских танцах.

– На деревенских танцах? – Глаза Энни широко раскрылись.

– Да. – Кейт сделала еще один глоток.

– И он просто сделал вам предложение? – спросила Лили, подаваясь вперед.

– Да, все произошло очень быстро.

– О, как романтично! – воскликнула Энни, игриво подталкивая мужа в бок. – Я тоже хотела бы, чтобы твое ухаживание было постремительнее.

– Неужели? Но вам обоим потребовалось время, – со смехом заметил Девон.

– Смеешься? – возмутилась Энни. – И это говоришь ты, которому потребовалось целых пять лет, чтобы жениться на своей жене?

– Лучше поздно, чем никогда! – Предлагая тост, Девон поднял кружку с вином.

– Выпью за это! – поддержала его Лили.

Вздохнув, Энни снова повернулась к Кейт.

– Я сказала, что это так романтично! Вы встретили герцога на деревенских танцах, и он попросил вас выйти за него замуж? Невероятно!

– Да, – согласилась Кейт. – Я… я думала тогда, что влюблена… – Она чувствовала на себе взгляд Джеймса, но сама не могла взглянуть на него. Он сидел такой тихий, молчаливый. Едва сказал несколько слов с тех пор, как они приехали. Он за что-то сердится на нее? Ему здесь неуютно? И он думает, что эта поездка – пустая трата времени, вместо этого он мог бы заниматься чем-то более важным, например, обдумывать очередной памфлет или заниматься делами в своем кабинете?

– Вы никогда не были влюблены? – спросила Энни и тут же вскрикнула, потому сестра ткнула ее локтем в бок. – Что? – Энни подняла на сестру удивленные глаза.

– Не спрашивай у Кейт такие вещи, – недовольно прошептала Лили. – Ты ставишь ее в неловкое положение. Она не может отвечать на такие вопросы.

– Нет, нет, отчего же? – Кейт подняла руку. – Правда в том, что после того, как началась наша семейная жизнь, я быстро поняла, что любовь, оказывается, совсем не то, что я себе представляла.

Протянув руку, Энни накрыла своей ладонью руку Кейт.

– Но, Кейт, поверьте, любовь – самое прекрасное чувство в мире.

– Возможно, – ответила Кейт, вяло улыбаясь, – если это касается ваших отношений с лордом Эшборном. – Эшборн наклонил голову. – Или союза лорда Колтона и Лили. – Девон улыбнулся.

– Просто нужно найти свою половинку, – подсказала Лили.

Энни печально покачала головой.

– Есть много людей, которые вступают в брак ради связей или исполнения долга.

– Да, – кивнула Кейт. – Но мы думали, что вступаем в брак по любви. Печально, однако то, что из этого получилось, никак нельзя назвать любовью.

– Вы были очень молоды, – сказала Лили и, потянувшись к Кейт, похлопала ее по руке.

– Да, – согласилась Кейт.

– Я надеюсь, вы все еще верите в любовь? – спросила Энни.

Кейт отвела глаза. Она не хотела говорить об этом. Любовь доставила ей столько боли, больше, чем что бы то ни было. Обещание любви и верности держало ее в узах брака целых десять лет. И чем все это закончилось? Теперь она смотрит в лицо смерти. О, насколько другой могла бы быть ее жизнь, если бы она нашла такого мужа, как у Лили и Энни? Они сделали своих жен счастливыми.

– Любовь – это роскошь, – услышала Кейт голос Джеймса, в котором слышалось напряжение.

– О присутствующих не говорят, – дернула его за рукав Лили. – Я думаю, вы не станете спорить?

– Разумеется. – Он кивнул и отпил вина.

– Ну, вот что. – Энни хлопнула рукой по столу. – Мы обещали Кейт приятно провести время, а сами своими разговорами о прошлом расстроили ее. Давайте говорить о чем-то приятном.

Утро подходило к концу, и Кейт раскраснелась от выпитого вина. Ее щеки порозовели от смеха, которым она наслаждалась, и болели от беспрестанных улыбок. А ведь ей следовало помнить, что она в трауре. Ее место в тюрьме. И, может быть, все это не имело смысла, но эта поездка – самое прекрасное, что могло быть. Она вернулась на ферму, пусть всего на один день и, скорей всего, последний раз в жизни.

Они катались на лошадях, наблюдали за овцами, играли с поросятами, когда те проснулись, а мамаша была занята едой.

И, слава богу, Джеймс постепенно вышел из своего панциря. Он помогал Кейт лепить снежную бабу, сопровождал ее во время верховой прогулки по полям, и, взяв поросенка из вольера, передал его ей. Кейт робко улыбалась ему, заметив, что Лили и Энни с интересом следят за повышенным вниманием, какое оказывал ей Джеймс. Кейт краснела, но не могла не улыбаться. Проводя время среди этих милых людей, она чувствовала, как ее сердце оживает. Она гладила маленького поросенка и говорила:

– Если бы ты была моя, я назвала бы тебя Маргарет ll.

– Прославленное имя, – заметил Джеймс, прежде чем вернуть поросенка на подстилку к братику и мамаше.

Время прошло быстро, и вот уже вся компания засобиралась в Лондон. Три леди, держась за руки, шли к карете. На этот раз Энни подвела их к карете Джеймса, и Кейт вошла первая. Лили просунула голову внутрь.

– Не забудьте опустить шторы, – напомнила она.

– И набросьте капюшон, когда будете выходить, – добавила Энни.

– Разве вы не едете со мной? – удивилась Кейт.

– Нет, мы решили, что поедем ко мне, так что вам удобнее ехать с Медфордом, – объяснила Лили.

А что же Кейт? Лишилась дара речи.

Глава 18

Прошло несколько минут, Джеймс и Кейт попрощались со своими друзьями, и вскоре карета уже двигалась по направлению к Лондону.

Джеймс, сидя на противоположном сиденье, внимательно наблюдал за Кейт. Шторы были опущены, в карете царил полумрак.

Кейт чувствовала себя неловко.

– Вам не кажется, что можно открыть шторы, пока мы находимся за городом? – спросила она, поднимая одну из занавесок. – Здесь нас никто не увидит.

Он пожал плечами. Почему она вдруг застеснялась, оставшись с ним наедине? Ее рука действительно дрожала, когда он прикоснулся к ней, или ему показалось? Все, о чем он мог думать сейчас, как прекрасно она выглядела сегодня и как она красива, когда смеется. Как хорошо, что Кейт не утратила способности смеяться. И вообще, можно сказать, поездка за город удалась. И ему опять отчаянно захотелось услышать ее смех.

Сначала, вспоминая их поцелуй на балу, он принял решение держаться подальше от нее. Воспоминания о бале не давали ему покоя два последних дня. Он решил, что будет лучше для них обоих, если они будут соблюдать дистанцию, и честно хотел осуществить это. Поэтому он поехал на ферму в другой карете и, когда они прибыли на место, тайком наблюдал за Кейт, не в состоянии отвести от нее глаз. А потом они чудесно провели утро, много смеялись, ездили верхом, играли в снежки… Господи, когда он чувствовал себя так радостно и так свободно? Нет, такого не было даже в детстве. А с Кейт все было так легко, так просто. И даже то, что их общение не укрылось от Лили и Энни, не могло остановить его. Он обещал Кейт сделать все, чтобы она могла ощутить вкус жизни, и он выполняет обещание, в то время как она выполняет свое, то есть пишет памфлет. Он невольно улыбнулся, вспоминая, как она восторгалась поросятами.

– Скажите, – начал он, – когда вы были девочкой, у вас действительно был поросенок?

Успех! Наконец-то она рассмеялась, и это был дивный мелодичный смех.

– Действительно.

– И вы держали его в доме?

– Да, свинка жила в доме. Она была очень маленькая, – пояснила Кейт. – Но в то же время настоящая живая свинка.

Джеймс не мог удержаться от улыбки. Он старался представить Кейт девочкой, как она бегает по дому со свинкой в руках, но почему-то не мог вообразить ее ребенком. Он мог думать о ней, только как о красивой леди, которая, сидя напротив него, сосредоточенно наматывала золотисто-рыжий локон на палец и поглядывала на него из-под завесы бархатисто-черных ресниц.

– Пожалуйста, скажите, – начала Кейт таким веселым тоном, который сразу же привлек внимание Джеймса.

– Все, что хотите.

– Что за животное этот енот?

Он рассмеялся, причем так заразительно, что, казалось, его смех способен сотрясти карету.

– Это злое маленькое животное, черно-бело-серое, с длинным полосатым хвостом. И мордочка выглядит так, как будто надета маска. Насколько я слышал, он обычно водится в Америке.

– А у Лили и Энни действительно есть лиса и енот?

– И да, и нет. – Он улыбнулся. А в ответ на ее вопросительный взгляд пояснил: – У Энни действительно живет лиса, а енот – это просто пес, который по своему окрасу похож на енота. Его имя Бандит.

– О, понятно, – Кейт рассмеялась. – Видимо, я совсем некстати рассказала про свою свинку.

– Нет, – возразил он. – Вы прекрасно вписались в компанию.

– Приятно слышать это. – Она сделал паузу, покусывая нижнюю губу. – Джеймс, я могу задать вам еще один вопрос?

– Сколько угодно. – Он вежливо наклонил голову.

– Почему вы были так молчаливы на ферме?

– Я? – переспросил Джеймс и отвернулся к окну.

– Вы знаете, что это так. – Кейт опустила голову, разглаживая складки юбки.

– По правде говоря… Я чувствую свою вину за то, что поцеловал вас. – Он подвинулся и облокотился о подушку.

– Вы… виноваты? – Рот Кейт приоткрылся от удивления. Очевидно, она не ожидала от него такой… откровенности. – Но почему?

– Я не имел права. – Его голос звучал на удивление мягко.

– Но тогда на балу вы были не один, Джеймс. И обычно в этом участвуют двое.

– Я понимаю, но…

– Я тоже виновата, – прошептала она.

– Почему? – Он, прищурившись, взглянул на нее.

– Вы попросили меня написать для вас памфлет, а не отвлекать всякими глупостями, вроде танцев и…

Он покачал головой.

– Вы даже сейчас отвлекаете меня, когда просто сидите здесь, но это не дает мне право вести себя как полный осел…

– Но вы и не вели себя так! – Она резко выпрямилась на сиденье. – Вовсе нет!

– Вы так считаете?

– Конечно.

– Спасибо за эти слова. Мне следует держать руки подальше от вас и дать вам возможность спокойно сосредоточиться на памфлете.

Неужели на ее лице появилось разочарование? О, сейчас он виноват, что позволяет себе вообразить такое. Идиот.

– Как вам кажется, я нравлюсь Лили и Энни? – Отвернувшись, Кейт снова взялась за свой локон.

– Да, даже очень, – успокоил ее Джеймс.

– Мне кажется, они чуть-чуть колебались, когда спрашивали о Джордже, и я…

– Они не были уверены, носите ли вы траур. Это странная ситуация.

– Если не сказать больше. – Она усмехнулась. – Я все понимаю. Мне неприятно, что я заставила их испытать неловкость, я знаю, мне положено носить траур, но я просто не могу. Джордж и я… мы едва знали друг друга, и последние пять лет я редко видела его. Как я могу скорбеть по человеку, которого не знала?

– Поверьте мне, я понимаю.

– Правда? – недоверчиво переспросила она. Джеймс взъерошил волосы. Он не мог объяснить ей, почему понимает, но он понимал. Он просто кивнул.

– А хуже всего, – проговорила она, глядя в окно, – что у нас был самый обычный брак. Я бы сказала, он был даже нормальнее, чем любой другой.

– Но большинство мужей не отправляют своих жен в деревню, – качая головой, попытался возразить Джеймс, – пока сами развлекаются в Лондоне, если вы это имеете в виду.

– Может быть, и нет, – вздохнула Кейт, положив голову на подушку сиденья. – Но многие женатые пары проводят врозь долгие часы. Хотя, я думаю, предполагаемый развод и убийство сделали нас совершенно необычной парой. – Она попыталась улыбнуться, но на глаза навернулись слезы.

– Кейт, – проговорил он внезапно севшим голосом. И потянулся к ней.

– Мне очень жаль, что он умер… так, – тихо сказала она, отвернувшись к окну. – Мне жаль, и я злюсь. Злюсь на него за то, что он был таким негодяем, злюсь на себя за свою реакцию и злюсь на того, кто сделал это и взвалил вину на меня. Убийца где-то ходит, Джеймс. Убийца.

– Я знаю, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

Остаток пути Джеймс постарался заполнить чем-то светлым. Кейт упорно хранила молчание, и тогда он сказал:

– Вы волнуете меня, даже когда просто сидите здесь. – От этих слов ее бросило в жар, а потом в холод. Она старалась выбросить их из головы, но они возвращались, заставляя ее улыбаться снова и снова.

Он и дальше говорил что-то, пытаясь рассмешить ее, и, когда они подъехали к городскому дому Джеймса, оба так увлеклись разговором, что Кейт забыла набросить капюшон на голову и закрыть занавески на окнах.

Она испуганно ахнула и быстро натянула капюшон, когда они спустились по ступенькам кареты. И тайком огляделась вокруг. Несколько людей спешили куда-то по улице. Коляска, запряженная парой лошадей, проехала мимо и завернула за угол. Кейт еще ниже опустила голову и поспешила подняться по ступеням заднего крыльца.

Джеймс тихо выругался. Проклятье. Он не должен был терять бдительность. Должен был проследить, чтобы она набросила капюшон, когда выходила из кареты, но он был так увлечен ею, что забыл обо всем.

– Как вы думаете, меня никто не видел? – спросила она, как только они вошли в дом.

– Нет. – Джеймс покачал головой. – Не думаю, – продолжил он своим обычным убедительным тоном. – А если кто-то и видел, то уже поздно.

Глава 19

Удобно устроившись на своем любимом месте в библиотеке, Кейт писала памфлет. Фемида лежала у ее ног. Задумавшись, Кейт постучала по бумаге кончиком пера. Вспомнить все подробности происшедшего было не трудно, но это не то, о чем она хотела написать. Как описать те чувства, которые она испытала в то утро, когда увидела Джорджа, лежащего на полу? Как передать чувство ужаса и горечи? Как объяснить, почему она подошла к нему, приподняла его голову, старалась спасти? И почему не хотела и не могла убить его, несмотря на ту ссору, что произошла между ними. Потому что мысли об убийстве никогда не было в ее сердце.

Конечно, даже если ей удастся найти точные слова, чтобы описать свою непричастность к этому преступлению, это вовсе не означает, что ей кто-то поверит. Но она не искала понимания. Все, что она могла, это рассказать свою историю предельно честно, и надеяться, что, по крайней мере, и среди высшего общества найдутся люди, которые поверят ей.

Она думала о своей свекрови, вдовствующей герцогине Маркингем.

«Она тебе не подходит», – говорила она своему сыну, когда много лет назад он представил ей Кейт.

«Джорджа моментально покорило ваше красивое лицо», – бросила она Кейт, когда Джордж оставил их одних продолжить знакомство. «Но остается надеяться, что разум восторжествует и он придет в себя». – Кейт поморщилась при этом воспоминании. К сожалению для всех, ни один из них не пришел в себя, пока не состоялась свадьба. И свекровь продолжала ненавидеть Кейт с завидным постоянством.

Это обижало Кейт до глубины души. Но она была так наивна, что надеялась, любовь победит все. Она провела годы, для всеобщей пользы стараясь снискать расположение матери Джорджа. В конце концов, Кейт сдалась. Она годами не видела свою свекровь, хотя та жила всего в миле от Маркингем-Эбби в своем вдовьем доме. Кейт, наконец, поняла, что мать Джорджа была права. Союз между герцогом и «молочницей» (как герцогиня любила называть ее) был обречен. И сейчас она могла представить боль вдовствующей герцогини… и злость. Вдобавок к печальному известию о кончине любимого сына, она верила, что убийца – ненавистная ей невестка. Кейт никогда не осуждала свекровь за долгую ненависть и, разумеется, не могла осуждать и сейчас. Ее сердце переворачивалось в груди, когда она думала о той ужасной боли, которую должна испытывать мать Джорджа. Потерять ребенка противоестественно. А потерять сына так… о, это невозможно представить.

Кейт отложила перо и опустила голову на руку. Ее мысли вновь вернулись к Джорджу. Бедный Джордж. Он не заслужил такой смерти, пули в грудь. И он видел того, кто убил его. Кейт не сомневалась в этом. Он видел лицо убийцы, видел его холодные, пронзительные глаза.

Кейт сжала кулак, ногти впились в ладонь. О Господи, кто мог сделать это? Она помнила, как прошла в свою комнату, начала разбирать вещи. Она решила оставить Джорджа. Он мог отказать ей в разводе, но она не собиралась и дальше жить с ним под одной крышей.

Она решила, что лучше жить на улице, чем провести еще одну ночь в заточении в Маркингем-Эбби. Все ее замужество сплошной стыд. И она ни одного дня больше не проведет в этом доме. Потому что здесь ее жизнь превратилась в смерть. Смерть. От этого слова по позвоночнику пробежала холодная дрожь. Она вспомнила Джорджа, лежащего на ковре. Он был мертв, но и она тоже. Просто по-другому.

Кейт сокрушенно покачала головой. Кто мог желать смерти Джорджа? Кто мог убить его? Леди Беттина? Но в этом не было никакого смысла. Они были так увлечены друг другом. Леди Беттина демонстрировала их отношения перед Кейт в ее же собственном доме. Видимо, леди Беттина была влюблена в Джорджа. Но кто-то ведь сделал это! Кто?

Может быть, кто-то тайком проник в дом? Кузен Джорджа? Следующий претендент на титул герцога? Она встречала Оливера всего несколько раз, и он производил вполне приятное впечатление, но кто знает? Люди совершают убийства и по менее веским причинам, чем титул герцога.

Кто-то из слуг? Она представить не могла кто. Кроме камердинера, который большую часть времени проводил со своим хозяином в Лондоне, всех остальных слуг Кейт знала и могла поручиться за них. На самом деле, они – ее единственные друзья. И она не могла понять, зачем кому-то из них желать смерти Джорджа? Он их кормилец. Их работодатель. Она никогда не слышали ни от кого из них каких-либо жалоб на него.

Она провела рукой по лицу. Мистер Абернети заверил ее, что докопается до мельчайших подробностей. Ей оставалось только надеться, что он исполнит свое обещание.

Дверь библиотеки открылась, и Кейт вздрогнула от неожиданности. Вошла миссис Хартсмид своей быстрой, деловой походкой.

– О, ваша светлость, – проговорила она, заметив Кейт, – я не знала, что вы здесь. Простите меня. Я зайду в другой раз.

Фемида вертелась около экономки, которая обожала ее.

– Нет, миссис Хартсмид, прошу вас, останьтесь, – сказала Кейт, радуясь, что кто-то может отвлечь ее от грустных мыслей.

– Я просто хотела взять одну книгу, там есть разные советы, мне надо посмотреть, как удалить пятна с льняного полотна, – пояснила миссис Хартсмид, почесывая Фемиду за ухом.

Кейт кивнула.

Миссис Хартсмид подошла к книжным полкам у дальней стены, вытащила нужную книгу и остановилась у кушетки, где сидела Кейт.

– Я могу что-то сделать для вас, ваша светлость?

Фемида снова улеглась на ковер у ног Кейт.

– Нет, нет, ничего спасибо.

Улыбнувшись Кейт, экономка повернулась, собираясь уйти.

– Пожалуйста, я бы хотела… – сказала Кейт, останавливая ее.

– Да, ваша светлость? – Миссис Хартсмид остановилась и повернулась к Кейт.

– Вы бы… вы бы не могли… – Кейт медлила, подыскивая подходящие слова. – О, я была бы вам очень признательна… если бы вы присели и поговорили со мной немножко, миссис Хартсмид.

– Ваша светлость? – Блеклые выцветшие глаза экономки удивленно смотрели на герцогиню.

Кейт прикусила губу, герцогиня обращается с просьбой к вышколенной прислуге лорда Медфора, тем самым нарушая все правила этикета, или, может быть, нет?

– Просто… мне так одиноко, миссис Хартсмид. Моя экономка в Маркингем-Эбби иногда присаживалась, и мы разговаривали.

– Я понимаю, – с доброй улыбкой ответила миссис Хартсмид. – Но думаю… это не принято, чтобы…

– О, разумеется, – согласилась Кейт. – Я не буду настаивать, если вы не хотите.

Миссис Хартсмид заговорщицки улыбнулась и огляделась вокруг.

– Если так, то как я могу отказать вам?

– Вот и чудесно! – Кейт подвинулась, уступая место рядом с собой, и экономка после некоторого колебания присела, положив книгу на колени.

– О чем бы вы хотели поговорить со мной? – спросила она.

– Давайте подумаем… – протянула Кейт, похлопывая кончиком пальца по подбородку. – Вы давно служите у лорда Медфорда? – Она отодвинула перо и бумаги на дальний край стола и, подняв ногу, поджала ее под себя.

– С тех пор, как он был мальчиком, – отвечала миссис Хартсмид. – Я служила тогда горничной у его отца, старого виконта.

– Вы знали отца Джеймса? – Кейт удивленно заморгала.

– Да, в течение многих лет, – кивнула экономка.

– Какой он был, расскажите. – Кейт подвинулась ближе.

– О, нет. – Миссис Хартсмид энергично замотала головой. – Терпеть не могу сплетничать о его светлости. Нет. Нет. Нет.

Сделав невинные глаза, Кейт посмотрела на нее.

– Я не прошу вас сплетничать, просто опишите его.

– Что ж… высокий, темноволосый, похож на лорда Медфорда, но не такой красивый.

– Продолжайте… – кивнула Кейт – Какой он был?

Экономка снова нахмурилась. Она оглянулась через плечо.

– Терпеть не могу плохо отзываться о хозяевах, но теперешний виконт куда лучше, чем его отец.

– Правда? – Кейт придвинулась еще ближе, ее разбирало любопытство. Она хотела знать каждую деталь. Джеймс как-то обмолвился, что он и его отец не ладили. Но, может быть, было нечто большее. Какая-то тайна? Может быть, ему самому следовало написать памфлет?

Миссис Хартсмид кивнула.

– Да, старый виконт был очень суров с нашим лордом Медфордом, всегда требовал самых лучших оценок в школе, чтобы, не дай бог, не замарать хорошую репутацию. Не позволял ему участвовать ни в чем предосудительном, тем более скандальном… Скандал? Ни в коем случае. Он был просто одержим этой идеей. – Экономка прикусила язык.

– Так вот почему Джеймс такой… педантичный, – медленно проговорила Кейт, поглаживая подбородок.

– Да, – согласилась экономка. – Каждое утро старый виконт проверял уроки, которые приготовил сын. Если он видел кляксу или какую-то помарку, то заставляя его переписывать. И пока мальчик не сделает это, ему не разрешали завтракать.

– Похоже, старый виконт был настоящий монстр? – Кейт потянулась и почесала загривок Фемиды.

– Нельзя плохо говорить о мертвых, но что делать, такой это был человек, – вздохнула миссис Хартсмид. – А лорд Медфорд всегда так требователен к себе, даже больше, чем его отец. Если старый виконт был требовательный, то лорд Медфорд требователен вдвойне и, прежде всего, по отношению к себе.

– Я понимаю, – размышляла Кейт. Вот почему Джеймс так стремится достичь совершенства во всем. Его репутация как Лорда Совершенство, вполне заслуженна, но в нем есть и другая скрытая сторона. Внутри него зрел бунт, и именно это заставило его приобрести печатный станок и вызволить из тюрьмы потенциальную убийцу. – А его мать? – поинтересовалась Кейт.

– Это печальная история. – Миссис Хартсмид протяжно вздохнула. – Его светлость никогда не знал свою матушку. Она умерла в родах.

– Так вот почему у него нет ни братьев, ни сестер, – пробормотала Кейт.

– Именно поэтому, – кивнула экономка. – Я часто думаю, каким бы был лорд Медфорд, если бы виконтесса была жива. – Она вздохнула и сжала книгу, лежащую у нее на коленях. – Хотя не стоит так думать.

Кейт тоже задумалась, после долгой паузы она сказала:

– Я рада, что у него есть вы. – Она погладила миссис Хартсмид по руке.

Экономка улыбнулась, но внезапно выпрямилась, и книга упала на пол.

– О, только не говорите его светлости, что я рассказывала вам такие вещи. Он тотчас уволит меня.

Кейт, наклонившись, подняла книгу и отдала ее экономке.

– Значит, он все же строгий хозяин? – спросила она с улыбкой.

– Нет, нет. – Экономка, взяв книгу, положила ее на колени. – Вовсе нет. Он очень добр со всеми нами. Он требует хорошей работы, но всегда награждает за усердие и редко сердится. Он – необыкновенный хозяин, ваша светлость. Это правда.

– Но вы не хотели бы рассердить его?

– Никогда. Я очень уважаю его, ваша светлость.

– Не беспокойтесь, миссис Хартсмид, он никогда не узнает об этом разговоре.